Текст книги "Темные изумрудные волны"

Автор книги: Федор Московцев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 51 страниц) [доступный отрывок для чтения: 21 страниц]

– Ты чего такой грязный? Тоже мне, директор… Сидишь, как кот помойный.

Обернувшись, он спросил:

– За какую фирму шёл базар?

– «Три-Эн» – ответило сразу несколько голосов.

Тарас повернулся обратно к Моничеву:

– Слыхал, гумозник?!

– Что-то слышал про «желтяк». Кто-то из областного УВД. Кажется, ОБЭП…

– Но точно не мы? – пробасил Иван. – В смысле… не «офис»?

– Точно, – подтвердил гендиректор.

Тарас, Иван, и Сергей, награждая Артура красноречивыми взглядами, стали приближаться к раскрытой двери сейфа. Владимир, бросая в сторону мешков с деньгами вожделенные взгляды, высказал мысль, что милицейская «крыша» – тоже серьёзное дело, два «офиса» всегда дружили. Поэтому надо принять в какой-то степени промежуточное решение: все деньги не брать, а взять, допустим… половину.

Послышалась новая буря протестующих выкриков. Все говорили громко, каждый хотел, чтобы слушали только его, и при этом старался придвинуться к сейфу хоть на длину мизинца. «Офисные» работники кричали, что им всё равно на ментов, а с Каданиковым они, в случае чего, сами договорятся. Пусть он по-прежнему дружит с УВД, но щедрое подношение… скажем, одна треть мешка… этой дружбы не испортит.

Бросив кровожадный взгляд на Моничева, Иван выкрикнул:

– Всё, пацаны, решаем вопрос по беспределу, и валим отсюда!

– Берём тити-мити и валим на Таити, – съязвил Алексей. – Не иначе, как фильмов насмотрелся.

Снова разговор принял бурный характер. Пререкания грозили перейти в свалку. Артур почти не говорил, напряженно обдумывая что-то. Потом ворвался в разговор, как волк в овчарню:

– Вот вы дятлы, только долбить умеете! Ни одного умного слова, долбёж один стоит!

Все притихли, и даже невольно отстранились от сейфа.

– Фишку кладём так, – в наступившей тишине продолжил Артур, – я забираю своё плюс… скажем, тридцать процентов. Вовок… на сколько там потянут твои акции?… Брат…

Он посмотрел на Алексея.

– Тут больше шести миллиардов рублей, – тихо сказал Владимир.

– Брат тоже немного клювик помочит.

Артур придвинулся к сейфу.

– Мы забираем воздух и сваливаем. Вы – после нас. И делайте, что хотите, отвечать вам!

– Базара нет, – склонил голову Тарас, – ты здесь хозяин.

Артур поднял кверху указательный палец правой руки:

– Директору и остальным олухам объясните правила игры в молчанку!

– О-о! Нет базара! – гоготнул Иван.

Вытащив один мешок, Артур оттащил его в сторону. Владимир с Алексеем принялись перекладывать пачки денег в два рюкзака. «Офисные» работники с нетерпением поглядывали то на них, то на оставшиеся два мешка денег. Выглянув в зал, Артур крикнул Борису, чтобы тот закрыл ворота, и оставил открытой одну только дверь.

– Мы готовы, – сказал Владимир, бросая выразительные взгляды на мешок, в котором ещё что-то оставалось.

– Нет, Вовок, – твёрдо сказал Артур, возвращая на место мешок.

– Всё, пацаны, мы погнали.

Тарас и Сергей уже набивали деньгами свои сумки. Иван махнул рукой Артуру, и присоединился к своим товарищам.

Артур шёл впереди по узкому проходу между стеллажами, следом за ним – Владимир с Алексеем. С улицы доносились раскаты грома.

– Двигаем поршнями, ребята, нутром чую: гроза надвигается.

До выхода оставалось меньше десяти метров, когда Борис с грохотом закрыл входную дверь и задвинул засов:

– Мусора! На трех машинах!

Послышался вой сирен, шум громкоговорителя. Лающий голос предлагал «по-хорошему» открыть ворота.

