Текст книги "Прозябая на клочке земли"

Автор книги: Филип Киндред Дик

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Что-то брякнуло. На крыльце вспыхнул свет. Значит, не спят. Еще нет десяти. И потом, сегодня пятница. Ему завтра не надо на работу. А может, надо. Он запаниковал.

Стукнула защелка, и дверь распахнулась. На пороге стоял Чик Боннер – в рубашке, без обуви.

– А, Линдал, – сказал он. – Входите.

– Поздно уже, – замялся Роджер. – Я так, на секунду заскочил.

– Какой там поздно, еще рано. – Он закрыл за Роджером дверь. – Рад видеть вас. Снимайте пальто. – И протянул руку: – Давайте повешу.

– Я сейчас пойду, – сказал Роджер. – Просто хотел парой слов с вами перекинуться.

– Давайте я вам налью чего-нибудь выпить. – В гостиной был беспорядок: всюду – на диване, на полу – валялись журналы. Работал телевизор. Чик выключил его. – Я тут какой-то дурацкий телеспектакль смотрел – ну из этих, что по полчаса идут. Вы ведь телевидением занимаетесь? Наверно, за день столько всего насмотритесь. – Он выключил телевизор. – Садитесь.

Похоже, Лиз Боннер нет дома. Может, оно и к лучшему. Но теперь, вдобавок к панике, Роджер почувствовал леденящую пустоту. Разочарование.

– Я хотел поблагодарить вас за сына, – сказал он.

– А, да, – вспомнил Чик. – Они же вдвоем ездили, да?

Опустившись на диван, Роджер сцепил руки и сказал:

– Я тут подумал – если все будет хорошо, то надо как-то на равных это организовать, по очереди.

– Зачем? Все в порядке, – сказал Чик. Ему, видимо, стало неловко. – Пусть так и ездят.

– Нет, – возразил Роджер. – Я вот что думаю. Несправедливо, чтобы ваша жена взваливала на себя наши заботы. Я считаю, нужно вот как поступить, если это возможно. Вирджиния боится ездить по этой дороге, так что с нашей стороны буду ездить я. Если вы и ваша жена сможете забирать ребят в пятницу, то я буду отвозить их обратно в школу в воскресенье вечером. Я только по воскресеньям могу, по пятницам я работаю.

– Я тоже, – сказал Чик. – Поэтому в пятницу не могу. – Он пригладил волосы рукой и задержал ладонь на плеши, потом снова провел ею по волосам. – Должен признаться кое в чем, хоть это и не очень легко: я не вожу машину. У меня нет прав. За рулем у нас всегда Лиз.

Роджер пожал плечами:

– Ну и что тут такого.

У него самого пару раз отбирали права.

– Ну да. Как бы то ни было, я лично очень даже за. – Чик сел напротив Роджера. – До сих пор она ездила туда четыре раза в неделю. А теперь будет только два. Очень хорошо. Хоть она и говорит, что ей нравится, для одного человека это слишком напряженно.

– Верно, – поддакнул Роджер.

– Ну что ж, тогда отвезете их в это воскресенье?

– Конечно, – ответил он. – Заеду около четырех и заберу ваших двоих ребят.

– Отлично, – подытожил Чик, удовлетворенно улыбаясь. – То есть и так было здорово, но… вы понимаете. Чем меньше она ездит, тем мне спокойнее.

Роджер встал и направился к двери.

– До воскресенья.

– Лучше где-то к двум подъезжайте, – предложил Чик.

– Ладно. Спокойной ночи. Передавайте привет вашей жене.

Провожая его, Чик сказал:

– Жалко, Лиз нет дома. Она в гостях у одной знакомой, тут недалеко. У них тоже дети, завтра куда-то идем. Не спрашивайте куда, – со мной не советовались.

И вот Роджер уже снова был на крыльце, Чик пожелал ему спокойной ночи и закрыл дверь.

Когда он переходил улицу и шел к машине, под ним подкашивались ноги. Так или иначе, он ввязался в это. Четыре с половиной часа в неделю в дороге, с шумной возней мальчишек на заднем сиденье машины. На него вдруг всей тяжестью навалилось бремя будущих забот: выезжать можно будет рано, почти всю вторую половину дня проводить в школе. И вырваться из дома в воскресенье после обеда – у него теперь будет уважительная причина смыться. И, слава богу, не надо сидеть в одиночестве на краешке котла. Что бы это ни означало. Мысли его затуманились. Он позволил себе не сопротивляться.

Сев в машину, он заметил, что Чик не выключил свет над крыльцом. Наверное, для жены. Она скоро вернется.

