355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Федор (Тео Эли) Ильин » Долина новой жизни » Текст книги (страница 22)
Долина новой жизни
  • Текст добавлен: 7 октября 2016, 15:03

Текст книги "Долина новой жизни"


Автор книги: Федор (Тео Эли) Ильин



сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 30 страниц)

– Я помню интересные картинки, изображающие старых животных до и после пересадки им половой железы от других, молодых животных. Колоссальная разница! – проговорил Висконти.

– Теперь всем понятно, – Христиансен обвел бесцветными глазами свою маленькую аудиторию, – почему Роберт Куинслей старается сделать все, чтобы внести корректив в ошибки, допущенные его отцом. У жителей, выросших в инкубаториях, половая железа не удалялась, но деятельность ее находилась в настолько подавленном состоянии, что можно было говорить почти о полном ее отсутствии. Это сказывалось, прежде всего, на внешности обитателей Долины. Безусые, безбородые, с нерезко выраженными половыми признаками, лишенные энергии – это были не женщины и не мужчины, а какие-то механизмы.

– Управлять ими легко, но руководителей из их среды никогда не могло бы получиться, – заметил Чартней, постукивая папироской о крышку своего золотого портсигара.

Христиансен снова заговорил привычным тоном доктора с пациентами.

– Вещества, которые держали половые железы наших жителей в подавленном состоянии в продолжение всей их жизни, не были безразличными для организма, они нарушали целостность отправления жизненных функций.

– Отравляли организм, – вставил Висконти.

– Совершенно верно, отравляли. Никакие промывания не могут помочь этим людям, так как яды эти продолжают вводить.

– Следовательно, мистер Роберт Куинслей хочет снять тормоз с половой железы у жителей Высокой Долины? – спросил Чартней.

– Да. Но это не все. Железы, пребывающие столь долгое время в угнетенном состоянии, требуют для своего пробуждения какого-то особого стимулятора; таким стимулятором и является эманация радия. С другой стороны, зародыши, вырастающие в инкубаториях, образуются от деятельности желез, выросших вне организма. Мы находим, что поколения людей должны обновляться от желез, развивающихся в живом организме.

– Таким образом, вы идете назад! – воскликнул Мартини. – Макс Куинслей гордился тем, что его народ лишен отрицательных черт, губительных страстей, которые портят жизнь людей в остальном мире. Вы возвращаете вашему народу эти страсти.

Среди наступившей тишины, через открытое настежь широкое окно, в комнату ворвался звук молодого высокого голоса. Кто-то, проходя мимо, пел.

– Вы слышите, страсти просыпаются, – сказал Чартней улыбаясь. – У нас, в Главном Городе, вы не услышите ничего подобного.

– Мы не боимся пробуждения этих страстей, мы будем руководить ими, кроме того, мы не допустим чрезмерного развития их. Во всяком случае, синьор Мартини, это не есть возвращение к старому, мы идем по заветам Вильяма Куинслея, согласно которым должен быть выращен совершенный человек: сильный, здоровый, умный, лишенный пороков, просвещенный, способный перестроить мир своим примером, своим влиянием, а не только силой.

– Глубоко сомневаюсь в вашем успехе, – заметил Чартней.

– Я более сочувствую вашим планам, чем планам Макса Куинслея. Ваши люди будут похожи на всех остальных, населяющих земной шар, и это будет их главное достоинство, – горячо заговорил Мартини. – Но, черт побери, я не понимаю, как вы все это сделаете?

– Вы заметили, синьор Мартини, какая перемена происходит на наших глазах со многими из окружающих нас, хотя бы, например, с Меем? Он стал совершенно другим. – Говоря это, Висконти подсел поближе к собеседнику.

– Он меняется, это верно, но, мне кажется, не к лучшему, а к худшему.

– Нельзя судить по отдельным примерам, я скажу вам точно, математически: производительность труда людей повысилась на пять-десять процентов, и это – без каких-либо особых понуждений, – проговорил Блэкнайт. – Мистер Роберт Куинслей гуманнейший из людей, он раскрепощает миллионы. Разрешите поднять бокал за мистера Роберта Куинслея.

