Текст книги "Чтобы люди помнили"

Автор книги: Федор Раззаков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 57 страниц) [доступный отрывок для чтения: 24 страниц]

Изольда Извицкая

Изольда Васильевна Извицкая родилась 21 июня 1932 года в Горьковской области в небольшом городке химиков Дзержинске. Её родители не имели никакого отношения к миру искусства: отец работал химиком, мать была педагогом. Летом 1950 года Извицкая закончила 10 классов в 5-й средней школе родного городка и тайно уехала в Москву подавать документы во ВГИК. Когда её родители узнали об этом, они поступили разумно: не стали устраивать скандала и позволили ей попытать счастья в столице. Видимо, в душе надеялись на то, что у дочери ничего не получится и она благополучно вернётся в родительский дом. Однако вскоре из Москвы пришло сообщение: Изольда принята во ВГИК с первой попытки.

Конец 40-х был не самым лучшим временем для советского кинематографа (в год выходило чуть больше десяти картин), однако в недрах ВГИКа уже готовились к выпуску в большую жизнь будущие звёзды советского кино, те, кому предстояло прославить его в 50–60-е годы. В числе этих звёзд была и волжская красавица с косичками Изольда Извицкая.

ВГИК она закончила в 1955 году. Однако в кино начала сниматься за год до этого, правда, исключительно в эпизодах. Её первые фильмы: «Тревожная молодость» (1955), «„Богатырь“ идёт в Марто» и «Первый эшелон» (оба – 1956). (На съёмках последней картины она познакомилась с 20-летним актёром Эдуардом Бредуном, который вскоре станет её мужем.) Ничего особенного в этих картинах Извицкой играть не пришлось, однако само участие в съёмках прибавляло уверенности совсем ещё неопытной актрисе.

В 1955 году режиссёр Григорий Чухрай задумал снять фильм «Сорок первый» по одноимённой повести Б. Лавренёва. На главные роли – Марютки и Говорухи-Отрока – были найдены начинающие актёры: Екатерина Савинова и Юрий Яковлев. Последнего очень рекомендовал режиссёру Иван Пырьев. Однако ни один из этих актёров в картину так и не попал по разным причинам: Савинову запретил снимать один маститый режиссёр, которому она влепила за приставания пощёчину, а кандидатуру Яковлева отклонил сам Чухрай. И тогда на съёмочной площадке появился уже популярный Олег Стриженов (в том году на экранах страны с аншлагами шёл фильм с его участием – «Овод») и никому не известная выпускница ВГИКа Изольда Извицкая. Правда, с её утверждением на роль не всё было гладко. Худсовет «Мосфильма» выступил против её кандидатуры, так как считал, что не удастся грациозной и красивой Извицкой сыграть диковатую и резкую Марютку. Однако Чухрай считал иначе, и его позиция была непреклонна. В конце концов худсовет удалось уломать, и съёмки картины начались. Но не прошло и нескольких недель, как внезапно всё остановилось. Слово Г. Чухраю:

«У меня вышел конфликт со сценаристом Колтуновым. Сценарий у меня фактически уже был до него, но я решил, что нужна всё-таки опытная рука драматурга. И вот Колтунов, воспитанный в правильном духе, сразу понял, какая это скользкая тема – любовь к врагу. Он мне сказал: „Не беспокойтесь, мы выйдем из этого положения“. И действительно вышел.

Мы писали так: один эпизод – я, другой – он. И вот он придумал эпизод: Марютка сочиняет стихи, и к ней являются души, образы погибших в песках товарищей и спрашивают: „Как же ты могла полюбить нашего врага?“ И она отвечает: „Никогда вас не забуду, и любить его я буду“. Это был эпизод оправдания. Я запротестовал против этого. Я сказал, что не хочу ни перед кем оправдываться, что и Марютка в этом не нуждается – она полюбила! Да, полюбила врага. Ну и что? Полюбила, и всё! А мне начали возражать: „Так нельзя. Чему мы учим нашего зрителя?“

Собрали худсовет на студии, и я готовился выступать с протестом, но накануне встретил Юткевича, и он мне посоветовал ни в коем случае этого не делать. Я удивился: „Ну как же я буду снимать эти эпизоды?“ – „И не снимайте! Когда поедете на натуру, там вы будете снимать то, что вы захотите. А если сейчас вы затеете спор, когда у вас так много противников, вы рассоритесь с ними и картину вам не утвердят…“ И я воспользовался его советом, а если бы не воспользовался, то погорел бы.

