Текст книги "Отморозок Чан (СИ)"

Автор книги: Федор Достоевский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

– Международная Организация Исследований Космоса. Вот только эта аббревиатура со времен начала строительства Аркама не расшифровывается. Название осталось, но от такого значения они отказались. Профиль слишком разросся. И вооружение у них ничуть не хуже, чем у Божьей Воли. Просто они специализируются в первую очередь на энергетическом оружие и броне. Божья Воля, думаешь, своих

Ангелов сама разработала? Закупают у МОИК, ясен красен.

– Закупают? Ты хочешь сказать, что МОИК и Божья Воля существуют до сих пор?

– Разумеется. Божья Воля сейчас фактически управляет Имперскими территориями, а МОИК – Американскими. Точнее, так было много лет назад. Возможно, сейчас ситуация изменилась. Уже тогда, они были близки к войне друг с другом. А все потому, что ушли их хозяева. Видишь ли, этими организациями долгое время управляла еще одна, куда менее известная, но гораздо более могущественная. Это они создали вирус РПГ, они возводят белые стены, и, по сути, всем величайшим открытиям последних столетий, мир обязан именно им, а не МОИК.

– Это что еще за организация такая?

– Они называют себя Лучшие. Их глава и есть мой родственник, которого я собираюсь убить. Все ужасы, которые пришлось пережить миру, все это часть его плана.

– Какого, блядь, плана? Разъебать весь мир?

– На самом деле более точно, чем ты сейчас, я бы описать этот план не смог.

– Это типа секта каких-то ебнутых кровожадных отморозков?

– К сожалению, нет. Я много знаю о Лучших. Поверь, они действительно лучшие. Даже у такого отморозка как ты, не возникло бы желания причинить им вред. Это общество заботливо выращено в «парниковых» условиях. В них нет злобы, зависти, жадности, корысти. По сути, это святые люди. Но вот их руководитель – совершенно другое дело. Этот психопат считает своим долгом защитить их от любых опасностей. Любыми способами. И самой главной опасностью он считает население Земли.

– Так съебался бы отсюда на космолете, вместе со своими ебучими Лучшими. Не хочешь быть покусанным бродячими собаками – не подходи к ним.

– Он так и сделал. Но он считает, что пока живы люди, остается и опасность для лучших. И он прав. Если люди начнут перебираться на Сперо, Лучшие не будут в безопасности. Такие люди как Лучшие по определению слабы. Ты один можешь уничтожить всех их, вооружившись одной лишь вилкой. Они даже мешать тебе не станут. Утрирую конечно, но это близко к реальности.

– Погоди-ка. То есть ты согласен с тем, что нас тут надо всех захуярить, чтобы шайка каких-то блаженных долбоебов жила спокойно?

– Я так считал. Раньше. Но не теперь. Хоть я и родился в космосе и жил там очень долго, но еще дольше я пожил в вашем мире. Так нельзя. Уничтожить всех это единственный способ защитить лучших. Я не вижу других решений. Но это решение – тоже не решение. Так нельзя. И я прекращу это. Я убью его. Чего бы это мне не стоило. Если я этого не сделаю, рано или поздно он вернется сюда, и сделает все сам. Если уже не вернулся.

– Каким хуем ты до него добраться хочешь? Вернешься на свой корабль и будешь сто лет хуй дрочить, пока не доберешься до этого ебнутого? Что-то мне подсказывает, что к тому моменту всем Землянам уже пизда настанет.

– Нет. За белыми стенами есть корабль. Корабли Лучших оснащены камерами анабиоза, и передвигаются они на скоростях многократно превышающих скорость света. Всего несколько лет, и я буду на Сперо.

– А если он к тому времени улетит сюда?

– Тогда у меня будет козырь для переговоров. Я захвачу его Лучших.

– Понятно. Слушай, а долго идти еще?

– Почти у подьема уже.

– Ясно. Заебись, а то заебался уже в темноте блуждать. Кстати, а дашь пострелять из пушки волновой?

– Аж ты ж ублюдок хитрожопый.... Я-то думаю, чего ты такой разговорчивый стал.

– Ты о чем? – изобразил я удивление.

– Пошел в жопу! Расспрашивает тут меня, интерес изображает. Крыса ты хитрожопая, вот ты кто! Лови свою пушку.