Роджер закрыл дверцу машины и подвинулся, чтобы его не было видно снаружи. Но все равно это было слишком рискованно. Тогда он вставил ключ зажигания в замок и завел двигатель. Включив фары, он отъехал, свернул за угол и выехал на соседнюю улицу. Вскоре он припарковался на расстоянии нескольких домов от Боннеров, за молочным фургоном.

Прошло пятнадцать минут. По тротуару пробежала трусцой собака, обнюхала куст и потрусила дальше. Проехало несколько машин. Из одного дома вышел мужчина, махнул кому-то на прощание рукой и быстро пошел прочь.

«Я сошел с ума, – подумал Роджер. – А если Вирджиния позвонит в магазин? Скажу, что был внизу. Не мог подойти к телефону. А вдруг Олсен подойдет и ответит? Не ответит. Он никогда не отвечает.

Ну а вдруг случится так, что Олсен будет наверху, рядом с телефоном?»

Где-то далеко на той же улице хлопнула дверь, прервав его размышления. По дорожке от дома к тротуару быстро шла женщина. Роджер пригляделся к тусклому свету, ее было хорошо видно. Женщина почти бежала вприпрыжку, опустив голову: то припустит бегом, то замедлит шаг, то снова почти бежит. Ее волосы, связанные сзади в конский хвост, подлетали в такт ходьбе. На ней было короткое пальто, на бегу она придерживала его руками. Широкую юбку подхватывал ветерок.

«Лиз», – подумал он.

Он проводил ее взглядом, пока она не взбежала по ступенькам своего дома и не скрылась внутри. Дверь захлопнулась. Свет над входом погас, и на крыльце стало темно.

Посидев еще немного, он завел двигатель и поехал обратно, домой.

Свет в гостиной был выключен. Роджер неуверенно пошарил в темноте. Из спальни его окликнула Вирджиния.

– Это ты?

– Да, – сказал он.

Он нащупал торшер и включил его.

– Я уже легла. Извини.

– Тебе принести чего-нибудь? – спросил он. – Ты уже спишь? Или читаешь в постели?

Заглянув в спальню, он увидел, что она действительно легла спать: в комнате было темно.

– Я звонила в магазин, – сказала она.

– Когда?

– Примерно полчаса назад. Никто не ответил.

– Я, наверно, внизу, в подвале, был. Мы с Олсеном новыми телевизорами занимались.

– Есть что-нибудь будешь? – Повернувшись, она приподнялась и включила лампу у кровати. – Если будешь, я бы тоже чего-нибудь съела.

– Не знаю, – сказал он. Ему не хотелось есть, но он зашел на кухню и открыл холодильник. – Может, сэндвич съем. – Он бесцельно осматривал продукты, и взгляд его наткнулся на швейцарский сыр. – Мы с Олсеном выходили. Пива попили.

– Я думала, ты работать пошел.

– Мы разговаривали.

Вирджиния вошла, завязывая пояс халата. Ее длинные взъерошенные волосы падали ей на глаза, и она отбросила их назад.

– Только не шуми – Грегга не подними, – сказала она. – Все никак не угомонится – я уже пару раз к нему заходила.

– Я принял решение, – объявил он. – Не хочу, чтобы ты по этой дороге ездила. Я буду возить их по очереди с Боннерами: они по пятницам, а я по воскресеньям. Так будет лучше. На равных условиях.

– Вот здорово! – с явным облегчением выдохнула Вирджиния. – Знаю, я эгоистка, но я так люблю тебя! Ты правда сможешь? В свой единственный выходной? – Она сияла от восторга. – Может, мне ездить с тобой, чтобы мальчишек попридержать? А то на голову тебе ведь сядут.

Об этом он не подумал – что они могут ездить вдвоем.

– Слишком тесно будет, – сказал он.

– Ну да, наверное. Ну, может быть, иногда. – Она смотрела на него с такой нежностью, что он задохнулся от чувства вины. – Я люблю тебя, – сказала она. – Ты это знаешь? Ты что, сидел там, в магазине, и раздумывал, как будешь ездить с детьми?

– Я не смогу все дни их возить, – уклонился он от ответа. – По пятницам я не могу ездить. Так что придется чередоваться с Боннерами.

– Знаешь, что мне сказала Лиз? Ее муж потерял права. Наверное, водил как попало. Она не сказала, что именно случилось… Так что за рулем у них всегда она. Мне позвонить завтра Лиз, поговорить с ней? И ты мог бы сказать им, когда поедешь с Греггом. – Она обдумывала, как все лучше сделать, пока он делал сэндвич с сыром. – Я постараюсь позвонить ей.