Григорий Львович Рошаль активно выступил против, он просто даже кричал: „Молодой человек стоит перед пропастью, а вы толкаете его! Вы понимаете, что даже теоретически эту картину нельзя поставить, потому что если зритель увидит симпатичного поручика, то он простит Марютке, что она влюбилась в него, но не простит выстрела. Если же поручик будет отрицательным, то зритель не простит Марютке то, что она его, такого, полюбила… Одним словом, этот фильм сделать нельзя! Вы что, не понимаете? Вы что думаете, молодой человек, что, кроме вас, никто не читал этого рассказа? Но сделать его уже нельзя! Вот когда работал Протазанов, тогда это было ещё можно, но сейчас нельзя…“»

Между тем судьба картины висела на волоске даже после того, как её всё-таки разрешили снимать. Высокие начальники не могли простить молодому режиссёру его смелость и в конце концов едва не привлекли его к суду. Повод был найден веский: почему на съёмках было потрачено так много денег? Как будто они не знали, что съёмки происходили в пустыне и тамошние погодные условия довольно часто сводили работу группы на нет. К счастью, Г. Чухраю удалось тогда всё это убедительно доказать.

Но даже когда работа над картиной была завершена и многими угадывался её будущий успех, кое-кто из участников съёмок в этом сомневался. Например, тот же Колтунов. На имя И. Пырьева он написал такую записку: «Уважаемый Иван Александрович. Только что я посмотрел материал картины молодого режиссёра Чухрая. Ставлю вас в известность, что под этой белогвардейской стряпнёй я не поставлю своего честного имени».

Безусловно, что все эти драматические коллизии вокруг фильма отрицательно влияли на всех участников съёмок. В том числе и на актёров. И больше всех нервничала Извицкая. Во многом это объяснялось её молодостью и отсутствием необходимого опыта (ведь это была её первая серьёзная роль). К тому же съёмки фильма проходили в довольно сложных климатических условиях – в пустыне. Все эти обстоятельства отрицательно сказывались на молодой актрисе и служили частым поводом к срывам съёмок. В такие минуты Извицкая впадала в уныние и подолгу плакала. Какое-то время никто не знал, как можно помочь актрисе, пока ассистент режиссёра внезапно не посоветовал Чухраю вызвать на съёмки её мужа – Эдуарда Бредуна. Режиссёр так и поступил, более того, он доверил молодому актёру эпизодическую роль – казака. Так была решена эта проблема.

Фильм «Сорок первый» вышел на экраны страны в 1956 году и был восторженно встречен зрителями (в прокате он занял 10-е место, собрав 25,1 млн. зрителей). Через год его повезли на Каннский кинофестиваль, где он также вызвал бурю восторга. Правда, поначалу французские журналисты встретили приезд советской делегации скептически. В одной из газет кто-то из этой братии даже написал, что в Канны прибыла делегация из Москвы, в которой присутствует «актриса с ногами степного кавалериста» (имелась в виду Извицкая). Это была откровенная неправда, так как внешность Извицкой могла поспорить с любой голливудской звездой. Однако наша героиня восприняла этот выпад слишком серьёзно и едва не впала в депрессию. Спасибо другим членам советской делегации (среди них были Г. Чухрай, О. Стриженов и др.), которые сумели найти нужные слова и успокоить её. А вскоре и другие участники фестиваля по достоинству оценили талант Извицкой. Она попала в центр всеобщего внимания, и её прекрасное лицо глядело со страниц большинства западных газет и журналов. Более того, в Париже оборотистые французы тут же открыли кафе под названием «Изольда».