Когда все выпили, Чартней спросил:

– А что думает обо всем этом Макс Куинслей?

Блэкнайт, прежде чем ответить, начал, по обыкновению, поглаживать свою лысую голову. Вошел слуга, возгласил:

– Мистер Роберт Куинслей.

Роберт вошел быстрыми, легкими шагами. Поднявшийся из-за стола Блэкнайт поспешил к нему навстречу.

– Мистер Куинслей, – приветствовал он его, – мы так рады видеть вас здесь, среди ваших непосредственных помощников и ваших почитателей…

Роберт окинул всех присутствующих быстрым взглядом. Лицо его было бледно и выражало решительность.

– Я думал весело провести с вами время, но обстоятельства таковы, что нам надо поговорить о делах.

Все поняли, что случилось что-то серьезное. Хозяин и важный гость продолжали стоять, остальные разместились вокруг стола.

– Я прошу налить мне бокал. Сегодня мне выпал на редкость тяжелый день.

– Прошу вас, – мистер Блэкнайт исполнил желание гостя.

– Вчера мой отец, после перенесенной им болезни, снова взял управление страной в свои руки. Сегодня он потребовал от меня объяснения в том, что происходит в Высокой Долине. Конечно, он все знает, и я никогда не собирался скрывать от него истину. До поры до времени я решил не посвящать его в свои планы. Теперь, когда результаты налицо, я был убежден, что сумею доказать ему правоту моего поведения. В то время, как во всей Долине заболевания и смертность не прекращаются, хотя, правда, они значительно понизились, здесь, в Высокой Долине, люди тех же самых разрядов пользуются полным благоденствием; нет заболеваний, работоспособность их выросла… Я сделал все возможное, чтобы представить моему отцу дело так, как оно есть, и… Роберт налил себе новый бокал и залпом выпил его.

– И что же? – спросил, подавшись вперед, Блэкнайт.

– Мои слова произвели на отца отрицательное впечатление. Сказать правду, он был взбешен. Да простится мне подобное выражение о моем родителе, но я никогда не ожидал, что он с такой яростью отнесется к нашим экспериментам. Одним словом, он потребовал с завтрашнего дня прекратить все то, что мы здесь начали.

– И только? – торопился узнать Блэкнайт.

– К сожалению, нет. Мой отец решил произвести расследование и выявить виновных.

На лицах присутствующих отразилось волнение. Один Ямомото продолжал хранить полное спокойствие. Все время он молчал, устремив взгляд куда-то вдаль, через свои золотые очки, съехавшие на кончик носа. Христиансен, моргая ресницами, проговорил плачущим голосом:

– Конец так хорошо задуманному плану…

– Может быть, можно найти какой-нибудь выход из положения? – задумчиво произнес Висконти.

«Филиппе Мартини, кажется, вы снова попали в скверную историю», подумал итальянец.

– Что же делать? – спросил доктор Бергер.

Роберт сказал:

– Прошу не падать духом. Задуманный план будет выполняться и дальше. Если я не смог повлиять на своего отца словами, может быть, я повлияю на него иным образом. Во всяком случае, не в моих правилах отступать перед первым препятствием.

– Правильно, правильно, – весело заявил Блэкнайт, потирая свои полные руки. – Но…

– Вы хотите сказать, что моего желания мало. Оно должно быть осуществлено каким-нибудь конкретным образом.

– Совершенно верно, – согласился Блэкнайт.

– В таком случае, я вас спрашиваю: военные гусеницы еще в вашем распоряжении, в поселке Старые копи? Новые танки и подвижные крепости переведены туда же?

– Да, они находятся там, их демонстрируют нашим жителям. Эти машины переведены сюда по вашему распоряжению.

– Очень хорошо, – произнес Роберт. – Они должны оставаться здесь. Сейчас же послать об этом распоряжение командирам машин, от моего имени!

– Мистер Роберт Куинслей удивительно предусмотрителен, – с восторгом сказал Блэкнайт.

– Запасы радиоактивных металлов находятся у нас на складе? Еще не переведены в Главную Долину?

– Мистер Куинслей поразительно предусмотрителен, – еще с большим восторгом воскликнул Блэкнайт, оглядывая гостей.

