Текст книги "Размышления команданте революции"

Автор книги: Фидель Кастро

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Беспрецедентное моральное поражение Империи

Прежде всего, приступая к этой теме, надо вспомнить слова Роберто Гонсалеса – адвоката, сына кубинской семьи, эмигрировавшей в Соединенные Штаты во время тирании и вернувшейся после победы Революции. Как он, так и Рене родились в той стране, пока семья жила в Соединенных Штатах. Он все время сражается за освобождение своего брата Рене, находящегося в жестоком и несправедливом заключении вместе с другими четырьмя героями – защитниками своего народа в борьбе против терроризма.

«Самое худшее, что может с нами произойти, – это если в силу как чувства поражения, так и чувства победы мы демобилизуемся. Дело Пятерки мы выиграем, когда они будут в Гаване… Это суд, который ты много раз выигрываешь по фактам и проигрываешь юридически, проигрываешь по решению судей».

Мудрые и осторожные слова подлинного эксперта, сражающегося против бесстыдства; он сам выразил свое удивление случившимся.

На заседании «Круглого стола» нам объяснили важность участия в городе Атланта 73-х человек, пользующихся большим престижем в мире в вопросах, связанных с международным правом. Там стало очевидным и неоспоримым, что не существовало преступлений, которые вменялись в вину обвиняемым, с вынесением наказаний, единодушно одобренных якобы беспристрастным судом, в наихудшем месте планеты, чтобы добиться справедливого решения. Надо прочесть буквально и проанализировать то, что высказал на «Круглом столе» или по телефону каждый из тех, кто выступал, и утверждения тех, кому еще предстоит выступить.

В реальных случаях шпионажа, недавно разбиравшихся судом в Соединенных Штатах, наказание не превышает 10 лет. Нашим пятерым соотечественникам даже не смогли доказать обвинение в заговоре с целью совершения шпионажа. Жестокая и необычная судьба их самих и членов их семей подчиняется коварной и нескрываемой политике Вашингтона использовать терроризм против кубинского народа, нарушая в течение почти полувека самые элементарные нормы Организации Объединенных Наций и суверенитет народов.

Есть много важных моментов, которые можно добавить, и они доказаны, но сегодня я хочу быть кратким, чтобы эти слова были транскрибированы и опубликованы в национальной прессе. Самое важное – чтобы наш народ прочно и нерушимо осознал эти факты.

Фидель Кастро Рус

22 августа 2007 года,

16.35

Сверхреволюционеры

Я ежедневно внимательно читаю мнения о Кубе традиционных информационных агентств, включая агентства народов, входивших в СССР, Китайской Народной Республики и других стран. Ко мне поступают новости органов печати Латинской Америки, Испании и остальной части Европы.

Картина с каждым разом становится все неопределеннее перед страхом такого продолжительного спада, какой наблюдался в период после 1930 года. 22 июля 1944 года правительство Соединенных Штатов получило привилегии, предоставленные в Бреттон-Вудсе самой мощной военной державе, выпускать доллар в качестве, международной обменной валюты. После войны, в 1945 году, экономика этой страны была нетронутой и располагала почти 70 процентами мировых золотых запасов. 15 августа 1971 года Никсон принял одностороннее решение отменить гарантию в золоте за каждый выпущенный доллар. За счет этого он финансировал разбой во Вьетнаме во время войны, стоившей больше чем в 20 раз реальной стоимости остававшегося у них золотого запаса. С той поры экономика Соединенных Штатов поддерживается за счет природных ресурсов и сбережений остальных стран мира.

Теория постоянного роста капиталовложений и потребления, применяемая самыми развитыми странами по отношению к странам, в которых подавляющее большинство – бедняки, окруженные роскошью и расточительством незначительного меньшинства богатых, является не только унизительной, но и разрушительной. Этот грабеж и его ужасные последствия являются причиной растущего бунта народов, несмотря на то, что лишь немногие знают историю событий.

Самые одаренные и развитые умы включаются в список природных ресурсов, и они котируются на мировом рынке товаров и услуг.