На родине 25-летнюю звезду тоже не оставили без внимания: её сделали членом Ассоциации по культурным связям со странами Латинской Америки, а это значило, что актриса получила прекрасную возможность беспрепятственно путешествовать по миру. Крупнейшие города распахнули перед ней свои ворота. За короткое время она посетила Париж, Брюссель, Вену, Будапешт, Варшаву, Буэнос-Айрес и другие города. В перерывах между поездками Извицкая продолжала сниматься в кино. В конце 50-х вышло несколько фильмов с её участием: «Первый эшелон» (1956), «Поэт», «Неповторимая весна» (оба – 1957), «Очередной рейс» (1958). Однако ни один из этих фильмов не шёл в сравнение с фильмом Г. Чухрая, где Извицкая сумела раскрыть многие грани своего таланта. Во всех перечисленных фильмах она играла хоть и главные, но совершенно похожие роли, сыграть которые без особого труда могла бы любая начинающая актриса.

Между тем время шло, а режиссёра, способного предложить Извицкой роль, равную по драматизму той, что она сыграла в «Сорок первом», так и не находилось. Сам Г. Чухрай позднее по этому поводу заметил: «То, что Извицкую после „Сорок первого“ стали приглашать на вторые, а то и на третьестепенные роли, связано с серьёзными недостатками нашей социальной системы в кино. Многие крупные, да и молодые режиссёры не хотели работать с известными артистами, стремясь из эгоистических побуждений открыть свою собственную кинозвезду. Они не заметили тех значительных возможностей, которые раскрыла в Извицкой роль Марютки. Именно поэтому многие актёры поистине уникального таланта у нас снимались весьма редко, тогда как на Западе большой успех в фильме открывает дорогу актёру ко многим фильмам».

Начало 60-х годов Извицкая встретила творческим кризисом. Постепенно её перестали приглашать даже на второстепенные роли, и это обстоятельство воспринималось ею крайне болезненно. Слава, едва начавшись, тут же улетучилась, и привыкнуть к этой мысли для Извицкой было труднее всего. Если бы рядом с нею тогда оказался верный друг, который подставил бы ей плечо, всё бы повернулось иначе. Однако такого человека рядом с нею не оказалось. Муж, Э. Бредун, будучи актёром среднего уровня, видимо, завидовал успеху жены и поэтому на роль наставника явно не подходил. Говорили, что он сильно обижался, когда на студии ему вслед бросали: «Это Эдик, муж Изольды Извицкой…» Единственное, что он сумел сделать – так это научил жену заглушать обиды водкой. Так постепенно они оба стали спиваться. По этому поводу А. Бернштейн пишет:

«Именно Бредун, может быть, сам того не желая, приучил молодую жену к спиртному. Но это не помешало ему впоследствии оскорблять её, обвиняя в пьянстве… Первый в жизни бокал шампанского актриса выпила на свадьбе, когда ей было 23 года. Потом, по инициативе Бредуна, начался длительный период домашних застолий, на которых царствовали крепкие напитки – водка и коньяк. Свою роль в жизни Извицкой сыграли и официальные приёмы, ресторанные встречи с благодарными поклонниками и зрителями… Влияние алкоголя на её хрупкий организм было разрушительным: уже скоро она неожиданно для окружающих начала терять „координацию движений“, уходить в „небытие“. Актёры рассказывали мне, что во время кинофестиваля в Горьком из комнаты гостиницы, которую занимали Бредун и Извицкая, был слышен такой разговор: „Мне плохо, Эдик… Я больше не могу пить эту гадость“. – „А ты опохмелись, легче будет“.

Бывало, во время отъездов мужа на съёмки или гастроли актриса забывала о водке, но неожиданно приезжал Бредун с неизменной бутылкой, затем почти каждый день появлялись „друзья“ и ставили на стол „Столичную“ или коньяк…

Бредун всё чаще уезжал в киноэкспедиции, на гастроли (с 1958 года он работал в Театре-студии киноактёра), забирая с собой почти все свои вещи и даже магнитофон. А потом она начала пить сама…»

Как это ни кощунственно звучит, но в поведении Бредуна ясно угадывается желание опустить жену ниже себя, отомстить ей за собственное униженное положение в кинематографической среде. Трагизм ситуации усугубляло и то, что актриса не могла иметь детей. Одиночество её изматывало.