– За здоровье мистера Куинслея! – поднял бокал синьор Висконти. Роберт дружески положил руку на плечо хозяина.

– Если мы кого-нибудь должны благодарить за предусмотрительность, то прежде всего руководителя работ в Высокой Долине – мистера Блэкнайта. За его здоровье!

Рука Христиансена, поднявшая бокал, дрожала. Он проговорил:

– Военные машины, гусеницы… не понимаю, при чем они здесь?

– Успокойтесь, успокойтесь, все обойдется самым мирным образом. Но всегда надо иметь в виду меры предосторожности, – сказал Блэкнайт, и глаза у него были такие веселые, как будто предстояло какое-то занимательное приключение. Роберт подошел к раскрытому окну и стоял около него несколько минут в глубокой задумчивости, подставив разгоряченную голову освежающему ветру. Хотя он был готов к тому, что совершилось сегодня, все же сцена с отцом поразила его. До последней минуты он думал, что удастся избежать конфликта; теперь у него оставалось мало надежды.

«Раз решение принято, нечего его менять. Уступчивость – удел слабых. Я отвечаю за жизнь своих подданных. Другого пути нет», – думал он. Минутное колебание прошло. Роберт повернулся к столу.

– Друзья, еще стакан, ваше здоровье! Мистер Блэкнайт, теперь мы отправимся к вам в кабинет и займемся неотложными делами.

Они ушли.

Настроение у оставшихся было несколько подавленное. Разговор не клеился. Никто не думал, что может разыграться что-нибудь серьезное, но все были озабочены. Макс Куинслей – грозный властитель, никому не хотелось испытать на себе его гнев. Об открытом мятеже никогда не было и мысли, поэтому упоминание о гусеницах и подвижных крепостях сильно озадачило всех.

– Черт возьми, – пробормотал Мартини, – прескверная история.

– О, хитроумный мистер Блэкнайт все уладит! – воскликнул Висконти.

– Я ненавижу ружья, пушки и все, что пахнет порохом, – мрачно сказал Христиансен.

В эту минуту мистера Чартнея попросили к телефону.

– Прошу извинить, господа. Кто бы мог звать меня так поздно и по какому делу? – Он пожал плечами.

Аппараты помещались в соседней комнате. Говорил Гри-Гри.

– Что вам нужно?

– Мистер Чартней, вы не сможете вернуться домой. Я застрял в столице.

– Почему?

– Появилась какая-то новая болезнь. Вся местность к югу от столицы объявлена карантином.

– Вы не путаете, Гри-Гри? Я выехал из Города утром; наконец, я сейчас только видел Роберта Куинслея, он ничего о болезнях не знает.

– Приняты экстренные меры. Заболевания наблюдались уже несколько дней назад. Врачи просмотрели, это эпидемия.

– Эпидемия?

– Да. Я не могу вам ничего более сообщить. Вы не попадете на свою квартиру.

Чарльз Чартней вошел в столовую с таким озабоченным лицом, что все сразу поняли: получено какое-то неприятное известие.

– То, что я услышал сейчас от своего помощника, представляется мне невероятным. Появилась какая-то болезнь, установлен карантин почти до самой столицы.

Ямомото вскочил со стула. Очки его чуть не спрыгнули с носа.

– Эпидемия! О, я всегда предвидел возможность эпидемии! Если она не появилась здесь раньше, то это объясняется серьезными мерами предупреждения. И вот, несмотря ни на что, зараза все же появилась.

– Наверное, это очень опасное заболевание? – спросил Мартини.

– Для здешних жителей самое легкое заболевание становится опасным, их организм слабо противостоит инфекции.

Христиансен мрачно заметил:

– Вспомните островитян на архипелагах Тихого океана, которым впервые пришлось познакомиться с корью. Они поголовно вымирали, тогда как в цивилизованных странах корь почти не дает смертности.

– Я предвидел это, у меня заготовлены всевозможные сыворотки; они привезены из Европы. Но разве их хватит, если заболевших будут тысячи? озабоченно проговорил Ямомото.

В столовую вошел Блэкнайт. Движения его были быстры, и он не переставал тереть свою лысину.

