Текст книги "Чтобы люди помнили"

Автор книги: Федор Раззаков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 57 страниц) [доступный отрывок для чтения: 24 страниц]

Была ещё роль Милли Вимерфорд в советско-венгерской картине «Держись за облака» (1972), однако на широкий экран в Советском Союзе этот фильм так и не вышел. Об остальных картинах того десятилетия Светличная вспоминает с неохотой. О двух вообще с чувством отвращения – «Когда дрожит земля» (1976) и «Корень жизни» (1978). Почему же эту, безусловно, талантливую актрису режиссёры так мало приглашали сниматься? Сама она так отвечает на этот вопрос:

«Могла быть причиной невостребованности в советском кинематографе моя несоветская внешность. Я ездила за рубеж очень часто. Нонну Мордюкову не брали. Я же была в Мексике, Чили, во Франции, Швеции… Я была похожа на западных актрис. И самое страшное для меня было то, что я ездила с чужими картинами. Ведь меня на роли не брали. Сколько я нажила себе врагов! Я как-то ещё умудрялась хорошо одеваться, так как в продаже у нас ничего не было. Я ухитрялась. Я надевала купальник, чтобы была открытой спина, и что-то присандаливала вниз…

К тому же я очень часто попадала к режиссёрам, у которых жёны были актрисами. А кинопробу художественному совету должны были предоставлять минимум из трёх претендентов. В эту тройку входила я. Но всегда играли жёны. Какие? Называть не хочу, так как жёны ещё живы…

У меня тогда были обиды на Володю, мне казалось, что он повинен в этом. Мне хотелось, чтобы он закончил Высшие режиссёрские курсы. Но он был до конца своей жизни актёром. Он не мог без этой профессии жить…»

В отличие от жены Ивашов в 70-е годы появлялся на экране чаще, причём ему доставались и главные роли. Например, в 1974 году он сыграл разведчика Исаева (будущего Штирлица) в фильме «Бриллианты для диктатуры пролетариата» и Володю в картине «Когда наступает сентябрь». Кроме этого, на его счету были фильмы: «Право первой подписи», «Корень жизни» (обе – 1978), «Утренний обход», «Дознание пилота Пиркса» (оба – 1979), «Звёздный инспектор» (1980) и др.

В 1978 году впервые серьёзно дала о себе знать язва желудка у Ивашова. Он должен был лечь в одну из столичных клиник, однако жена внезапно узнала, что в Кургане есть хирург, который лечит эту болезнь по какой-то оригинальной методике. И наш герой отправился к нему. Операция прошла успешно, и после неё в течение более полутора десятков лет боль не давала больше о себе знать.

В 1980 году В. Ивашову было присвоено звание народного артиста РСФСР.

В февральском номере журнала «Советский экран» за 1983 год была помещена большая статья Г. Сухина, посвящённая творчеству В. Ивашова. В ней критик писал:

«Владимир Ивашов работает много и успешно. И всё же порой создаётся впечатление, что некоторым режиссёрам нужен не он сам, а его внешность – хорошо знакомая зрителям, его обаяние, сразу располагающее нас к его героям, его популярность, служащая залогом интереса к фильму.

А между тем каким разным, каким непредсказуемым может быть на экране Владимир Ивашов – актёр, пользующийся неизменной любовью зрителей!»

Я привёл этот отрывок не случайно. В нём, пускай и в мягкой форме, верно подмечена беда многих актёров, которые могли бы играть роли самого серьёзного плана, однако в силу разных причин вынуждены были довольствоваться ролями-однодневками. Сыграв на заре своей актёрской карьеры Алёшу Скворцова, Ивашов в последующие годы так и не встретился с ролью, равной по масштабам этой. А ведь ещё в начале 60-х, сразу после триумфа «Баллады…», один из американских журналов писал: «Голливудским звёздам, готовящим юных актёров, следовало бы сесть со своими питомцами на первый самолёт в Москву и устроить их в московский институт, раз там делают таких актёров из девятнадцатилетних юнцов».

Даже в Театре-студии киноактёра, где Ивашов проработал 30 лет, у него случились лишь две стоящие роли: Ставрогин в «Бесах» Ф. Достоевского и Автор в пьесе А. Блока «Здесь на синей земле».