В 1963 году режиссёр Сергей Колосов приступил к съёмкам одного из первых в стране многосерийных телефильмов – «Вызываем огонь на себя». В главной роли снималась жена режиссёра актриса Людмила Касаткина. А её напарницу, разведчицу Пашу, должна была играть Извицкая. По словам С. Колосова: «Порой на съёмках Изольда была недостаточно собранна, плохо выглядела, чувствовалось, что она ведёт безалаберную семейную жизнь с Бредуном, который мне был антипатичен».

Однако, даже несмотря на свою болезнь, Извицкая справилась со своей ролью блестяще. Почти полтора года, пока велись съёмки, она старалась держать себя в форме, выкладывалась на съёмочной площадке до конца. Многим, знавшим её, тогда показалось, что актриса поверила в себя и впервые за долгие годы сможет изменить собственную судьбу в лучшую сторону. Однако чуда не произошло. Киноактриса Татьяна Гаврилова позднее рассказывала: «В 1968 году я, моя приятельница, известная актриса Людмила Марченко, и её муж, театральный администратор Виталий Войтенко, пришли в гости к Изольде. Мы были потрясены, увидев, что она сильно избита. Она показала нам множество ссадин на руках и теле, синие подтёки под глазами, но не сказала, кто это сделал…»

Видя, как человек погибает буквально на глазах, некоторые коллеги Извицкой пытались хоть как-то облегчить её участь. Так, в 1969 году они уговорили режиссёра Самсона Самсонова занять её в съёмках своего фильма «Каждый вечер после одиннадцати» (главные роли в нём исполняли Михаил Ножкин и Маргарита Володина). Однако роль Извицкой в этом фильме была такой маленькой, да ещё бессловесной, что её присутствия там никто из зрителей не заметил. Но не это было главное.

Съёмки фильма происходили в Сочи, и это обстоятельство для Извицкой многого стоило: ведь в Москве её постоянно спаивали 4 многочисленные друзья-алкоголики.

Между тем тот фильм стал последним, 23-м по счёту, в послужном списке актрисы. Большая часть из этих картин – 17, выпала на десятилетие 1954–1964 гг. Получив небольшой гонорар за съёмки, Извицкая вернулась в Москву и какое-то время жила благополучно. Но это время было очень коротким. Затем её вновь поглотил омут пьянства. Водку она обычно покупала в соседнем магазине, причём часто делала это не сама, а просила об услуге соседей или друзей. В один из тех дней (в январе 1971 года) от неё ушёл муж Бредун. Собрав вещи, он переселился к подруге жены, некой продавщице ковров. Изольде он не оставил ни копейки. Этот уход окончательно добил несчастную женщину: её рассудок помутился. Она закрылась в своей квартире и неделями не показывалась на улице, питаясь только сухарями. На «Мосфильм» она не звонила, поэтому никакой зарплаты ей там не начисляли. В Театре-студии киноактёра, в штате которого она числилась, зарплата ей шла, однако и там она не показывалась. Это было удивительно, так как незадолго до этого Извицкой предложили роль в новом спектакле «Слава» по пьесе Гусева. Это предложение ободрило её, она целыми днями учила дома свою роль. И вдруг – в конце февраля 1971 года актриса пропала. Рассказывает Т. Гаврилова:

«Третьего марта диспетчер театра, обеспокоенная тем, что телефон Извицкой не отвечал, позвонила Бредуну и попросила его пойти на квартиру своей бывшей жены и, если никто не отзовётся, открыть дверь своим старым ключом. (Извицкая жила в доме № 4, кв. 6 по 2-му Мосфильмовскому переулку. — Ф.Р.). Но Бредун не смог попасть в квартиру – дверь была закрыта, а ключ торчал в замочной скважине с другой стороны. Вызвали милицию, слесаря из жэка, и они без особого труда взломали закрытую дверь.

