Текст книги "Врачебные тайны. Пороки и недуги великих"

Автор книги: Федор Раззаков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

И все-таки фильм «Поэма о море» был снят. Это сделала жена Довженко Юлия Солнцева. За сценарий этого фильма в 1959 году Александру Довженко была посмертно присуждена Ленинская премия.

Ефим Копелян (62 года) – актер театра, кино: «713-й просит посадку» (1962; фармацевт), «Неуловимые мстители» (1967; атаман Гнат Бурнаш), «Николай Бауман» (1968; фабрикант Савва Тимофеевич Морозов), «Новые приключения неуловимых» (1969; Гнат Бурнаш), «Опасные гастроли» (1970; шеф жандармов в Одессе Иван Тариэлович Бобруйский-Думбадзе), «Преступление и наказание» (1970; Свидригайлов), «Корона Российской империи, или Снова неуловимые» (1971; Гнат Бурнаш), «Даурия» (1972; казачий атаман Елисей Петрович Каргин), т/ф «Вечный зов» (1976; купец Михаил Лукич Кафтанов) и др.; занимался дублированием фильмов: «Семнадцать мгновений весны» (1973; голос от Автора) и др.

Копелян в начале 1975 года лег в больницу в Мельничьих Ручьях под Ленинградом. Попал он туда прямо накануне премьеры многострадального спектакля «Три мешка сорной пшеницы»: дома почувствовал себя плохо, и осмотревший его врач поставил диагноз – инфаркт. После двухмесячного лечения Копелян пошел на поправку, и врачи собирались его выписать сразу после мартовских праздников. Но увы…

Вспоминает жена актера Л. Макарова: «6 марта я навестила его в больнице. Он был бледен, но ни на что не жаловался. В больнице было довольно холодно, неуютно, и я ему сказала: «Слушай, поедем домой, хватит тебе здесь лежать». Он говорит: «До конца лечения немножко осталось, я доживу здесь, сейчас пообедаю, отдохну». Я передала ему теплые ботинки, поменяла белье. И он пошел провожать меня на автобусную остановку. Это было в три часа дня. А вечером, спустя три часа после нашего расставания, возвращаюсь домой, а у подъезда – почти вся труппа и врач наш из БДТ. Говорит осторожно: с Фимой хуже стало. Тут я глянула на Стржельчика. Он стоял молча, весь какой-то… И я все поняла… Фима умер от второго инфаркта… Ему было шестьдесят два года…

Это случилось перед праздниками, врачи ушли домой, он оказался почти без присмотра. Мне потом многие советовали подать на них в суд. Какой в этом смысл? Зачем? Человека нет, что я буду разбираться, доставлять еще кому-то неприятности?..»

Валентин Пикуль (62 года) – писатель: «Фаворит», «Реквием каравану PQ-17», «Нечистая сила», «Честь имею», «Моонзунд», «Океанский патруль», «Пером и шпагой», «Битва железных канцлеров», «Каторга», «Богатство», «Псы господни», «На задворках великой империи», «Баязет» и др.

Свою собственную смерть Пикуль предсказал за много лет – в 1959 году. В своей автобиографии он написал следующее: «Пикуль Валентин Саввич, русский, родился 13 июля 1928 года, умер 13 июля 19…». Пикуль ошибся всего лишь на пять дней.

Судя по всему, это предсказание родилось не случайно. В течение многих лет сам Пикуль и его близкие заметили следующую странность: накануне дня рождения у Пикуля возникала некая психологическая напряженность. У именинника появлялось ощущение гнетущей тревожной суеты, изматывающей организм настолько, что рецидивы ее проявлялись немедленно – болело сердце, кружилась голова и т. д. С возрастом эта ситуация ухудшалась. Так, в ночь с 14-го на 15 июля 1986 года у писателя случился обширный инфаркт. А спустя четыре года, и снова в эти же дни, наступила роковая развязка.

13 июля 1990 года писатель отпраздновал свой 62-й день рождения, а спустя пять дней скончался. Он умер неожиданно, хотя последние несколько лет его жизнь висела на волоске, и этим волоском был единственный работающий сердечный клапан. Пикуль был дома один, работал над своим очередным романом – о Сталинградской битве. Жена писателя Антонина Ильинична (они поженились в 1980 году, когда первая жена писателя умерла от рака) вместе с внуком отправилась на дачу. Вернулись они в рижскую квартиру вечером в 21.30. Жена распахнула входную дверь и ахнула: на ковре лежал ее супруг. Антонина Ильинична бросилась к нему, совала ему в рот нитроглицерин, делала массаж сердца и искусственное дыхание. Но все было напрасно: Пикуль был уже мертв. Врачи, производившие вскрытие, сообщили вдове, что лишь одна четверть сердечной мышцы покойного с трудом проталкивала кровь, все остальное представляло собой отмершую ткань.

Александр Демьяненко (62 года) – актер кино: «Мир входящему» (1961; главная роль – младший лейтенант Ивлев), «Карьера Димы Горина» (1961; главная роль – работник сберкассы Дима Горин), «Порожний рейс» (1963; главная роль – журналист Павел Сироткин), «Сотрудник ЧК» (1964; главная роль – чекист Алексей Михалев), «Государственный преступник» (1965; главная роль – следователь КГБ Андрей Николаевич Поликанов), «Операция «Ы» и другие приключения Шурика» (1965; главная роль – студент Шурик), «Кавказская пленница» (1967; главная роль – Шурик), «Иван Васильевич меняет профессию» (1973; главная роль – изобретатель Александр Сергеевич Тимофеев, он же Шурик) и др.

Вспоминает жена актера Людмила Акимовна: «Саша практически не жаловался на сердце, иногда говорил: «Что-то давит». И даже когда в 97-м началась стенокардия, отнесся к ней несерьезно: мол, стенокардия сейчас у всех. Я настояла, чтобы мы поехали в кардиоцентр. Он там три недели полежал, стало лучше. Съездили на дачу. А когда вернулись, очень неохотно пошел в актерскую поликлинику, сделали кардиограмму, а там – инфаркт. В это время вся кардиохирургия города на два месяца (июль – август) ушла в отпуск. Они сами были возмущены тем, что их руководство так спланировало им отпуск – коллективно. Оставалось ждать. Была договоренность, что, как только кардиохирургия выйдет из отпуска, Саше сделают операцию. Они начали работать 23 августа (1999 года), но 22-го у Саши случился третий инфаркт, и уже ничего нельзя было сделать…»

Рассказывает падчерица актера А. Неволина: «Папа всячески оттягивал операцию. Он боялся шунтирования. Что будут распиливать грудную клетку электропилой. Мы от него эту деталь скрывали, но он сам узнал от друзей, которые уже через это прошли и сейчас здоровы, работают. Возможно, нам пришлось бы еще долго его уговаривать, но случился инфаркт… Слово «шунтирование» мы при нем не произносили. В свой инфаркт он не верил – даже тогда, когда случился второй. Маме говорил: «Не говори глупости!» Он не хотел обременять нас, близких. Не хотел тратить деньги на собственную операцию. Но мама его все-таки убедила. Но было поздно…»

Как показало вскрытие, к шестидесяти двум годам у Демьяненко практически не осталось живого места на сердце. Такое саморазрушение – удел людей, переживающих все внутри себя.

Вспоминает М. Светин: «В последнее время у Саши постоянно давило в груди. Каждая наша встреча начиналась и заканчивалась одним и тем же разговором: я утверждал, что помогут только кардинальные меры. Не понимаю того врача, который выписал таблетки, но не направил Сашу на операцию. Русское «авось» на сей раз подвело. Корю себя, что не взял его за руку, сам не отвел к хирургу…»

Вспоминает отец А. Демьяненко Сергей Петрович Демьяненко: «В последнюю неделю Саша очень часто звонил мне из больницы, несколько раз в день. И все больше говорил на отвлеченные темы: вспоминал детство, юность. Мне кажется, он предвидел свой конец. В его словах чувствовалась ностальгия по Свердловску, по детским и юношеским годам, проведенным здесь. «Очень скучаю по тебе, по городу…» – это последнее, что он произнес по телефону накануне смерти…»

Вспоминает В. Минков: «Неделю назад я был у него в больнице на улице Луначарского, мы обсуждали новый проект антрепризный трагикомедия на четырех человек, должны были играть он, Зинаида Шарко, Нина Усатова и Ира Мазуркевич. Он был очень оживлен, он очень ждал пьесы. Когда я уходил, он сказал: «Я вас провожу». Я ответил: «Что вы, лежите». Но он вскочил так бодро, что я удивился: «Что вы делаете в этой больнице? Вам надо играть». Это было ровно неделю назад…»

Вспоминает Е. Каменецкий: «У меня печальная участь – я последний, кто видел Сашу живым. В субботу, 21 августа, вечером я был у него в больнице, часов в семь мы расстались, он меня проводил до лифта. И вот он стоит в спортивном костюме «Адидас», мы машем друг другу рукой, двери закрываются. А на другой день около одиннадцати звонит телефон – и крик его жены из больницы…»

Александр Вокач (63 года) – актер театра, кино: т/ф «Эта веселая планета» (1973; массовик-затейник), т/ф «Два капитана» (1977; фон Вышемирский), т/ф «Рожденная революцией» (1977; 9—10-я серии, Юрий Карлович Магницкий) и др.

У Вокача было больное сердце, но он себя не берег. В последние годы жизни он много работал: как на сцене театра (в «Современнике»), так и в кино (снимался по несколько фильмов в год). В итоге в 1987 году актера сразил тяжелейший инфаркт. После него врачи Вокача настоятельно рекомендовали ему поберечься – уйти на пенсию. Однако он не мыслил своей жизни без любимой работы. Поэтому вновь впрягся в творчество, причем весьма активно. Достаточно сказать, что только в 1987–1988 годах он снялся еще в 8 фильмах. А ведь это переезды, перелеты и т. д. и т. п. Все это не могло не сказаться на больном сердце Вокача – 1 октября 1989 года оно попросту не выдержало нагрузок.

Микаэл Таривердиев (63 года) – композитор, музыка к фильмам: «Король-Олень», «Пассажир с «Экватора» (оба – 1970), т/ф «Семнадцать мгновений весны» (1973), т/ф «Ирония судьбы, или С легким паром!» (1976), т/ф «Адам женится на Еве» (1982) и др.

У Таривердиева было больное сердце. Надсадил он его в борьбе с недругами, коих в композиторской и чиновничьей среде у него было предостаточно. А первый рубец на сердце у него появился, когда умерла его мама. Тогда у Таривердиева случился первый инфаркт. В середине 80-х сняли с постановки за несколько дней до премьеры его балет «Девушка и смерть». Еще один рубец. Спустя год ему поставили диагноз: разрушается клапан, нужна операция, которую делают в Англии. Два года композитор провел как под дамокловым мечом. Близкие надеялись на чудо. Но во время очередной записи на «Мосфильме» Таривердиев внезапно потерял сознание, упал, очнулся, довел запись до конца, приехал домой – и уже не вставал. Его близкая знакомая Мира Салганик (он ее считал своей сестрой) сказала: если я устрою операцию в Лондоне, поклянись на Библии, что дашь согласие. Таривердиев в чудеса не верил, поэтому такую клятву дал. Деньги на операцию выделило правительство Великобритании, а вот родная власть палец о палец не ударила, чтобы помочь композитору – даже визы на выезд им не давали в течение нескольких дней. Помог Чингиз Айтматов. Операция, которую сделал Терри Льюис (в 1990 году), помогла, и домой Таривердиев вернулся в прекрасном настроении. И прожил после этого еще шесть лет.

Рассказывают, что своему другу режиссеру Инне Туманян Таривердиев как-то признался, что хотел бы умереть во сне. Так оно и произошло. В июле 1996 года он вместе с женой Верой прилетел на «Кинотавр» в Сочи. Обратные билеты были куплены на 25 июля. Накануне отлета, ночью, они сидели с Верой на балконе гостиничного пансионата «Актер» (они жили на 15-м этаже в номере с видом на море) и говорили о том, как скоро полетят в Индию к целительнице, которая хорошо лечит разные болезни.

Утром 25-го Таривердиев поднялся рано, чтобы посмотреть на рассвет. Выкурил сигарету. Затем снова лег в постель. И умер во сне, как, по старому поверью, должны умирать праведники.

Павел Лебешев (63 года) – кинооператор: «Белорусский вокзал» (1971), «Свой среди чужих, чужой среди своих» (1974), «Раба любви» (1976), «Восхождение» (1977; с В. Чухновым), «Неоконченная пьеса для механического пианино» (1977), «Пять вечеров», «Кентавры» (оба – 1979), «Спасатель», «Несколько дней из жизни И. И. Обломова» (оба – 1980), «Родня», «Наследница по прямой» (оба – 1982), «Избранные» (1983), «Кин-дза-дза» (1987), «Асса» (1988), «Ребро Адама» (1991), «Тюремный романс» (1994), «Кавказский пленник» (1996), «Сибирский цирюльник» (1998), «Азазель» (2002) и др.

Легендарный советский кинооператор скончался от острой сердечной недостаточности 23 февраля 2003 года. По словам его жены Натальи Лебешевой, это произошло внезапно: «Мы позавтракали, Паша сел смотреть свой любимый фильм «Два бойца». Он повернулся, и я услышала: «Мне плохо». Я к нему – он положил голову на руки и уже не дышал. Врачи потом сказали: «Остановилось сердце». А он просто закрыл глаза…»

Александр Рагулин (63 года) – хоккеист, игрок ЦСКА (1963–1973), сборной СССР (1963–1972), чемпион СССР (1963–1966, 1968, 1970–1973), чемпион мира (1963–1971, 1973), чемпион Европы (1963–1970, 1973), чемпион Олимпийских игр (1964, 1968, 1972).

Несмотря на то что у Рагулина было два инфаркта, он свято верил в свое долголетие. На это были причины: его мама прожила 85 лет, а бабушка – 91. Однако в 2003 году, после очередной проверки в 6-м госпитале в Химках, врачи настоятельно порекомендовали Рагулину поберечь сердце и не менее двух раз в год ложиться на профилактический осмотр. Однако Рагулин эти рекомендации нарушал. В мае 2004 года он лег в госпиталь (и то после настоятельных уговоров своей жены), а вот уже в октябре ложиться наотрез отказался.

В тот роковой день 17 ноября 2004 года Рагулину стало плохо еще ночью. Но он не стал будить жену, а только принял таблетки. Однако они не помогли, и спустя несколько часов Рагулину стало совсем худо. В госпиталь его повезли друзья. По дороге Рагулин попросил свернуть с трассы и заехать к его сыну от первого брака Антону, который с женой и двумя дочками снимает квартиру на «Соколе». Но дома оказалась только жена Антона, у которой Рагулин попросил валокордин. Вскоре приехал Антон и повез отца в госпиталь. Когда приехали, сын побежал за коляской, но Рагулин от нее отказался и сам дошел до приемной. На часах было четыре часа вечера. А спустя семь часов Рагулин скончался…

Кола Бельды (64 года) – эстрадный певец.

Рассказывает Г. Миронова: «Перед Новым годом с утра они с женой пошли покупать зеркало. (Первая супруга певца умерла несколько лет назад.) Жена присмотрела. Был ледяной ветреный день, но даже дочку они взяли с собой на санках.

Кола упал, как только зашли в магазин. Вызвали «Скорую». Ольга профессионально стала делать искусственное дыхание, массаж сердца. «Скорая» приехала через 40 минут, неспециализированная. Снова звонили, просили кардиологическую. «Я, кажется, даже сломала Коле грудную клетку», – ее отчаянию не было предела. У кардиологической тоже что-то там не работало. Ольга билась, чтобы мужа везли в реанимацию.

«Незачем уже», – сказали ей. Вместе с дочкой они потеряли его неожиданно и мгновенно (21 декабря 1993 года). Как они хотели его вернуть! Вскрывать тело Ольга не разрешила.

К смерти известного певца Хабаровск отнесся как-то равнодушно. Не прижился на родине? Для своих сородичей был слишком велик. Для других… может быть, «забавен»?

Вдова отбила телеграмму в Москву только самым близким. Никто не отозвался.

В газетах не было извещения о смерти: одновременно с Колой ушел легендарный тенор Иван Козловский, и эта потеря затмила кончину «бедного нанайца».

Анатолий Папанов (64 года) – актер театра, кино: «Живые и мертвые» (1964; главная роль – генерал Федор Федорович Серпилин), «Родная кровь» (1964; муж-подлец), «Дети Дон Кихота» (1965; главная роль – врач-акушер Петр Бондаренко), «Берегись автомобиля» (1966; тесть Димы Семицветова Сокол-Кружкин), «Бриллиантовая рука» (1969; главная роль – контрабандист Лелик), т/ф «Адъютант его превосходительства» (1970; батька Ангел), «Белорусский вокзал» (1971; главная роль – ветеран войны Дубинский), т/ф «12 стульев» (1977; главная роль – Киса Воробьянинов), «Холодное лето 53-го…» (1988; главная роль – Петр Старобогатов, он же Копалыч) и др.; озвучивал мультфильмы: «Ну, погоди!» (Волк) и др.

Папанов умер по нелепой случайности. Вернувшись в самом начале августа 1987 года со съемок фильма «Холодное лето 53-го…» в Москву, он, будучи дома один, решил принять холодный душ. А при его больном сердце это было опасно. По словам супруги актера Надежды Каратаевой:

«В Москве Толя был один. Как потом мне рассказал наш слесарь, он его встретил, и Анатолий Дмитриевич спросил: «Саша, почему у нас нет горячей воды?» Тот в ответ: «Да отключили». – «Ну, ничего, – говорит, – помоюсь холодной». Он всегда любил холодный душ… Разгоряченный, уставший, он встал под холодный душ, и у него случился сердечный приступ.

Поначалу я была спокойна. И только когда он не прилетел к спектаклю, тревога меня как ножом полоснула. Я начала метаться. Звоню в Москву на пульт: говорят, квартира с охраны снята. Звоню соседке. Она вышла, на окна глянула – свет горит. А мои – дочка с семьей – были на даче. Позвонила Нине Архиповой, ее зять рванул к моим за город. Приехал уже мой зять, перелез с соседнего балкона на наш, выбил стекло… В ванной текла вода… ледяная… Потом диагноз поставили: острая сердечная недостаточность».

Евгений Евстигнеев (65 лет) – актер театра, кино: «Добро пожаловать, или Посторонним вход воспрещен» (1965; главная роль – начальник пионерлагеря Дынин), «Гиперболоид инженера Гарина» (1966; главная роль – Петр Петрович Гарин), «Берегись автомобиля» (1966; режиссер самодеятельного театра), «Золотой теленок» (1968; главная роль – миллионер Корейко), «Зигзаг удачи» (1969; Калачев), «Бег» (1971; Парамон Ильич Козухин), «Старики-разбойники» (1971; главная роль – пенсионер Валентин Петрович Воробьев), т/ф «Семнадцать мгновений весны» (1973; профессор Плейшнер), т/ф «Место встречи изменить нельзя» (1979; вор Петр Ручников, Ручечник), т/ф «Собачье сердце» (главная роль – профессор медицины Филипп Филиппович Преображенский) и др.

У Евстигнеева было больное сердце. Как-то в одном из разговоров он признался: «У меня столько сил и энергии, я столько еще могу сделать, а сердце, как двигатель в старой машине, не тянет. Надо только двигатель отремонтировать, и все будет в порядке». Один из его знакомых-сердечников – композитор Микаэл Таривердиев – незадолго до этого сделал в Лондоне, у знаменитого врача Тэрри Льюиса, операцию на сердце. «Ты знаешь, Жень, я на четвертый день после операции бегал по лестнице и пил коньяк». От многих людей Евстигнеев знал, что эта операция почти безопасна и что она необходима для его хорошего состояния. Он хотел привести себя в форму и решился ехать в Лондон. Николай Губенко, тогда министр культуры Союза, дал деньги. Евстигнеев нашел паузу в своем расписании. 5 марта 1992 года должна была пройти операция, актеру обещали, что к 10-му числу он будет в порядке, на 17 марта был назначен «Вишневый сад», на 21-е – «Игроки», потом досъемки «Ивана Грозного» (два последних эпизода с его участием). Евстигнеев относился к операции легко и, казалось, не беспокоился за ее исход.

Перед отлетом он навестил своих близких. В частности, свою первую жену Галину Волчек. Держался непринужденно, уверял, что операции совершенно не боится, дескать, точно такую же недавно сделали Таривердиеву, и он уже бегает. Но Волчек все же уловила в его голосе потаенный страх. Позвонила знакомой женщине-астрологу. И та буквально ошарашила ее своим ответом: мол, никакой операции не будет. Волчек подумала, что операцию отложат по причине ее ненадобности. А вышло по-другому.

Вспоминает жена Евстигнеева Ирина Цивина: «Мы прилетели в Лондон вечером 2 марта. Нас поселили в роскошной посольской квартире. 3 марта был свободный день. У Евгения Александровича была привычка отдыхать дома, он не любил никуда ездить, гулять по улицам. Он очень много был за границей, но почти не выходил из гостиничного номера. Бродить по городу ему было неинтересно, его хватало только на первые полдня…

В Лондоне он уже был два раза, на съемках и на гастролях, тоже, конечно, просидел свободное время в номере, но ему этого было довольно. Мы сидели дома. Он немного волновался, но к вечеру и это прошло. Мы поехали на машине смотреть вечерний Лондон, зашли в какую-то таверну, выпили пива. У него было роскошное настроение – никакого страха, никаких дурных предчувствий. Он, казалось, сгорал от любопытства – как ему будут делать операцию, – рассказывал, как он себе все это представляет. Ночью я проснулась от того, что увидела во сне, как он курит. Я включила свет: он сидел и курил. Такого никогда прежде не бывало. Я рассердилась, заставила его выбросить сигарету и лечь спать и только мельком подумала, что, должно быть, он все же очень волнуется. Через некоторое время он опять проснулся и включил свет. Он был в холодном поту и дрожал, как маленький ребенок. «Я сейчас умру». Я стала успокаивать его: «Ты вспомни свою маму. Ведь могла же она продлить свою жизнь ради тебя, потому что очень этого захотела. Зачем ты себя раньше времени хоронишь?»

Он уснул. Утром 4 марта мы поехали в клинику. Ему должны были сделать обследование, маленькую предварительную операцию – коронарографию – и оставить в клинике до утра, чтобы оперировать. Ночные страхи были забыты, он шутил и снова был в прекрасном настроении. Пока ему делали анализы, я пошла погулять, а часа через два вернулась к нему в палату и села около его кровати. Евгений Александрович сказал: «Езжай-ка ты домой. Что здесь сидеть? Приедешь завтра утром, перед операцией, а чтобы тебе не было скучно, я тебе позвоню сегодня вечером». Я решила дождаться Тэрри Льюиса и врача из нашего посольства, который должен был переводить. Полчаса мы сидели вместе, шутили, разговаривали. Евгений Александрович с утра ничего не ел перед обследованием и послал меня сказать медсестре, что он голоден. Я сходила, вернулась к нему: «Через пять минут они тебя покормят».

За эти пять минут он умер…

Все происходило так быстро, что теперь эти события прокручиваются в моем мозгу, как ускоренная съемка в кино. Только я это сказала, вошли Тэрри Льюис и посольский врач. У Льюиса в руках был лист бумаги, он стал говорить и рисовать, а посольский врач переводил, очень быстро, без пауз: «Я ознакомился с вашей историей болезни, завтра мы будем вас оперировать, но у нас принято предупреждать пациента о возможных последствиях операции. Вот ваше сердце, – он нарисовал, – в нем четыре сосуда. Три из них забиты, а четвертый забит на девяносто процентов. Ваше сердце работает только потому, что в одном сосуде есть десять процентов отверстия. Вы умрете в любом случае, сделаете операцию или нет!» В переводе слова звучали буквально так.

Евгений Александрович весь похолодел. Я держала его за руку. Я увидела, как он покрылся испариной и стал тяжело дышать носом. Когда ему становилось плохо, я всегда заставляла его дышать носом, по Бутейко. Я поняла, что с ним что-то случилось. Что-то стало происходить в его сознании, он испугался этого нарисованного сердца. Я заговорила с ним, стала его утешать, и в это время какие-то люди, которых я не успела рассмотреть, оторвали меня от его руки и быстро куда-то повели. Я успела заметить на экране, где шла кардиограмма, прямую линию, но ничего еще не понимала и испугалась по-настоящему только тогда, когда меня стала утешать медсестра.

Пришел посольский врач: «Наступила клиническая смерть. Но вы не волнуйтесь, его из клинической смерти вывели, он очнулся». Господи, если бы рядом стояла я, кто-нибудь, кого он знал, он бы очнулся навсегда… Я представила: он пришел в себя – кругом все чужое, английского языка он не знает… Я слышала суету в коридоре, это Евгения Александровича срочно повезли на операцию…

Четыре часа я просидела в этой комнате. Посольский врач прибегал с новостями: «Он умирает…», «Он жив». Я уже истерически смеялась над ним: все это походило на дикий розыгрыш. Я сидела у окна и смотрела через внутренний двор на окна реанимационной, куда Евгения Александровича должны были привезти после операции. Сто раз открывалась там дверь, приходили и уходили какие-то люди, но его так и не привезли. Вместо этого опять появился посольский врач:

– Операция закончена, ваш муж умирает. Операцию провели блестяще, но нужна пересадка сердца.

– Ну так сделайте!

Я была потрясена тем, как холодно он говорил:

– Нельзя, это обговаривается заранее. Поэтому мы отключили его от всех аппаратов.

– Кто вам дал право?! Я позвоню нашим друзьям в Австралию, мы найдем донора… Не могли бы вы продержать его хотя бы несколько дней?

– Нет, это надо было обговорить заранее.

Вошел Тэрри Льюис: «Я вынужден вам сообщить, что ваш муж скончался…»

Через полчаса мне разрешили войти к нему…

Он лежал удивительно красивый. Я обняла его и почувствовала, что он теплый… Не может быть человек теплый и мертвый… Я умоляла его не оставлять меня – это длилось, кажется, долго-долго…»

Иван Пырьев (66 лет) – кинорежиссер: «Посторонняя женщина» (1928), «Конвейер смерти» (1933), «Партийный билет» (1936), «Богатая невеста» (1938), «Трактористы» (1939), «Свинарка и пастух» (1941), «Секретарь райкома» (1942), «В шесть часов вечера после войны» (1944), «Сказание о земле Сибирской» (1948), «Кубанские казаки» (1950), «Идиот» (1958), «Наш общий друг» (1962), «Свет далекой звезды» (1965), «Братья Карамазовы» (1969) и др.

Последним фильмом Пырьева стали «Братья Карамазовы». Однако довести работу до конца ему было не суждено. Съемки фильма начались 25 мая 1967 года, и к февралю следующего года удалось отснять две серии из трех.

В последние часы своей жизни 7 февраля 1968 года Пырьев допоздна смотрел по телевизору свой любимый хоккей, однако до конца так и не досидел – отправился спать. Поднимаясь с кресла, попросил жену, чтобы она дождалась конца матча и завтра утром сообщила ему счет. В коридоре Пырьев остановился возле зеркала и, глядя на свое отражение, с грустью в голосе произнес: «Эх, Иван…»

В четыре утра Пырьев внезапно проснулся. На удивленный вопрос жены ответил: «Я выспался». После того как он выпил лекарство, жена уснула. А в 6.20 Лионеллу разбудил громкий стон. Пырьев лежал на кровати и не двигался. Она начала его тормошить, на что он прореагировал слабым движением руки – как бы отмахнулся. После чего затих навсегда. Медицинское вскрытие показало, что у 67-летнего режиссера было множество рубцов на сердечной мышце, следов инфарктов, перенесенных на ногах.

Юрий Тимошенко (66 лет) – артист эстрады, выступал в дуэте с Ефимом Березиным (Тарапунька и Штепсель), снимался в кино: «Тарапунька и Штепсель под облаками» (1954; главная роль – Тарапунька), «Веселые звезды» (Тарапунька), «Приключение с пиджаком Тарапуньки» (1956; главная роль – Тарапунька), «Штепсель женит Тарапуньку» (1958; главная роль – Тарапунька), «Ехали, мы ехали» (1962; главная роль – Тарапунька), «Смеханические приключения Тарапуньки и Штепселя» (1972; главная роль – Тарапунька), «Беспокойтесь, пожалуйста» (1981; главная роль – Тарапунька), «Моя хата с краю» (1987; главная роль – Тарапунька) и др.

Знаменитый дуэт Тарапунька и Штепсель просуществовал ровно 45 лет (1941–1986) и распался со смертью Тарапуньки. Артисты гастролировали в Ужгороде, когда 1 декабря 1986 года прямо на сцене Юрия Тимошенко сразил инфаркт. Вызвали «Скорую», но, пока она ехала, артист скончался.

Муслим Магомаев (66 лет) – эстрадный и оперный певец.

В последние годы у Магомаева были серьезные проблемы с сосудами, болели ноги, мучила тахикардия, постоянно скакало давление. Несмотря на то что врачи определили у него ишемическую болезнь сердца и настоятельно советовали ему бросить курить, певец продолжал дымить как паровоз – он выкуривал три (!) пачки в день. По мнению все тех же врачей, таким образом он украл у себя 15 лет жизни. Сам Магомаев по этому поводу говорил: «Курить я не брошу даже под страхом смерти».

После того как у него стало все чаще сбоить сердце, Магомаев вынужден был обратиться к врачам – в частности, к специалистам Кардиологического центра имени Бакулева. 9 июня 2008-го он лег туда в очередной раз, после того как у него возникли боли в груди, началась одышка и подскочило давление. Однако долго находиться в больничных стенах у певца терпения не хватило – он вышел оттуда раньше срока, сказав, что дома и стены помогают (и это при том, что рядом с ним в больнице всегда была его жена Тамара Синявская).

В самом начале июля Магомаев вновь угодил в центр, где ему провели сложную операцию на сосудах. Для улучшения кровообращения врачам пришлось вставить в сосуды артиста специальный катетер.

Пробыв в клинике несколько дней, Магомаев выписался домой. Но 14 июля приступ повторился – у певца вновь были обнаружены нарушения ритма сердца.

В сентябре Магомаев последний раз вышел в свет – он появился на юбилее своей жены. Вообще-то день рождения был еще в июле, но тогда собрать гостей не удалось (большинство были вне пределов Москвы), поэтому было решено перенести торжество на начало осени. Как рассказывала потом подруга юбилярши Маквала Касрашвили:

«Муслим в тот вечер был в прекрасном настроении. Он неплохо выглядел, как обычно, шутил. Никто не заподозрил, что его беспокоит сердце. Он вообще никогда не жаловался на здоровье. И хотел, чтобы зрители запомнили его в расцвете сил…»

В начале ноября Магомаеву предстояло снова лечь в центр Бакулева для продолжения лечения, однако он до этого дня так и не дожил.

В субботу, 25 октября 2008 года, в шесть часов утра певцу стало плохо. Супруга немедленно вызвала «Скорую», которая примчалась в считаные минуты. Врачи констатировали сердечный приступ и пытались спасти пациента. Однако все их усилия оказались напрасными – спустя 40 минут сердце великого баритона остановилось навсегда.

Александр Вертинский (67 лет) — эстрадный певец.

Вертинский был уже достаточно пожилым человеком, но продолжал выступать с концертами на эстраде. И здоровье у него было отменное. За год до своей смерти он писал своему другу: «Здоровье отличное, но нервы никуда не годятся. Спасаюсь коньяком».

В свой последний день 21 мая 1957 года (он тогда находился в Ленинграде с гастролями и жил в гостинице «Астория») Вертинский работал над мемуарами – из-под его пера тогда вышло 13 страниц.

Рассказывает Б. Савченко: «Почему-то он вспомнил на прощание о своем давнем увлечении актрисой Саниной (это было в Харькове, кажется, в 1919 году). Читая страницы рукописи, посвященные знакомству с ней, я уже знал, что Вертинского в этот день не станет, и потому пытливо всматривался в концовку текста в надежде уловить по почерку душевное состояние писавшего, момент какой-то перемены в настроении… Но нет. Последние строчки были на редкость ровны, дышали умиротворенностью и обещанием интересного продолжения…

Что было еще в этот свободный от концерта день? Александр Николаевич посмотрел фильм «Дон Кихот», где его жена играла роль Герцогини. Наверное, просмотр его взволновал тоже. Вечером он вернулся в «Асторию» и заказал себе в номер коньяк. Ему стало плохо. Нитроглицерина под рукой не оказалось. Пока администратор и аккомпаниатор бегали за лекарством, все было кончено. Жизненный путь артиста завершился…»