С середины 80-х годов Ивашова и Светличную всё реже приглашают сниматься в кино, и всё свободное время они отдают семье. С. Светличная вспоминает: «Когда младшему исполнилось десять лет, Володя стал брать его с собой на охоту. В нашем доме у каждого мужчины было по ружью. Всегда приезжали с добычей. Иногда Володя возвращался грустный из-за того, что не он, а кто-то из сыновей подстрелил кабана. На лося ходили тоже. Возвращение с охоты – это значит полный дом гостей, пельмени. Хоть я не сибирячка, но лепила по пятьсот штук пельменей. К этому никто не допускался. К нам гости шли и знали, что очень хлебосольный и весёлый дом. Я люблю танцевать, муж пел. Володя сам прекрасно готовил. Он сервировал стол – я была у него подсобной – так красиво, что не хотелось разрушать эту красоту…»

В 90-е годы предложений сниматься нашим героям практически не поступало. А если это и происходило, то фильмы были откровенно бездарные, участие в которых было бы для них занятием постыдным. Как заявил сам В. Ивашов: «Сейчас в фильмах много грязи. После них хочется либо запить, либо повеситься. Несмотря на трагический финал „Баллады о солдате“, после его просмотра в зрителях происходило то, что в греческом театре называется катарсис – очищение. После него хотелось жить. Сегодняшнее кино ради эффекта готово пустить под откос всё, что осталось в человеке доброго, радостного, святого».

Последней работой Ивашова в кино стал фильм Александра Муратова «Рукопись», который вышел на экраны в 1991 году. Это была совместная советско-французская постановка по повести Л. Чуковской «Спуск на воду». Наш герой играл в нём главную роль. Больше в кино он не снимался. Зато ему пришлось, чтобы прокормить семью, сняться в двух рекламных роликах на телевидении. Это было насилие над собой, но Ивашов пошёл на это.

В 1993 году в Театре-студии киноактёра началась генеральная чистка. Новый руководитель театра – бывший парторг ГАИ – решил избавиться от «балласта» и уволил 180 актёров из 230 числившихся в труппе. В число «балласта» вошли такие актёры, как Л. Куравлёв, М. Ладынина, Н. Крючков и другие. В, Ивашов и С. Светличная ушли из театра добровольно. Чтобы обеспечивать семью, нужна была работа, и наш герой устроился строителем на стройку. Говорят, что, когда он в строительной робе ехал в метро на работу, многие люди узнавали его, и от этого ему было особенно неловко.

9 мая 1994 года Ивашов и Светличная обвенчались в Хамовнической церкви.

В 1995 году об Ивашове вспомнили его более благополучные коллеги и пригласили на торжественное вручение высших кинематографических призов «Ника». Надев на себя казённый смокинг, наш герой отправился в Дом кино, с достоинством вручил призы победителям, а наутро вышел на стройку – грузить шифер и шлакоблоки.

В марте 1996 года работать ему пришлось особенно много – ему хотелось заработать достаточно денег на достойный подарок жене. Она вспоминает:

«Последний год конфликты в семье начинались из-за пустяка. Он не подавал виду, но его убивала эта работа на стройке. Он нервничал из-за того, что уже не актёр, срывался. Но если раньше Володя меня обижал – я дулась, капризничала. А в последнее время, когда он уходил, я его жалела. Когда он возвращался, открывал дверь – я встречала его улыбкой, обедом. Хотя он ждал, что я не буду с ним разговаривать…

В ту весну он очень плохо себя чувствовал, но я всё думала, что это авитаминоз и тяжёлая работа. И хотя на стройке его щадили, но всё равно с его язвой это было недопустимо…»

Во время разгрузки очередной машины с шифером Ивашову внезапно стало плохо. Срочно вызвали врачей. Е. Жариков рассказывает: «Он надорвался, и у него открылось желудочно-кишечное кровотечение. Первая бригада врачей, которая делала ему операцию, оказалась элементарно нетрезвой, через несколько часов – повторная операция, а сердце не выдержало…»

В. Ивашов скончался в ночь на 23 марта в 1-й Градской больнице на 56-м году жизни.