Изольда Васильевна лежала на полу как-то боком в стёганом французском халатике, головой – на кухне, худеньким телом – в комнате. Увидев всё это, Бредун громко сказал: „Уже набралась, вставай!“ Но Извицкая не поднималась. На лице отчётливо проступали характерные пятна, и слесарь проворчал: „Ты что, не видишь, она же мёртвая!“ Видимо, актриса шла на кухню, но, потеряв сознание, упала и умерла. Судя по всему, пролежала так больше недели. Еды в доме не было никакой, лишь кусочек хлеба, наколотый на вилку, лежал в металлической селёдочнице. Я слышала, как следователь, приехавший на место происшествия вместе с врачом, сказал: „Она хорошо поддала“. Однако по настойчивой просьбе Бредуна смерть Извицкой объяснили „отравлением организма неизвестными ядами, слабостью сердечно-сосудистой системы“. Поползли слухи: „Изольда Извицкая отравилась, повесилась…“»

О том, что некогда популярная актриса кино Изольда Извицкая умерла, в те дни сообщила лишь газета «Советская культура». Прокомментировала это событие и Русская служба Би-би-си, которая трактовала его более смело: «Умерла от голода и холода…»

Думая о трагической судьбе этой, без сомнения, талантливой актрисы, невольно задаёшь себе вопрос: случилось бы с ней подобное, не стань она актрисой? И чем ей отплатила судьба за её выбор: стремительной, но мимолётной популярностью, годами тяжких мук и, наконец, трагической смертью в полном одиночестве и забвении. А ведь было Изольде Извицкой всего 38 лет.

P.S. Э. Бредун пережил свою бывшую жену на 13 лет и умер, не дожив до своего 50-летия трёх месяцев.

Владимир Ивашов

Владимир Сергеевич Ивашов родился 28 августа 1939 года в Москве в рабочей семье. Его отец был простым рабочим на авиационном заводе, мать – швеёй на фабрике. Рабочая закваска с малых лет была присуща нашему герою – он умел и шить, и столярничать, и готовить. Во дворе он был хоть и не самым сильным мальчишкой, однако никого не боялся и всегда умел за себя постоять.

Закончив школу в 1956 году, Ивашов подал документы во ВГИК и был принят на курс, который вёл Г.М. Козинцев. Учёба давалась нашему герою легко, хотя нельзя было сказать, что он уж очень сильно выделялся среди своих однокурсников. Глядя на него тогдашнего, никто из людей, близко знавших его, и не предполагал, что всего лишь через год имя этого юноши будет знать вся страна.

В 1958 году режиссёр Григорий Чухрай, год назад покоривший Канны фильмом «Сорок первый», задумал снимать новую картину. Называлась она «Баллада о солдате». На главную роль – солдата Алёши Скворцова – режиссёр по старой памяти взял того же актёра, что снялся в его предыдущей картине – Олега Стриженова. И это несмотря на то, что директор «Мосфильма» И. Пырьев был категорически против этой кандидатуры. Не нравился мэтру отечественного кино по каким-то причинам этот актёр. Но Чухрай оказался настойчив и от своего решения не отступил. Короче, съёмки фильма вскоре начались.

Однако в процессе работы вдруг стало ясно, что кандидатура Стриженова явно не подходит под эту роль. Внешние данные этого замечательного актёра выдавали в нём кого угодно (аристократа, героя-любовника), но только не желторотого солдатика, волею судьбы оказавшегося на фронте. Требовалась срочная замена, и ассистенты режиссёра отправились в столичные творческие вузы, смотреть тамошних студентов.

В конце концов среди нескольких десятков подходящих кандидатур на главные роли в картине были отобраны двое: студент 2-го курса ВГИКа 19-летний Владимир Ивашов и студентка 1-го курса Школы-студии МХАТ 18-летняя Жанна Прохоренко. Вспоминает Г. Чухрай:

«Мы шли на риск во многом. Даже в том, что поручили главные роли совсем ещё неопытным актёрам. Мало кто в то время пошёл бы на такой шаг, но мы отважились и не пожалели. Работа была нелёгкой, но в высшей степени интересной. Володя с Жанной внесли в фильм самую ценную для него краску – непосредственность и обаяние молодости…

