Текст книги "Допрос с пристрастием"

Автор книги: Федор Березин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 25 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]

45. Подопечный

Глюк уже разнес в щепки здоровенную доску. На доску он наткнулся, вытаптывая окружающий снег. Он чуть не споткнулся об нее. Надо же, эта простейшая деревянная штуковина пережила все случившиеся в округе катаклизмы. Выгорел целый город и все окружающие леса, а эта толстая доска пролежала тут как ни в чем не бывало. И даже не сгнила, что вообще уже странно. Ну, а теперь доске все же пришел окончательный конец. Потому что Глюк использовал ее в качестве предмета воспитания. Ведь это насчет «Фрича» и кое-чего другого Кварод сказал свое научное «низя», а вот насчет введения палочного наказания ничего не говорил. Так что Глюк хрястнул по спиняке Страшилке от всей души и со всего маху. Жалко, доски надолго не хватило. Она выдержала не более десятка ударов. Но, что особо обидно, железным бокам сталтеха не стало от этого массажа ни жарко, ни холодно. Он как стоял пень пнем, так и остался. Правда, однажды ни с того, ни с сего повернул голову в сторону Глюка.

– Узнал хоть, сволочь, своего заботливого папашу? – спросил его Глюк. Ответа он, разумеется, не дождался.

За время воспитательной работы, а также в процессе прочих спонтанных опытов с механоидом бой за сопками пару раз сместился туда-сюда.

– У нас из-за тебя будет перерасход патронов, – скорбно отчитал Глюк сталтеха. Для наглядности он даже потряс перед его красными объективами пулеметом системы Карташова.

И тут глаза подопечного внезапно сверкнули. Затем он резко вскинул руки и потянулся к оружию.

– Ого-го! – присвистнул Глюк. – Да ты, рядовой, не промах. А курс молодого бойца прошел? – спросил он, отводя «импульсник» подальше.

Механоид сдвинулся с места.

– Отлично! – констатировал Глюк. – Ну так валим отсюда, дорогой мой Страшилка. Иди, иди сюда, Мальчиш, получишь от меня большую-большую пушку.

Сам он вытянул перед сталтехом «Карташ», а когда тот снова тронулся в его сторону, чуть отступил.

– Да у нас тут просто цирковой номер «осел и морковка», – резко повеселел сталкер. – Ну что ж, пойдем, пойдем, любезный. Валим на фиг из этой песочницы. А наш папочка – Ведич – думаю, сориентируется, что пора завязывать с перестрелкой и присоединяться к дружной семейке удальца Страшилки.

46. Танковая зачистка

«Гремя огнем, сверкая блеском стали!» – Примерно этими известными словами можно было охарактеризовать начавшуюся танковую операцию. Конечно, особой сложности в ней не присутствовало. Просто громи всё, что попадется в заданном районе. А дабы по случайности не зацепить того, что не надо, в кое-какие области въезд был запрещен. Кстати, он был запрещен и в координаты размещения Форта Ковчега. Какими уж изворотами израильтяне объяснили русским союзникам, почему они пока что обойдут этот район, растолковывать долго. Но российское командование особо и не напирало. В конце концов, за разрешение порезвиться на территории России Израиль заплатил валютой и кое-каким «ноу-хау». Солидная доля той валюты предназначалась для русского Министерства обороны. Так что зачем трогать какие-то скользкие пункты соглашения? Тем более, по разведывательной информации, и без того ведомо, что израильтяне впоследствии хотят наладить с господином Хистером какие-то тайные связи. Само собой, если бы кто-то указал израильским господам на такие обстоятельства, они бы выпучили глаза в возмущении. Как можно? Организация Ковчег вроде бы имеет фашистскую окраску. А мы принадлежим к такой нации, что… Сами понимаете.