«Капитан фантастические истории» снял со спины пушку и бросил мне.

Я схватил ее обеими руками и бережно прижал к себе, словно котенка. Нихуя себе. Это оказалось проще, чем я думал. Пять минут разговора с ебанутым за охуенный ствол? Да это сделка века!

Тринадцатая

Я сижу за ебаным бетонным отбойником. Совсем рядом со мной лежит грязный матерчатый мешок. Но я не могу решиться вытянуть руки и подтянуть его к себе, потому что для этого придется вытащить руку из-за отбойника, а этот ебучий отбойник, единственное, что отгораживает меня от града пуль, стучащих по нему с противоположной стороны. Я повернулся к капитану долбоебу. Он сосредоточенно набивает магазины своего пистолета патронами.

– Ну что, блядь?! – постарался я перекричать шум выстрелов. – Говоришь, нихуя с нами не может случиться на поверхности?!

– Я имел в виду монстров! – прокричал он в ответ, заправляя увеличенный магазин в рукоять пистолета, – Монстров то реально нету!

– Тогда заебись! – я показал ему большой палец, в знак одобрения.

Я снова попытался взять волновую пушку, лежащую у моих ног, но сразу же отдернул руки – горячая, пиздец.

– Хули она не остывает, ебаный в рот?!

– Это же не кочерга в костре нагретая, мля, это волновая пушка! – прокричал в ответ капитан. – Ядро остывает долго! Я говорил, не стреляй так часто! Проще не дать ей перегреться, чем потом несколько часов ждать, пока остынет!

– Ой, да соси ты хуй со своими лекциями! Пошли бы по туннелям, не сидели бы сейчас тут. Короче, отвлеки этих пидоров!

Капитан не такой уж тупой. Без лишних вопросов присел на одно колено, вытащил руку с противоположной стороны отбойника и стал в слепую стрелять в направлении осаждающих нас уебков.

Я ложусь на бок, приподнимаю руку, растопырив пальцы, а затем делаю молниеносный выпад кобры и хватаю мешок. Заебись – ни одной дыры в руке. Первая хорошая новость за сегодня.

– Все! – крикнул я.

Капитан развернулся ко мне и вытащил свой пиздец какой длинный магазин из пистолета.

– Нахрена тебе этот мешок?! – спросил он, снова набивая магазин патронами.

– Ну, ты же блядь решил, что вполне хватит взять с собой только одну пушку и пистолет, а я свой автомат проебал!

– И что мля, ты их этим мешком по жопе хлестать будешь?! К тому же, у меня еще МП-5 есть!

– Ты охуел?! И какого хуя ты его не достаешь?!

– Он на крайний случай!

– А сейчас блядь какой случай, хуесос ты пизданутый?!

–Сейчас просто непростая ситуация!

– Непростая? Ты, блядь, совсем охуел? Да там полсотни этих ебанутых! Тебе что, блядь, надо чтобы к ним танк приехал, чтобы ситуацию переквалифицировать в пиздецовую?!

– Все под контролем, не паникуй!

– Пошел ты на хуй!

С этими словами я сложил мешок в четыре раза, накинул на волновую пушку, и схватив ее через мешок, взял в руки.

– Вот зачем мне этот блядский мешок!

– Это плохая идея. Несколько выстрелов и ты вспыхнешь вместе со своим мешком!

Ой, да пошел он на хуй. Скептик ебаный. Надо действовать быстрее, руки уже начинает жечь. Выстрелы уже раздаются редко – эти пидоры явно поняли, что стрелять по бетону это хуевая идея. Сейчас наверняка подкрадываются к нам чтобы расстрелять в упор. Странно что они вообще гранату нам еще не закинули.

Я резко поднялся над ограждением. Сука, я был прав, вон они, гуськом обходят нас слева. Тут человек десять. Направляю пушку на них. Жму на спуск. Ничего. Ни отдачи, ни какого-либо звука, ни световой индикации. Вообще нихуя. Но семеро из уебков, те, которые стояли близко друг к другу, взрываются облаком красной пыли. Хотя взрыв этот тоже совершенно беззвучный – словно беззвучно взорвался мешок с красным песком. Блядь, эта пушка совершенно жуткая хуйня.