– Боря, мать твою! – закричал Артур. – Закрой на все задвижки! Не ссы, сразу не откроют ворота, там фура стоит! Выключи свет! Шевели батонами скорей!

Он обернулся к Алексею и Владимиру:

– За мной, ребята!

И, протиснувшись между ними, побежал в дальний угол склада. Освещение погасло. Тусклый свет, пробивавшийся из грязных зарешеченных окон подсобки, ложился на пол неровными квадратиками.

Подбежав к стеллажу, Артур стал взбираться по ящикам:

– Быстрей, Быстров! Брат, шевелись!

Но их не нужно было подгонять. На четырехметровую высоту Владимир влез вперед Артура, и оттуда подал ему руку.

В дверь сперва громко стучали, затем попытались взломать. Нагруженные сумками «офисные» ребята, выбежав из подсобки, заметались по залу, как необъезженные жеребцы:

– Что будем делать, Артурка?!

– Тут есть другой выход?

– Куда полез, верхотурщик?

Стоя на втором ярусе стеллажа, Артур выламывал монтировкой стеклоблоки. Уличный ветер брызгал в образовавшееся оконце водяной пылью и доносил отдаленные звуки сирен. Сориентировавшись первым, Борис, обхватив руками вертикальную стойку стеллажа, стал карабкаться наверх. За ним устремились остальные.

Сквозь пробитое отверстие Артур выпрыгнул наружу, и приземлился на рубероидную крышу пристройки. Ночь перекатывала свои сумрачные валы. Дождь хлестал по крыше, по стенам. Звуки сирены и громкоговорителя тонули в шуме дождя, вновь набирали силу, и, подхватываемые ветром, уходили в невидимое небо.

Добежав до задней стены, Артур первым спрыгнул с крыши пристройки. За ним последовали остальные. Кирпичный забор белел всего лишь в нескольких метрах от них. Артур подсадил брата, потом стал взбираться сам. Владимир и Тарас, самые высокие из всех, ловко перемахнули через ограду.

Внезапно кирпичная стена осветилась светом фар: милиционеры решили объехать вокруг здания. Иван, последний из всей группы, подтянувшись, заносил уже ногу, когда к забору подъехал милицейский «УАЗ».

Усевшись на заборе, Иван выхватил пистолет, и открыл стрельбу – по машине и по милиционерам, выбиравшимся из неё. Расстреляв магазин, он спрыгнул со стены и побежал догонять своих товарищей.

Перемахнув еще через один забор, они бежали вперёд. Перед ними, в глубине хлюпающей тьмы, был город. Но чтобы пробраться к нему, нужно было преодолеть сетку железнодорожных путей.

Оказавшись среди переплетения стальных путей и эшелонов, Артур остановился. К нему подбежал Алексей, вскоре остальные показались из-за вагонов. Последним появился Иван.

– Мы угодили в самую сортировку, – буркнул Сергей.

По проходящему мимо составу прокатился скрежет буферов. Вдали виднелся красный сигнал семафора. Плотная и мелкая изморось, похожая на рой насекомых, залепляла глаза и уши, поглощая все звуки и изменяя их направление.

– Я слышал выстрелы, или это у меня в голове стреляло? – сказал Артур.

Иван дал обстановку. Владимир громко выругался.

– А чё, мне одному под раздачу попадать?! – огрызнулся Иван.

– Вооруженное ограбление, – констатировал Артур, посмотрев на пухлые сумки в руках Бориса, Тараса, и Сергея.

– Ладно, пацаны, чё делать будем? – спросил Борис.

– Где грузчики, где водитель?

– В грузовике сидели, когда менты подъехали.

– Считай, что нас всех сдали, – резюмировал Артур. – Придётся загаситься. Ну что, разбегаемся! В разные стороны!

И, словно по команде, из-за ближайшего вагона выбежали двое милиционеров. Иван и Тарас сцепились с ними, покатились по мокрому щебню.

Рванувшись, Артур полез под вагон стоявшего прямо перед ним состава, Алексей и Владимир – за ним.

Оглушив милиционеров, Иван, Борис, Сергей, и Тарас, пробравшись под вагонами на следующий путь, побежали в сторону железнодорожной станции.