Да и вообще, с чего бы поднимать шум. Учения являлись совершенно законспирированной операцией. Не хватало, чтобы арабские соседи Израиля проведали об этой акции и обвинили их в нарушении каких-то там пунктов меню из очередного меморандума. Ну, а если кто-то что-то там и зафиксирует со спутника, так мало ли что может твориться в локациях? И в конце концов, это русская земля, а что там русские делают в своих же аномальных областях, до того миру особо дела нет.

И кстати, жаль, что операция была секретной, и документальные кадры, отснятые в ходе боев, тут же опечатывались ответственными товарищами. Из тех фильмов можно было бы узнать, как грозен модернизированный тяжелый танк «Меркава». Как он способен крушить все на своем пути. Тем более, как выше уже указывалось, задача была проще некуда. Разгоняйся побыстрее. Нашел врага, притормаживай. И начинай охоту. Бей все, что шевелится, а тем более катается туда-сюда.

Например, мирно «пасущимися», насыщаясь электричеством в автонах, механоидами типа «камнеедов» и прочих «мирных» видов, никто до того особо не интересовался. Разве что сталкеры заваливали порой одного-другого, добывая что-нибудь полезное. А тут вдруг все эти бесчисленные стада подверглись массовому уничтожению. Пожалуй, если бы сюда допустили какой-нибудь Гринпис, он бы потребовал занесения данных механических тварей в Красную книгу. Израилю было, вообще-то, всегда на «гринписы» наплевать. А уж тем более в размещенной в Сибири локации.

Танки шли вперед медленно и неумолимо. Они крушили. Ведь «Меркава» и предназначалась для такого неторопливого сокрушения. Она знала себе цену, и даже ее тактико-технические характеристики не предусматривали какие-то маневренные скоростные бои. Пусть этой ерундой занимаются мелкие танкетки других государств. Тяжелая боевая платформа с «рельсотроном» – это вам не мальчик на побегушках.

47. Мозги железные и простые

– В конечном итоге – всё просто, – говорил когда-то Кварод Ведичу. – Это, когда до всего додумаешься, конечно. Подключаем часть чипов непосредственно к остаткам нормального мозга, а часть к механическому заменителю. Теперь ловим сигналы того и другого. Читать мысли человека мы почти умеем. Никаких сложных абстракций не предвидится, поскольку Технос не обладает сознанием. А уж тем более какой-то отдельный механоид. Еще требуется фиксировать действия сталтеха. Ведь сложные приказы ему не приходят. То есть что делает механоид после того, как к нему поступил тот или иной сигнал. Разумеется, если бы все получалось так запросто, то ссохшиеся человеческие полушария стали бы нам не нужны. Типа, пришла такая-то команда. Сталтех повернул направо или пошел туда и сюда. Мы бы дешифровали, и всё ОК. Но, как помним, тут нет разума, а значит, и языка. И на мью-фоны и прочие, нам неизвестные органы чувств не приходят столь простые команды. На механоида воздействует среда Техноса как целое. То есть сразу тысячи или даже миллионы команд. Следовательно, для понимания, почему сталтех пошел туда, а не сюда, нам надо разобраться в его «чувствах». Вот тут нам и пригодился отрезанный от мира обрубок человеческого мозга внутри.

– Этот мозг пытается понять окружающее. В том числе он пытается понять «чувства» подсоединенного к нему механоида. За время преобразования сталтеха из стадии «один» в стадию «четыре» мозг человека уже кое-что улавливает и кое-что понимает. Врубаешься, Ведич? – интересовался Кварод.

– Ну, э-э… В общем… – блеял не приученный к научным тонкостям сталкер.

– В общем, так, – кивал Кварод. – У нас «чипы-подслушки» и в человеческом, и в сталтеховском «мозгу» железного друга, так? Кроме того, мы видим, как изменилось его поведение. Складываем то, и другое, и третье. И в итоге…

– И в итоге? – переспрашивал Ведич.

– В итоге, господин сталкер, мы получаем кодировку языка Техноса.

– Кодировку языка Техноса? – без меры удивлялся Ведич. – Но ведь… Вы же, господин Кварод, говорили, что у Техноса нет языка?

