Текст книги "Российский футбол: от скандала до трагедии"

Автор книги: Федор Раззаков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Взлетевшие в небо

В череде трагических случаев, произошедших в советском футболе, есть несколько похожих – целый ряд спортсменов покончили с собой.

Леонард Адамов в начале 60-х был широко известным спортсменом. Он выступал за столичный «Спартак» (1959—1962), после чего перешел в минское «Динамо». Там провел семь сезонов. Причем неплохих сезонов: в 65-м он стал финалистом Кубка СССР, сыграл один матч за национальную сборную страны. В 1974 году Адамов стал тренером минского «Динамо». Тренировал бы и дальше, если бы не нелады в семейной жизни. Его жена, бывшая некогда красавицей-блондинкой, в последние годы их совместной жизни подсела на «зеленого змия», из-за чего ее уволили с работы – из престижного КБ, куда муж ее с большим трудом устроил еще в пору своей футбольной играющей славы. Но это было бы полбеды, если бы жена не втягивала в свои попойки и 18-летнюю дочь. Как пишет А. Ткаченко: «Адамчик понимал, что с женой уже не справиться, и больше всего боялся за дочь. Каждый раз, когда он возвращался домой, он осторожно открывал дверь своим ключом и видел с ужасом то компанию жены в диком подпитии, то компанию дочки – покуривающих надменных юношей, не обращающих на него внимания. Адамчик разгонял всех, ставил на рога дом, отвязывался на дочку, на жену, укладывал их спать кое-как, сам на кухне в тоске раздавливал пузырек на ночь и засыпал на кухонном диванчике. Утром он пытался собрать всю семью и вместе провести целый день. Но у всех были уже свои интересы. Он видел, что все уходит из его рук; чем лучше сыграла его команда, тем хуже становились дела семейные. Это было выше его сил, и он срывался сам…»

В день трагедии, совпавшей с 60-летием Октябрьской революции – 7 ноября 1977 года, Адамов приехал домой поздно – был по делам в другом городе. Едва подъехал к дому, сразу понял, что там неладно – окна во всех комнатах горели, гремела музыка. Адамов в несколько прыжков добежал до своей квартиры. Распахнул дверь и обмер: жена копошилась в кровати с двумя голыми мужиками. В соседней комнате то же самое делала и дочь. Причем, увидев отца, она даже бровью не повела и продолжила свое дело. Это стало последней каплей, переполнившей чашу терпения футболиста. Уйдя в большую комнату, где на столе стояли остатки трапезы, он влил в себя целый стакан водки, после чего ударом ноги распахнул окно и, разбежавшись от дальней стены, выпрыгнул с 9-го этажа. Было Адамову 36 лет.

По причине семейных неурядиц в конце 1983 года покончил с собой еще один известный футболист – Валерий Березин. Он играл на позиции центрального нападающего в команде СКА из Ростова-на-Дону и в 1981 году в ее составе стал обладателем Кубка СССР. Потом он играл в «Ростсельмаше», а когда ему стукнуло 30 лет, решил повесить бутсы на гвоздь. Однако жизнь на гражданке не задалась. В конце 1983 года от Березина ушла его жена, и этот разрыв вывел бывшего футболиста из равновесия. Не сумев справиться с депрессией, он покончил с собой: закрылся в своем гараже на берегу Дона, включил зажигание и задохнулся от выхлопных газов собственного автомобиля. Спустя четыре года – 9 июля 1987 года – при трагических обстоятельствах закончится и жизнь родителей Березина: пожилых людей убьют грабители, забравшиеся в их квартиру, чтобы поживиться.

Практически в этом же возрасте свел счеты с жизнью и другой футболист – 33-летний Михаил Булгаков. В конце 60-х он играл в курских «Трудовых резервах» (1968—1969), после чего перешел в столичный «Спартак» (1970—1979). Так же как и Адамов, он призывался и в ряды национальной сборной, причем неоднократно. Однако в начале 80-х дела у Булгакова не заладились, и из «Спартака» он вынужден был уйти. А 3 августа 1985 года наступила трагическая развязка.