– Бежим туда! – крикнул Артур, махнув рукой в сторону красного семафора.

В зыбкой мгле вырисовывались лишь контуры предметов: пучок поблескивавших рельсов, семафоры, словно нарисованные углём, тёмные островки – вагоны. Время от времени, как захлопнувшийся капкан, лязгала стрелка, слышались отдалённое громыханье состава и четкий, постепенно сходящий на нет ритм – перестук колёс.

В тот момент, когда они огибали последний в составе товарный вагон, Артур остановил своих товарищей:

– Стоп!

Перед ними вдруг медленно тронулась и поползла тень, и так же молчаливо, словно на последнем дыхании, исчезла, растворилась в сумраке, откуда неожиданно донесся лязг буферов.

– Да-а, – протянул Владимир, – разбежались мы. Еще один шаг, и…

– Мы удаляемся от станции, – отдышавшись, сказал Алексей брату. – Нам надо в город, или что ты хочешь?

И, будто в ответ, со стороны станции, перекрывая специфические железнодорожные шумы, раздалось несколько выстрелов.

– Нет, брат, туда мы явно не пойдём.

И они продолжили свой путь – в сторону, противоположную станции.

Грохоча всеми своими колёсами, дорогу преградил маневровый тепловоз, задрожала земля, вихрем закружился дождь.

– Попали на эту дорогу, как х… в рукомойник! – выругался Владимир.

– Ничего, Вовок! – похлопал его по плечу Артур. – Железная дорога нас спасёт.

Они попали в самое сплетение рельсов, контррельсов, крестовин, по которым подошвы скользили, как по льду. Железнодорожные пути тускло поблёскивали, похожие все вместе на гигантскую розетку, направлявшую в ночи бег составов. Выбирая путь в стальном лабиринте, смертельно тяжелые вагоны проходили мимо, почти впритык к удалявшейся от станции троице. Вагонам не было конца, но вот, покачивая сцепками, они прошли мимо; чуть подальше в темноте стал различим контейнер, скользивший так мягко, словно лодка по озерной глади. Мелькнула надпись большими светлыми буквами: «Витебская товарная. Октябрьская ж-д».

– Зачем идти, когда можно ехать? – спросил Владимир.

– Ну, Вовок, у тебя не голова, а… чисто Дом Советов.

И они запрыгнули на проходившую мимо платформу. Поезд постепенно набирал ход. Вырвавшись из депо, состав покатил по ветке, идущей в городской черте. Замелькали шлагбаумы, мосты, дома.

– Что, Вовок, твой брат в Петербурге живёт?

– Угу.

– Сколько туда километров?

– Тысяча восемьсот.

– Я всё думаю, – задумчиво проговорил Алексей, – кто вызвал милицию? Охранников мы скрутили, водитель с грузчиками – свои ребята, и они были под присмотром. Кто тогда?

Артур добродушно усмехнулся:

– Наконец, брат, ты, как взрослый пацан, стал думать о чём-то другом, кроме Альбины!

Глава 31

Они позвонили один за другим. Сначала был звонок от Антонины Борисовой, главного бухгалтера и человека № 2, а в чем-то даже № 1, компании «Доступная Техника».

– Иосиф Григорьевич, у нас чрезвычайная ситуация! – сказала она вместо приветствия.

После этого рассказала о том, что произошло.

Около шести вечера в офисе появился Артур Ансимов в сопровождении незнакомого мужчины. Антонина была вызвана в кабинет гендиректора и заметила, что посетители недоброжелательно настроены по отношении к Николаю. Наемный замдиректора Ансимов вел себя, как полноправный хозяин. Уйдя, она подслушивала за дверью, и её опасения подтвердились. Она дважды звонила Николаю, спрашивала, опасная ли обстановка, и оба раза получала положительный ответ.

Переговорив с директором, посетители не ушли. Вместе с ним они направились на склад, причем было заметно, что Николай пошел туда под принуждением. Ансимов посадил за руль фирменного грузовика своего человека и отправил машину на склад.