– Да, у него нет сознания, и значит, привычного нам языка. Но у него есть некий код, который выработала среда Техноса. Выработала без сознания, воли и всего прочего. Просто как реакцию на взаимодействие со внешней средой. Без кода действия каждого механоида и скорга станут совершенно автономными. В этом случае мы бы не наблюдали то, что наблюдаем. То есть Технос не действовал бы как единое целое. А он действует. Значит, код есть. И мы его дешифруем.

– Мы? – чрезвычайно удивлялся сталкер Ведич. – Но ведь я же не ученый, я же…

– К сожалению, Ведич, наши «ковыряния» лабораторного уровня подходят к концу. Теперь потребуются полевые исследования. Нам нужно наблюдать нашего подопечного сталтеха в его естественной среде обитания.

– То есть в Зоне?! – выпучивал глаза Ведич.

– То есть в Зоне, – кивал Кварод. – Но как я уже говорил, нам нужны не только данные с чипов, но еще и отслеживание поведения объекта. Вот вы и будете за ним наблюдать. Кроме того, излучение чипов распространяется не так уж далеко. Мы, к сожалению, никак не могли воткнуть в голову сталтеха мощный передатчик. Так что ловить их сигналы придется с достаточно малой дистанции. Значит, следить за ним надо еще и поэтому.

– То есть, как я понял, господин Кварод, вы выпустите пойманного нами монстра назад? На волю?

– Точно, Ведич. А вы с господином Глюком будете за ним следить.

– Понятно, а…

– А оплата, господин Ведич, будет осуществлена по самым лучшим для вас расценкам, – от души улыбался Кварод. – На ваше и мое счастье, я сейчас пользуюсь небывалой благосклонностью нашего фюрера Хистера.

– Тогда нет проблем, господин Кварод, – удовлетворялся Ведич. – И когда нам быть готовыми?

– В любой момент, Ведич. В любой момент. Мы почти закончили, а время нас подпирает. Понимаете, наш подопечный сталтех может быть нам полезен исключительно до стадии «пять». Дальше он превратится в «чистого» механоида, без человеческого разума внутри. Надо успеть провести исследования до того, как.

Вот потому-то Ведич с Глюком и вели ныне эти самые «полевые исследования». Приходилось попотеть, несмотря на холодную трезвость окружающей зимы.

48. «Плешь»

– Слышь, Глюк, наш клоун прется куда не надо, – задумчиво произнес Ведич.

– Да, наш парень увлекся ходьбой не на шутку, – подмигнул Глюк. Подмигнул совершенно бессмысленно, из-за забрала шлема. – После того как я его жестоко обманул с ИПК, он обиделся на весь свет. Слышь, Ведич, но вот все-таки кажется, что местами он немного соображает. Я тебе говорю, как только увидел «Карташ», так натурально зенки загорелись и…

– Ни черта он не соображает, – перебил напарника Ведич. – Смотри, он шлепает прямо в «Плешь»!

– «Минусовая» или «плюсовая»? – попытался уточнить Глюк.

Ведич тут же его осадил:

– Какая, к едрёной фене, разница, Глюк? Размажет его в кляксу или забросит вверх на километр, а потом уже размажет – нам от такого разнообразия ни жарко и ни холодно? Смотри на карту.

– Пятнадцать «Жэ» «плюс»! – присвистнул Глюк. – Плакали наши денежки. Его припечатает так… Слушай, а что, «ковчеговские» «высоколобые» померили даже эти «Жэ»? Сколько ж народу они ухлопали, ведя разведку? Может, карта устарела, а?

– Ага, устарела, – проворчал Ведич. – Вместо тяготения на поверхности Солнца там будет, как на Сириусе. О чем мы спорим, Глюк? Страшилку надо спасать. Давай развернем его хоть куда-нибудь! Ведь прет по прямой танком.

– Как же его развернуть-то, Ведич? Он же…

– Давай, догони. Подразни его пулеметом снова, что ли.