Рассказывает Е. Ловчев: «Однажды я вышел на хоккейную коробку потренироваться, а мне Боря Кох говорит: „Женя, слышал, что Мишка-то натворил. Говорят, вчера из окна выбросился“. Я, как был, сразу к Мишкиному дому кинулся. Хожу вокруг, смотрю. Мужик какой-то подошел и сказал, что накануне кто-то с криком: „Простите меня, дочки“ – с 11-го этажа прыгнул.

Я был одним из главных организаторов на похоронах, поэтому знал, что накануне Миша пришел в семью (они уж вместе не жили тогда) и стал проситься снова вместе жить. Но Галка не согласилась. У Мишки в ту пору что-то с психикой было. Он все же ночевал дома. Утром отвел младшую дочку на фигурное катание, потом позвонил матери, за что-то тоже прощения попросил и…

Черт знает почему, но у нас в „Спартаке“ это не первый случай. Еще раньше Николай Солдатов, был такой классный защитник, руки на себя наложил. Потом вратарь Володя Лисицын покончил с собой.

…Похоронили мы Мишку на Митинском кладбище. Там позже рядом с ним легли пожарные-чернобыльцы. Собирались мы за могилой следить, да как-то забылось. А ведь присмотреть некому. Галка-то вскоре замуж за бизнесмена какого-то вышла и за границу с детьми уехала…»

В 1988 году советский футбольный мир потрясет еще одна трагедия – покончит с собой легендарный игрок ташкентского «Пахтакора» 48-летний Геннадий Красницкий. Свою карьеру в футболе этот игрок начал в 1954 году, выступая за ташкентский «Пищевик». Четыре года спустя талантливого 18-летнего парня заметят тренеры «Пахтакора» и пригласят в основной состав. Буквально с первых же матчей Красницкий покажет себя во всей красе: благодаря высокой скорости, мощи и сильнейшему удару он станет лучшим форвардом-тараном в составе команды. Про удары Красницкого ходили легенды. Самый феноменальный случай произошел в 1963 году, когда он в составе сборной клубов «Динамо» выступал в Лиме против клуба «Спортинг Кристалл» и так мощно пробил с правой ноги по воротам соперников, что мяч… пробил сетку и улетел на трибуну. В газетах на следующий день написали, что если бы на пути мяча встал вратарь, то он наверняка стал бы инвалидом. В чемпионатах СССР Красницкий провел 247 матчей и забил 102 гола. Играл он и в сборной Советского Союза (1961, 1965—1966), за которую провел 3 матча и забил (единственный из «пахтакоровцев»-сборников) 1 гол.

В 1971 году Красницкий ушел из большого футбола и стал тренером родного «Пахтакора». Потом он тренировал и другие узбекские команды, а в 1986 году был назначен начальником отдела футбола республиканского ДФСО профсоюзов. Несмотря на свое название, должность была малооплачиваемая – всего 135 рублей. Когда Красницкий потребовал пересмотреть свою ставку, его и вовсе понизили – назначили судьей-инспектором чемпионата Узбекистана. Видимо, это стало последней каплей, переполнившей чашу терпения некогда знаменитого футболиста.

О том, чтобы уйти из жизни, Красницкий стал задумываться за несколько дней до трагедии. Его близкие потом будут вспоминать, что когда в июне 1988-го ему предстояло отправиться в Курган-Тюбе, где он должен был инспектировать очередной матч, он захотел, чтобы в аэропорт его проводила вся семья: мама, жена и дочка. Он произнес многозначительную фразу: «Проводите меня в последний раз». Однако жена, не догадываясь об истинном значении слов мужа, не захотела ехать ни сама, ни дочку не отпустила, мотивируя это тем, что на улице стояла жуткая жара. И Красницкого поехала провожать его мама. В аэропорту Геннадий было направился к самолету, на посадку, но затем вернулся и отдал ей свою спортивную сумку. А на недоуменный взгляд матери ответил: «Мне, мама, она теперь не нужна…»