Антонина почувствовала: назревает что-то ужасное. Она распорядилась не выпускать фуру с территории предприятия. Вместе с дежурными охранниками на работе была задержана дневная смена. Всё равно Антонине было неспокойно. Время шло, а Николая всё не было. Посылаемые на склад охранники докладывали, что люди Ансимовым грузят на фуру продукцию со склада. Директора не видно. Напротив входа стояли две машины с глухой тонировкой. Показалось, что внутри там кто-то был.

Она всё больше тревожилась. Никаких отгрузок не планировалось, что происходит? Телефонной связи со складом нет. Что делать?

И она решилась. Собрав весь личный состав – пятерых охранников, Антонина отправила их на склад с заданием: остановить несанкционированную погрузку, выручить директора из беды, выдворить всех посторонних, включая шантажиста Ансимова.

Охранники ушли. Мучимая необъяснимой тревогой, Антонина пошла сама на склад, взяв с собой сторожа, дежурившего на воротах. Не доходя до склада, они выглянули из-за угла. Трое посторонних слонялись вокруг машины, еще один, со свирепой физиономией, дежурил у ворот. Всё те же две затонированные машины. Кажется, пустые. Ни охранников, ни директора. Очевидно, они внутри, и там что-то происходит.

Антонина отправила на разведку сторожа, но тот побоялся идти. Если это такое место, откуда не возвращаются, то незачем туда ходить. И сторож пошёл на своё рабочее место, к шлагбауму.

И снова Антонина осталась один на один со своими сомнениями. Какое-то время размышляла, потом отправилась к сторожу, велела ему звонить в милицию и говорить, что произошло вооруженное нападение. Тот колебался – он ведь ничего такого не видел. Тогда она сама набрала «02», и, призывая в свидетели сторожа, и всех знакомых ей архангелов, заявила о нападении.

После этого она набрала домашний телефон Иосифа Григорьевича.

– Иосиф Григорьевич! – воскликнула Антонина, завершая свой взволнованный рассказ. – Помогите Коле! Он там один, среди этой бандитской своры! И этот Ансимов, которому самое место – в тюрьме…

Закончив, Иосиф Григорьевич дал волю смеху, с трудом сдерживаемому во время разговора. На вопросительный взгляд жены, убиравшей посуду со стола, он ответил:

– Да звонила тут… боевая подруга одного моего… клиента.

– Боевая подруга? Теперь это так называется?

– Говорит, напали на шефа негодяи, в лес утащили, хотят съесть.

И, сделав глоток чая, снова засмеялся.

– Такая боевая, взяла бы ружьишко, да отправилась бы на выручку шефа сама, – заметила Лариса.

И они стали обсуждать это новомодное поветрие – трудоустраивать с дальним прицелом молоденьких девиц, чтобы потом опробовать их тактико-технические характеристики, что называется, в ближнем бою.

Разговаривая таким образом, Иосиф Григорьевич размышлял, что тут можно предпринять, и насколько сильна угроза директору «Доступной Техники». Его размышления были прерваны другим звонком. Это звонил Анатолий Громов, начальник Советского РОВД. Он сообщил, что в дежурную часть поступило сообщение от гражданки Борисовой, сотрудницы фирмы «Доступная Техника», о том, что на склад компании проникли вооруженные грабители и взяли в заложники директора.

– Я так понимаю, Григорьевич, это дружественное нам предприятие?

– Так точно.

– Тогда я высылаю туда группу. Собственно, они уже выехали. Или у тебя другие мысли?

Иосиф Григорьевич немного помедлил. Потом, словно опомнившись, сказал:

– Разумеется, высылай! Сигнал же поступил…

Перед тем, как положить трубку, он попросил прислать за ним машину. Начальник ОБЭП решил поехать посмотреть, что там на самом деле происходит на фирме его подопечного.

Однако, к приезду машины он передумал. Давиденко рассудил таким образом. Зачем ему, полковнику милиции, высокопоставленному сотруднику областного УВД, собственноручно уличать себя в порочащих связях с каким-то там предпринимателем?! Начальник РОВД – свой человек. А что подумают рядовые милиционеры, его подчиненные, прибывшие на место происшествия? Их шефа нет, зато прибыл начальник ОБЭП. Бред полный.