Слово С. Светличной: «Я расплакалась, когда похоронила мужа, только спустя два месяца. А так натянутая была. Я бросила курить. Сорок дней не курила, не брала в рот спиртного. Это маленькая жертва, но с неё я начала свой путь к очищению. Я хотела всё понять и ощутить на светлую голову. На 39-й день, 30 апреля, я проснулась и почувствовала, что в квартире что-то происходит. Меня обуяло чувство радости. Было пять часов утра, уже рассвело. Я лежала и думала, как рано светает, – Володя ликовал, когда даже на минуту прибавлялся день. Спать не хотелось. Я повернулась на правый бок, к окну. И вдруг почувствовала, что Володя здесь. Он обнял меня физически. Я хотела обернуться, но что-то остановило меня. И мы с ним поговорили. Я спросила: „Володя, ну как там?“ И он сказал, я запомнила это ясно: „Светка! Считай, что чемодан уже собран“. И потом он сказал ещё: „Я пришёл для того, чтобы сказать тебе, что я тебя очень люблю. И очень хочу, чтобы ты меня не забывала“. И я ему это обещала. И я помню эти объятия – так он обнимал, когда очень скучал. Я хотела ещё что-то сказать, вдруг слышу, как наш сеттер Фил заметался радостно, хвостом машет – и я ему говорю: „Филушка, Володя был!“ Времени без пяти шесть. И я сказала сыну: „Олежка! Папа был“. И сын тоже подтвердил: „Он был у меня. Я почувствовал, как отец вошёл ко мне в комнату“».

P.S. Старший сын Алексей работает зубным техником. Его жену зовут Оля, у них есть дочь Маша, ученица 8-го класса.

Младший сын Олег работает у друга отца в авторемонтной мастерской. До этого он торговал джинсами на Тушинском рынке вместе с двумя бывшими актёрами, которые помнят его отца по совместной игре в фильме «Герой нашего времени».

Василий Шукшин

Василий Макарович Шукшин родился 25 июля 1929 года в селе Сростки Бийского района Алтайского края в крестьянской семье. Его родители были уроженцами той же местности и по социальному положению считались крестьянами-единоличниками, или середняками. Когда в 1930 году началась сплошная коллективизация, их заставили вступить в колхоз. Глава семьи – Макар Леонтьевич Шукшин – стал работать механизатором на молотилках, в деревне пользовался заслуженным уважением. Однако в дальнейшем это не спасло его от репрессий: в 1933 году его арестовали. О том, как это произошло, позднее вспоминала его жена – Мария Сергеевна:

«Забрали мужа. Выдумали глупость какую-то. Ночью зашли, он выскочил в сенцы, ну а в сенцах на него трое и навалились. Ребята перепугались. Наталья дрожит вся, а Василий губу прикусил аж до крови: мама, куда это батю? А самого как лихоманка бьёт…

По Чуйскому тракту тогда много заключённых работало. Бывало, им потихоньку то хлебушка, то картошки сунешь. У самих тоже не больно было. Своего всё высматривала. Нет, не нашла…»

Оставшись с двумя маленькими детьми на руках, 22-летняя Шукшина впала в отчаяние. Есть свидетельства, что в тот момент она хотела отравить себя и детей, лишь бы не видеть того, что происходило вокруг. Но это отчаяние длилось недолго. Затем пришло трезвое осознание того, что надо жить, если не ради себя, то хотя бы ради детей. И вскоре Мария Сергеевна вышла замуж повторно за односельчанина Павла Куксина. Как вспоминал позднее В. Шукшин: «Это был человек редкого сердца – добрый, любящий… Будучи холостым парнем, он взял маму с двумя детьми…»

Однако и этот брак оказался недолгим – в 1942 году П. Куксин погибнет на фронте.

По воспоминаниям очевидцев, Шукшин рос мальчишкой замкнутым, «себе на уме». В общении со сверстниками он держал себя строго и требовал, чтобы те называли его не Васей, а Василием. Те частенько насмехались над товарищем. В таких случаях Шукшин поступал соответственно своему характеру – убегал в протоки Катуни и скрывался на её островах по нескольку дней.