Трагедия произошла 12 июня 1988 года. Вот как об этом вспоминает В. Гулямхайдаров:

«Я встречал Геннадия Александровича в аэропорту, и весь этот вечер он был на моих глазах. Трезв он был как стеклышко. Но выглядел грустным, подавленным. Расстроился Красницкий после матча и тем, что арбитр из Ташкента повел себя необъективно, „сломал“ нам, что называется, игру. Геннадий Александрович как инспектор встречи оценил его судейство на двойку. Передал по телефону информацию об игре в Ташкент и пошел в отведенный ему номер в гостинице вместе со мной и М. Тунисом.

В номере он продолжал нервничать. Он то и дело снимал свой перстень с пальца, надевал его вновь. Курил одну сигарету за другой. От нескольких наших предложений пойти поужинать отказался.

В номере было две комнаты. Мы находились в гостиной. Вдруг Красницкий порывисто поднялся со своего места, сказал нам: „Ну ладно, прощайте!“ – и быстрыми шагами направился в спальню.

Мы опешили поначалу, но тут же спохватились: „Что-то не то“… Поспешили за ним, но уже увидели в проеме окна лишь ноги скользнувшего, выбросившегося вниз Красницкого.

Смерть его была мгновенной. Он все рассчитал точно, головой целясь в бетонную дорожку, окаймлявшую дом…»

Между тем чиновники от спорта даже мертвого не оставили Красницкого в покое, попытавшись наскоро провести его похороны. Однако бывшие товарищи покойного по «Пахтакору» наплевали на запреты: подняли гроб на руки и пронесли его вокруг того самого поля стадиона «Пахтакор», на котором Красницкий когда-то забил столько красивых голов.

«Железный конь»

За последние два десятилетия в результате автомобильных аварий из жизни ушли несколько известных футболистов. Открывает этот список бывший игрок тбилисского «Динамо» и сборной СССР Виталий Дараселия. Трагедия произошла в декабре 1982 года. Незадолго до этого Дараселия купил себе новый автомобиль и решил его обкатать. Вместе с ним на горную трассу выехал и опытный инструктор. Они ехали через перевал, и на одном из участков «серпантина» Дараселия не справился с управлением. Автомобиль рухнул с обрыва в горную реку. Инструктора нашли сразу, а вот тело Дараселии унесла река. Глава Зестафонского района Мамука Асланишвили бросил на поиски футболиста сотни людей. Спустя 13 дней тело Дараселии было найдено. Хоронили его в Грузии как национального героя.

Девять лет спустя погиб вратарь футбольного ЦСКА (1987—1991) Михаил Еремин. Он погиб на взлете своей спортивной карьеры. Он стал чемпионом России-91, обладателем Кубка России по футболу. Впереди маячил долгожданный отпуск, который он собирался провести с молодой женой и маленьким сыном на юге. Но не сложилось.

В тот роковой день 30 июня 1991 года Михаил вместе со своим старшим братом Игорем и приятелем отправились на машине за город. За руль автомобиля, принадлежавшего Михаилу, сел приятель. Трагедия произошла неподалеку от местечка с совсем не романтическим названием Черная Грязь на шоссе Москва – Ленинград. На изгибе трассы у ереминского автомобиля внезапно лопнула шина. И его вынесло на встречную полосу. О последствиях лобового столкновения рассказывали потом сотрудники ГАИ: пришлось разрезать эту искореженную груду металла, чтобы извлечь оттуда людей. Находившийся за рулем приятель Еремина погиб мгновенно, сам Михаил еще неделю боролся за жизнь в реанимации одной из столичных клиник. Увы, медицина оказалась бессильной.

Еремина наградили золотой медалью чемпионата России посмертно. Получать поехал брат Игорь. Та церемония награждения переросла в вечер памяти Михаила. Игроки ЦСКА того состава поклялись ежегодно навещать могилу своего товарища.