Я падаю обратно за ограждение. Снова дикий стук по бетону, под аккомпанемент шума выстрелов. Бросаю горячую пушку на землю и начинаю махать мешком в воздухе, пытаясь остудить побыстрее.

– Эти пидоры чуть не обошли нас по флангу, пока ты тут хуйней страдаешь! Может достанешь уже свой ебучий автомат?!

– Да пусть хоть все сюда придут, убить нас они не смогут, не беспокойся!

– Тебя может быть и не смогут, бессмертный долбоеб!

– Я не неубиваемый, я...

– Завали свое ебло! Может не будешь рассказывать свои блядские истории хотя бы сейчас?! Или хотя-бы кофейку давай замутим с зефирками и завернемся в пледы?! Может и пацаны послушают! – я показал большим пальцем в сторону нападающих.

– Короче, сейчас идешь за мной, и не отстаешь! – прокричал капитан, проигнорировав мой сарказм, – План не самый лучший, но другого я так и не смог придумать! Держись как можно ближе! Идем вон к тому зданию и уходим в подъезд! – он показал рукой на десятиэтажный дом, стоящий в двадцати метрах от нас.

– Ты ебанулся?! Они нас в клочья разорвут из всех стволов, пока мы добежим!

– У меня Поле! – капитан показал небольшую белую сферу с ярко голубым индикатором на боку. – Но заряда хватит секунд на пятнадцать, так что бежим быстро!

– Ах ты шакал ебучий! Может у тебя и вертолет есть?! Давай тогда сразу улетим нахуй отсюда!

Я быстро накинул мешок на пушку – надо забрать ее с собой.

– Оставь! Я заберу! – с этими словами капитан достал из рюкзака рукоять, и вставил в пазы на верхней части пушки. – Рукоять для переноса! Специально для таких случаев, когда дал пострелять идиоту! Пошли!

Он вскакивает на ноги и быстро бежит в направлении дома. Я подрываюсь и несусь следом, стараясь не отставать. Пули расплющиваются, в каких-то сорока сантиметрах от нас, со странным хрустом. Они не отлетают – просто опадают на землю, словно их сыпят откуда-то сверху.

Я поворачиваю голову в бок. Широкая улица, заставленная проржавевшими остовами автомобилей. Из-за них повылезали эти уебки, и стреляют по нам. Абсолютно все обвешаны черными металлическими щитками поверх военной формы цвета хаки, на головах каски, на рожах противогазы. Броня хаотично раскрашена красными полосами, тут и там видны черные черепа с надписью: «Спарта». Ебанутые ублюдки, блядь.

Мы врываемся в подъезд. Облупленные синие стены, лестница покрыта огромным слоем пыли вперемешку с кусками отвалившейся краски, перила тоже пыльные. Мы быстро поднимаемся наверх. Начиная с четвертого этажа, капитан дергает каждую дверную ручку. Наконец, на шестом этаже, дверь поддается (интересно, что бы этот мудак делал если бы ни одна дверь так и не открылась). Мы врываемся в квартиру. Капитан захлопывает за нами дверь и запирает замок.

– Охуенно. Теперь мы заперты в помещении с единственным выходом. Мы спасены, – резюмировал я.

– Все не так плохо. Это тактический ход. У них, скорее всего, нет взрывчатки и тяжелого вооружения. Во всяком случае, у этого отряда. Иначе они бы уже их использовали. Так что сейчас у нас гораздо более выгодное положение, чем было раньше. Вход один, окна можно взять только по тросам. Мы сможем держать оборону какое-то время.

– Охуенно блядь. Только вот они смогут сидеть за дверью вечно, подгоняя сюда припасы, а мы сдохнем с голоду через несколько дней. Если, конечно, они раньше гранату не найдут и в окно нам не захуячат.

– Да не будем мы тут несколько дней сидеть. Сейчас передохнем, соберем их тут и свалим. Короче следи за дверью, я пока буду готовить отход.

– Пошел ты на хуй.

Я огляделся вокруг. Однокомнатная квартира. Походу совершенно пустая. Пыльная. Желтые обои в серебристый цветочек, полы – линолеум цвета «венге», потолок белый с серебряными листьями. Я прошел на кухню, попутно заглянув в ванную комнату. Ванная вся выложена плиткой под розовый гранит, а кухня, пластиковыми панелями под светлое дерево, чередующимися с темным, полы – белый ламинат с блестками.