Надо признаться, многие на студии сомневались в успехе замысла „Баллады…“. Работа над картиной шла тяжело, с остановками. Была отснята только половина, а уже от людей, считавших себя „дальновидными“, послышались обвинения в пессимистичности нашей ленты, мелкотемье, даже подрыве авторитета армии (их почему-то возмущало, что бойцы с фронта отправляют в тыл своё – положенное по уставу! – мыло). Поступало много „дельных“ советов: предлагали Алёшу сделать генералом или хотя бы полковником – такому чину, дескать, легче творить добрые дела; предлагали не огорчать зрителя смертью героя, убрать тему измены женщины мужу-фронтовику и многое другое. Нет, эти люди не были перестраховщиками или интриганами. Они, привыкшие к иным концепциям „хорошего и полезного“ фильма, были искренни в своих побуждениях. Необычность нашей ленты настораживала их, пугала…

Часто сам фильм начинает что-то диктовать авторам. Например, дуэль с танком в прологе родилась в конце работы, когда картина уже сложилась. Мы чувствовали, что не хватает энергичного, эмоционального толчка всему действию. И вдруг поняли, что подвиг, о котором Алёша рассказывает своим попутчикам, надо просто-напросто показать!..

Если подойти с точки зрения исторической достоверности, в фильме есть ряд неточностей, на которые мы после долгих взвешиваний „за“ и „против“ пошли умышленно. Отпуска в начале войны получали лишь единицы, с этой позиции вся поездка Алёши может показаться фактом нехарактерным. Танк вряд ли мог гоняться за одним человеком (хотя на фронте случались совершенно непредсказуемые вещи). (Эту сцену, кстати, тоже требовали вырезать, мол, не мог советский солдат так трусливо бежать от врага. — Ф.Р.) И погоны в тот период, о котором говорит фильм, наши солдаты ещё не носили. А у Скворцова погоны. Знаете, почему? Нам нужен был обобщённый образ солдата Великой Отечественной. Снимая картину для советского зрителя, я втайне надеялся, что её увидят и за рубежом, в странах, через которые наша армия гнала фашистскую нечисть. А вдруг люди, видевшие советских бойцов уже в новой форме, заметив на форме киногероя петлицы, не смогут совместить эти два образа? Нет, скажут, нас освобождали не эти… Вот почему мы одели Алёшу в форму конца войны…»

Между тем комиссия, которая принимала на студии готовый фильм, была в целом сильно недовольна его содержанием. Это и понятно – таких фильмов о войне у нас ещё никогда не снимали. Но и положить его на полку было нельзя – всё-таки «оттепель» на дворе. И тогда было придумано самое простое решение: картину прокатывать малым экраном, то есть в провинции. Однако успеху картины это не помешало. Народ буквально валом валил на «Балладу о солдате», и в прокате 1959 года фильм занял 12-е место, собрав свыше 30 млн. зрителей. Это был успех, не считаться с которым было нельзя. В результате на самом верху было принято решение послать фильм на 13-й кинофестиваль в Канны. На дворе стоял 1960 год. Вспоминает Г. Чухрай:

«И вот снова Канн. Респектабельная, разодетая публика чинно занимает в зале места. Мне становится страшно: они не поймут фильм, не примут. Ну что этим господам и дамам до страданий русской матери, потерявшей сына?!

Но я ошибся и счастлив этой ошибке. Зал не остался равнодушным, он понял, по-настоящему оценил… Нам был вручён приз за лучший фильм для молодёжи и приз „За высокий гуманизм и исключительные художественные качества“».

С выходом фильма на большой экран к Ивашову пришла всесоюзная слава. Режиссёр С. Ростоцкий по этому поводу писал: «Различно складываются творческие биографии актёров. Одни заслуживают признание неоправданно поздно, другие завоёвывают его от роли к роли. Но иногда успех приходит к актёру в самом начале пути, актёрская индивидуальность раскрывается в первой работе, и дебютант, особенно в кино, быстро становится популярен и любим. Именно так, очень счастливо, начался актёрский путь Владимира Ивашова».