– Мистер Чартней, вы должны оставаться у нас, в Высокой Долине. С вами желает переговорить мистер Куинслей. Все равно вы не можете вернуться домой, весь юг Долины отрезан карантинным заграждением, я только что получил официальное сообщение.

В последнее время Мартини работал допоздна. Сегодня, проходя через вновь устраиваемый сад, он заметил на скамейке двоих, но сначала не обратил внимания на их разговор. Новые сети внушителей, которые должны были иметь свою главную станцию в Высокой Долине, занимали его целиком.

– Вы смеете говорить мне это, когда я видел его собственными глазами! говорил низкий голос.

– Неужели я должна давать вам отчет? – возражал высокий грудной голос.

– Я не потерплю лжи!

– А я не могу выносить ваши постоянные придирки!

– Не можете выносить… Что это значит?

– Это значит, что я ухожу.

Мартини посмотрел на разговаривающих и прошел мимо. Однако из темноты доносились до него отдельные восклицания, слова, смысл которых Мартини не мог уловить. Вдруг послышался пронзительный крик, затем призывы на помощь и странные звуки, похожие на рычание дикого зверя.

Итальянец тотчас повернул обратно и кинулся на крик. С разных сторон туда бежали на помощь. Страшная картина представилась людям: на песчаной дорожке барахтался какой-то человек; лицо его, освещенное светом дальнего фонаря, было искажено злобой и ненавистью; он сжимал руками горло лежавшего под ним человека.

– Что вы делаете? Оставьте! – закричал Мартини.

Кто-то из подбежавших кинулся на злодея. В него вцепились десятки рук. Он не отбивался, не сопротивлялся, но и не выпускал из своих скрюченных пальцев шею жертвы. Когда, наконец, его оттащили, он стоял среди тесного кольца окружающих, дрожа всем телом; пальцы его рук все еще оставались судорожно сжатыми, глаза, устремленные вперед, ничего не видели. Группа людей обступила распростертое на земле тело.

– Сердце едва бьется, – шепотом сказал кто-то. – Вытащите язык. Давайте делать искусственное дыхание.

Умелые руки делали уже то и другое.

– Это женщина. У нее повреждено горло. Немедленно отправить ее в больницу, – раздалось в темноте чье-то приказание.

Мартини узнал голос доктора Бергера.

– Дорогой, что случилось?

– Видите, этот человек задушил женщину. Здесь это неслыханное преступление. Каковы мотивы, я не знаю.

– Ревность, конечно, ревность, я только что невольно подслушал часть их разговора!

– Весьма возможно. – Они отошли несколько в сторону, и Мартини взял доктора за руку.

– Нечего удивляться, вы разбудили зверя. Вот он, ничем не сдерживаемый, и начинает себя проявлять.

– Мы это предвидели, но что же поделаешь? Надо бороться или с диким зверем, или со слабостью, из-за которой организм не может противостоять болезням.

– Не знаю, что лучше.

Доктор Бергер подхватил своего старого знакомого под руку и потащил к выходу из сада. Навстречу им уже мчался санитарный автомобиль. Любопытные бежали со всех сторон.

– Последние сведения об эпидемии самые неутешительные. Болеют все поголовно. Ямомото и его многочисленные помощники выбиваются из сил. Бактериологическая лаборатория расширена, но беда в том, что прививки очень слабо действуют на организм людей, выращенных в инкубаториях.

Мимо них провели преступника. Он шел, тяжело волоча ноги и громко рыдая. Бешенство прошло, сменившись глубоким отчаянием.

– Кто он? – спросил Бергер у кого-то из проходивших.

– Муки, – ответил тот.

– Муки? Муки! Я его прекрасно знаю, – воскликнул пораженный Мартини. Это хороший электромонтер и очень спокойный и разумный человек.

– Ревность делает человека неузнаваемым, – сказал доктор Бергер. Они попрощались; маленький итальянец отправился домой, полный невеселых размышлений.

ГЛАВА VII

Мадам Гаро снова стала бывать у Фишеров. Горькие воспоминания о кратковременном счастье, пережитом ею с Рене Герье, потускнели, она чувствовала себя в этой милой семье так же хорошо, как и прежде.