Между тем над вратарями футбольного ЦСКА витает какой-то рок. Спустя десять лет после гибели М. Еремина при трагических обстоятельствах ушел из жизни еще один армейский вратарь – Сергей Перхун. В игровом столкновении в матче «Анжи» – ЦСКА он получил страшный удар в голову и спустя несколько дней умер в реанимации.

Трагедия в Лужниках

20 октября 1982 года жуткая трагедия произошла во время международного матча по футболу между московским «Спартаком» и голландским «Хаарлемом» в Лужниках. Часть зрителей на трибуне «С» за несколько минут до финального свистка устремилась к выходу. Однако милиция перегородила один из двух выходов, и огромная толпа людей оказалась в узком пространстве. Тут, на беду, «Спартак» забил гол, и часть толпы ринулась обратно. Кто-то из людей упал внизу лестницы, а сверху напирали: образовалась пробка, и произошел эффект насоса. Сжатие толпы продолжалось минуты полторы – и все было кончено. В этой давке погибли 66 человек, 61 человек был покалечен. Причем у трупов не было переломов, все погибли от сдавления грудных клеток и животов. Большую часть погибших составляли подростки.

Расследовать это дело было поручено следователю столичной прокуратуры Александру Шпееру. Он вспоминает: «О трагедии я узнал, явившись утром 21 октября на работу в прокуратуру. Это был всеобщий шок. Всех угнетало количество погибших, да еще, по сути, в центре Москвы. Я тут же поехал в Лужники и осмотрел место: заледеневшие трибуны, лестницу с разогнутыми перилами. Помню, кое-где еще валялась чья-то обувь, другая мелочь…

Мне сразу дали огромную бригаду, человек 15 следователей, и начались бесконечные допросы. Было решено опросить максимум милиционеров и солдат, поэтому их привозили к нам чуть ли не повзводно. Вообще в те дни прокуратура ходуном ходила. Коридоры были забиты плачущими матерями погибших детей, нам приходилось заниматься тем, что не входило в наши обязанности: договаривались с кладбищами, звонили в морги, просили для кого-то помощи в Моссовете. Когда в прокуратуру приехали жены арестованных вскоре директора Большой спортивной арены Виктора Кокрышева и коменданта БСА Юрия Панчихина, мы, слава богу, догадались увести их на другой этаж. А то не миновать бы беды. Такая была атмосфера…»

Во время следствия была выявлена масса нарушений. Например, контролерами на злополучном выходе работали пожилые люди, пенсионеры, которые получали за это небольшую прибавку к пенсии – 10 рублей. Естественно, в нормальных условиях они еще могли работать, но к экстремальной ситуации были абсолютно не готовы. Эти же контролеры напропускали на матч детей младше 16 лет, хотя это было запрещено. Правда, здесь во многом были виноваты сами болельщики, которые проводили детей под видом своих родственников.

Виновными были признаны руководители БСА Кокрышев и Панчихин, получившие по три года заключения каждый. Однако первому сидеть после суда не пришлось, поскольку он попал под амнистию. А второй отсидел половину из назначенного срока. А вот командира роты полка патрульно-постовой службы Карягина к суду привлекать не стали, поскольку он сильно пострадал во время давки и получил инвалидность. По словам А. Шпеера: «Да, в ту пору говорили, что следователи занимались поиском „рыжих“ и посадили не тех. Но что мне было делать – выйти в эфир и на всю страну заявить: уважаемые соотечественники, произошла жуткая трагедия, но, поверьте, это стечение несчастных обстоятельств и никто конкретно не виноват? Представляете, что бы было?!.»

«Пахтакор»

Поздним летом 1979 года в СССР случилась ужасная трагедия: в авиакатастрофе погибла почти вся футбольная команда «Пахтакор» из Ташкента. Эта катастрофа подвела определенную черту в истории этой славной команды, которая считалась не только гордостью Узбекистана, но и всего советского спорта. Несмотря на то что вскоре после этого «Пахтакор» возродился, будто феникс из пепла, такого мощного состава он уже не имел. О том, что это была за команда и как складывалась ее история до и после трагедии, и пойдет речь в этой главе.