– Есть, сэр! Сейчас попробуем.

Глюк помчался за Страшилкой. Пока что оба «воспитателя» старались держаться вне пределов его визуальной видимости. Так сказать, «для чистоты эксперимента». Чтобы не отвлекать на себя. Пусть общается только со внешней средой и со своим Техносом через всякие поля. Но сейчас их подопечный снова собирался влипнуть в историю. Приходилось вмешиваться.

Аномалии типа «плешь» Ведич особо не любил. Как рассказывал Кварод, это нечто вроде «лепестков основного гравитационного Барьера». Некоторые «плеши» всегда покоились на одном и том же месте. К таким попривыкли. Иногда для развлекухи сталкеры даже приводили в такие места новичков и демонстрировали страшнейшие чудеса. Допустим в «минусовой», или иначе – «Лестнице в небо» – получалось, умеючи, зафигачить обычный камушек в километровую высь. У «плюсовой» же наличествовали свои, жутковатые причуды. Последствия попадания в некоторые часто удавалось наблюдать. Конечно, смотреть, как живого человека плющит в блин, очень даже невесело. Но вот любоваться, как прилипает к месту такой бодрый до того механоид, достаточно интересно. Поскольку порождения Техноса из металла, их весьма сложно превратить в блин. Разве что, если оно попало в «плешь» с совершенно сумасшедшей положительной гравитацией. А так механоид попросту прилипает к месту. Вроде бы, по россказням в «Пикнике», скорги не любят такие места. И то ли они быстро покидают поверженную машину, то ли гибнут, не сумев выбраться и прекратив размножаться, но очень скоро несчастная конструкция ржавеет и разрушается. Так же, как и любое железо в нормальном мире за Зоной.

Но что особенно нехорошо, это то, что некоторые из «плешей» нестабильны. То есть они могут появляться и исчезать по только им ведомым законам. Вдобавок кое-какие из них умеют пульсировать. В смысле, иногда расширяться, а иногда схлопываться почти в точку. Кроме того, отдельные «плеши» могут появляться всего на день-два, а потом навсегда испаряться. Кварод даже сравнивал их с кометами. Мол, тут то же самое, только другой природы. Комет миллиарды, но только некоторые, и очень редко, оказываются около Солнца и становятся заметными. В общем, навел туману, как истинный ученый.

Сейчас вся мудрость знаний о «плешах» сводилась к простейшей проблеме. Если их Страшилка умудрится вступить туда, его уже не вынуть.

49. Механоиды свежей масти

– Послушай, дурень, ты что, решил покончить самоубийством? – высказался Глюк, обгоняя сталтеха. – Ты о других подумал, эгоист хренов? О наших с Ведичем деньжатах? Тварь ты неблагодарная! Мы его спасай, береги, а он решил сплющиться для собственного удовольствия. Давай, разворачивай на фиг! Поворачивай, кому говорю!

Всё понапрасну. Сталтех двигал вперед, не разбирая дороги. Он не среагировал на перегородившего путь Глюка. Тому пришлось в последнее мгновение отшатнуться. Не хватало заполучить на корпус миллиард-другой нанороботов.

– Ты не дури, Страшилка, – сказал Глюк, отодвигаясь. – На автоматик! Хочешь? Я тебе даже пульки к нему подарю.

Сталтех повел в его сторону подсвеченным красным глазом.

– Вот видишь, почти договорились, – с надеждой произнес Глюк.

Однако металлизированный покойник все же не сдвинулся с маршрута ни на дюйм.

– Чертова чугунка! – раздосадовался Глюк. – Тебе мясники Кварода, наверное, вместо вставки чипов просто мозги подчистили совсем? Вали отсель, говорю! Предупреждаю, Страшилка, как на посту. Стой! Стрелять буду!

Сталкер и вправду снял с предохранителя легкий «импульсник» «Страйк». Монстру, понятно, все эти телодвижения остались «до лампочки». Глюк жахнул заряд практически ему под ноги. Затем повторил такое еще трижды.