Между тем после съёмок в картине Ивашов вернулся в стены родного ВГИКа. Правда из-за пропусков занятий ему пришлось опуститься на курс ниже (этот курс вёл М.И. Ромм). Однако и в этом случае он вытянул счастливый билет: именно здесь судьба свела его с будущей женой – 19-летней Светланой Светличной. Послушаем её рассказ: «Когда Володя в первый раз пришёл к нам в общежитие, он мне очень не понравился – не понравилось, как он пел и как вёл себя. И вообще, тогда за мной ухаживал Володин однокурсник – совсем другой парень… Но когда я досмотрела фильм „Баллада о солдате“, я поняла, что такие парни, как главный герой картины Алёша Скворцов, очень мне близки, и было бы здорово, если бы я связала свою судьбу с таким человеком. Мне очень повезло, что из-за съёмок фильма Володя остался на второй год и попал ко мне на курс… Меня очень любил М.И. Ромм и давал мне интересные роли. Я играла Катюшу Маслову, Анну Каренину. А моим партнёром был Владимир Ивашов…»

Молодые встречались друг с другом полгода, после чего наш герой сделал Светличной предложение. По её словам: «Когда мы поняли, что предназначены друг другу, он мне сказал: „Светка, мне кажется, я тебя люблю“. Я очень обиделась за это „мне кажется“…»

Прежде чем дать своё согласие, Светличная позвонила маме в Мелитополь, просила совета. Мама сказала, что не против. Только после этого молодые сыграли свадьбу. В качестве подарка молодожёнам родители невесты отдали кровать и стол, так как сами купить эти предметы молодые тогда не имели возможности.

Первое время молодожёны жили у родителей Ивашова, и, надо сказать, жили непросто. Как это обычно бывает, у невестки не складывались отношения со свекровью, и дело порой доходило до шумных разбирательств. Наш герой как мог пытался эти конфликты погасить, но у него это плохо получалось. В конце концов терпение родителей иссякло, и в один из дней они оставили на столе записку: «Просим освободить нашу жилплощадь!» И это при том, что невестка была уже беременна и в скором времени должна была родить. К счастью, соседи Ивашовых оказались людьми гостеприимными и уступили молодым одну из своих комнат.

Но в отличие от семейной жизни творческая деятельность «звёздной пары» складывалась в те годы более успешно. Наш герой, всё ещё будучи студентом ВГИКа, снялся сразу в нескольких фильмах: «Тучи над Борском» (1961), «Семь нянек» (1962), «Тётка с фиалками» (альманах «Юность», 1963). (В последней работе Ивашов играл вместе со своей женой.)

Светличная дебютировала в кино в эпизодической роли Натки в картине «Колыбельная» (1960), а затем получила одну из главных ролей – Надя Колчина – в фильме режиссёра Татьяны Лиозновой «Им покоряется небо». Как писал критик Я. Кушнирский: «Роль Нади Колчиной – программная в творчестве актрисы. При всех издержках, которые, конечно, были и которые объясняются определённой драматургической слабостью всего произведения в целом, этой работой Светличная начала исследование характера молодой женщины, нашей современницы…»

Сама актриса так вспоминала об этой роли: «Я играла жену лётчика, которого играл Рыбников. Меня старили – его омолаживали. Но получилась очень хорошая пара. Я защищала диплом, и мне Михаил Ильич Ромм за эту работу поставил „отлично“…»

После окончания ВГИКа в 1963 году Ивашов и Светличная стали актёрами труппы Театра-студии киноактёра. Они были молоды, счастливы и верили, что впереди их ждёт блестящее будущее. К тому же они стали родителями – у них родился мальчик, которого в честь героя фильма «Баллада о солдате» назвали Алёшей.

В 60-е годы Ивашов и Светличная снимались довольно часто, и большая часть фильмов, в которых они были заняты, имели успех у зрителя. У Ивашова лучшими были: «Герой нашего времени» (1965; он сыграл Печорина, а в роли девушки-контрабандистки снялась его жена), «Железный поток» (1967, адъютант Приходько), «Новые приключения неуловимых» (1968, адъютант Кудасова, у его жены – эпизод). В последнем фильме обнаружилась ещё одна грань таланта Ивашова – он прекрасно пел под гитару. Песня «Русское поле» в его исполнении навсегда стала его визитной карточкой.