«Пахтакор» не случайно появился на свет во второй половине 50-х. Это было время, когда Узбекистан совершал мощный рывок по всем направлениям: как в экономике, так и в культуре и спорте. Президентом республики тогда был Шараф Рашидов – тот самый человек, который спустя несколько лет (в 1959 году) станет 1-м секретарем ЦК КП Узбекистана и выведет свой регион в передовые. Именно при нем и появилась футбольная команда «Пахтакор». Поскольку Рашидов был страстным болельщиком, он мечтал, чтобы узбекская команда была допущена к играм в высшей лиге.

Отметим, что история узбекского футбола берет свое начало с 1912 года. Именно тогда в Фергане был официально организован первый на территории Узбекистана футбольный клуб под названием «Общество скобелевских футболистов». Чуть позже (через несколько месяцев) свои футбольные команды были образованы в Ташкенте, Самарканде и Коканде, Андижане.

После установления в Узбекистане советской власти футбол там получил свое дальнейшее развитие. И вот уже к 1922 году там насчитывалось несколько десятков команд. Причем если до революции в эту игру в основном играли не коренные жители, то теперь в нее стали втягиваться молодые люди местной национальности – узбеки, таджики и др. В середине 20-х в Узбекистане начали проводиться футбольные чемпионаты в отдельных городах, а с 1927 года – первенство республики. Спустя год сборная Узбекистана по футболу уже участвовала во Всесоюзной спартакиаде в Москве и добилась значительного успеха: заняла 7-е место из 23-х.

С 1936 года в СССР стали проводиться регулярные чемпионаты страны по футболу, а уже на следующий год во второй лиге в группе «Г» играла команда ташкентского «Динамо», которая заняла 8-е место. После этого вплоть до 1946 года узбекские футболисты не принимали участия в чемпионатах страны.

После войны чемпионат страны был возобновлен и сразу три узбекские команды – «Динамо», «Спартак» и «ОДО» (Окружной Дом офицеров) из Ташкента были включены в состав команд, игравших в классе «Б» (вторая группа, Среднеазиатская зона). Эта зона насчитывала девять команд и кроме вышеперечисленных в нее входили: алмаатинские «Динамо» и «Спартак» (Казахстан), ашхабадский «Локомотив» (Туркмения), сталинабадское «Динамо» (Таджикистан), фрунзенские «Динамо» и «Спартак» (Киргизия). Узбеки там выступали неплохо: например, в 46-м «ОДО» взяло 2-е место, в 47-м «Динамо» – 3-е, в 48-м «ОДО» – 1-е (с переходом в более высшую подгруппу).

В 1948 году высшие футбольные власти страны хотели включить среднеазиатские команды в высшую лигу первенства, но в последний момент эта затея сорвалась. Два года спустя эти команды были включены в класс «Б» и узбеки в том году заняли там 5-е место (в 51-м уже 13-е, в 52-м – 16-е).

Тем временем во второй половине 50-х футбол в стране становился все более популярным. Матчи высшей лиги стали транслировать по телевидению. В прессе помимо газеты «Советский спорт», регулярно освещавшей все аспекты футбольной жизни, вопросы футбола стали находить свое отражение в новом издании – журнале «Спортивные игры». Естественно, на этом фоне среднеазиатские футбольные власти стали с новой силой стремиться в высшую лигу, поскольку это служило поднятию престижа их республик, причем не только в спорте, но и в государственной политике. Перед Москвой все чаще стал подниматься вопрос о коллективном включении республиканских команд в состав высшей лиги. В итоге Москва согласилась, пообещав сделать это уже в ближайшие годы.

Именно тогда (весной 1956 года) в Узбекистане была сформирована общенациональная команда «Пахтакор» (Ташкент), которая должна была стать республиканским клубом-флагманом. В качестве тренера из Москвы был приглашен опытный динамовский тренер Валентин Бехтенев, который собрал в «Пахтакоре» лучших ташкентских игроков из разных клубов. Правда, первые два «блина» у клуба-новичка вышли «комом»: в сезоне-56 «Пахтакор», выступая в турнире среди команд второго эшелона класса «Б», занял всего лишь 13-е место, в следующем – 10-е. Однако в последующие годы спортивные показатели клуба заметно улучшились – ташкентцы целых два сезона (1958—1959) занимали 4-е места.