– Может, срезать ему ноги? – спросил Глюк находящегося в отдалении Ведича. – Потом подождем, пока скорги пришьют их обратно. А куда деваться?

– Осталось сто пятьдесят метров до «плеши», – сказал Ведич. – Она почти двести в диаметре. Гигантская. Делай что-то, а то я тут наблюдаю кое-кого ненужного.

Глюк задействовал виртуальный экран с разверткой в глазницу. В их сторону ползли какие-то механоиды. Определить сейчас, что конкретно, не получалось.

– Друзья твои пожаловали, – сообщил он сталтеху. – Валить бы нам отсюда по всем этим причинам.

Он снова стрельнул по курсу движения монстра. Даже едва не испепелил его не так давно «пришитую» ступню. Все тщетно.

– Страшилка, наверное, к тебе попривык, – выдал философское заключение Ведич. – Ты для него, как мамочка. Он, видимо, понимает, что ты ни хрена страшного ему не сделаешь. Не боится, и всё тут.

– Ну так иди ты попробуй! – огрызнулся Глюк. – Только давай быстрей!

– Да и я для него тоже, что папаня, – подосадовал Ведич. – Ладно, у нас тут гости. Придется их шугануть.

Ведич уже давно взял наперевес тяжелый импульсный пулемет и теперь быстро менял позицию. Сейчас он находился справа от убийственного маршрута «подопечного». Однако на этот раз первым начал стрельбу не он. Сразу четыре насекомообразных механоида, каждый ростом с корову, открыли огонь из чего-то стреляющего навесом. Относительно близко к Ведичу разорвалось несколько гранат. Засвистели сотни осколков, осыпая округу. Возможно, заряды были заражены скоргами в фазе активации. Такой расклад не сулил сталкеру ничего хорошего.

– Минометы, что ли, у них? – удивился Ведич. – Но какого тогда лешего выползли на прямую видимость?

Он ударил из «Карташа» по ближнему «насекомому».

– Ты им еще насоветуй, чтобы пользовались корректировщиком, – почти неслышно в окружающей какофонии подтрунил Глюк. – Пойди к ним в инструкторы.

– Умник хренов, – процедил Ведич. – Уводи своего монстрика. Иначе нас тут всех размажут.

Сам он прыжком изменил местоположение. Затем отпрыгнул еще на пятнадцать метров. Оказалось, очень вовремя. Три заряда рванули разом приблизительно на его прежней позиции.

– Синхронно действуют гады, – зафиксировал он сам для себя.

Однако чудовищные «муравьи-минометчики» приблизились и теперь наблюдали не только Ведича. Один заряд рванул в паре десятков метров от занятого воспитательным процессом Глюка.

И тут первичная ситуация коренным образом изменилась.

Сталтех повел головой в сторону взрывов. Глюку прямо-таки почудилось, будто в его черепе скрипнули какие-то шестеренки. Встали на место. Страшилка оглянулся на «насекомых». Один из «минометчиков» как раз выполз в зону видимости. До него было метров четыреста, не больше. И тогда сталтех побежал. Побежал прочь от опасности.

У все еще держащего пистолет «страйк» Глюка просто челюсть отвисла.

– Ведич! – гаркнул он в мью-фон, ибо голосовые усилители стали сейчас бесполезны. – Валим отсюда! Страшилка ушел с опасного направления.

– Слава Пятизонью и всем его богам, – вздохнул Ведич с облегчением.

Оба понеслись вслед за «подопечным».

Однако очень быстро выяснилось, что ситуация не разрешилась. Проблема «муравьев-минометчиков» вовсе не снялась. Конечно же, если бы сталкеры были одни, они бы легко оторвались от погони. Их экзоскелеты позволяли разгоняться чуть ли не до ста десяти километров в час. Но вот сталтех бежал, наверное, на максимуме своих «тактико-технических возможностей», и этого оказалось недостаточно. «Минометчики» спокойно держали примерно такой же темп. Благо стреляли они не слишком точно. Но вот несколько раз мины разорвались всего в двадцати метрах, не больше.