Но показать участие нужно, а то вдруг Моничев подумает, что его оставили в беде одного.

И Давиденко позвонил человеку, которого часто использовал для разных щекотливых дел. Станислав Закревский, адвокат, и одновременно действующий сотрудник милиции, как раз подходил для этой роли – под видом адвоката потерпевшего выведать, что происходит на фирме, и доложить обстановку. А там видно будет.

И служебная машина была отправлена обратно – Закревский доберётся до места своим ходом.

Позднее, когда Иосиф Григорьевич, просмотрев вечерние новости на одном канале, переключился на другой, позвонил Закревский и сообщил свои новости.

Оперативная бригада на трёх машинах подъехала к зданию, расположенному на территории «АТП-10», в котором, предположительно, находились грабители и взятый в заложники директор. Машины не успели остановиться, а дежуривший на входе парень закрыл дверь. Была включена сирена, и через громкоговоритель было объявлено требование немедленно открыть дверь и сдаться представителям правопорядка. Требование было проигнорировано, и милиционеры начали взламывать дверь. Рядом со зданием находилась фура, и сидевшие в её кабине трое мужчин были взяты под стражу.

Здание примыкало к ограде, но оперативники подумали: а вдруг сзади есть запасной выход, и решили объехать вокруг. Подъехав к стене, они увидели двоих человек, перелазивших через забор. Один из них, сев на стену, открыл по милиционерам стрельбу из пистолета. Два милиционера оказались легко ранеными. Вызвано подкрепление, объявлен перехват, и оставшимися силами было начато преследование злоумышленников.

Когда взломали дверь, и прошли вовнутрь, то обнаружили пятерых связанных охранников и директора «Доступной Техники» – помятого, с кровоподтёками на лице.

Он рассказал, что на него напали четверо неизвестных, угрожая оружием, они заставили его открыть сейф, из которого изъяли деньги. Точную сумму назвать затрудняется.

Его показания расходятся с показаниями других сотрудников – охранников и главбуха. Те утверждают, что на склад гендиректор отправился в сопровождении замдиректора Артура Ансимова.

Возле склада обнаружены две автомашины, на которых, со слов свидетелей, прибыли злоумышленники.

В настоящее время проводится опрос всех потерпевших и свидетелей, устанавливаются личности владельцев машин.

В заключение Закревский спросил, что делать дальше.

«Вот муж, лишённый, как мерин, самого главного – мужского достоинства. Интересно, сколько раз этот мерин по фамилии Моничев изменит свои показания?»

– Я немного недопонял, Стас. Злоумышленники просочились сквозь стены, или их вовсе не было, а охранников связал сам гендиректор?!

– Они вылезли через окно в дальней части здания, спрыгнули на крышу пристройки, оттуда – на землю. Собственно, и окнами это не назовёшь – обычные стеклоблоки. Я даже сразу их не заметил, настолько они грязные, и сливаются со стенами.

– Гениальный ход! Будем посмотреть, что будет дальше. Говоришь, УБОП задействован?

– Да. Стало известно, что в деле участвовали ребята из «офиса».

– Хорошо Стас. Театр военных действий развернулся на других подмостках. Езжай домой, с утра созвонимся.

Закончив разговор с Закревским, Давиденко сразу же позвонил Вячеславу Уварову, начальнику УБОП. Разговор был короткий – Иосиф Григорьевич сказал, что ограблен его подопечный, и попросил по завершении операции по задержанию злоумышленников немедленно ему позвонить. Еще одной просьбой он озадачил Уварова – взять операцию под особый свой контроль, потому что дело – очень-очень деликатное.

Начальник УБОП отнёсся с пониманием к просьбе Давиденко, так как знал по опыту: когда тот что-то просит, внакладе не останешься.

Употребив размытую формулировку «деликатное дело», Иосиф Григорьевич и сам не понимал, что имеет в виду. Интуиция подсказывала: произойдет нечто значительное, на что стоит обратить внимание.

А в половине пятого утра он был разбужен звонком. Ещё через двадцать минут за ним заехал сам Уваров. По дороге в управление он рассказал, как прошла операция.