Рашидов внимательно следил за судьбой «Пахтакора» и при любой возможности старался помочь ему всем, чем возможно. Конечно, команде помогал не только он один, но и другие тогдашние республиканские руководители (1-й секретарь ЦК Н.Мухитдинов и премьер-министр С. Камалов), однако именно Рашидов чаще всего выступал в роли «толкача» новорожденной команды. По его ходатайствам ей выделялись все необходимые средства, в том числе и денежные (как на содержание игроков, так и на другие нужды). В 1956 году команда заимела в Ташкенте свой собственный стадион республиканского значения – «Пахтакор» вместимостью 60 тысяч зрителей.

В том же 1956 году в СССР была проведена 1-я Спартакиада народов СССР, на которой сборная Узбекистана заняла всего лишь 15-е место, завоевав три медали: одну серебряную и две бронзовые. Однако уже на 2-й Спартакиаде три года спустя у республики оказалось куда более престижное место – 8-е.

В 1960 году футбольные власти страны приняли, наконец, решение включить большинство республиканских команд в высшую лигу, и «Пахтакор» в том турнире занял скромное 14-е место. В следующем году результат был получше – 10-е место. Однако в 1962 году «Пахтакор» заиграл по-настоящему мощно, удивив большинство специалистов – такой прыти от него мало кто ожидал. Он попал в предварительную подгруппу «Б», где вместе с ним оказались такие гранды советского футбола, как московские клубы «Спартак», «Динамо» и «Торпедо», а также тбилисское «Динамо». Ташкентцы уступили «Спартаку» и тбилисцам, но сыграли вничью с «Торпедо» и «Динамо», а у большинства остальных клубов подгруппы выиграли. Таким образом, «Пахтакор» набрал 23 очка (5-е место) и вышел в группу, где разыгрывались места с 1-го по 12-е.

Тогдашние успехи «Пахтакора» были связаны с именем тренера Александра Келлера, который внедрил в игру команды собственное ноу-хау: он один из первых использовал на подстраховке позиционного игрока в защите (Олег Моторин), а также выдвинул на острие атаки сразу двух центральных нападающих (Геннадий Красницкий и Сергей Стадник). Замысел этого ноу-хау заключался в том, чтобы обеспечить надежность в обороне и открыть оперативный простор для тандема центральных форвардов, которых поддерживал тактически очень грамотный и техничный игрок (Идгай Тазетдинов). Кроме этого, от многих советских клубов, которые выезжали на «варягах» (приглашенных игроках из других клубов), «Пахтакор» делал ставку на своих доморощенных воспитанников.

Игры в подгруппе «Б» проходили с апреля по сентябрь, а в группе лидеров – с 25 сентября по 18 ноября. Как и весь Узбекистан (а в том сезоне средняя посещаемость матчей с участием «Пахтакора» в республике равнялась 52 тысячам зрителей), Рашидов не только с интересом следил за выступлением родной команды по телевизионным трансляциям, но по возможности лично посещал матчи с ее участием. Впрочем, так поступал не только он один, но и многие другие влиятельные государственные деятели страны. Ведь футбол в СССР был больше чем спорт: для большинства населения это была своего рода религия, а для политиков еще и любимая игрушка, которая помогала им доказывать свое превосходство над конкурентами на полях политической борьбы. Поэтому за всеми футбольными грандами страны стояли как реальные хозяева из спортобществ, так и закулисные – высокопоставленные партийные и государственные деятели. Так повелось еще с 30-х годов, и спустя три десятилетия ситуация в этом плане нисколько не изменилась.

Например, ЦСКА «курировал» министр обороны Малиновский, столичное «Динамо» – министр МВД Круглов, киевское «Динамо» – президент Украины Щербицкий, бакинский «Нефтчи» – 1-й секретарь республики Ахундов, тбилисское «Динамо» – 1-й секретарь республики Мжаванадзе. Что касается Хрущева, то он футбол не жаловал, зато Леонид Брежнев болел сразу за два футбольных клуба – столичный ЦСКА и «Днепр» из Днепропетровска.

Футбол, будучи любимой игрушкой политиков, часто превращался в способ борьбы с конкурентами. Не стал исключением в этом деле и Рашидов, который мечтал, чтобы «Пахтакор» занял достойное место в первенстве-62, а его недоброжелатели, естественно, этого всячески не хотели. Между тем одним из любимых игроков Рашидова в составе ташкентской команды был 26-летний нападающий Геннадий Красницкий, что неудивительно, поскольку талантом этого игрока тогда восторгались многие болельщики, причем не только в Узбекистане.

Свою карьеру в футболе Красницкий начал в 1954 году, выступая за ташкентский «Пищевик». Четыре года спустя талантливого 18-летнего парня заметят тренеры «Пахтакора» и пригласят в основной состав. Буквально с первых же матчей Красницкий покажет себя во всей красе: благодаря высокой скорости, мощи и сильнейшему удару он станет лучшим форвардом-тараном в составе команды. Про удары Красницкого ходили легенды. Самый феноменальный случай произойдет в Лиме, куда Красницкий приедет в составе сборной клубов «Динамо». Москвичи играли против клуба «Спортинг Кристалл». В один из моментов Красницкий так мощно пробил с правой ноги по воротам соперников, что мяч… пробил сетку и улетел на трибуну. В газетах на следующий день написали, что если бы на пути мяча встал вратарь, то он наверняка стал бы инвалидом.

Не менее впечатляюще Красницкий выступал и в чемпионате СССР, являясь главным забивалой «Пахтакора» (например, в сезоне-60 он стал одним из лучших бомбардиров страны, забив 19 мячей). В итоге в 1961 году его пригласили играть за сборную СССР. Во многом благодаря стараниям Красницкого «Пахтакор» очень успешно выступал и в чемпионате-62. Вот почему именно его хотели убрать с дороги руководители и высокие меценаты клубов, соперничающих с «Пахтакором» за высокие места в турнирной таблице. Скажем прямо, шансы для этого у них были весомые, поскольку Красницкий в ту пору оказался в объятиях «звездной» болезни.

В начале сентября 1962 года «Пахтакор» занимал 5-е место во 2-й подгруппе, отставая от лидера, тбилисского «Динамо», всего на четыре очка, а от трех других конкурентов – столичных клубов «Спартак», «Динамо» и «Торпедо» – и вовсе на одно-два очка. Именно в этот момент как будто по заказу и случился скандал с Красницким. Он получился настолько громким, что его долгое время горячо обсуждала вся спортивная общественность страны. О его перипетиях люди узнали из статьи в «Комсомольской правде» от 7 сентября под названием «Кающаяся звезда». Ее авторами выступили заведующий отделом спорта газеты «Комсомолец Узбекистана» В. Емельянцев и журналист Н. Дадабаев. Писали же они следующее:

«Ташкентский „Пахтакор“ ждали трудные матчи в Тбилиси, Харькове и Баку. Перед выездом капитан команды мастер спорта Геннадий Красницкий обнадежил болельщиков:

– Едем добывать очки!

Команда действительно уехала, но… без капитана. Тот решил продлить свой отдых и лишь через два дня соизволил пожаловать в Тбилиси. Был он явно не в духе и на поле не блистал. Совсем „сердитым“ приехал капитан в Харьков и все 90 минут игры с „Авангардом“ простоял на поле. Зато уж после матча он развернулся…

События начались в полночь. Центр нападения легко обошел защиту, состоявшую из дежурных администраторов, и ворвался в гостиницу. Отборная брань понеслась по этажам. Начальник команды У. Бектемиров пытался перехватить разбушевавшегося форварда, но досталось и ему. Только с помощью основного и дублирующего составов Красницкого удалось нейтрализовать. Утром ему купили билет и отправили в Ташкент. А Уктам Сулейманович Бектемиров только причитал: „Что будет, что будет?!“

Почему же так волновался начальник команды? Чтобы понять это, стоит оглянуться назад.

В минувшем сезоне перед игрой с московским „Спартаком“ захмелевший ташкентский центр нападения оскорбил дежурную в Лужниках. Вечером, изрядно выпив, он решил выяснить у администраторов, хорошо ли они знают Красницкого. Дело закончилось очередным скандалом.

Дебошира пожурили. Так, не строго, по-семейному. Но даже и это обидело „звезду“.

– Покупайте билет. Играть не буду. Улетаю в Ташкент… – куражился Красницкий.

Его уговорили остаться: ведь он забивал голы, которые приносили очки. А за очки прощали все. Красницкий мог опоздать на самолет, оскорбить товарища, нагрубить тренеру. Он мог не явиться на занятия в институт и сидеть три года на одном курсе с пятнадцатью „хвостами“ в зачетке. И ему все сходило с рук, потому что он хорошо бил правой по воротам. А когда научился крепко бить и левой, его включили в сборную СССР и стали прощать больше.

Например, такое. Красницкий развлекался в ташкентском ресторане „Зеравшан“. Сначала бил бокалы, потом попытался напасть на инкассатора. Когда же в зале раздались выстрелы, „звезда“ сбежала. Конечно, его узнали, но, конечно же, опять простили.

Очередной дебош не помешал республиканскому Совету спортивных обществ возбудить ходатайство о присвоении Красницкому звания мастера спорта СССР. И он стал мастером. Стал и капитаном команды. Но поведение его осталось прежним.

Победу над столичным „Спартаком“ Красницкий отметил в своем обычном стиле – явился в гостиницу пьяным. Что делать? Отстранить его от игр и отправить домой – значит обидеть „звезду“. Придется руководителям команды держать ответ перед всеми его семью няньками – Федерацией футбола, перед республиканским советом Союза спортивных обществ и перед самим его председателем Митрофановым. Наконец начальник команды Бектемиров, собравшись с духом, позвонил в Ташкент:

– Шума не поднимайте. Чтобы не пошли разговоры по Москве. Дома разберемся, – распорядились оттуда.

А дома делали вид, что ничего не произошло. Дело замяли. Замяли, как и много раз до этого.

Спортивные руководители Узбекистана видели в Красницком не молодого парня, делающего первые шаги в большом спорте, а только футболиста, забивающего голы. Они по-прежнему славили капитана, считали его незаменимым. Дело доходило до смешного. Перед товарищеской встречей в Фергане на улицах города появились афиши: „Выступает „Пахтакор“. За команду играет Красницкий и другие“.

Что ж, „реклама – двигатель торговли“. Болельщики валом валили на стадион смотреть на самого Красницкого.

А смотреть-то уж, честно говоря, было не на что. Пьянки сказались. На счету прославленного в прошлом бомбардира ныне всего четыре мяча и десяток дебошей…

Увы, похождения Красницкого и на этот раз не стали предметом большого разговора. Заседание президиума республиканского совета Союза спортивных обществ проходило при закрытых дверях. Говорят, Красницкий вновь каялся и вновь обещал… А любвеобильные няньки вновь хлопотали вокруг своего неугомонного дитяти».

Между тем одной статьи оказалось мало, и 16 сентября «Комсомолка» продолжила разговор о Красницком, опубликовав отклики читателей на статью «Кающаяся звезда». На этот раз публикация носила куда более жесткое название – «С поля!»

Произошло же подобное потому, что узбекистанские спортивные руководители, руководство команды «Пахтакор» считали Красницкого незаменимым. Но самое печальное то, что они и после выступления «Комсомольской правды», видимо, продолжают оставаться на этой глубоко ошибочной точке зрения. Иначе чем еще можно объяснить появление Красницкого на поле во время матчей с ленинградским «Динамо» и кутаисским «Торпедо»? Этот вызывающий жест тренеров команды «Пахтакор» трудно понять.