– У меня есть идея, – сказал Ведич, чуть задыхаясь от волнения. – Давай, дуй за нашим монстриком, а я их чуть отвлеку.

– Глянь в экран, – посоветовал Глюк. – Смотри, сколько их еще на подходе.

На развертке наблюдалось шестнадцать механоидов. Один не двигался. Этот, видимо, был поврежден. С определением типажа скрытых за сопкой механических тварей было покуда неясно. Но если там тоже машины, подобные нападающим, ничего хорошего это не сулило.

– Все равно надо рискнуть, – сказал Ведич решительно и остановился.

50. Гравитационная ловушка

Идею Ведича можно было бы считать гениальной, если бы она не выглядела авантюрой. Но она вытекала из учета местоположения и специфики местности, так сказать, «рельефа». Но, в самом деле? Почему бы не попробовать?

Вот сталкер Ведич и пробовал. Для начала он отвлек самых активных, то есть вышедших на дистанцию огня, «муравьев» на себя. В процессе отвлечения ему удалось обездвижить еще одного монстра. Однако тот унялся не до конца. Лишившись сразу трех передних лап, «мех» не успокоился. Он не завалился на бочок, умирая. И не занялся самопочинкой. Двигаться он все-таки кое-как мог. Поэтому он вертел своим корпусом туда-сюда. В смысле, подстраивался. Потому как его минометное устройство, ввинченное куда-то в корпус, могло по-прежнему работать. Вот он и мстил Ведичу, пока тот окончательно не вышел из его зоны поражения.

Сам Ведич очень опасался, что стая механоидов додумается разделиться на отряды. Часть продолжит воевать с ним, а часть станет преследовать Глюка со Страшилкой. Однако или Кварод был прав со своей теорией отсутствия у техногенных гадов разума, или Ведич их заинтересовал более всего на свете, но все «муравьи-минометчики» сосредоточились именно на нем.

– Молодцы, ребята, дружно работаете, – прокомментировал такую слаженность Ведич. – Но продолжим беготню.

Для своей задумки ему пришлось сблизиться с «минометчиками». Оказалось, что это даже уменьшает опасность попадания под обстрел. То ли механоидам было трудно быстро перенаправлять свое оружие, то ли имелись сложности с вычислением траекторий, но когда Ведич приблизился, стрельба на некоторое время умолкла. Это, конечно, со стороны «насекомых». Вот Ведич как раз и не растерялся. Он угостил еще одного монстра. Всего со стометровки разворотил ему передние плоскости. То место, где у настоящего муравья наличествовала бы голова.

Однако воинственные твари шли в бой эшелонированно. Так что пауза оказалась очень недолгой. Теперь за Ведича взялись те «зверюги», что были на подходе.

– Экие вы настырные, – сделал вывод Ведич и, пользуясь своим скоростным преимуществом, живенько ретировался подальше.

Здесь, конечно, он снова попал под обстрел передней шеренги. Тем не менее делать ноги было еще слишком рано. Он продолжил заманивание «минометчиков» в нужный ему ракурс. Кстати, теперь он действовал уже не только в надежде на слепую удачу. Вживленные в голову имплантаты, «посоветовавшись» с внешними датчиками, уже примерно вычислили подлетное время и прочие характеристики неизвестного оружия врага. Потому, отмечая характерное «пуканье» миномета, положение тела «стрелка», его наклон и прочее, имплантаты примерно определяли место и время следующего взрыва. Совершенная точность не достигалась из-за странного обстоятельства. Ошибка исходила из несовершенства самих «минометов». Разброс точности при стрельбе был ошеломляющий.

– Единство и борьба противоположностей, – додумался по такому случаю Ведич. – Плюсы перетекают в минусы, те – обратно в плюсы. Чокнуться можно от такой алгебры.