– Пиздец у хозяев со вкусом – хорошо хоть конец света остановил это дизайнерское безумие. В такие моменты я понимаю, что конец света это та кара, которую человечество заслужило.

– Что ты говоришь? – громко спросил из комнаты капитан.

– Говорю, не мамки ли твоей это квартира?! – Крикнул я в ответ. – Это бы, отчасти, объяснило твою пизданутость!

Ответа не последовало. Я выглянул в окно. Никого. Видимо уже в подъезде – думают, как узнать в какой мы сныкались квартире. Надо говорить потише.

Я быстро вернулся в комнату. Капитан сидит в углу, у окна. Он подцепил модулятор к волновой пушке и занят настройкой. Что это задумал этот пидр?

– Хули ты там делаешь?

– Готовлю наш отход.

– Лучше возьми свой ствол, засунь себе между жвал, и нажми на спуск. Это будет лучший отход для тебя.

– Помнишь, как я тебя подколол с этой пушкой? – спросил капитан «игнорирую твои шутки».

– Ты по ебалу захотел? Помню ясен хуй. Охуенно смешно. Эта хуйня вообще не стреляла.

– Правильно. Она настроена на органику, причем определенную. По банкам из нее не постреляешь.

– Я так и понял – не тупой. И хули?

– Ну вот, теперь настрою так, чтобы ты мог пострелять по банкам.

– Отлично. А главное вовремя. Ты, наверное, не заметил, но я блядь уже настрелялся по людям. Короче, выпей своих таблеток от пизданутости, и веди себя потише, а то эти пидоры нас найдут.

– Найдут? Мы от них и не прячемся, – с этими словами капитан отсоединил модулятор от пушки, убрал в рюкзак и поднялся с пола, – чем дольше мы тут сидим, тем больше шансов, что к ним подтянется тяжело вооруженная подмога.

Он достал из кармана черные перчатки из необычного материла, натянул на руки, затем поднял с пола волновую пушку.

– Вот пидорас... – прокомментировал я.

Капитан обошел меня, поднял пушку, направив ее на дверь. Дверь, вместе с большим фрагментом бетонных стен и пола вокруг, превратилась в непроглядное облако черного и серого порошка. Через мгновение облако стало рассеиваться, и я смог увидеть сквозь него лестничную площадку.

– Блядь, может тебе все-таки стоит доктору показаться, придурок? – спросил я.

– Может быть. – ответил капитан и быстро вышел в подъезд, перепрыгнув дыру в полу. Там он направил пушку куда-то вниз, затем снова вернулся в квартиру. – Лестницы больше нет. Теперь веди себя погромче – они должны знать, что мы на шестом этаже.

– Слышь, контуженный, не хочешь наконец посвятить меня в свой пизданутый план?

– Нет, ты про мою маму гадости говорил, – капитан загадочность взял пушку за рукоять для переноски и достал свой ствол. Произвел несколько выстрелов в дверной проем, затем прокричал, словно я был на пару этажей выше, а не в метре от него:

– Эти ублюдки уже тут, я чувствую, они уже за дверью! У тебя еще остались патроны?!

Я покачал головой. Короче, надо думать, как отсюда выбираться. Этот капитан походу ебаньки. Я пошел на кухню. Капитан продолжал орать всякую хуйню. На кухне я снова выглянул в окно. Блядь, ну нахуя я согласился идти поверху? В первый день я даже начал верить в то, что наверху действительно безопасно. Но во второй... Сначала на нас напали какие-то дебилы, мнящие себя мутантами. Хуй с ним, но на этих полуебков я израсходовал два рожка, причем нихуя не пломбира, а патронов. Затем мы встретили банду вояк, которые приняли за мутантов нас. Их было человек десять. Когда мы убегали, живых оставалось штук шесть, и я проебал автомат, неудачно приземлившись после прыжка через машину. Хотя это было хорошее событие, не проеби я автомат, капитан олигофрения не дал бы мне пушку во второй раз. Кстати да, он отнял у меня ее сразу же, как мы вышли на поверхность. Я попробовал ебнуть из нее по машине, но ничего не произошло. Этот уебок расхохотался, и забрал пушку из моих рук, сказав, что это месть за то, что я сделал вид, что мне интересны его блядские истории, хотя на самом деле я просто втирался в доверие, чтобы получить пушку. Оказалось, эта пушка стреляет только по людям. Пидор. Короче, потом мы устроились на привал, заночевали, а утром наткнулись на этих пидорасов «Спартанцев». Сначала их было всего трое, и они любезно разговаривали с нами. Как оказалось, просто тянули время. Потом капитан заметил, что начинают подтягиваться их друзья. Мы ебнули этих троих и спрятались за машиной, а дальше вы знаете. Надо было, блядь, идти по...