В 1944 году он окончил семь классов Сросткинской школы и поступил учиться в автотехникум в городе Бийске (35 км от Сросток). Но закончить его так и не сумел – чтобы прокормить семью, пришлось учёбу бросить и устраиваться на работу.

Первым местом работы Шукшина стал трест «Союзпроммеханизация», который относился к московской конторе. Устроившись туда в 1947 году в качестве слесаря-такелажника, Шукшин вскоре был направлен сначала на Турбинный завод в Калуге, затем – на Тракторный завод во Владимире.

В апреле 1949 года последовала новая смена рабочего места – на этот раз его отправили на строительство электростанции на станцию Щербинка Московско-Курской железной дороги. Там он проработал несколько месяцев, после чего попал на строительство железнодорожного моста на станции Голицыно. Именно там (в октябре) его и застала повестка из военкомата о призыве на действительную военную службу.

Окончив учебку по специальности радиста, Шукшин в 1950 году попал в одну из частей Черноморского флота, дислоцированную в Севастополе.

Рассказывает П. Лунёв:

«Шукшин вместе с двумя другими первогодками был зачислен в отделение Николая Филипповича Шмакова. Шукшин сразу обратил на себя внимание своей серьёзностью, возмужалостью, высокой ответственностью за выполнение воинского долга. Был матросом исполнительным, трудолюбивым, работал молча, сосредоточенно (сослуживцы называли его за это „молчальником“. — Ф.Р.) Его любимая поговорка была: „Не падай духом, знай работай, да не трусь!“

Ответственный, внимательный к делу, матрос В. Шукшин нёс радиовахты наравне со старослужащими, лучшими специалистами, и неудивительно, что вскоре ему повысили классность, назначили на должность старшего матроса. Выделялся он среди сослуживцев и характером. В общении с товарищами, когда речь шла о службе, был краток, праздных разговоров не любил, суждения его были авторитетны…

Шукшин много читает, он частый посетитель Морской библиотеки. Пишет – и не только письма родным и близким, которым он писал много и часто. Это были и первые литературные пробы молодого Шукшина. Именно в Севастополе проявился его писательский талант. Бывшие сослуживцы-матросы хорошо помнят, как Шукшин в 1950–1951 годах читал им свои рассказы „Двое на телеге“ и „Разыгрались в поле кони“…

Все друзья Шукшина по службе единодушно указывают на большой круг его интересов: он с увлечением участвовал в художественной самодеятельности, создал драматический кружок и руководил им, писал для него театральные миниатюры, сценки; увлекался спортом, особенно боксом…»

Между тем прослужить «от звонка до звонка» Шукшину не удалось – в 1953 году у него обнаружилась язвенная болезнь желудка. По рассказам самого Шукшина, ему стало плохо прямо на палубе. Его скрутила такая адская боль, что он едва не потерял сознание. Видя это, врач приказал нескольким матросам срочно доставить его на берег. А на море в это время разыгрался шторм. Но иного выхода не было, и Шукшина положили в шлюпку. Далее послушаем его собственный рассказ: «Вот так раз – и вверх, а потом вниз проваливаешься. А боль – прямо на крик кричал: „Ребята, ребята, довезите!“ Стыдно, плачу, а не могу, кричу. А они гребут. Не смотрят на меня, гребут. Довезли».

Вскоре медицинская комиссия Главного военного госпиталя Черноморского флота комиссовала Шукшина.

Вернувшись в родные Сростки, Шукшин сдал экстерном экзамены и поступил на работу в школу сельской молодёжи в качестве учителя 5–7-х классов (преподавал русский язык и литературу) и одновременно директора. Однако проучительствовал недолго. Поступил было в автомобильный техникум, но вскоре понял, что и это не для него – поршни и цилиндры вгоняли в тоску. Те же чувства он испытал, когда устроился работать инструктором райкома партии. И вот тогда Шукшин решает отправиться в Москву, поступать на сценарный факультет ВГИКа. Мать не стала препятствовать, более того, сделала всё что могла – продала корову и вырученные деньги отдала сыну. Не против была и его первая жена – односельчанка Мария Шумская.

Так летом 1954 года Василий Макарович оказался в Москве. Одет он был в полувоенный костюм, гимнастёрку, из-под которой виднелась тельняшка, на ногах были брюки-клёши и сапоги.