Четверо грабителей ушли от погони, они скрылись в районе железнодорожной станции Бекетовка, ранив при этом одного милиционера. Еще двое получили тяжелые травмы – наткнувшись на железнодорожных путях на совещавшихся злоумышленников, они, не успев воспользоваться оружием, вступили в рукопашный бой, но… силы были неравны.

Допрошены трое мужчин, сидевших в кабине фуры возле склада. Они показали, что были наняты Ансимовым для перевозки продукции. Во время погрузочных работ к ним подошли охранники, остановили погрузку, и велели идти домой. Грузчики вместе с водителем прошли по направлению выхода около сотни метров, потом решили вернуться: во-первых, лил дождь, во-вторых – их нанял Ансимов, и нужно было поговорить с ним, прежде, чем уйти. Вернувшись, они сели в кабину грузовика и стали ждать.

Таковы их показания.

Охранники давали противоречивые показания. Если на месте происшествия они утверждали, что среди участников преступной группы фигурировал Ансимов, то наутро они уже сомневались, был ли это замдиректора, или же похожий на него человек. Они пришли на склад по поручению Борисовой, проследовали в подсобку, увидели там гендиректора, в этот момент с улицы ворвались четверо (некоторые говорят, что пятеро) грабителей, они обезоружили, избили, и связали охранников, затем угрозами заставили гендиректора открыть сейф, изъяли оттуда деньги, и, проломив выложенную стеклоблоками стену, скрылись.

Моничев не отрицал, что пошел на склад вместе с Ансимовым и с неким Владимиром, которого видел в этот день впервые. Там они поговорили, потом Артур ушел вместе со своим другом. Моничев остался, прошелся по складу, заглянул в подсобку, и тут случилось ограбление. Назвать точную сумму похищенных денег потерпевший затрудняется.

Между тем, сторож – так же, как и Борисова – утверждал, что Ансимов не выходил с территории АТП.

Удалось установить личности хозяев автомашин, припаркованных возле склада. Одна из них принадлежала Ансимову, он ездил по доверенности. Другая машина принадлежала Прохорову Сергею, который, по оперативным данным, работал у Каданникова.

В эту ночь Ансимов не появлялся ни дома, ни у родителей. Брат его, Алексей, также отсутствовал.

Прохоров также отсутствовал по месту проживания.

Лейтенант Алфёров, возглавлявший операцию, принял решение: отработать адреса лиц, являвшихся, по данным УБОП, «офисными сотрудниками». Опрос десяти человек и обыск в их квартирах ничего не дал. За самыми подозрительными адресами было установлено наблюдение.

Было выяснено ближайшее окружение Прохорова. Выставлены засады возле домов, в которых проживали его друзья.

Тут лейтенант Алфёров подумал: не поискать ли грабителей в злачных местах? Существуют ведь бани, турбазы, казино, ночные клубы. Кроме того, есть так называемые «хазы», или «малины» – «общаковские» квартиры, в которых ребята отдыхают, развлекаются с девочками.

И снова объезд коллег Прохорова. Выяснили его любимые злачные места. По указанным адресам направились оперативные группы.

Сам Алфёров отправился туда, где, по его мнению, было наиболее вероятно местонахождение Прохорова и компании. И он не ошибся. На «хазе» – в трехкомнатной квартире в Ворошиловском районе – четверо грабителей праздновали удачный налёт. На столе была водка, закуски, громко играла музыка. Тут же лежали сумки с деньгами.

Операция по их задержанию длилась около шестидесяти секунд. Один из злоумышленников пытался удрать через балкон, но оперативники, державшие под прицелом окна, выстрелами загнали его обратно в квартиру.

И Алфёров, и оперативники, впервые видели такую большую сумму денег. Учитывая блестяще выполненную операцию по задержанию опасных преступников, оказавших милиции вооружение сопротивление, лейтенант рассчитывал на повышение и на премию – как для себя, так и для своих ребят.

Ещё воздух был насыщен прохладой пронесшегося ливня, еще за Волгой нехотя затихали раскаты грома, но уже, разодранные горячими лучами солнца, убегали облака, омытое небо приветливо распростёрло над умиротворённой землёй голубой шатёр.