Фрау Фишер предложила ей обедать у них; она с удовольствием согласилась.

Несмотря на установившуюся близость, Анжелика не доверила супругам Фишерам всего, что произошло у нее с Максом; ее печальное настроение супруги Фишер объясняли тем, что она еще не могла оправиться от горя.

Вскоре разразилась эпидемия, и личные переживания отошли на задний план.

Сегодня погода была неважная, тучи низко висели над землей, то и дело сеял мелкий дождь. Рано стемнело. После обеда не хотелось расходиться. За столом, в ярко освещенной столовой, было уютно и тепло. Дети ушли, Фишер, потягивая сигару и запивая ее глотками янтарного пива, погрузился в созерцательное молчание. Фрау Фишер вязала, перекидываясь с гостьей короткими фразами, касающимися семьи, только что прочтенной книги, домашних дел, эпидемии.

Море треволнений и забот, окружавшие эту виллу на холме, казалось, не нарушило царившего здесь спокойствия.

– Мои дети не боятся этой болезни, их организм справится с нею, а кроме того, Отто обеспокоился вовремя, им всем сделана прививка, – говорила хозяйка.

Кто-то позвонил. Герр Отто встал навстречу пришедшим гостям. Это были Кю и Чери. Первый, не здороваясь, опустился в кресло. Чери продолжал стоять.

– Что с вами, дорогие друзья? Кажется, что-то случилось?

Кю с трудом овладел собой.

– В столице тоже появились заболевания. Болезнь распространяется, несмотря на карантин. Большая часть страны охвачена эпидемией. Сейчас получено распоряжение начать эвакуацию воспитывающихся поколений. Инкубатории подлежат усиленной охране. Если зараза проникнет в них, мы лишимся прироста населения. Это ужасно, ужасно!

– Успокойтесь, дорогой Кю. Благодаря принятым мерам эпидемия не распространяется с той быстротой, которую она развила вначале. Прививки Ямомото все же имеют некоторое действие на организм людей, выращенных в инкубаториях.

– Ужасно высокая смертность теперь несколько снизилась, но поймите, герр Фишер, мы чувствуем себя беззащитными против любого ничтожного заболевания, с которым ваш организм борется весьма успешно. Среди заболевших очень мало иностранцев, а смертных случаев у них не наблюдалось. У нас совсем наоборот. Оттого-то и царит всеобщая растерянность.

– Полная растерянность, упадок сил, руки и голова отказываются служить, – медленно произнес заплетающимся языком Чери.

– Но это, господа, недопустимо, надо чем-нибудь подбодрить себя! Отчего же не пущены в дело внушители? – Говоря это, Фишер смотрел на своих гостей глазами, полными жалости.

– Если бы не внушители, мы не знаем, что было бы.

– Они работают повсюду, день и ночь, – закончил Чери начатую Кю фразу. – Но и внушители перестали оказывать то действие, которое оказывали раньше. Действие их очень кратковременно.

– Употребление всяких раздражителей всегда требует повышения дозы, а это ведет к переутомлению, и тогда средство перестает действовать или действует в обратном направлении, – согласился Фишер.

– Совершенно верно. Внушение веселья и беззаботности не дает нам облегчения. Мы погружаемся все глубже и глубже в тоску и меланхолию.

– Я не удивлюсь, если будут самоубийства, – мрачно добавил Чери.

– Положение серьезное, – задумчиво проговорил Фишер, выпуская изо рта густые клубы сигарного дыма. – Очень серьезное, но неужели вы, самые высокопоставленные люди, не способны взять себя в руки и оказать необходимое воздействие на массу? Вы, именно вы, должны являться примером для нее!

Кю в отчаянии махнул рукой.

– Откуда нам взять эту силу воли, нам, всегда привыкшим жить по указаниям из органов управления страной?

В голосах двух друзей было столько безнадежности, что Фишер понял бесцельность своих советов. Допив до дна громадную кружку пива, он сказал:

– Вся надежда на Макса Куинслея; он человек такой необыкновенной воли, таких знаний, он имеет таких помощников, что вы можете верить: он сделает все, чтобы спасти вас.