Мои размышления прервали выстрелы. Я быстро вышел из кухни и почти сразу за поворотом наткнулся на капитана.

– Все, сваливаем, они теперь точно в курсе, что мы тут.

– Охуенный план, доставай нож, вскроем тебе брюхо и спустимся из окна на твоих кишках. Долбоеб, блядь, в себя приди уже наконец. Оглянись вокруг – бежать некуда.

– Включи башку, идиот, и отойди в сторону, – сказал он, оценивающе смотря на пол, – лучше вообще выйди в коридор.

– Ах ты ж пидор хитровыебаный...

Неожиданно я понял все. Сука, может он и ебнутый, но не тупой. Я быстро вышел в коридор. Капитан сам отошел как можно ближе к выходу и направил пушку в дальний конец кухни. Пол осыпался вниз.

– За мной! – с этими словами капитан прыгнул в образовавшуюся дыру.

Спустя несколько минут мы, покрытые пылью с ног до головы, выбежали из дыры в стене. Для этого нам пришлось продырявить шесть потолков и пять стен (мы хотели выйти с другой стороны дома – подальше от той улицы, где попали под обстрел).

Мы бежали по заброшенным улицам города не меньше часа.

– Стоп, – Капитан остановился и поднял руку, – мы достаточно далеко отошли, и хорошо попетляли, можно дальше идти помедленнее. Они нас не догонят.

– Ты хули тут раскомандовался? На корабле своем командовать б...

Внезапно меня толкнуло вперед. Почти сразу за этим я услышал выстрел где-то вдалеке. Я повалился на землю. Блядь, что это за хуйня? Подстрелили? Сука, послушал долбоеба... Надо уйти с улицы. Я попытался встать. В этот момент асфальт прыгнул мне в лицо и ударил с такой силой, что погас свет.

***

Человек выходит из тоннеля. Он останавливается и смотрит на людей в военной форме, стоящих у пулемета. Он смотрит на них слишком долго – один из людей поворачивается и спрашивает у него, что ему надо. Человек отворачивается и идет дальше. Он забирается на платформу и идет между деревянными зданиями. Он подходит к двери, открывает ее и входит в помещение. Это бар. Он подходит к столу и садится за него. Кроме человека, тут много народу. Заняты почти все столики. Из-за барной стойки выходит бармен и подходит к человеку.

– Что будете заказывать?

– Я тебе не друг, – отвечает человек. – Закрой свою пасть и отсядь за другой столик.

Мужчина смотрит на него непонимающим взглядом, затем разворачивается и возвращается за стойку.

Человек встает со своего места и подходит к соседнему столику. За ним сидит семья из четырех человек. Они едят и громко разговаривают между собой. Кода человек останавливается у их стола, они замолкают и устремляют взгляды на него.

– Что ты сказал? – обращается человек к мальчику лет одиннадцати, в синем свитере, который ест бутерброд с яйцом.

– Что вы хотите? – Напряженно спрашивает мужчина, сидящий справа от мальчика.

– Хуевый план, уебок, – человек продолжает обращаться к мальчику, не обращая внимания на мужчину. – Можешь попробовать забрать его, пидор, но я уже знаю, чем это кончится. Сначала я захуярю твоих друзей, а потом отрежу твое ебало и сожру на твоих глазах, под аккомпанемент твоих воплей.

– Папа? – испугано обратился мальчик к мужчине, сидящему рядом.

– Чего вы хотите? Отстаньте от ребенка! Вы же его пугаете! – громко заверещала женщина, с другой стороны стола. Мужчина встал со стула и поднял руки.