Два полковника хмуро поглядывали на виновника изумления и беспокойства – гендиректора компании «Доступная Техника».

Заварив себе покрепче кофе, Уваров, как хозяин кабинета, спросил:

– Чаю? Кофе? Извините, ничего крепче не держу.

Иосиф Григорьевич сказал, что выпьет чаю, Николай Моничев отказался от угощения.

– Как же так, Николай, – продолжил Уваров расспросы, – не три копейки у вас похищены, и вы утверждаете, что вам неизвестна точная сумма?

И он покосился на три внушительные сумки, набитые деньгами. Всё было тщательно посчитано им лично, и никто еще не знал о результатах этих подсчетов. Никто, кроме Давиденко, который предложил свой план беседы с хозяином «Доступной Техники». Этого плана они сейчас и придерживались. Робкая просьба Моничева вернуть деньги безо всяких объяснений была пресечена на корню. Ох, уж эти лавочники-предприниматели, чёрт бы их побрал!

Моничев продолжал отмалчиваться.

– Понимаешь, Николай, – проникновенно заговорил Иосиф Григорьевич, – какую мы имеем ситуацию: у директора «Доступной Техники», который, судя по налоговой отчетности, находится за чертой бедности, похищено несколько миллиардов рублей. Об этом знают трое: Алфёров, Громов, и весь Волгоград… На утреннем докладе начальнику УВД должна быть предоставлена вся информация: кто, зачем, и почему. Откуда взялся такой налогоплательщик, и почему об этом раньше ничего не было известно. Если ты нам ничего сейчас не скажешь, мы будем вынуждены кроить историю по-своему. Потому что по долгу службы обязаны знать всё, что творится в нашей епархии. И спрашиваем тебя только потому, что мы твои друзья. Единственные друзья в этом городе, Николай.

Помолчав, добавил веско:

– Единственные, кто может уберечь твои запасы от экспроприации.

Уваров сузил глаза:

– Где столько денег уворовал, нувориш?!

Давиденко осадил коллегу:

– Не мешай разговаривать, много ты в коммерсантах понимаешь!

И с притворной ласковостью обратился к своему подопечному:

– Итак, Николай…

Пот холодными каплями затускнел на темном лбу Моничева. Сжимая и разжимая толстые пальцы, он продолжал хранить молчание. Кабинет наполнился той ожидающей тишиной, которая разражается чистосердечными признаниями.

– Хорошо, я расскажу… – прозвучало точно со стены.

И Моничев стал рассказывать.

Компанию «Три-Эн» он организовал вместе со своими знакомыми – Шапиро и Нестеровым. Идея принадлежала Шапиро, карточному шулеру и аферисту. Нестеров, банковский служащий, отвечал за организационную сторону дела. Моничев предоставил стартовый капитал. Из оборотных средств своей фирмы он выделил деньги для аренды представительского офиса, на закупку дорогой мебели, на рекламу. Офис был арендован по соседству с банком, в котором работал Нестеров. И компания позиционировалась как «состоящая при банке». Поэтому у клиентов сложилось доверительное отношение к этой жульнической по своей сути конторе. В рекламных проспектах утверждалось, что компания учреждена банком и ведущими промышленными предприятиями области, работает на рынке шесть лет, деньги вкладчиков инвестирует в землю, недвижимость, ценные бумаги, и другие «высокорентабельные отрасли». Поэтому и доходность высокая – в разы больше, чем у банков, работающих «по старинке». На самом деле деньги шли на открытие новых офисов и рекламу – в основном телевизионную. Отдел маркетинга, единственное работающее подразделение на фирме, кроме отдела приема денег, за короткое время добился того, что «Три-Эн» стала выпирать из всех средств массовой информации.

Ну и, естественно, основная масса денег шла в карманы учредителей.

С какого-то момента Нестеров, как математик, стал беспокоиться. По его математическому мнению, недалеко то время, когда приток новых вкладчиков перестанет обеспечивать средствами для выплат процентов всем клиентам компании. Поэтому необходимо обеспечить отходные пути. Собранные средства нужно инвестировать в реальный сектор экономики, чтобы обеспечить учредителям безбедное существование. И Моничеву, единственному из основателей «Три-Эн» коммерсанту, было дано задание инвестировать деньги в легальные предприятия, которые будут приносить предсказуемый стабильный доход.

Так в зачуханной подсобке на складе «Доступной Техники» появились три мешка денег – первый транш запланированных масштабных инвестиций.

Выслушав рассказ, Давиденко и Уваров озадаченно переглянулись: мол, надо же, какие медвежьи углы остаются в нашем городе!

– Да-а, Николай, пирамидальный ты наш… – протянул Уваров.

– Согласен, что желающие выигрывать, а не зарабатывать, никогда не переведутся в нашей стране, – поднявшись с места, и, прохаживаясь взад-вперед по кабинету, начал рассуждать Иосиф Григорьевич. – Помешать жуликам собирать деньги у населения может только исчезновение самих жуликов. Недаром сказано: лох – это судьба, и каждому жулику – по лоху! Бараны потому и называются баранами, что ничего не чувствуют, когда их ведут на бойню. И люди, теряющие деньги в таких структурах, как «Три-Эн», не сильно отличаются от игроманов, которые пытаются обыграть казино. Однако, если количество баранов-игроманов будет зашкаливать… Ты должен понимать, что это – стадо, то бишь паства, он же народ, он же электорат. Толпа обманувших самих себя простофиль. То бишь, демонстрация обманутых вкладчиков. И силовые структуры, служа народу, выполняя социальный заказ, будут вынуждены сажать симпатичных с виду коммерсантов…

Выдержав паузу, он продолжил:

– Жаль, Николай, что твоей гражданской совести не хватило на то, чтобы сразу рассказать мне обо всех сторонах твоей многогранной деятельности. Хорошо, что сейчас всё рассказал. Иначе, как бы мы тебе помогли?! Сам посуди: в один из недалёких дней ты мог быть схвачен теми же ребятами, которые нынешней ночью спасали твои деньги! Жулик, заграбаставший деньги трудового народа – это же мечта любого следователя!

Остановившись возле сумок, он задумался. Затем продолжил:

– Ей-богу, рад за тебя, Николай, что ты стал предпринимателем, сумел вырваться из рабства предопределенности, выбрался из колеи полностью детерминированных движений. Это действительно здорово – быть творцом своей судьбы. Ты не застыл, не зафиксировался в своей логической косности и неподвижности.

– Своей ходьбой ты мне протопчешь колею, – буркнул Уваров, посмотрев на часы. – В мозгах уже вот такая колея!

И он развел руками.

– Слава! – откликнулся Иосиф Григорьевич. – Много ты понимаешь в разновидностях детерминизма…

Вернувшись на своё место, он сделал глоток остывшего чая и продолжил:

– Уверен: ты добьёшься больших успехов, Николай! Неизбежно тебе стать большим человеком. Основав ряд успешных предприятий, ты будешь брать новые высоты. Займешься политикой, станешь депутатом, мэром, губернатором. Путь твой – путь успеха. Но это трудный, непростой путь. И мы тебе поможем.

Он посмотрел на сумки.

– На сегодняшний день наша задача – представить генералу в нужном свете ночное происшествие. Мы подведем к одному знаменателю показания всех участников, в том числе твои показания – путаные и разноречивые, как откровения пророков конкурирующих сект. Установим следственным путём, что деньги эти – законные, вырученные честной торговлей, или взяты в кредит в нестеровском банке. И когда ты откроешь на эти средства супермаркет, никто тебя не спросит, на какие шиши он построен. Хочешь, дадим тебе справку, что в ходе спецоперации изъяли в пользу государства… скажем, половину денег. Покажешь эту справку Шапиро и Нестерову – чтоб не задавали ненужных вопросов. К тому же, законы эволюции таковы, что многие люди останавливаются в своём развитии, тормозят ход событий, становятся ненужными… Не сомневаюсь, что Шапиро и Нестеров не станут депутатами и мэрами… Боливар троих не увезёт…