Светличная в те же годы снялась в нескольких фильмах, среди которых самыми известными были «Стряпуха» (1965, Павлина Хуторная), «Не самый удачный день» (1966, мама), «Бриллиантовая рука» (1968, обольстительница Анна Сергеевна), «Неподсуден» (1969, стюардесса Вика).

Самым кассовым фильмом из этого списка была, несомненно, «Бриллиантовая рука». Актрисе в нём досталось всего лишь несколько эпизодов, однако их вполне хватило, чтобы Светличная вошла в историю советского кино в качестве первой актрисы, показавшей стриптиз. Мало кто знает, но одно время во время демонстрации фильма по телевидению этот эпизод вырезали по приказу высокого руководства.

В 70-е годы личная жизнь наших героев складывалась непросто. Был момент, когда их брак вполне мог развалиться. Как считает сама С. Светличная: «Первые десять лет – потрясающие: мы – Ромео и Джульетта. Потом – сложная середина…» В те годы ею внезапно увлёкся известный режиссёр-сердцеед Андрей Михалков-Кончаловский, и его ухаживания могли увенчаться успехом. Однако… Актриса вспоминает:

«То, что мы так и не расстались, была не моя заслуга, а Володи. Он понимал, что я – человек очень эмоциональный, даже, может быть, непостоянный, и у меня могут быть какие-то „закидоны“, но он был однолюб, умел прощать…

Я была противной. Володя был степенный. Он был, как Каренин, очень мягким. Если бы я вышла замуж за другого, наверное бы, у меня был не один муж. Выдержать мои „закидоны“ трудно… Я всегда делала глупости. Если кто-то не так отзывался обо мне, я начинала беситься: „Вот гад! Вот зараза!“ В очередях, бывало, вступала в перепалки. А ещё так бывает, придёшь домой, думаешь: „Надо было вот так ещё сказать! А вот это я не сообразила!“ Мне Володя всегда говорил: „Остановись. Промолчи. Нельзя так – от тебя искры летят“. И ему от меня доставалось…»

В начале 70-х в семье наших героев родился второй ребёнок – и вновь мальчик, которого назвали Олегом. Светличная рассказывает:

«Снимали меня тогда мало, так складывалось, что работа уходила на второй план, а на первом была семья. Мы решили иметь второго ребёнка… Я могла родить и больше детей, если бы не профессия – у нас было бы пять или шесть сыновей. Дочерей я не хотела. Говорят, когда рожают девочек, мамы толстеют. А от парней – нет. Я очень быстро возвращала форму…

По-настоящему детей воспитывал Володя. А я их била. Причём всем, что под руку подвернётся. Меня, между прочим, папа тоже лупил. Сейчас я думаю, что можно было бы найти какие-то иные способы воздействия на сыновей, но они меня простили… Володя детей не бил, находил подход, отвлекал, действовал личным примером…

Дети верили чуть ли не до семи лет, что Дед Мороз приносит подарки. И Володя проводил проволочки, вешал под ёлку подарок. В полночь он обрезал эту нитку – и с боем курантов подарок падал вниз. У меня бы в жизни на подготовку терпения не хватило. Он всю квартиру украшал. Рисовал. Меня нарисовал, как Брижит Бардо, на фоне Эйфелевой башни – я всё время мечтала съездить в Париж. Бабу Катю, мою тётю, он нарисовал с ребёнком на руках, а ребёнок держал молоток. Это баба Катя помогла мне вырастить обоих сыновей…»

В 70-е годы карьера Светличной в кино складывалась не слишком удачно. На её счету были только две картины, которые запомнились зрителям, причём одна из них вышла в начале десятилетия, другая – в конце. И обе они телевизионные: «Семнадцать мгновений весны» (1973, роль Габи) и «Место встречи изменить нельзя» (1979, роль Нади). В промежутке между ними – в 1974 году – С. Светличной присвоили звание заслуженной артистки РСФСР.