Эти слова, казалось, произвели мало впечатления.

Друзья сидели с поникшими головами.

Жалость к этим людям заставляла страдать бедную фрау Фишер; она не могла спокойно выносить чужое несчастье, тем более когда оно разыгрывалось на ее глазах.

Мадам Гаро оставалась ко всему безучастной. Ее мало трогали эти чуждые ей существа, выращенные в инкубаториях.

– Действие внушителей не достигает вашего дома, герр Фишер, – сказал Кю, – и я чувствую себя здесь еще хуже. Надо скорее уходить. Ввиду опасности распространения эпидемии на район расположения заводов, заготовляющих питательные вещества, Макс Куинслей только что велел передать приказ об устройстве нового филиала. Вы должны заняться этим немедленно. Завтра будет подробное письменное предписание. Для этого мы и зашли к вам.

Друзья встали и, попрощавшись общим поклоном, удалились медленными вялыми шагами.

– Невеселые новости, – проговорил Фишер. – Боюсь, что мне придется расстаться с вами, дорогая Анна.

– Расстаться с нами? Ах, боже мой! Откуда ты взял это, Отто?

– Я думаю, что филиал будет открыт где-нибудь в Долине, по какую сторону карантинной линии, я не знаю. Может быть, мне нельзя будет ездить домой.

Всякая опасность домашнему очагу и укладу жизни приводили добрейшую фрау Фишер в полное расстройство.

– Дорогой Отто, ты не должен оставлять семью в такое опасное время! Слезы выступили у нее на глазах.

– Но, Анна, ты понимаешь, я не могу нарушить обязательств, я должен повиноваться.

– Ах, Отто, Отто, зачем ты подписал этот ужасный договор?

Мадам Гаро не хотела быть свидетельницей семейной сцены; она выскользнула из столовой и, надев свой непромокаемый плащ, вышла в сад.

Сырой холодный воздух вызывал дрожь. Электрический свет, расплываясь в тумане, тускло освещал улицу. Под одним из дуговых фонарей стоял большой автомобиль с каким-то сооружением наверху. Это был полевой внушитель – они были расставлены в разных местах, день и ночь неустанно распространяли мысли и ощущения, которые должны были поддерживать падающих духом граждан. Домашние внушители не оказывали должного действия.

Мадам Гаро находилась в особенно нервном состоянии. То, чти она увидела и услышала сейчас в столовой Фишера, нарушило с трудом обретенное равновесие. Теперь она испытывала острое чувство раздражения, которое усиливалось с каждой минутой и делалось просто невыносимым.

«Внушители перестали действовать», – вспомнила мадам Гаро слова Кю. – А что, если я попробую? Может, я почувствую облегчение? Благодаря предохранителю я ведь остаюсь вне влияния этих волн».

Она осторожно нащупала на груди маленькую металлическую коробочку и нажала на нем пружинку.

«Жизнь каждого из вас имеет смысл только в том случае, если вы живете для будущего, когда бы оно ни пришло? Вы должны спокойно идти на жертвы, не щадя своей жизни. Только тогда мы приблизим к себе счастье», – вот какие мысли тотчас проникли в мозг мадам Гаро. Она могла бы их записать – именно так, но так ли они были поданы аппаратом и этими ли именно словами, она не знала. «Счастье будущих поколений – это все, а над собственной жизнью надо поставить крест? Неужели мы живем только для других, а сами не имеем даже права на крупицу счастья?» – думала она.

«Вы, современные люди, представляете из себя фундамент, на котором будет построено роскошное здание будущего», – настаивал внушитель. «Роскошное здание, которого мы не увидим», – возражала мадам Гаро.

«Вид этого будущего здания вы должны всегда иметь перед своим духовным взором. Если его еще не существует, то тем более вы должны стремиться, чтобы оно было построено в наискорейшее время».