Что происходит со сверхреволюционерами так называемых крайне левых? Некоторые из них считают себя таковыми из-за отсутствия реализма и из-за приятного удовольствия сладостно мечтать. У других нет ничего от мечтателей, они эксперты в материи, знают, о чем говорят и для чего говорят. Это хорошо подготовленная западня, в которую не следует попадать. Они признают наши достижения как те, кто подает милостыню. Нуждаются ли они действительно в информации? Нет. Я могу заверить, что они полностью проинформированы. В определенных случаях предполагаемая дружба с Кубой позволяет им присутствовать на многих международных встречах и беседовать со многими людьми из разных стран или из страны, из которой они пожелают, без какого-либо подвоха со стороны нашего имперского соседа, находящегося всего в 90 морских милях от кубинских берегов.

Что они предлагают Революции? Чистый яд. Самые типичные формулы неолиберализма.

Блокады не существует, это будто бы кубинская выдумка.

Они недооценивают колоссальную задачу Революции, ее дело в области образования, массовую подготовку умов. Придерживаются мнения о потребности в людях, способных жить, выполняя простые и тяжелые работы. Они недооценивают результаты и преувеличивают затраты в научных инвестициях. Более того: игнорируют значение медицинских услуг, которые Куба предоставляет миру, где в действительности, при скромных ресурсах, Революция обнажает систему, навязанную империализмом, лишенную человеческого персонала для выполнения такого рода задач. Предлагаются разорительные инвестиции, а услуги, например аренда, практически бесплатные. Если бы не были вовремя остановлены иностранные инвестиции в жилье, то были бы построены десятки тысяч жилищ только лишь за счет их предварительной продажи иностранцам, проживающим на Кубе или за рубежом. Кроме того, это были совместные предприятия, руководствовавшиеся другим законодательством, созданным для производственных предприятий. Не было ограничений полномочий покупателей в качестве собственников. Страна предоставляла бы услуги таким жильцам или пользователям, для чего не требуются знания ученого или специалиста по информатике. Многие жилища могли бы приобретаться вражескими разведывательными органами и их союзниками.

Нельзя обходиться без некоторых совместных предприятий, потому что они контролируют рынки, которые являются необходимыми. Однако также нельзя наводнять деньгами страну, не продав суверенитета.

Сверхреволюционеры, дающие рецепты на такие медикаменты, умышленно игнорируют другие, действительно решающие средства для экономики, такие как растущее производство газа, который после очистки превращается в бесценный источник электроэнергии, не наносящий ущерба окружающей среде и приносящий сотни миллионов долларов каждый год. Об энергетической революции, осуществляемой Кубой, имеющей жизненно важную и решающую значимость для мира, не говорится ни слова. Они идут еще дальше: видят в производстве сахарного тростника – культуры, выращиваемой на Кубе полурабской рабочей силой, – энергетическое преимущество для острова, способное противостоять высоким ценам на дизельное топливо, которое неустанно растрачивают автомобили Соединенных Штатов, Западной Европы и других развитых стран. У людей стимулируется эгоистический инстинкт, в то время как цены на питание удваиваются и утраиваются.

Никто не был более критичным, чем я, в отношении нашего революционного дела, но никогда не увидите, чтобы я ожидал одолжений или прощения от самой ужасной из империй.

Фидель Кастро Рус

3 сентября 2007 года,

20.36

Преднамеренная ложь, странные смерти и наступление на мировую экономику

В одних размышлениях я говорил о золотых слитках, хранившихся в подвалах Всемирного торгового центра. На этот раз тема еще более сложная и маловероятная. Почти четыре десятилетия назад ученые, проживавшие в Соединенных Штатах, открыли Интернет, так же, как Альберт Эйнштейн, родившийся в Германии, открыл в свое время формулу для измерения атомной энергии.

Эйнштейн был великим ученым и гуманистом. Он опровергнул физические законы Ньютона, бывшие до тех пор священными. Однако яблоки продолжали падать в силу определенного Ньютоном закона земного притяжения. То были две разные формы наблюдения и интерпретации природы, о которой во времена Ньютона было очень мало сведений. Помню, что я читал более 50 лет назад о знаменитой теории относительности, выведенной Эйнштейном: энергия равна массе, умноженной на квадрат скорости света, которая выражается Е = тс². В Соединенных Штатах были деньги и средства, необходимые для проведения такого дорогостоящего исследования. Политическое время в результате всеобщей ненависти, вызванной зверствами нацизма, в самой богатой и производительной стране мира, разрушенного войной, превратило эту сказочную энергию в бомбы, которые были сброшены на беззащитные города Хиросима и Нагасаки, убив сотни тысяч и облучив такое же количество человек, которые умерли в течение последующих лет.