Сам он вовсю использовал прыгучесть и скоростные характеристики экзоскелета. Если будущий взрыв подразумевался именно на его макушке, Ведич тут же отскакивал в сторону.

– Итак, – говорил он сам себе, прыгая, как кенгуру, туда и сюда. – Алгебру нам учить, к счастью, не надо. Для этого есть имплантаты. А вот арифметика такова: у нас было шестнадцать храбрейших муравчиков-удальцов. Один – Дурашка – вывихнул ножки на лужку. Другой – Промокашка – бочком на вилочку – «тык». Третий – Гном – сунул головку в кислые щи. И сколько осталось у нас, посмотри?

Тут Ведич использовал сразу две паузы. Одну – самую главную – в обстреле, а другую – свою собственную – в писании стихов: иногда обычных, а порой даже белых. В этой паузе он сумел поддать тремя зарядами еще одному «муравчику». Тот забился на месте и опрокинулся навзничь. По случаю чего Ведич тут же добавил пару коротких строчек:

– А мурашка Злодей мамы не привечал, против дяди большого права он качал. Ну и поплатился маленько, теперь ходит, держась за стенку.

Наконец, весь эскорт с салютом подкатил к самому главному пункту плана. Теперь Ведич ускорился до максимума. Более всего он опасался даже не обстрела – к нему он уже привык – а двух других обстоятельств. Во-первых, при скоростном режиме гораздо быстрее садились аккумуляторы экзоскелета. Не хватало застыть посреди боя ледяной статуей. А второе, очень хотелось, чтобы карта местности, выданная Квародом, не соврала. Ведь в Зоне бывает всякое, а после очередной Пульсации что-то да меняется. Конечно же, теперь Ведича интересовали параметры аномалии. Мало ли, а вдруг «плеши» ныне вообще нет? Но с такой же вероятностью она могла и расшириться. Потому он проскакал несколько лишних сотен метров, увеличивая радиус огибания. Имелся риск, что «муравьи-минометчики» пойдут след в след. Но этого нельзя было допустить. Требовалось заставить их пойти в атаку по прямой.

Вот теперь Ведич замер в сугробе там, где нужно. Он еще раз сверился с экранной разверткой. Все было тип-топ. Теперь он осмотрелся кругом. Вроде бы «плешь» расстелилась там, где положено. Снег перед ним выглядел, как и везде. Но все-таки что-то с ним было не так.

– Будем надеяться, что муравчики не столь глазасты, – сказал сам себе Ведич.

Признаться, после нескольких минут нахождения в зоне разрывов мин он уже сам себя не слышал, не то что кого-то со стороны. Однако привычка, выработанная давным-давно, гораздо раньше Катастрофы пятьдесят первого, брала свое. Во время боя он приноровился разговаривать сам с собой. Человеческому рассудку, попавшему в смертельно опасную для жизни мясорубку, требовалось цепляться хотя бы за что-нибудь. Свихнуться ведь не хотелось, правильно?

– Эй, клоуны-волейболисты! – позвал он механоидов. – Получите и распишитесь.

Он послал из «Карташа» непозволительно длинную, неэкономную очередь. Он даже ни в кого не попал. Но сейчас было важно не это. Важно было, чтобы они клюнули. Клюнули и заглотнули наживку.

И видимо, какой-то боженька – один из тайных властелинов Пятизонья – услышал его призыв и подыграл.

«Муравьи-артиллеристы» поперли напропалую.

– Жалко, Глюк такого не видит! – подосадовал Ведич. – Но хоть на камеры надо зафиксировать. Ребята в «Пикнике» офонареют.

Черт знает, какая сила гравитации наличествовала сейчас в границах «плеши». Та, прежняя, или другая. Но зато само пересечение границы Ведич запечатлел четче некуда. Сразу два механоида сунули лапы туда, куда не надо.

Их сразу же «засосало». В смысле, они провалились в снег и замерли. То есть передние лапы и подобие головы куда-то прилипло. А вот задние конечности еще попытались что-то там вытворять. Кое-какие «довытворялись». Их тоже притянуло. Да, пятнадцать сил земного тяготения – это донельзя серьезно.

– Два мурашки и плавать-то не умели, а лебедем белым прослыть захотели, – прокомментировал Ведич. – А вот и третий – дурак дураком – шуршит по следу их прямиком. Четвертый был паинькой, маминым сосунком, купаться любил только в ванночке. Ушки ваточкой затыкал и в марганцовочку смело нырял. Но однажды, идя через темный лес, он лужу встретил большую, синюю, без всякой мерзости керосиновой. Тут великий соблазн ощутил он внутри и, ножку макнув, попытался грести. Но недолго нирвану он ощущал – дядька аллигатор глаз с него не спускал. И вот одежка на бережку, примеряй, кто хочешь – бесплатная акция. Любители халявы уже собрались, маечки меряют, потеют, натягивая. Тут же в туфельку от Золушки тычут немытой, шершавой пяткой. А здесь уж… Ладно, некогда рифмовать, – сказал наконец Ведич без всякой рифмы. – Зато любо-дорого смотреть.

Судя по маневрам «минометчиков», они решили продолжить обстрел. Ведич приготовился продлить свою гимнастику с уклонением от мин. Его имплантаты даже выдали какие-то параметры. «Как бы мне не увлечься и не влипнуть самому», – подумал Ведич. Однако он просто оконфузился со своими ожиданиями.

– Вот что значит непривычные условия среды, – признался он себе по-научному.

Ведь в самом-то деле, тут рядом была уже другая физика. В окружающем пространстве произошло следующее: мины-то вылетели, но как только они оказались над «плешью», она им тут же сказала: «Подь сюды! Да по-быстрому!» Они и послушались. Вроде бы даже взорвались. Но выглядело это как-то совсем несолидно. Если в обычном физическом окружении осколки разлетались метров на десять, то теперь это все уменьшилось пятнадцатикратно. Полная белиберда. В месте падения даже снег серьезно не выдуло.

Еще более веселое приключение ожидало механоида, который застрял основательно. Следуя общему накалу страстей, он тоже стрельнул. Вернее, сделал попытку. Граната даже не сумела выкатиться из метательного устройства. Рванула внутри. Теперь этот «минометчик» замер окончательно.

Самое интересное, что «плешь» успевала «работать» во всех направлениях. То есть даже те «муравьи», которые произвели обстрел вроде бы в стороне от нее, все равно не попали в цель. «Плешь» притянула их послания прямо в полете. Гранаты отклонились и шлепнулись в ее границах.

– Ну, дела! – присвистнул Ведич. – Этот цирк можно наблюдать с первого ряда, и зверюшки не кусаются! Что ж, посидим, поглядим.

Глядеть, действительно, было на что. Покуда половина оставшихся «минометчиков» вела бессмысленную стрельбу, другие сделали попытку выручить несчастных, угодивших в «Плешь». Ведичу даже стало их чуточку жаль. Бедняги пробовали и так, и эдак. Поскольку волоком не получилось, они решили навалиться со всех сторон. Как результат еще двое угодили в ловушку.

– Глядишь, вымрет вся популяция нового вида, – снова выразился Ведич по-научному и сам себе удивился. Общение с господами учеными явно даром не прошло.

Он все-таки ошибся. Или ошибся Кварод, со своей теорией. Было похоже, что у механоидов присутствуют зачатки разумного поведения. По крайней мере, больше никто из них в «Плешь» не провалился. Да и спасательную экспедицию они вроде бы приостановили.

– Умнеете, умнеете на глазах, – подвел итог наблюдениям Ведич. – Пора мне от вас, братья-мурашки, сматываться. А то совсем образумитесь, и тогда горе мне.

И он засеменил вдогонку Глюку и своему «подопечному».