– Я уже сказал им, – признался он.

– Да? Ну и хорошо. И что они?

– Я разговаривал только с ним. Он одобрил.

– Я его так и не видела. Когда я к ним приходила, он был на работе. У них маленвкий типовой домишко, мебель простенькая, обычный набор: телевизор, шторы, журнальный столик, диван и ковер. То, что покупают на распродажах с колес: гарнитуры для гостиной за тридцать долларов авансом, а остальное – по доллару в неделю.

– Куда ходят оуки[19]19
  «Оуки» (англ. okie) – странствующий сельскохозяйственный рабочий (преимущественно из штата Оклахома); житель Оклахомы; уроженец Оклахомы. Прозвище ввел в литературный язык Джон Стейнбек в романе «Гроздья гнева». Первоначально слово «оуки» считалось только пренебрежительным прозвищем, но впоследствии, особенно после песенки М. Хэггарда «Оуки из Маскоги» (1969), жители штата сами стали называть себя так.


[Закрыть], – вставил он.

Она подхватила:

– Ну да, где ставят громкоговорители и играет музычка оуки. – Тут она улыбнулась своей сдержанной, натянутой улыбкой. Когда она не была уверена, что именно он хотел сказать, она начинала напускать на себя роль этакой хозяйки дома, которая тебя и слушает, и не слышит. – Ой, ну что ты. Я знаю, тебе не нравится, когда так говорят другие.

– Не нравится, – резко бросил Роджер.

– Она говорила, что они выкупают дом. Деньги у них в основном, наверное, в хлебозавод вложены. Конечно, я не должна судить обо всем по тому, какой у нее дом. Мне бы не понравилось, если б какая-нибудь тетка пришла ко мне, стала совать нос куда не надо и сделала вывод о том, как я живу. Но ведь люди так и поступают. И обо мне так судили. Тетки из родительского комитета. Только я думаю, Лиз-то это все равно. Если бы ее это хоть немного трогало, она бы как-то прибирала весь этот кавардак. По-моему, это несправедливо по отношению к нему. Хотя, может, его волнует только работа. Он вице-президент. «Бонни Боннер Бред» – мы как-то их хлеб покупали.

– Может, я и сейчас держу его в руках, – сказал Роджер, и его голос дрогнул.

– Что такое? – насторожилась Вирджиния.

– Домишко у них маленький, мебель простенькая, она глупая, дома у нее бардак. Когда ты увидишь его, скажешь: «А он лысый».

– А он лысый? Что, правда? – Замечание явно уязвило ее. – Сколько ему лет?

Роджер не ответил, продолжая что-то искать в холодильнике. Он чувствовал себя оскорбленным до глубины души, горло словно сдавило. «Не хочу визжать», – подумал он. Он боялся сорваться на дискант. Лучше вообще ничего не говорить. Он стоял, наклонившись, в висках стучало, вены на запястьях вздулись.

– Тебя беспокоит, что я вожу машину, – решила Вирджиния. – Ты поэтому таким становишься.

Он поднял голову.

– Не смотри на меня так, – сказала она. – Я знаю, тебе не нравится, как я вожу.

– Да наплевать мне, как ты водишь! – Он затрясся всем телом. Как она любит все переврать. Но, может, оно и лучше. Пусть беспокоится об этом. Сама боится водить машину и поэтому думает, что он тоже сомневается в ее способностях.

– Ты поэтому хочешь сам ездить? – спросила она.

– Нет, – сказал он. – Не поэтому.

Ее взгляд говорил: «Поэтому. Я вижу. Но я согласна, пусть. Это правда. Мы оба это знаем».

Глава 10

В аэропорту Лос-Анджелеса миссис Уотсон разыскивала седан «Шевроле» тридцать девятого года. Найдя его, она увидела и свою дочь.

– Тебя прямо не узнать, – сказала она, когда Вирджиния подхватила ее чемодан и запихнула его на заднее сиденье. – Встань-ка, я тебя хорошенько рассмотрю.

Вирджиния закрыла дверь машины и встала лицом к матери.

– Вот, волосы постригла, – сказала она. Она все еще носила свое длинное пальто, которое привезла с собой из Вашингтона. Но пострижена была коротко, под мальчика, и неровно, как будто ее стригли дома. – Это из-за моей работы. Но уже отрастают. – Подавшись вперед, она поцеловала мать. – Спасибо, что не остановилась в Денвере.

– На обратном пути остановлюсь, – сказала миссис Уотсон.

– Я тебя разочаровала?

– Ты о чем?