Рассказывает Ю. Никулин: «Василий Шукшин рассказывал о том, как он поступал во ВГИК. Когда он приехал с Алтая сдавать вступительные экзамены, места в общежитии не оказалось. Шукшин решил ночевать на бульваре недалеко от Котельнической набережной. Только задремал на скамейке, как его разбудил высокий худощавый мужчина с палкой в руках. Шукшин, приняв его за сторожа, испугался.

– Чего спишь здесь? – спросил мужчина.

– Ночевать негде, – ответил Шукшин.

– Пойдём ко мне, переночуешь, – сказал незнакомец.

Привёл к себе домой, напоил чаем и всю ночь вёл с ним разговоры.

Когда Шукшин уже начал учиться, ему кто-то издали показал на режиссёра Ивана Пырьева. И Шукшин узнал в нём человека, у которого провёл ночь. Только много лет спустя Шукшин в беседе с Пырьевым спросил:

– А вы помните, Иван Александрович, как я у вас ночевал однажды?

– Не помню, – ответил Пырьев. – У меня много кто ночевал».

Придя на сценарный факультет ВГИКа, Шукшин представил на суд экзаменаторов свои рассказы, которые были записаны в толстую амбарную тетрадь. Так как почерк у Шукшина был очень мелкий, а тетрадь была очень толстая, девушки в приёмной комиссии читать написанное поленились, решив про себя, что абитуриент – типичный графоман. Однако, чтобы не обижать его, решили посоветовать: «У вас фактурная внешность, идите на актёрский». Далее рассказывает бывший сокурсник Шукшина кинорежиссёр А. Митта:

«Тут от студентов Шукшин узнал, что есть ещё и режиссёрский факультет. А он понятия не имел, что есть такая профессия – режиссёр. Думал, что для постановки фильма собираются артисты и договариваются между собой, как снимать. Оказалось, что режиссёр – хозяин картины, главный человек. Тогда он подал на режиссёрский.

Вгиковские педагоги боялись его брать. Он был правдолюбец, совершенно не понимал, что можно говорить, чего нельзя. Педагоги опасались, что он всех перебаламутит и их из-за него выгонят с работы. Но в него поверил Михаил Ромм…

На экзамене Ромм ему говорит: „Ну, расскажите, как себя чувствовал Пьер Безухов в Бородинском сражении“. Шукшин отвечает: „Я это не читал. Очень толстая книжка, руки не доходят“. Ромм нахмурился: „Вы что же, толстых книжек совсем не читаете?“ Шукшин говорит: „Нет, одну прочёл. "Мартин Иден". Очень понравилась“. Ромм сказал: „Какой же вы директор школы, вы некультурный человек. Нет, вы не можете быть режиссёром“. И тут вдруг Шукшин стал на него кричать: „А вы знаете, что такое директор школы? Дрова к зиме у председателя сперва выбей, потом вывези да наколи, чтоб детишки не мёрзли. Учебники раздобудь, парты почини, керосину добудь, учителей размести. А машину – с хвостом на четырёх копытах – и ту в колхозе не выпросишь. Где шагом, где бегом, грязь – во… Где уж тут книжки читать!“ Вгиковские бабки были счастливы – нагрубил Ромму, сейчас его выгонят. А Ромм заявил: „Только очень талантливый человек может иметь такие нетрадиционные взгляды. Я ставлю ему пятёрку“».

Поступив во ВГИК, Шукшин поселился в общежитии института на Трифоновской улице. В 1955 году вступил в ряды КПСС. В декабре того же года, из-за обострения язвы желудка, он попал в Остроумовскую больницу. Один из его соседей по палате – И. Черейский – позднее вспоминал:

«Кино не было единственной темой наших разговоров. Шукшин заводил со мной, в сущности совсем незнакомым ему человеком, разговоры на „запрещённые“ в то время темы. Больше всего меня поразило то, что Шукшин, а это было ещё до XX съезда партии (он состоится в феврале 1956 года. — Ф.Р.), до разоблачения культа личности Сталина, без всякого стеснения критиковал всё и вся. Ему всё было не по душе. А уже позднее я узнал, что он был членом партии. Вероятно, обстоятельства сложились так, что вынудили его вступить в КПСС…

И ещё что меня удивило: молодой парень, служил на флоте (а туда, как известно, отбирают стопроцентно уравновешенных людей), а был как натянутая пружина. Видно было, что он с трудом сдерживает свои эмоции…»

Между тем в 1956 году состоялся дебют Шукшина в кино: в фильме С. Герасимова «Тихий Дон» (вторая серия) он сыграл в крошечном эпизоде – изобразил выглядывающего из-за плетня матроса. С этого матроса и началась его кинематографическая судьба.

Летом следующего года Шукшин оказался на практике в Одессе и совершенно внезапно получил приглашение от режиссёра Марлена Хуциева сыграть главную роль в его фильме «Два Фёдора». Вот как вспоминает об этом сам режиссёр: «На аллее Одесской киностудии я встретил человека, незнакомого мне, он был не из студийных. Человека со слегка раскачивающейся походкой, одетого в тёмно-синюю гимнастёрку и галифе, в сапогах – костюм совершенно немыслимый для жаркого одесского июля. Я сразу узнал его, хотя никогда не видел и фамилию его услышал дня за два до этого, и она ничего мне не говорила. И тем не менее я сразу узнал его. Здесь нет никакой мистики. Речь идёт о студенте третьего курса режиссёрского факультета, приехавшем на практику. Я начинал ставить фильм „Два Фёдора“, мне нужен был исполнитель главной роли; сценарий был славный, но несколько, как казалось мне, сентиментальный, и нужен был настоящий солдат.

Среди актёров, которых я знал, мне такой не виделся. И вот вгиковцы, его однокурсники, назвали мне фамилию, которую я никогда не слышал, – Шукшин, самого его ни разу не встречал – он поступил во ВГИК, когда я его кончил. В Одессе он был уже около двух недель, но мне ни разу не попадался. И тем не менее, встретив, я сразу узнал его.

Мы поравнялись, прошли мимо, не сказав ни слова друг другу, – он был на практике у товарища и пробовался на одну из ролей, и до результата проб заговаривать с ним мне было неудобно…

Некоторое время, проходя друг мимо друга, мы продолжали молчать (странно! он вдруг стал попадаться часто), потом стали сдержанно кивать друг другу. Наконец, когда он не был утверждён в картине, в которую пробовался, я предложил ему прочесть сценарий, сказав, что, если он согласится, никого другого снимать не буду (попробую для приличия – он неизвестный, я делаю вторую картину, а по сути, первую, так просто без пробы не дадут).

Он согласился. До сих пор не могу понять, что его привлекло тогда. Главная роль, моя ли откровенность, которой он поверил? Так или иначе, мы условились, и я уехал в Киев утверждать сценарий.

После обсуждения сценария в киевском комитете дали Поправки, было установлено, что я сделаю их прямо в режиссёрском сценарии в короткий срок – две недели. Я остался в Киеве, засел в гостинице, целыми днями писал, резал, клеил. Однажды в дверь постучали, и в номер, к моему изумлению, вошёл Шукшин. Вид у него был хмурый и одновременно смущённый. На мой вопрос, откуда он взялся вдруг, ответил, что приехал на съёмки. Оказалось, что после моего отъезда из Одессы в группе, в которой он до этого пробовался, произошли какие-то неполадки с актёрами и его срочно вдруг утвердили на этот раз на главную роль. Он сообщил, что ему сказали, что мне, мол, сценарий утверждать не собираются и я запущен не буду. Я высказал недоумение, кивнул на груду листов режиссёрского сценария, сообщил, что спешно кончаю, собираюсь сдать, после чего должен быть запущен, и что он, мягко выражаясь, введён в заблуждение. Шукшин произнёс короткое слово „ясно“, подвигал желваками и… уехал в Москву. Был шум, выяснение отношений с дружественной группой, скандал на студии. Потом, когда я был запущен, его за эту решительную акцию не разрешали пробовать, но затем всё улеглось. Потом была работа, о которой, несмотря на то что она протекала тяжело – я всё время болел, – вспоминаю как о счастливом времени…»

Фильм «Два Фёдора» вышел на экраны страны в 1959 году, и его премьера состоялась в столичном Доме кино на улице Воровского. Причём Шукшин это торжественное мероприятие едва не пропустил. Накануне он выпил лишнего, устроил скандал в общественном месте, и его задержала милиция. Когда об этом узнал Хуциев, он тут же бросился выручать Шукшина. Он приехал в отделение милиции и лично встретился с его начальником. Разговор был долгим, и страж порядка долго не хотел идти навстречу. При этом его аргументы были довольно убедительными: «У нас перед законом все равны! – говорил он. – А артисту тем более непозволительно вести себя подобным образом!»

И всё же Хуциеву удалось уломать милиционера. Судя по всему, решающее значение имело то, что Хуциев пригласил начальника отделения на премьеру картины, пообещал устроить ему лучшие места в зале. Премьера оказалась очень успешной, и Шукшина-актёра заметили. С. Бондарчук позднее писал: «Его лицо выделялось среди привычных лиц экранных героев. Оно поражало необыкновенной подлинностью. Словно это был вовсе не актёр, а человек, которого встретили на улице и пригласили сниматься. В Шукшине не было ничего актёрского – наработанных приёмов игры, совершенной дикции и пластики, которые обычно выдают профессионала. Меня, в ту пору уже достаточно опытного актёра, Шукшин заинтересовал…»

Тем временем довольно успешно складывалась и литературная судьба Шукшина. С третьего курса, по совету М. Ромма, он стал рассылать свои рассказы по всем столичным редакциям в надежде, что какая-нибудь из них обратит внимание на его труды. И он не ошибся. В 1958 году в № 15 журнала «Смена» был опубликован его рассказ «Двое на телеге». Однако эта публикация прошла не замеченной ни критикой, ни читателями, и удручённый Шукшин на время перестал рассылать свои произведения по редакциям.

Незамеченной оказалась и дипломная работа Шукшина во ВГИКе – короткометражный фильм «Из Лебяжьего сообщают» (1961). Фильм рассказывал об одном будничном рабочем дне сельского райкома партии в жаркий период летней страды. Посмотрев его, многие коллеги Шукшина посчитали фильм несовременным, в какой-то мере даже скучным. Как пишет Ю. Тюрин: «Я хорошо помню, как охотно смотрели мы, студенты ВГИКа, горячо поддерживали ученические короткометражки Эмиля Лотяну, Хамраева, Георгия Шенгелая, Митты. Эти молодые кинорежиссёры были „современнее“ Шукшина по киноязыку, свободнее владели монтажом, они опирались на остроту, выразительность изображения, даже если это вело к эстетизации кадра…»

Между тем актёрская карьера Шукшина в те годы складывалась гораздо успешнее, чем режиссёрская. После фильма «Два Фёдора» приглашения сниматься посыпались со всех сторон. Буквально за короткий период Шукшин снялся в целом ряде картин: «Золотой эшелон» (1959), «Простая история» (1960), «Когда деревья были большими», «Алёнка», «Мишка, Серёга и я» (все – 1962), «Мы, двое мужчин» (1963) и др.

В начале 60-х одно за другим стали выходить в свет и литературные произведения Шукшина. Хронология этих публикаций такова: рассказы «Правда», «Светлые души», «Стёпкина любовь» были напечатаны в журнале «Октябрь» № 3 за 1961 год; «Экзамен» в № 1 за 1962-й; «Коленчатые валы» и «Лёля Селезнёва с факультета журналистики» в № 5 за тот же год.

В 1963 году в издательстве «Молодая гвардия» вышел первый сборник Шукшина под названием «Сельские жители». В том же году в журнале «Новый мир» (№ 2) были напечатаны два его рассказа: «Классный водитель» и «Гринька Малюгин» (цикл «Они с Катуни»). На основе этих рассказов Шукшин вскоре написал сценарий своего первого полнометражного фильма «Живёт такой парень». Съёмки картины начались летом того же года на Алтае.

На главную роль – шофёра Паши Колокольникова – Шукшин пригласил своего однокурсника по учёбе во ВГИКе Леонида Куравлёва, которого он уже однажды снимал в своей дипломной работе «Из Лебяжьего сообщают». На другие роли он пригласил ряд известных актёров, часть из которых согласилась работать с режиссёром-дебютантом, часть – нет. Вот, например, что вспоминал на этот счёт актёр Всеволод Санаев: «Однажды Шукшин позвонил мне: „Всеволод Васильевич, я хочу поставить картину. Не могли бы вы принять участие в съёмках?“ Я спросил: „А кто написал сценарий?“ – „Я“. – „А режиссёром будете тоже вы?“ – „Тоже я“. И вот тут-то я засомневался: не многого ли он хочет? И так ли уж много отпущено ему природой, чтобы он сразу и жнец, и швец, и на дуде игрец? Да, актёр он талантливый: это он доказал в фильме „Два Фёдора“. Но зачем же он начинает теперь писать ещё и сценарии, да ещё и сам ставить их! И мне показалось, что Шукшин переоценивает себя. Тогда-то я и сослался на то, что занят, вроде бы не смогу принять участие в его картине. „Ну что ж, очень жаль, – ответил он. – А мне бы хотелось“. Я ещё раз уклонился: „Ну как-нибудь в другой раз“».

После выхода фильма «Живёт такой парень» Санаев пожалел о своём отказе сниматься в нём. И с тех пор каждый раз, когда его приглашал сниматься в свои картины Шукшин, он считал за честь принять его предложение.

Картина «Живёт такой парень» вышла на экраны страны в 1964 году и получила восторженные отклики публики: в прокате она заняла 13-е место, собрав на своих сеансах 27 млн. зрителей. Хотя сам Шукшин был не слишком доволен его прокатной судьбой. Дело в том, что фильм почему-то записали в разряд комедий и, отправив в том же году на международный кинофестиваль в Венецию, выставили его на конкурс детских и юношеских фильмов. И хотя картине присудили Главный приз, Шукшин был не удовлетворён. Ему даже пришлось выступить на страницах журнала «Искусство кино» (№ 9) с собственным пояснением к фильму. Вот что он заявил: «Я очень серьёзно понимаю комедию. Дай нам бог побольше получить их от мастеров этого дела. Но в комедии, как я её понимаю, кто-то должен быть смешон. Герой прежде всего… Герой нашего фильма не смешон».

Между тем если публика в большинстве своём приняла фильм восторженно, то коллеги Шукшина по режиссёрскому цеху отнеслись к нему прохладно. К. Рудницкий отмечает: «Кинематографисты тогда увлечены были формальными поисками, новациями А. Тарковского, М. Хуциева, А. Алова и В. Наумова, С. Урусевского. Первая картина Шукшина разочаровывала уже своей внешней непритязательностью. Скромная комедия, довольно узкая по теме, традиционная по форме, центростремительная, со всех сторон стянутая к фигуре главного персонажа. Никаких режиссёрских метафор. Никаких операторских эффектов. Фильм как фильм. Сценарист и режиссёр Шукшин делал вид, что он, дебютируя, показывает одну только свою профессиональную грамотность, с него, мол, и этого довольно. Форма дышала невинной кротостью, выступала с простодушием, едва ли не застенчивым. Автор притворялся, якобы его единственное желание – выглядеть не хуже людей. Кто знал Шукшина, тот догадывался, сколь напускное это смирение. Но его тогда не многие знали».

В те же годы существенные изменения происходили и в личной жизни Шукшина. Поскольку его первая жена Мария Шуйская не смогла переехать в Москву, Шукшин завёл роман с молодой актрисой Лидией Александровой. Когда Шумская об этом узнала, она немедленно с ним развелась. К слову, её отец специально приезжал в Москву, чтобы зарезать неверного зятя, но в последний момент что-то остановило его от рокового шага. Шукшин жил с Александровой в общежитии на Трифоновской и вёл себя не самым лучшим образом: бил её смертным боем за малейшую провинность. Как ни странно, но Александрова стоически терпела побои мужа, видимо, в душе питая к нему тёплые чувства. В благодарность за это Шукшин снял её в своём первом фильме – «Живёт такой парень», причём в главной роли. Однако именно этот фильм их тогда и развёл. Во время работы над ним Шукшин увлёкся известной поэтессой Беллой Ахмадулиной, которая сыграла в этом же фильме небольшую роль журналистки. Но из этого романа ничего путного тоже не получилось.