– Мы не хотим проблем. Мы просто обедаем. Пожалуйста, успокойтесь, это просто ребенок. Вы должно быть его с кем-то спутали...

Человек продолжает смотреть на мальчика, словно не замечая его родителей.

– Ты уверен, что хочешь этого? – Спрашивает он у мальчика.

– Папа? – дрожащим голосом произносит мальчик, косясь на отца.

Человек резко разворачивается и быстрыми шагами уходит к своему столику. Он садится за него, кладет руки на стол и внимательно смотрит на них, словно увидев что-то необычное.

Мужчина из-за стола, к которому только что подходил человек, подзывает бармена, быстро расплачивается за обед, затем вся семья поднимается, и они направляются к выходу. Они стараются обойти стол человека как можно дальше, но помещение слишком тесное.

Человек внезапно выхватывает пистолет. Раздается пять выстрелов. Женщина, девочка и мальчик валятся на пол замертво – пули попали им в головы, четвертая пуля пробивает щеку мужчине – он падает на пол и не понимая, что происходит, пытается снова встать на ноги. Пятая пуля врезается в стену у головы бармена.

Человек вскакивает со стула и бьет встающего с пола мужчину ножом в лицо. Нож входит в глаз. Мужчина, коротко вскрикнув, заваливается назад.

Начинается паника – люди бегут к выходу. Ни у кого из них нет оружия, и никто из них не пытается обезвредить человека. Человек встает, вырывает нож из головы мужчины и направляется к лестнице в дальнем конце зала. Он поднимается по ней. В этом помещении стоит двенадцать раскладушек. Человек проходит в конец помещения и садится на пол. Поддев одну из досок из которых сделан пол, он кладет под нее свой обрез, который до этого висел в набедренной кобуре. Установив доску на место, он спускается вниз, кладет нож на пол и садится на стул, лицом к выходу. Через несколько минут в помещение врываются вооруженные люди в военной форме. Вперед вышел немолодой мужчина. Он посмотрел на четыре тела, лежащие на полу.

– Что ты тут натворил, боец? – обратился он к человеку.

– Эти уебки решили меня попугать.

– Попугать?

– Они ограбить меня хотели. Пришлось захуярить всех четверых. Пидоры вонючие.

– Ты чего несешь? Там пиздюк лет десяти, девчонка вдвое младше, да баба. Они тебя тоже ограбить хотели?

– Я бармена на автомате захуярил. Не хотел.

– Ты вообще понимаешь меня? Ты тут? – мужчина пощелкал пальцами перед лицом человека.

– Вы бы лучше следили, кого на станцию пускаете. Эти четыре членососа тут людей грабят, а вы там дрочите на посту.

– Короче он ебнутый. Или косит, – обратился мужчина к другим людям в военной форме, – пакуйте его.

Человек сидит в помещении. Он пристегнут к стулу, вмурованному в пол. Перед ним стоят двое мужчин, один из них пристально смотрит на человека, затем обращается ко второму:

– Да, это этот ублюдок.

– Зачем он вам нужен? Он овощ. Нихера не соображает. Руки на себя постоянно пытается наложить. Он, блядь, дыхание периодически задерживает, пока не отрубится – задохнуться на смерть пытается. Если бы он доктору нашему не нужен был для опытов, давно бы сами в расход пустили.

– Капитан совсем плохой стал. Может если уебка этого сам прикончит, бухать перестанет да за ум возьмется. Нужен этот черт мне до зарезу короче. Мы столько лет его искали, а он оказывается у вас тут отдыхал.

– Хер с ним. Доктор все равно сдох, а мне этот петух не нужен. Можете сразу его и забирать с собой, чтобы мне людей не выделять.

– Так он вообще нихуя не понимает, что ли? Сам-то дойдет или его на носилках тащить?

– Сам он ходит, и даже отвечает на вопросы, когда захочет. Вот только мелит он всякую херню невпопад. Даже не понимает, что натворил. Доктор его пытался всячески в чувство привести, но в итоге тот начал с жизнью счеты пытаться свести – видимо, припомнил как семью в баре захуярил ни за что, или еще что-то – хуй его знает, что он вообще натворить успел, до того, как к нам попал.