Вирджиния объяснила:

– Я не очень-то похожа на леди.

– Да нет, – сказала миссис Уотсон. Ее это никогда особенно не заботило. – Но ты похудела, – сказала она. – И… мне кажется, у тебя немного нездоровый вид.

Вокруг глаз ее дочери собрались бороздки – не морщины, а следы напряжения. Она выглядела холодной, отстраненной, уверенной. На лице не было косметики, руки без маникюра. В своем строгом сером костюме она напоминала ей молодую женщину, нацеленную на карьерный рост.

– Я бы побоялась теперь спорить с тобой о чем-нибудь, – призналась миссис Уотсон. – Ты бы, наверное, сразила меня каким-нибудь приемом джиу-джитсу.

Уже в дороге, сидя за рулем, Вирджиния сказала:

– Роджер не приехал, потому что я ему сказала, что хочу поговорить с тобой наедине.

– Как его зубы?

По междугородному телефону Вирджиния успела рассказать ей, что он занялся зубами, ходит к стоматологу. От самой мысли об этом ее передернуло. Хотя это ведь не ей туда ходить. У него и зрение плохое, в зубах дырки, а два года назад, когда она впервые увидела его, по его походке видно было, что у него проблемы со спиной.

– На один ему коронку поставили, – сообщила она матери.

– Пусть на все поставят, – посоветовала миссис Уотсон.

Вирджиния сказала:

– Я сняла тебе на неделю приличную комнату, в ней можно готовить.

– Надо посмотреть, что за комната.

– Хорошая. Ее только что покрасили. Так или иначе, на улице ты не останешься. Лучше бы, конечно, тебе было у нас остановиться, но у нас всего одна спальня, а кроме нее – только гостиная.

– Он на этой машине в Арканзас ехать собрался? – Миссис Уотсон не очень хорошо разбиралась в автомобилях. – Вроде неплохая.

– Лучшая из подержанных.

– Если ты не хочешь ехать в Арканзас, так ему и скажи, – сказала она.

– Тогда он один поедет.

– Ах, вот как?

– Просто возьмет и исчезнет. – Вирджиния чуть кивнула головой. – Будет возиться с машиной, проверять, на ходу ли она, достаточно ли бензина, масла и чего там еще нужно для нее, запихнет вещи назад, в багажник – и ни слова не скажет, просто уедет. Когда я уйду в магазин или буду спать. Встану – а его нет. – Она немного помолчала. – Он постоянно только об этом и думает. Выходит из дому, моет машину из шланга, заводит ее. Ездит по городу, с людьми разговаривает. Готовится к отъезду, но надеется, что я тоже поеду. Пока еще он вернулся. По-настоящему он так и не ушел.

– Но это противозаконно.

Миссис Уотсон не удивилась тому, что услышала. Теперь-то, когда кончилась война и нет больше легких денег. Когда начали закрываться авиационные заводы. Он ведь за деньгами ехал в Калифорнию – ну, а вот теперь хочет уехать. Деньги на поездку давала она. Он выбрался на Западное побережье за счет Вирджинии. Все тут ясно.

– Роджер считает, что здесь ему ничего не светит, – сказала Вирджиния.

– Мог бы работу найти.

– Он хочет открыть магазин телевизоров.

– Может, это удастся ему в Арканзасе. Когда он будет один.

На секунду оторвав взгляд от дороги, Вирджиния молча посмотрела на мать.

– Почему ты не отпустишь его? – спросила миссис Уотсон.

– Не хочу отвечать на этот вопрос.

– Отпусти его и разведись.

– А если я скажу тебе, что беременна?

Миссис Уотсон вздрогнула. Вот этого она боялась больше всего. Она знала, что рано или поздно это случится.

– Да, – сказала Вирджиния. – На четвертом месяце.

– Все равно оставь его.

Вирджиния улыбнулась.

– Нет. Я его не брошу. Я хочу, чтобы он остался здесь. По-моему, тут ему самое место. Если бы у него были деньги, он смог бы открыть магазин. Думаю, он бы справился, если бы ему удалось начать дело. Он изобретательный. Энергичный. Ты не поверишь. Два года он работал семь дней в неделю, и все заработанные деньги мы откладывали на счет. Тратили только на квартиру, еду, на его зубы да на машину. Ее мы можем продать. Он работает с тех пор, как мы поженились.

– Ты тоже.

– Я работала и до того, как познакомилась с ним.

– Но не на военном заводе.

– Так что ты скажешь? – спросила Вирджиния.

– Ах ты, господи, – сказала мать. – Не проси у меня. Не могу я вам дать денег на то, чтобы он удрал с ними в Арканзас.

– Дай деньги мне, и я зарегистрирую все на свое имя. Тогда он не сможет удрать с ними в Арканзас. Каким образом? Не заберет же он с собой магазин.

– Да, тебя легко обвести вокруг пальца, – сказала миссис Уотсон.

– Меня? Да ты ее не видела. Я бы ни за что, как она не…

– Кого не видела? – спросила миссис Уотсон.

– Его первую жену.

– Да, не видела, – подтвердила мать.

– А я видела, – сказала Вирджиния. – Отвратительное зрелище. Она к нам зашла один раз, перед тем как мы с Роджером поженились. С их маленькой девочкой пришла.

– Она хотела, чтобы ты забрала к себе девочку? – ужаснулась миссис Уотсон.

– Да нет, конечно. Просто хотела с ним встретиться и на меня посмотреть, увидеть, что я из себя представляю. Как страшно оказаться в таком положении – понимаешь, каково это? Представь – она увидела своего мужа со мной. – Вирджиния подняла голову. – Я подумала: а вдруг когда-нибудь наступит моя очередь? Я ему надоем, и он надумает сбежать – один или с какой-нибудь женщиной. И я твердо решила… – Ее пальцы крепко вжались в руль. – Со мной такое, как с ней, никогда не случится. Я не позволю ему уйти с кем-то, чтобы потом, как она, объедки выклянчивать.

– Объедки… – повторила миссис Уотсон. – Он, что же, оставил ее голодать?

– Да нет, просто у нее ничего не было. С чем она осталась?

– С ребенком.

– Вот в этом-то и весь ужас, – сказала Вирджиния. – Еще и с ребенком. Со мной такому не бывать. Тогда я дала себе слово, и вот теперь пришло время – я должна действовать так, как решила. Все получится, я ходила в банк, в ссудный отдел…

– На это ссуду не дадут.

Вирджиния кивнула.

– Но мне там многое рассказали. Сколько это будет стоить, какой у нас должен быть чистый доход, какое место нам надо искать. Один из работников даже прокатил меня на своей машине.

– Конечно, им бы только отнять чье-нибудь заложенное имущество, – проворчала миссис Уотсон.

– Они не могут ничего отнять, пока не дали ссуду.

Дочь миссис Уотсон сидела рядом с ней, выпрямив спину и энергично крутя баранку.

– Я не знала, что ты водишь машину, – сказала миссис Уотсон. – Давно научилась?

– Роджер научил.

– У тебя ведь есть права? – Ей вдруг стало не по себе. – То есть все как положено, да?

Они въехали в торговый район. Вирджиния притормозила и показала ей несколько магазинов, расположенных в ряд.

– Вон тот, второй, видишь?

Магазин мелькнул, и миссис Уотсон не успела рассмотреть его.

– Я объеду квартал, – сказала Вирджиния. – Хочу, чтоб ты на него посмотрела. Его мне мистер Браумайнор показал. Из банка. Сказал, что тут аренда через пару месяцев заканчивается, хозяйка на пенсию уходит. Говорит, отличное место.

Они снова ехали мимо магазинов. Вирджиния свернула на свободное парковочное место и выключила двигатель. Отсюда виден был фасад магазина, витрины и вывеска. Это был магазин шляп.

– Здание принадлежит банку, – сообщила Вирджиния. – «Банку Америки». Крупнейший банк в Калифорнии. Недвижимость занимает львиную долю их бизнеса. Раньше они «Банко д’Италиа» назывались. После Первой мировой у них были закладные на все фермы в долине Империал, а во время Великой депрессии они получили всю землю.

– Это мистер Браумайнор тебе рассказал?

– Я читаю об этом. У меня весь день свободен: я ведь не работаю. Не хочу торчать без дела в военном доме и просто слушать, как у кого-то другого говорит радио и шумят дети.

Она говорила с таким ожесточением, что матери стало неловко.

– Симпатичный магазин, – сказала миссис Уотсон.

– Здание построено в сороковом году. Так что проводка, трубы – все новое. И фасад современный. Еще лет десять, как минимум, не надо переделывать.

– Вы этот хотите взять?

– Он мне еще несколько показал. И назвал агента, который малым бизнесом занимается. Знаешь, сколько народу сейчас в Лос-Анджелес переезжает? Лет через десять тут будет жить больше людей, чем в Нью-Йорке.

– Что-то сомневаюсь я, – сказала миссис Уотсон.

Вирджиния вспыхнула.

– Тебя всегда так несет, – продолжала миссис Уотсон, – стоит только начать. Давай чуть сбавим обороты.

Вирджиния внимательно посмотрела на нее.

– Я хочу, чтобы это состоялось.

– Куда торопиться? Сколько денег вам нужно – что говорят в банке?

– Они думают, по меньшей мере, десять тысяч долларов. А желательно пятнадцать или двадцать. В любом случае, не меньше десяти.

– А сколько у вас есть?

Чуть улыбнувшись, Вирджиния сказала:

– Долларов семьсот, включая рыночную стоимость этой машины.

– Значит, – сказала миссис Уотсон, – когда дойдет до дела, вложиться должна буду полностью я.

– Это хорошее вложение капитала. Вложить деньги в недвижимость в Калифорнии – дело беспроигрышное.

– Но вы же не покупаете недвижимость. Вы будете только арендовать ее. Владеть будете только товарами и аппаратурой.

– И местоположением.

– Почему бы вам не купить участки? Землю под застройку?

– Потому что нас это не интересует, – со своим вечным упрямством заявила Вирджиния. – Нам нужен собственный магазин.

Поднимаясь по лестнице, Роджер услышал наверху голоса – жены и еще какой-то женщины. До него дошло, что это приехала с востока его теща, миссис Уотсон. Вдвоем сидят, подумал он. Ждут в гостиной.

Он все же поднялся и открыл дверь.

Теща подняла голову, и обе женщины сразу замолчали. В комнате пахло сигаретами и женской одеждой. На стул были брошены пальто и сумочки, а рядом стоял чемодан миссис Уотсон. Все окна были закрыты, в комнате было душно. Из приемника на этажерке, починенного в «Ремонте радио за один день», лилась легкая музыка. И то, что он увидел, и запах, и звуки, не раздражали его; пожалуй, он даже рад был снова встретиться с миссис Уотсон.

В 1943 году, когда Роджер познакомился с ней, она обошлась с ним любезно. Трапеза у нее дома в Мэриленде напоминала обед в первоклассном ресторане: тушеное мясо, печеная картошка и рулеты, льняные салфетки. На нем был хороший костюм и галстук, позаимствованный у Ирва Раттенфангера. Разговор вращался вокруг его планов, и это было неплохо, он на это и рассчитывал. Он все толковал ей о своей предстоящей поездке в Калифорнию. Во всяком случае, она его слушала. Позже, когда Вирджиния сказала ему, что он не особенно понравился ее матери, он принял это как само собой разумеющееся. Мать первой жены тоже его не жаловала.

– Здравствуйте, – сказал Роджер, ставя свой пакет на пол. – Рад, что вы нормально добрались.

Миссис Уотсон протянула руку, и он пожал ее. Рука была маленькая, шершавая, сильная. Он заметил, что ее кожа потемнела и покрылась пятнышками, особенно на шее. Старческими пятнами была усеяна и тыльная сторона руки, выступали наружу вены. Миссис Уотсон была еще более худа, чем Вирджиния, и немного ниже ростом. Для немолодой женщины она выглядела хорошо. Во всяком случае, в ней не было грузной вялости, которой отличалась мать Тедди.

– Приятно снова с тобой увидеться, – сказала миссис Уотсон.

– Что принес? – спросила Вирджиния, поднимая пакет.

– Да так, кое-что.

Он купил в строительном магазине пистолетный паяльник: такие только что появились в продаже – с двумя элементами, оба нагревались мгновенно, один – до исключительно высокой температуры. В оптовой фирме по поставке радиодеталей он нашел электросхемы звукоснимателя нового типа, разработанного компанией «Дженерал Электрик» и работавшего по принципу переменного магнитного сопротивления. Он много времени проводил, посещая такие фирмы-поставщики; новый звукосниматель интересовал всех.

– Вирджиния говорит, у тебя проблемы с зубами, – сказала миссис Уотсон.

– Да, – подтвердил он.

Желая, чтобы обе женщины сели, он неуверенно прошел к дивану.

– Всякий раз, когда они достают свою иглу, – сказала миссис Уотсон, – мне хочется тихо умереть от сердечного приступа и избавиться от хлопот.

Говорила она знакомым ему ровным, спокойным голосом, словно изрекала что-то важное.

– Садитесь, – пригласил Роджер и присел сам.

Тогда Вирджиния и ее мать тоже сели. Повисла неловкая пауза. На него это подействовало угнетающе.

– Нас уволили, – сказал он. – С завода. Сейчас всех увольняют.

Сидя в гостиной своей квартиры, он вдруг ясно увидел, какая она маленькая, невзрачная и, пожалуй, развалюха, как и он сам. Что у него есть? Как он выглядит? На нем, как всегда, были рабочие брюки, пиджак и холщовая рубашка, стоптанные грязные башмаки. А костюм-то он отдал в глажку – раньше завтрашнего дня ее не ждали. Роджер почувствовал себя раздавленным… Перехватило дыхание.

Вообще-то, ему до смерти хотелось уйти, уехать куда угодно. Его тянуло прочь отсюда, уехать было просто необходимо. На улице у дома стояла его машина, готовая для поездки по Шоссе 66[20]20
  Шоссе 66 (англ. Route 66; также известное как Шоссе Вилла Роджерса (Will Rogers Highway), в разговорной речи также известно как «Главная улица Америки» или «Мать Дорог») – одно из первых шоссе в системе шоссе США. Шоссе 66 было открыто 11 ноября 1926 года. Шоссе первоначально начиналось в Чикаго (шт. Иллинойс), проходя через штаты Миссури, Канзас, Оклахома, Техас, Нью-Мексико, Аризона, и заканчивалось в Лос-Анджелесе (шт. Калифорния), охватывая в общей сложности 3940 километров (2448 миль). В массовой культуре получило известность в 50—60-е годы XX века благодаря популярным песням, ставшим хитами, а также телесериалам.


[Закрыть]. Сначала в Барстоу[21]21
  Барстоу – город в округе Сан-Бернардино (шт. Калифорния).


[Закрыть], потом через пустыню Мохаве, мимо Нидлса[22]22
  Нидлс — город на берегу реки Колорадо (шт. Калифорния).


[Закрыть], и, наконец, через границу Аризоны. Сидя напротив жены и тещи в тесной гостиной с закрытыми окнами, он уже слышал звук колес своей машины, чувствовал близость дороги.

Боже, подумал Роджер. Выдержу ли я это?

Он теребил пальцами край пиджака на колене, разглаживал ткань, рассматривал ее. Просто сидеть на месте было невыносимо. Он встал и подошел к окну.

– Можно я открою окно? – спросил он. – Душно тут.

Ни та, ни другая ничего не ответили.

– Я все-таки открою, – сказал он, покрываясь испариной.

Открыв окно, он остался там, наслаждаясь свежим воздухом.

Протянув матери пачку сигарет, Вирджиния спросила:

– Как тебе твоя комната?

– На время сойдет, – сказала миссис Уотсон. – Если задержусь надолго, поищу что-нибудь другое.

– Это я ее нашел, – сообщил Роджер. – Мой выбор.

Миссис Уотсон заметила:

– Машина у тебя хорошая. Вирджиния сказала, ты недавно ее купил.

– Я ее сейчас довожу до ума, – ответил он.

Несколько дней она стояла у него на станции «Шелл», неподалеку. Он чистил свечи, возился с регулировкой карбюратора. Познакомился с двумя парнями, работавшими на станции. Один из них был женат и в этом месяце приходил с женой к ним в гости поужинать.

– Если у тебя нет собственной машины для работы, ты просто зависишь от других, – изрекла миссис Уотсон.

– Это точно, – согласился Роджер.

И снова все замолчали.

На столе стоял ЧМ-приемник, который он начал собирать по схеме. Вирджиния взяла его и сказала:

– Мэрион спросила меня, что это такое.

– Да, я заинтересовалась, – подтвердила миссис Уотсон.

– Я не знала, как это назвать, – сказала Вирджиния. – Это ведь радио, да? – Она поставила аппарат на место. – Я только сказала, что ты это мастеришь.

– Монтирую, – сказал он.

Ему хотелось ухватиться хоть за какой-нибудь термин, чтобы им стало ясно: это не конструктор, не модель для сборки.

– Это будет диапазон такой, – сказал он. – Новый диапазон.

Он не мог объяснить. Это ведь целый новый мир, открытие новых областей, новых уровней… Да и черт с ним, подумал он, осознав тщетность своей попытки. Ладно, скажу, что это телескоп, что тешусь, чтоб время убить. Потом примусь за изобретение микроскопа, а там – и за печатный станок. Если будет время, паровой двигатель изобрету. И буду подвешивать эти игрушки к потолку моей комнаты…

– Послушайте, – сказал он, – это то, что придумал полковник Армстронг. Такое же важное изобретение, как супергетеродинная схема. Ее тоже он создал.

Женщины внимательно слушали.

– Беда только в уходе с частоты, – сказал он. – Когда приемник нагревается, пластины расширяются, и происходит дрейф со станции. Так что приходится перенастраивать.

Роджер поднял незаконченный ЧМ-тюнер.

– Ну да кто-нибудь сообразит, что с этим делать.

Он чувствовал себя увлеченным мальчишкой.

Миссис Уотсон сказала:

– Вирджиния говорит, ты купил машину, чтобы вернуться в Арканзас?

– Да, – ответил он.

– А ее ты спросил, хочет она этого?

Он не знал, что сказать.

– Думаю, тебе следовало бы поинтересоваться у нее, – сказала миссис Уотсон. – Может быть, она не хочет ехать в Арканзас.

– Это хороший штат, – только и сказал он, не глядя ни на ту, ни на другую.

– И что ты там собираешься делать, когда приедешь?

– Осмотрюсь, – Роджеру не хотелось вдаваться в объяснения.

– А здесь ты не можешь этим заняться?

– Все идет не так, как я думал. Вышло не то, чего я хочу. Мне здесь не везет.

– Думаешь, в Арканзасе тебе больше повезет?

– Я ведь там вырос.

– Ты хочешь, чтобы твои дети росли там?

– Не знаю, – сказал он.

– Разве там место для детей? Какие там школы?

– Не знаю, – снова сказал он.

– Знаешь, что я думаю? – спросила миссис Уотсон. – Я думаю, ты сваливаешь на других то, в чем сам виноват.

Он кивнул, глядя в пол.

– Да, ты сам виноват, – сказала миссис Уотсон. – Почему ты не смотришь на меня, когда я говорю?

Он поднял взгляд.

– Это все отговорки – везет, не везет. Дело тут совсем не в везении. Ты ведь это знаешь, правда? Знаешь не хуже меня. А теперь хватит об этом, давай посмотрим правде в глаза. Ты ведь хотел сюда уехать, так что теперь придется добиваться поставленных целей. У тебя жена на руках, а скоро и ребенок будет, и к тому времени у тебя должна быть работа. Здесь легко найти работу. Нужно только поискать. Ты ведь решил, что пора двигаться дальше?

Роджер думал, что бы такое ей ответить. Лицо Вирджинии, сидевшей напротив, оставалось бесстрастным.

– У меня много дел, – наконец нашелся он. – Надо закончить с машиной. – И, вставая, добавил: – Схожу-ка я лучше на станцию.

– Сядь и послушай меня, – велела миссис Уотсон.

– Мне надо идти.

– Машина, между прочим, не только твоя, – заявила миссис Уотсон. – По закону, это не твое единоличное имущество: оно у вас с Вирджинией совместное. Если ты сбежишь на этой машине, то фактически совершишь кражу.

– Это моя машина, – пробормотал он растерянно.

– Ты чем слушаешь? Я говорю ему, что он ею не владеет, а он заладил: моя да моя. Наполовину она твоя, но сбежать на ней ты не можешь. В любом случае, ты не можешь уехать из штата без жены. Ты знаешь это. Тебя арестуют и вернут обратно. Ты не можешь вот так просто оставить семью.

– Мы уедем в Арканзас вдвоем.

– Вирджиния не едет ни в какой Арканзас. Она остается здесь. И тебе нельзя ехать. Это будет означать, что ты бросил жену, а если выедешь на машине из штата, на тебе будет кража в крупных размерах.

– Мне свечи почистить нужно, – сказал он. – Нет такого закона, который запрещал бы мне съездить на заправку, чтобы там покопались в моей собственной машине.

Направившись к двери, Роджер ожидал, что миссис Уотсон что-нибудь скажет или остановит его – может быть, вскочит, налетит и вцепится в него. Но она лишь курила, а Вирджиния так и осталась сидеть безучастной рядом с ней, ни один мускул не дрогнул на ее лице. Казалось, она погрузилась в свои раздумья.

– Где-то через час вернусь, – пообещал Роджер, обращаясь к жене и надеясь, что она скажет хоть что-нибудь и отпустит его.

Женщины обменялись взглядами.

– Если ты собрался ехать на машине, подвези Мэрион до ее жилья, – попросила Вирджиния.

– Мне нужно что-нибудь взять туда с собой, – сказала миссис Уотсон.

– Простыни, – предложила дочь. – Что там еще? Посуду.

– Если, конечно, можешь дать.

– У меня есть два шерстяных одеяла. Должно хватить. Где наш список? – Вирджиния поискала в бумагах на столе. – Так, тебе нужны полотенца для лица и большие махровые.

Женщины принялись собирать вещи по всей квартире, стараясь ничего не забыть. Роджер остался стоять у двери – он не уходил, но и не помогал им, просто стоял молча, не зная, что делать.