Собственные мысли мадам Гаро и мысли, навеваемые внушителями, боролись между собой; постепенно последние побеждали. Голос человека-эгоиста, голос первобытного существа, жаждущего сиюминутных наслаждений, затихал; в голове звучал стройный хор, призывающий к самопожертвованию, терпению, выносливости. Настроение резко менялось; что-то теплое, волнующее, призывное захватывало настолько, что тот, кто видел эту женщину уныло шагавшей по улице, не узнал бы ее в этот момент – она подтянулась, шаги ее сделались быстрыми и уверенными, лицо горело румянцем, глаза светились весельем.

«Пожалуй, на меня внушитель действует очень сильно. Мне кажется, этой дозы вполне достаточно», – сказала она себе и придавила кнопку предохранителя. Внушение прекратилось, но чувство, наполнявшее ее, оставалось еще долго.

По улице двигалась колонна рабочих. Ряды их были не так стройны, как прежде; они шли в ногу, соблюдая порядок, но имели усталый и мрачный вид.

«Да, да, эти люди похожи на потерявших веру. Что, если их охватит полное отчаяние?» – подумала она.

Широкая боковая улица с тенистыми аллеями по обе стороны вела к дому мадам Гаро. Под деревьями было темно, прохожие почти не встречались. Одинокая фигура медленно двигалась впереди. Мадам Гаро быстро нагнала ее. Одного взгляда было достаточно, чтобы узнать Роберта Куинслея.

– Добрый вечер, мадам.

– Добрый вечер. Прогуливаетесь?

Роберт остановился, загораживая дорогу.

– Я ожидаю вас.

– Меня?

– Вы удивлены? Я расскажу вам все. А теперь прошу вашего согласия проехаться со мной на автомобиле.

– На автомобиле?

– Вы опять удивлены? Так надо, поверьте.

– Хорошо, я согласна.

Настроение ее все еще оставалось повышенным, и эта встреча с Робертом, его предложение казались ей интересными.

– А где же автомобиль?

– За углом.

Автомобиль оказался без шофера, большой, удобный. Поднятый над сиденьями верх вполне закрывал пассажиров.

«Зачем я еду? Это такой неосторожный шаг», – промелькнуло в голове Анжелики. Но в то же время ее что-то манило вперед, в ней развивалась жажда авантюры.

Сноп яркого света танцевал впереди автомобиля. Дорога то извивалась перед ними, то пропадала за поворотом, и тогда прожектор упирался своими лучами в темные постройки или придорожные кусты.

– Куда вы меня везете? – спросила она.

– Сейчас приедем, осталось всего каких-нибудь десять миль.

Скоро дорога сделалась неровной. Ход замедлился. По сторонам возвышался стеной темный лес. Свет прожектора скользил по голым стволам высоких деревьев. За поворотом колеса зашуршали по мягкой траве. Вдруг стало темно.

– Приехали.

– Приехали, но я ничего не вижу.

– Я потушил фары, чтобы нас не было видно с дороги. Теперь поговорим.

– Я слушаю вас.

Роберт не сразу начал.

– Вы, верно, удивлены, что я принимаю такие меры предосторожности, но я убежден, что за нами следят. Прийти к вам на квартиру или увидеться где-либо в обычной обстановке я боялся, чтобы не ухудшить ваше положение. Но я считаю этот разговор крайне необходимым, а ничего более безопасного, чем поездка на автомобиле, придумать не мог. Мною все предусмотрено, и, я думаю, мы останемся незамеченными. Итак, у нас имеется несколько минут. Я буду краток. Вы, верно, не предполагаете, что часть нашего разговора или весь, который мы вели с вами на скале, стал известен моему отцу?

Мадам Гаро промолчала.

– Вы не удивляетесь, следовательно, вы знаете об этом. Кто же мог вам сказать это, кроме того, кто заинтересован в вас? Я не буду отрицать заинтересованности моего отца, наоборот, я предвижу, что она может довести его до таких шагов, которые причинят вам много горя.

– Да, мистеру Куинслею удалось подслушать наш разговор. Но откуда вы об этом знаете?

– Он сам сказал и привел некоторые отрывки.

– Вот как! Наверное, те же самые, что и мне?

– Он выразил вам свое неудовольствие по поводу нашего знакомства?

– Мистер Куинслей вел себя так странно, что мне не хотелось бы все это вспоминать.