Ясный пример использования науки и технологии с теми же гегемонистскими целями описывается в статье бывшего сотрудника национальной безопасности Соединенных Штатов Гуса У Вейсса, первоначально появившейся в журнале «Стадиз ин Интеллидженс» в 1996 году, хотя подлинное распространение она получила в 2002 году, выйдя под названием «Обманывая советских». В ней Вейсс приписывает себе идею поставить в Советский Союз программное обеспечение, нужное для его промышленности, однако уже зараженное, чтобы разрушить экономику этой страны.

Согласно сведениям, приведенным в главе 17 книги Томаса К. Рида – бывшего министра Военно-воздушных сил Соединенных Штатов – под названием «Над пропастью: истории «холодной войны», рассказанные ее участником», Леонид Брежнев сказал в 1972 году группе высоких партийных работников: «Мы, коммунисты, должны еще пахать вместе с капиталистами в течение некоторого времени. Нам нужны их кредиты, их сельское хозяйство и их технология, но мы продолжим большие военные программы и к середине 80-х годов будем в состоянии вернуться к агрессивной внешней политике, направленной на то, чтобы иметь преимущество перед Западом». Эта информация была подтверждена Министерством обороны на слушании в Комитете палаты представителей по банкам и валюте в 1974 году.

В начале 70-х годов правительство Никсона выдвинуло идею разрядки. Генри Киссинджер высказал надежду, что «со временем торговля и инвестиции могли бы сократить тенденцию советской системы к автаркии»; он считал, что разрядка могла бы «пригласить к постепенному сближению советской экономики с экономикой мировой и таким образом содействовать взаимозависимости, которая добавила бы к политическим отношениям элемент стабильности».

Рейган склонялся к тому, чтобы игнорировать теории Киссинджера о разрядке и придерживаться сказанного президентом Брежневым, однако все сомнения исчезли 19 июля 1981 года, когда новый президент Соединенных Штатов встретился с президентом Франции Франсуа Миттераном на саммите G7 по экономике в Оттаве. В ходе частной беседы Миттеран сообщил Рейгану об успехе его разведывательных служб, завербовавших агента КГБ. Этот человек работал в отделе, где оценивались результаты советских усилий по приобретению западной технологии. Рейган проявил большой интерес к деликатным признаниям Миттерана и также поблагодарил его за предложение передать материал правительству Соединенных Штатов.

Досье под названием «Фэруэлл» поступило в ЦРУ в августе 1981 года. Из него ясно следовало, что советские в течение многих лет проводили деятельность по научным исследованиям и развитию. Поскольку происходила огромная передача технологии Соединенных Штатов в области радаров, компьютеров, станков и полупроводников Советскому Союзу, можно было сказать, что Пентагон вел гонку вооружения с самим собой.

В «Досье Фэруэлла» также назывались сотни офицеров, ведших дела, агентов, работавших на своих местах, и других поставщиков информации через Запад и Японию. В течение первых лет разрядки Соединенные Штаты и Советский Союз создали рабочие группы в сферах сельского хозяйства, гражданской авиации, ядерной энергетики, океанографии, вычислительной техники и окружающей среды. Задачей было начать строить «мосты мира» между сверхдержавами. Члены рабочих групп должны были обмениваться визитами, посещая места работы друг друга.

Помимо идентификации агентов, самую полезную информацию, содержащуюся в досье, составлял «перечень закупок» и его задачи в отношении приобретения технологии в будущие годы. Когда «Досье Фэруэлла» поступило в Вашингтон, Рейган попросил директора ЦРУ Билла Кейси продумать тайное оперативное использование материала.

Производство и транспортировка нефти и газа были одним из советских приоритетов. Новый транссибирский газопровод должен был поставлять природный газ из газовых месторождений Уренгоя в Сибири через Казахстан, Россию и Восточную Европу на валютные рынки Запада. Для автоматизации действия клапанов, компрессоров и хранилищ на таком огромном предприятии советской стороне нужны были новейшие контрольные системы. Они закупили компьютеры первых моделей на открытом рынке, но когда руководители газопровода обратились в Соединенные Штаты для приобретения необходимого программного обеспечения, они получили отказ. Советские бесстрашно направили поиски в другую сторону; они послали агента КГБ с заданием проникнуть на предприятие канадского поставщика программного обеспечения в попытке приобрести необходимые коды. Американская разведка, извещенная агентом «Фэруэллом», ответила на попытку и подделала программное обеспечение перед тем, как его послать.

Поступив в Советский Союз, компьютеры и программы, работая вместе, обеспечивали замечательную работу газопровода. Но это спокойствие было обманчивым. В программах, управлявших газопроводом, имелся «троянский конь» – термин, используемый для обозначения элементов программ, скрытых в нормальной оперативной системе, которые приводят к тому, что эта система в будущем выходит из-под контроля, или это происходит после получения приказа из-за рубежа.

С целью помешать поступлению доходов в валюте с Запада и причинить ущерб внутренней экономики России программа газопровода, которая должна была регулировать работу насосов, турбин и клапанов, была написана так, чтобы через определенное время дать сбой и перенастроить скорости насосов и регулировку давления клапанов, чтобы заставить их работать под давлением, неприемлемо высоким для фланцев и сварных швов газопровода.

«Результатом стал самый колоссальный неядерный взрыв и пожар, каких никогда ранее не наблюдали из космоса. В Белом доме должностные лица и консультанты получили предупреждение от инфракрасных спутников о странном событии в ненаселенном районе советской территории. НОРАД (Командование аэрокосмической обороны Соединенных Штатов) боялось, что то был запуск ракет из места, где, по всем сведениям, не было никаких ракетных установок, или детонация ядерного устройства. Спутники не обнаружили никакой электромагнитной пульсации, характерной для ядерных детонаций. Но до того как эти факты могли бы привести к международному кризису, Гус Вейсс, идя по коридору, говорил своим коллегам по Совету национальной безопасности, чтобы они не беспокоились», – утверждает в своей книге Томас Рид.

Кампания контрмер, основанная на «Досье Фэруэлла», была экономической войной. Хотя в результате взрыва газопровода не было человеческих жертв, советской эконохмике был нанесен значительный ущерб.

В качестве большого финала в 1984–1985 годах Соединенные Штаты и их союзники по НАТО завершили эту операцию, которая эффективно покончила со способностью СССР получать технологию в момент, когда Москва находилась между двух огней – неработающей экономикой, с одной стороны, и американским президентом, который упорно стремился достичь превосходства и положить конец «холодной войне», с другой.

В уже цитировавшейся статье Вейсса утверждается, что «в 1985 году дело получило неожиданный оборот, когда во Франции стало известно о «Досье Фэруэлла». Миттеран начал подозревать, что советский агент был подставлен ЦРУ, чтобы проверить его и решить, будет ли материал передан американцам или останется у французов. Действуя из этих соображений, Миттеран уволил начальника французской разведки Ива Боннета».

Как уже сказано, Гус У Вейсс был человеком, приписавшим себе зловещий план по направлению в СССР дефектных программ, когда Соединенные Штаты держали в своих руках «Досье Фэруэлла». Он умер 25 ноября 2003 года в возрасте 72 лет. «Вашингтон Пост» сообщил о его смерти только 7 декабря – 12 дней спустя. В газете было сказано, что Вейсс «упал» из здания «Уотергейт» в Вашингтоне, где он жил, и также утверждалось, что патологоанатом американской столицы заключил, что его смерть была «самоубийством». Газета его родного города «Нэшвилл Теннессеан» опубликовала известие через неделю после «Вашингтон Пост» и предупредила, что в тот день они могли сказать только то, что «обстоятельства, окружающие его смерть, еще не подтверждены».

Пе ред смертью он оставил неизданные записки под названием «Прощальное досье: стратегический обман и экономическая война внутри “холодной войны”».

Вейсс окончил университет Вандербильта. У него были степени, полученные в Гарварде и Нью-Йоркском университете.

Его работа для правительства сосредотачивалась на делах национальной безопасности, разведывательных организациях и заботах о передаче технологии в коммунистические страны. Он работал с ЦРУ, с Советом научной защиты Пентагона и Комитетом сигналов разведки Совета по разведке США.

Он получил медаль ЦРУ «За заслуги» и медаль «Шифр» Совета национальной безопасности. Французы наградили его в 1975 году орденом Почетного легиона.

Родственников после него не осталось.

Незадолго до своего «самоубийства» Вейсс выступал против войны в Ираке. Интересно принимать во внимание, что за 18 дней до смерти Вейсса – 7 ноября 2003 года – также покончил жизнь самоубийством другой аналитик правительства Буша Джон Дж. Кокал (58 лет). Он выпрыгнул из своего офиса в государственном департаменте, где работал. Кокал был аналитиком госдепартамента по разведке в делах, связанных с Ираком.

В уже опубликованных документах указывается, что когда начались аресты и депортации советских агентов в разных странах, Михаил Горбачев рассвирепел, поскольку он не знал, что содержание «Дела Фэруэлла» было в руках основных глав правительств стран НАТО. На заседании Политбюро 22 октября 1986 года, созванном, чтобы проинформировать его коллег о саммите в Рейкьявике, он заявил, что американцы «действуют очень невежливо и ведут себя как бандиты». Хотя на публике он был любезен, в личных беседах Горбачев отзывался о Рейгане как о «лжеце».

В последние дни Советского Союза Генеральному секретарю КПСС приходилось идти вслепую. Горбачев не имел понятия о том, что делалось в лабораториях и на предприятиях по производству высокотехнологичного оборудования Соединенных Штатов; он совершенно не знал, что советские лаборатории и предприятия были скомпрометированы, и до какой степени.

Пока это происходило, прагматики Белого дома тоже действовали вслепую.

Президент Рональд Рейган разыграл свою козырную карту: Стратегическая оборонная инициатива «Звездные войны». Он знал, что советские не могли состязаться в этой лиге, потому что не могли подозревать, что их электронная промышленность была заражена вирусами и «троянскими конями», внесенными туда разведывательным сообществом Соединенных Штатов.

Бывший британский премьер-министр говорит в своих мемуарах, опубликованных в 1993 году крупным английским издательством, под названием «Маргарет Тэтчер – годы на Даунинг-стрит», что весь план Рейгана, связанный со «звездными войнами» и намерением привести экономику Советского Союза к коллапсу, был самым блестящим планом этой администрации и что он привел к окончательному падению социализма в Европе.

В главе XVI своей книги она объясняет участие ее правительства в Стратегической оборонной инициативе.

Осуществить ее было, по мнению Тэтчер, «самым важным решением» Рейгана, «она доказала, что была ключевым элементом в победе Запада в “холодной войне”». Она заставила советское общество переживать «большие экономические напряжения и вести более суровую жизнь», и в конце концов ее «технологические и финансовые воздействия были для СССР разорительными».

Под подзаголовком «Подвергая Советский Союз переоценке» она описывает ряд концепций, суть которых содержится в дословных абзацах, взятых из этого большого фрагмента, в которых подтверждается, что имел место жестокий заговор.

«В начале 1983 года советские очевидно начали понимать, что их игре по манипуляции и запугиванию скоро придет конец. Европейские правительства не собирались попасть в ловушку, расставленную предложением о «зоне, свободной от ядерного оружия» для Европы. Они продолжали подготовку к развертыванию крылатых ракет и «Першингов». В марте президент Рейган объявил о планах Соединенных Штатов относительно Стратегической оборонной инициативы, чьи технологические и финансовые последствия для СССР были бы разорительными.

…У меня нет ни малейших сомнений в правильности его усердия, с каким он настаивал на программе. Анализируя это задним числом, я теперь ясно вижу, что первоначальное решение Рональда Рейгана относительно Стратегической оборонной инициативы было самым важным за время его президентства.

Формулируя наш подход к Стратегической оборонной инициативе, надо отметить четыре разных элемента, которые я принимала во внимание. Первым была наука сама по себе.

Целью Соединенных Штатов в Стратегической оборонной инициативе было разработать новую и гораздо более эффективную защиту от баллистических ракет.

Эта концепция обороны основывалась на способности атаковать запущенные баллистические ракеты на любом этапе их полета, с момента пуска, когда ракета, все ее боеголовки и приманки собраны вместе, до точки ее повторного вхождения в земную атмосферу на пути к цели.

Второй элемент, который следовало принять во внимание, были существующие международные соглашения, ограничивающие развертывание оружия в космосе и системы противобаллистических ракет. Договор об ограничении систем противобаллистических ракет от 1972 года, с поправками, внесенными в него Протоколом от 1974 года, позволял Соединенным Штатам и Советскому Союзу размещать стационарную систему противобаллистических ракет вплоть до сотни пусковых установок, чтобы защитить свое поле пусковых шахт межконтинентальных баллистических ракет.

Министерство иностранных дел и Министерство обороны Великобритании всегда старались настаивать на гораздо более узкой интерпретации, чем американцы, – и правильно, по моему мнению, – и они считали, что это означало, что Стратегическая оборонная инициатива была мертворожденной. Я всегда пыталась держаться в стороне от этой фразеологии и ясно заявляла в частных беседах и публично, что нельзя сказать, что исследование того, является ли какая-либо система жизнеспособной, завершено, пока она не будет успешно опробована. Прячась под этим жаргоном, этот пункт, казалось, технический был в действительности вопросом явного здравого смысла. Однако он превратился в вопрос, разделивший Соединенные Штаты и Советский Союз на саммите в Рейкьявике, так что он приобрел большую важность.

Третьим элементом в расчете была относительная сила обеих сторон в защите от противобаллистических ракет. Только Советский Союз имел систему противобаллистических ракет (известную как «Галоша») в окрестностях Москвы, которая в то время совершенствовалась. Американцы никогда не смогли разместить эквивалентную систехму.

Советские также достигли больших успехов в противоспутниковом оружии. Следовательно, Ихмелся сильный аргумент в пользу того, что советские уже приобрели недопустимое преимущество во всей этой сфере.

Четвертым элементом было то, что подразумевала Стратегическая оборонная инициатива для сдерживания. Вначале я достаточно симпатизировала философии, стоявшей за Договором об ограничении систем противобаллистических ракет, считая, что чем более ультрасовременной и эффективной является защита от ядерных ракет, тем большее давление оказывалось, чтобы стремиться к чрезвычайно дорогостоящим достижениям в технологии для создания ядерного оружия. Я всегда верила в вариант с легкими условиями доктрины, известной как «гарантированное взаимное уничтожение», по-английски MAD. Угроза того, что я предпочитаю называть «неприемлемым уничтожением», которое произойдет после обмена ядерными ударами, была настолько сильной, что ядерное оружие представляло собой эффективный элемент сдерживания против не только ядерной, но и обычной войны.

Вскоре я начала видеть, что Стратегическая оборонная инициатива не подорвет ядерного сдерживания, а укрепит его. В отличие от президента Рейгана и других членов его администрации, я никогда не верила, что Стратегическая оборонная инициатива может обеспечить стопроцентную защиту, но она позволит достаточному числу американских ракет пережить первый удар советских.

Тема Стратегической оборонной инициативы преобладала в моих беседах с президентом Рейганом и членами его администрации, когда я поехала в Кемп-Дэвид в субботу 22 декабря 1984 года, чтобы проинформировать о моих предварительных разговорах с господином Горбачевым. То был первый раз, когда я услышала, как президент Рейган говорит о Стратегической оборонной инициативе. Он говорил об этом страстно и казался полным идеалистом. Он подчеркнул, что Стратегическая оборонная инициатива будет оборонительной системой и что было не в его намерениях получить для Соединенных Штатов одностороннее преимущество. Более того, он сказал, что если Стратегическая оборонная инициатива будет иметь успех, он будет готов интернационализировать ее, так чтобы ею могли воспользоваться все страны, и то же он сказал господину Громыко. Он подтвердил свою долгосрочную цель полностью уничтожить ядерное оружие.

От этих наблюдений я разнервничалась. Мне страшно было подумать, что Соединенные Штаты были бы готовы отказаться от так тяжело завоеванного преимущества в области технологии, предоставив ее в распоряжение всего мира.

То, что я услышала, когда мы перешли к обсуждению не столько широкой концепции, сколько реальных возможностей, было успокаивающим. Президент Рейган не притворялся, что они еще не знают, куда могут привести исследования, но подчеркивал, что – кроме своих прежних аргументов в пользу Стратегической оборонной инициативы – следовать темпу Соединенных Штатов означало бы оказывать экономическое давление на Советский Союз. Он утверждал, что не существует практического предела тому, докуда могло бы советское правительство довести свой народ на пути к суровой жизни.

Сейчас, беседуя с консультантом по вопросам национальной безопасности Бадом Макферлейном, я записала четыре пункта, которые казались мне наиболее критическими.

Мои сотрудники позже добавят нужные детали. Президент и я договорились о тексте, где излагалась политика.

В главном разделе моего заявления говорится:

«Я рассказала президенту о моем твердом убеждении, что программа исследований Стратегической оборонной инициативы должна продолжаться. Исследования, конечно, разрешены существующими договорами между Соединенными Штатами и Советским Союзом, и, разумеется, мы знаем, что у русских уже есть своя программа исследований и что, по мнению Соединенных Штатов, они уже вышли за ее пределы. Мы договорились по четырем пунктам: 1. Целью Соединенных Штатов, Запада является не достижение превосходства, а сохранение равновесия, учитывая советские достижения; 2. Развертывание, связанное со Стратегической оборонной инициативой, с учетом обязательств, накладываемых соглашениями, должно было бы стать темой для переговоров;

3. Общая цель – это увеличить, а не подрывать сдерживание;

4. Переговоры между Востоком и Западом должны быть направлены на достижение безопасности, с сокращением наступательных систем с обеих сторон. Это будет целью переговоров о контроле над вооружением, которые возобновятся между Соединенными Штатами и Советским Союзом, что я одобряю.

Впоследствии я узнала, что Джордж Шульц – в то время государственный секретарь – думал, что я сделала слишком большую уступку американцам в составлении текста, но в действительности это ставило нас – как их, так и нас, – в ясное и легко защищаемое положение и помогало успокоить европейских членов НАТО. То был очень продуктивный рабочий день».

Далее под подзаголовком «Поездка в Вашингтон: февраль 1985 года», Маргарет Тэтчер говорит:

«Я вновь посетила Вашингтон в феврале 1985 года. Переговоры о вооружении между американцами и Советским Союзом уже были возобновлены, но Стратегическая оборонная инициатива продолжала оставаться источником дискуссий. Я должна была выступить на совместном заседании конгресса утром в среду 20 февраля и привезла с собой из Лондона в подарок бронзовую статую Уинстона Черчилля, который также много лет назад был удостоен той же чести. Я с особым старанием работала над этим выступлением. Я собиралась говорить, используя телепромптер. Я знала, что в конгрессе видели, как сам «Великий коммуникатор» произносил безупречные выступления, и у меня будет требовательная аудитория. Так что я решила попрактиковать чтение текста, пока не добилась того, что произносила его с правильной интонацией и выразительностью. Должна добавить, что говорить с телепромптером – это совершенно другая техника, чем говорить, имея перед собой заметки. Кстати, президент Рейган одолжил мне его собственный телепромптер, который я унесла в британское посольство, где проживала. Сопровождавший меня Гарвей Томас достал его, и, не обращая внимания на всю разницу во времени, я практиковалась до четырех часов утра. Я не ложилась, начав новый рабочий день с моего привычного черного кофе и моих витаминов; затем начиная с 6.45 давала телевизионные интервью; побывала у парикмахера и к 10.30 была готова ехать в Капитолий. Я использовала свой доклад, который широко рассматривал международные вопросы, чтобы сильнее поддержать Стратегическую оборонную инициативу. Меня принимали потрясающе.

В следующем месяце (март 1985 года) умер господин Черненко, и примечательно, что без большого промедления его сменил в руководстве Советским Союзом господин Горбачев. Еще один раз я присутствовала на похоронах в Москве: было даже гораздо холоднее, чем на похоронах Юрия Андропова. Господин Горбачев должен был принимать большое число иностранных правителей. Но я почти час беседовала с ним в тот же день в кремлевском зале Святой Екатерины. Атмосфера была более официальной, чем в Чекере (официальная загородная резиденция британских премьер-министров с 1921 года), и молчаливое сардоническое присутствие господина Громыко не помогало. Но я смогла объяснить им последствия политики, о которой мы договорились с президентом Рейганом в декабре в Кемп-Дэвиде. Было ясно, что Стратегическая оборонная инициатива была теперь главной заботой советских в плане контроля над вооружением. Как мы и ожидали, господин Горбачев придал советскому правительству новый стиль. Он открыто говорил об ужасающем состоянии советской экономики, хотя на этом этапе он еще больше опирался на методы, связанные с кампанией господина Андропова за большую эффективность, чем на радикальную реформу. Примером тому были суровые меры, принятые Горбачевым против алкоголизма. Но проходил год, а в Советском Союзе не было признаков улучшения. Фактически, как указывал в одном из своих первых отчетов наш новый и великолепный посол в Москве Брайан Картледж, бывший моим личным секретарем по иностранным делам, когда я стала премьер-министром в первый раз, вопрос стоял так: «компот завтра, а пока никакой водки сегодня».