– Сегодня утром мне пришлось иметь разговор с моим отцом. Сознаюсь, мадам, разговор был из самых неприятных. Я не буду передавать вам все, что было сказано… Угроза, прозвучавшая по отношению к вам, заставляет меня предпринять меры предосторожности. Что бы с вами не случилось, вы не должны падать духом. Я всегда приду к вам на помощь. Мои отношения с отцом испортились настолько, что назревает полный разрыв. Тогда, может быть, некоторое время я не смогу с вами видеться. Запомните: человек, который скажет вам в одной фразе три раза слово «ключ», будет мой посланец. Вы должны убедиться, что это так; для этого вы в своем ответе вставите слово «мозг», и он покажет вам, что это слово ему известно.

– Боже мой, какая таинственность! Я чувствую, что надо мною нависла какая-то серьезная опасность! – воскликнула Анжелика. В темноте она не видела лица собеседника. Темный силуэт его мало говорил ей о том, что он думал. – Что вам сказал мистер Куинслей?

– Может быть, вы сообщите мне, мадам, что вам сказал мой отец?

– Нет, нет, этого я никогда не сделаю.

– В таком случае увольте и меня от передачи вам его слов.

Анжелика помолчала, потом произнесла едва слышно:

– Почему вы принимаете во мне участие? Мистер Куинслей, конечно, по-своему объяснит его.

– Может быть, он не ошибется, – глухим голосом произнес молодой человек. – Во всяком случае, вы в этом не виноваты. Мадам, я надеюсь, вы понимаете, что мои намерения самые чистые?

– Я верю вам.

Рука Роберта коснулась ее руки, она не отняла ее, и он нежно прижал ее к своим губам.

– Теперь в дорогу. Не забудьте: трижды – «ключ», и в ответе – «мозг». Будьте осторожны.

Сноп света запрыгал впереди. Леса, поля, кусты, изгороди и постройки понеслись навстречу. Туманная темная даль отступала перед мчавшимся автомобилем.

Наутро Анжелика проснулась рано. Вчерашнее приключение взволновало ее. Место на руке, которого коснулся губами Роберт, жгло. Молодая женщина укоряла себя, что допустила своего нового поклонника до этой нежности. Но, без сомнения, Роберт расположен к ней. Какие чувства она питала к нему сама – этого она еще не знала. Неужели она может заинтересоваться кем-нибудь и даже полюбить? И неужели этим кем-нибудь станет сын ненавистного Макса Куинслея?

Она чувствовала, что в ней зарождается интерес к Роберту, и негодовала на себя за это.

Дома и на службе она испытывала какой-то подъем, какой-то прилив энергии, так что все заметили происшедшую в ней резкую перемену.

Фрау Фишер немного успокоилась: ее супруг оставался пока при ней. Случаи заболевания, появившиеся в столице, оказались единичными. Дальнейшее распространение эпидемии приостановилось.

Фрау Фишер расспрашивала Анжелику, что с ней случилось и почему она так похорошела и расцвела.

Мадам Гаро рассказала о действии на нее внушителя, и тогда супруги Фишер рекомендовали ей почаще попадать в зону лучей полевых внушителей.

Анжелика едва выпуталась. Она не хотела кого-либо посвящать в тайну вчерашней прогулки.

Поздно вечером, возвращаясь домой, она снова приоткрыла предохранитель. Кто раз попробовал действие морфия, тот стремится получить его снова. Так и ей хотелось опять почувствовать прилив веселья и бодрости. Она гуляла по улице взад и вперед в продолжение целого часа. Мысли, рождающиеся в ее голове под влиянием внушителей, были самого возвышенного свойства. Победа над болезнями, над старостью, над смертью казалась уже достигнутой. Мир был завоеван жителями Долины. Благоденствие и спокойствие воцарились на земле. Будущие люди, прекрасные и здоровые, беспорочные, совершенные, вооруженные знаниями, неслись уже к отдаленным планетам и завоевывали их…

Придя домой, мадам Гаро не закрыла предохранитель, и домашний внушитель продолжал навевать на нее сладкие мечты о будущем, внедрять в ее голову чувство беспечности и самоудовлетворения.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю