Текст книги "Человек, который не хотел любить (ЛП)"

Автор книги: Федерико Моччиа

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Доктор посмотрел на него с улыбкой. Потом погладил его по голове, как отец, которого он потерял ещё десять лет назад.

– Не так скоро, Андреа. Но, я смотрю, ты в форме…

Сказав это, он слегка похлопал его по спине и ушёл с молодым медбратом, который спрашивал его о чьей-то истории болезни. Он стал листать страницы, но словно всё ещё чувствовал на себе взгляд Андреа, его настойчивый вопрошающий взгляд. В конце концов доктор оглянулся и посмотрел на него. Всего секунда – но Андреа обнаружил в его глазах печаль от этой лжи и всё понял. Он никогда в жизни не встанет с этого инвалидного кресла.

– Уже три года я работаю в этой сфере… – Андреа заметил, что парень уже какое-то время болтает. Но не слышал ничего из сказанного. В этот момент ему захотелось оказаться в другом месте, на острове или, лучше того, в воде, в море, потому что ему было жарко. – И думаю, что теперь знаю, что подтолкнуло меня к выбору такой профессии, – он сделал паузу, словно для привлечения внимания, словно чтобы возбудить любопытство, ожидание ответа. Понял, что не дождётся ничего подобного, так что просто продолжил: – Фильм. – Он помолчал, словно это слово могло заставить его прореагировать. Однако Андреа продолжал смотреть в окно. Стефано принялся рассказывать свою историю: – Решиться на такую жизнь меня заставил фильм. Возможно, если бы тем вечером я не остался дома и не включил телевизор, то меня сейчас не было бы здесь. Вот так-то… – рассмеялся он. – Вся вина лежит на этом фильме.

Он пытался быть забавным. Но Андреа не обращал на него внимания. “А я?! Какой фильм посмотрел я, что сделал я, какой выбор был у меня? Никто не спросил меня, хочу ли я такой жизни. Почему они не бросили меня там? Почему я просто не умер, когда в меня врезалась та машина? Или просто я мог бы остаться полностью парализованным, овощем? Тогда мне бы не пришлось сейчас чувствовать, знать, даже понимать этих глупых слов!” Слеза скатилась из его глаз. Но Андреа подумал, что парень примет её за каплю пота, а даже если и поймёт, то ему самому наплевать на это. Его больше ничего не волнует.

А парень всё продолжал говорить. Андреа уже не слушал его. Он закрыл глаза, мокрые от слёз, и представлял, что находится в другом месте. Он был там, под солнцем, в футболке и шортах, ему было жарко, он бегал; да, он бегал среди этих ребят, с мячом под ногами, он обгонял одного, а затем другого. Он подталкивал мяч вперёд и бежал без остановки – быстро, быстрее всех – на своих ногах, на своих прекрасных ногах.

Когда он очнулся, в комнате уже никого не было. Стул снова был на своём месте, свет, пробивающийся в окно, был чуть тусклее. С футбольного поля не доносилось никаких звуков – игра уже закончилась. Медленно открылась дверь, и вошла София с подносом. На нём были чайник с горячим чаем и томатный сок, сладкое печенье, жареная картошка и оливки. Андреа потянул рычаг и поднял спинку, чтобы сесть удобнее. София поправила подушку за его спиной, а потом спросила так, словно это было частью их обычных разговоров:

– Стефано ушёл. Как он тебе?

Андреа посмотрел на неё с саркастичной улыбкой на лице:

– Это последний человек на планете, с которым мне хотелось бы знакомиться. Не выношу его лицемерие и притворное наличие интеллекта. Он вёл себя со мной так, словно я повредился головой, а не позвоночником, словно я шестилетний придурок, который боится всего, что его окружает… Если бы у меня всё ещё были ноги, я бы пинал его под зад до самой больницы.

Потом он долго смотрел на неё. Он сказал это специально, он искал ссоры: его наполняла злость и он так отреагировал, потому что хотел, чтобы она отдалилась от него.

София поняла это и удивила саму себя тем, что вдруг показалась совсем другим человеком, который отвечал вместо неё:

– У тебя всё ещё есть ноги, и они не теряют надежды. Доктора говорят, что однажды ты снова сможешь ходить. К тому же, больница не так уж далеко. Возможно, ты и в самом деле сможешь проводить его туда пинками.

Она старалась казаться забавной. А на самом деле просто не знала, что ей делать.

– Кто такие “они”? Кто не теряет надежды? Врачи? Они только и делают, что живут надеждой, а своим пациентам они дают, кроме анальгетиков, только успокоительное и антидепрессанты. Усыпляют всех вокруг, чтобы никто не видел, как они трахаются с медсёстрами, то с одной, то с другой… Ненавижу врачей. А об этом мудаке психотерапевте я даже не буду тебе рассказывать.

Он взял томатный сок с такой жестокостью, что ударил чайник и весь горячий чай разлился по одеялу и его ногам.

– Что ты творишь?

– В смысле – что творю? Что за идиотский вопрос! Я разлил на себя чай… И всё равно, я ни хрена не чувствую! Я обжёгся? Мне очень жаль, но я ничего не замечаю!

С этими словами он взял кружку и с силой бросил её в окно. Затем взял стакан и бросил его в стену. То же самое он проделал с жареной картошкой и чашкой оливок. Наконец, добрался до подноса и запустил его в лампу на столе. Он стал кидаться всем, до чего могли дотянуться его руки: книга на его прикроватном столике, ваза. Затем он подтянулся на кровати и обеими руками схватился за шторы. Одно мгновение крючки выдерживали его вес, но в следующую секунду они оторвались вместе с карнизом. Андреа не удержался и упал с кровати. Он скользил на чае и томатном соке, оливках, жареной картошке и осколках стекла. От тащил за собой мёртвый груз в виде ног, запутавшихся в одеяле.

София, наблюдавшая за этой сценой замерев, внезапно оказалась рядом с ним.

– Милый, не делай этого, умоляю тебя, дорогой, умоляю…

– Проклятая жизнь, будь она проклята, – он стал бить руками пол. Попытался встать, опершись на ладони, но поранил пальцы, порезался. Его кровь смешалась с томатным соком, чаем и раскрошившимся печеньем, которое превратилось в сладкий пластырь. – За что… За что… – Андреа начал рыдать. София обняла его, крепко прижала к себе и тоже расплакалась. – Почему меня не оставили умирать? Почему меня наказали именно так? Я должен был умереть, я должен быть мёртв, меня не должно быть здесь. Посмотри на меня…

София отстранилась от него немного, всё ещё обнимая.

– Я смотрю на тебя, и ты так же красив, как и всегда…

– Это неправда, я отвратителен.

– Милый, умоляю, не говори так. А как же моя жизнь? Что было бы с моей жизнью, об этом ты подумал?

Андреа немного помолчал.

– Для тебя тоже было бы лучше, если бы меня не было.

София вновь обняла его и прижалась к нему ещё крепче.

– Это неправда, почему ты так говоришь?

Она спрятала своё лицо в его волосах. В слезах, она вдыхала его запах.

– Потому что так и есть.

София погладила его по голове.

– Я люблю тебя, и только это имеет значение.

– Тогда поклянись мне кое в чём.

София отстранилась.

– Клянусь тебе, любимый.

Андреа наконец-то улыбнулся.

– Ты ведь ещё не знаешь, в чём дело…

София тоже улыбнулась.

– Что угодно… Но нам нужно учиться жить так. Если оставить всё, как есть, ничего у нас дальше не выйдет.

Андреа глубоко вздохнул.

– В тот день, когда ты уже не будешь влюблена, когда тебе понравится другой… – София попыталась прервать его, но он тут же приложил палец к её губам: – Позволь мне закончить… – София закрыла на мгновение глаза. Затем открыла их и согласно кивнула. Андреа продолжил: – И даже если никого другого не будет, а ты просто устанешь от меня… ты должна будешь оставить меня, не делая из этого трагедии.

– Но…

– Нет, мы поступим, как любая другая пара. Поклянись мне.

– Я тебе клянусь.

– Что бы ни случилось. Если ты больше не захочешь быть со мной, мы расстанемся и точка. Согласна?

– Я уже поклялась.

Андреа посмотрел ей в глаза. София также смотрела на него. И видела совсем другого мужчину, не того, которого всегда знала. Он казался хрупким, неуверенным, нуждающимся в заботе и в том, чтобы перестроить всю свою жизнь, которую он вёл до этого момента.

– Позволь мне чувствовать себя таким же человеком, как все остальные.

Тогда глаза Софии наполнились слезами, и она выбежала из комнаты. А потом вернулась. Она ополоснула лицо водой, смыв тушь, которая успела размазаться по лицу.

– Прости меня.

– Ничего страшного, я тоже плакал, – они засмеялись. София шмыгала носом. Андреа смог подняться с пола и залезть на кровать. – Я не смог убрать с пола…

София улыбнулась ему:

– Ты и раньше этого не делал… – и вышла.

– Неправда… – крикнул ей Андреа из комнаты. – Однажды я заправил постель.

– Всего один раз и по ошибке. Или… кто знает, чем ты занимался тогда под одеялом.

– Какая ты злая.

София посмотрела на него, подняв бровь.

– Я намного хуже.

Она начала подметать пол, собирая осколки, оливки и картошку. Андреа ухватил её за юбку и притянул к себе.

– Прости меня.

– Уже простила.

Она крепко обняла его.

– Прости меня ещё больше.

– Я уже это сделала.

– Прости меня с любовью.

София посмотрела на него, улыбнулась и поцеловала.

– Готово.

– Теперь я счастлив.

И в этот момент София заметила, что вся её юбка в крови.

– Любимый, посмотри на свои руки! Они же все в осколках…

– Я их уже вытащил.

– Все до единого?.. – София встала. Потом вернулась из ванной с бутылочкой спирта и ватными дисками, которые использовала для снятия макияжа. – Итак… нужно продезинфицировать раны, – она провела ватным диском, смоченным спиртом, по его ладоням. – Ну как? Жжёт?

Андреа улыбнулся.

– Терпимо.

– Тогда сделаем так, – и с этим она налила спирт прямо ему на руки.

– Теперь больно!

София не обращала внимания и продолжила дезинфицировать раны. Потом, не глядя ему в глаза, сказала:

– Ты должен сделать мне одолжение…

– Всё, что захочешь.

София посмотрела на него.

– Мне бы хотелось, чтобы Стефано приходил каждый день.

Андреа поднял бровь. Затем улыбнулся.

– Он так сильно тебе нравится?

– Идиот, – он посерьёзнела: – Мы должны делать всё, что в наших силах. Нам нужна помощь, нужно прилагать усилия, если мы хотим двигаться вперёд, дорогой мой. – Андреа подумал, как же здорово, что она употребила множественное число. И София это заметила: – А иначе у нас ничего не получится. Будущее станет невозможным.

Андреа немного помолчал.

– Согласен. Но тогда ты должна снова начать играть.

– Это невозможно.

– Ты ведь сама сказала, что нужно прилагать усилия.

– Да, знаю, но это другое…

София объяснила ему, что это было её обетом. И тогда они установили несколько правил: первое состояло в том, что она станет преподавать музыку в своей старой школе на пьяцца делл Оро, другое в том, что он будет видеться со Стефано трижды в неделю.

Психотерапевт вернулся на следующий день. На этот раз Андреа говорил с ним. Они вместе посмотрели фильм, который тем или иным образом привёл Стефано к его профессии, “Что касается Генри” с Харрисоном Фордом. Когда он закончился, Стефано выключил телевизор и вытащил диск из DVD.

– Ты уже видел его раньше?

– Нет.

– Отлично, значит, я для тебя то же, что и Брэдли для Харрисона Форда.

– Но ведь он был его физиотерапевтом…

Стефано улыбнулся. Посмотрел на Софию.

– В этом смысле я более щедр: я привёл к тебе женщину… – и вошла Мариса, женщина лет шестидесяти с руками, которые могли бы принадлежать дальнобойщику. – А ты думал, это будет одна из тоненьких нежных медсестричек?

Мариса улыбнулась им обоим.

– Я бываю и такой, когда захочу… Но не в нашем случае… Ты – вон отсюда.

Она выпроводила Стефано из комнаты, а затем целый час посвятила физиотерапии с Андреа. Она была очень жёсткой и делала сложные движения, чтобы возобновить циркуляцию его организма. Позже, когда Мариса ушла, Андреа почувствовал себя гораздо лучше. Стефано вернулся в комнату и заметил просветление в его лице.

– Так держать. Сначала исцеление происходит вот здесь, – Стефано указал на его голову, – и одновременно здесь… – указал он на сердце. – К счастью… – он указал между ног, – Мариса сказала, что здесь всё работает очень хорошо!

Андреа покраснел. Пока Мариса делала ему массаж, у него внезапно возникла эрекция.

– Не волнуйся… – сказала она ему, – я уже к этому привыкла, и даже хорошо, что такое случается, иногда мне бы очень хотелось иметь волшебную палочку! – громогласно рассмеялась она, заставляя всё смущение Андреа испариться.

С тех пор прошло более семи лет и постепенно Стефано и Андреа стали друзьями. Тем утром Мариса только что закончила свои упражнения с Андреа.

– Вот и всё… Как новенький!

Андреа рассмеялся.

– Хоть бы. В любом случае мне уже тридцать три, я уже не мальчик.

Мариса показалась в дверях ванной. Она вытирала руки, хорошенько вымыв их.

– Ты в гораздо лучшей форме, чем многие, кого я знаю. Мышцы твоих ног до сих пор в тонусе, они откликаются на электростимулятор, который мы используем. В некотором смысле… – сказала Мариса, – они даже сильнее, чем раньше. В наши дни вся эта пассивная гимнастика превратилась в любимый спорт многих людей.

Андреа смотрел на неё, пока она надевала пальто. “Ага, – думал он, – в то время как моя единственная мечта – бегать туда-сюда по лесу, на природе”.

– Ладно, мальчишки, я с вами прощаюсь на сегодня… – она хитро посмотрела на них. – Ведите себя хорошо… – и вышла.

Стефано весело смотрел на неё.

– Вот это женщина. Уверен, в молодости она была красавицей. Она такая весёлая, а мысли о массаже всегда меня возбуждали…

– Меня тоже.

Андреа улыбнулся, вспомнив каждый раз, когда он возбуждался от контакта с руками Марисы, и как она всегда его успокаивала. Он подумал о том, как такой женщине удаётся идеально отделять животные инстинкты тела от хитрости и желаний человека.

Стефано сел напротив него.

– Ну что, как дела? Не отвечай сразу. Подумай как следует. – Андреа улыбнулся. – А я пока схожу попить.

– Чувствуй себя как дома.

Стефано повысил голос, говоря с ним из кухни.

– Но я ведь и так у себя дома! – затем он вернулся с двумя бутылками пива, протянул одну Андреа и вновь сел на своё место. Сделал большой глоток. – Эх… Как вкусно. Холодненькое, как я люблю.

Андреа тоже отхлебнул из своей бутылки.

– Ну, что ты мне расскажешь? – Стефано смотрел на него спокойно и с любопытством. – Неплохой момент, как мне кажется… Или нет?

– Да, но это как посмотреть.

Стефано согласно кивнул.

– Ты прав.

– Всё зависит от точки зрения, оттого, как каждый из нас смотрит на жизнь. Говорят о стакане наполовину пустом или полном…

– Да… – они оба сделали ещё по глотку пива. Было так спокойно, их окружала уютная атмосфера, без напряжения, как бывает с друзьями, каковыми они и являлись каким-то образом. У них никогда не было секретов друг от друга. Стефано старался заставить Андреа увидеть, что жизнь каждого человека полна сложностей, взлётов и падений, удовольствия и нетерпимости, компромиссов и счастья, колебаний и поддержания равновесия. – Ты помнишь, что я тебе сказал, когда мы познакомились?

– Ты много чего говорил…

– И то правда. Я говорил тебе о качелях.

– Ах да… Как же там? – он попытался вспомнить: – Жизнь – как качели, взлетающие вверх посреди поля под солнцем…

– И в бурю, – улыбнулся Стефано. – Хорошо. Вижу, что-то отложилось у тебя в голове под этим грязным одеялом.

– Но мы ведь только что поменяли бельё!

Стефано рассмеялся, а потом резко сменил тон.

– А как у вас с Софией?

Андреа допил пиво и поставил бутылку на прикроватный столик.

– Хорошо… То есть, мне кажется, что хорошо.

– Правда в том, что в наше время очень сложно поддерживать отношения. Мир полон соблазнов, сейчас так просто быть неверным…

Андреа развёл руками.

– Ну, моим самым большим соблазном была Мариса… Но не волнуйся, я держал себя в руках.

Стефано улыбнулся.

– Но с этим… – он кивнул на компьютер, – ты можешь делать всё, что захочешь, можешь начать общаться с кем-то, влюбиться и даже пригласить её сюда.

– Сюда?

– Ты же всегда один!

– Ну, на самом деле я всегда с другом. Время от времени приходит мама, и ещё – я бы сказал, что слишком часто – приходишь ты. По меньшей мере, трижды в неделю.

Психотерапевт рассмеялся.

– Ты ведь знаешь, что я бы ничего не сказал… между нами профессиональные отношения.

– Всё равно остаётся одна маленькая деталь по имени София. Может, ты не помнишь, но это моя жена и она живёт в этом доме. Кстати, пивом, которое ты только что прикончил, ты обязан именно ей, потому что она всегда ходит за продуктами.

Стефано стал серьёзным.

– Да, София…

– Что такое? Ты должен сказать мне то, чего я не знаю? – Андреа вдруг напрягся. Друг успокоил его.

– Нет, абсолютно ничего. И я рад, что они с Лавинией стали подругами. А вы никогда не думали завести ребёнка?

– Ты похож на мою мать. Каждый раз, приходя сюда, она говорит то же самое. Ей хочется понянчить внуков. А мне кажется, что на самом деле ей просто хочется отвлечься от своей жизни. Старея, люди становятся эгоистичнее… Запомни, что я тебе говорю.

– Я знал это и без тебя! Не хочу терять время.

– В смысле?

– Хочу быть эгоистом уже сейчас.

– Отлично! Это просто здорово. А ты бы хотел ребёнка от Лавинии?

– Я первый спросил.

– Мы об этом ещё не думали, а вы?

– Мы пробовали. Мы были похожи на репродуктивную машину. Во время овуляции Лавиния приходила домой специально ради этого, в определённое время, мы делали это определённым образом… И это было ужасно!

– Это она хотела ребёнка тогда?

– Нет, это я просил ребёнка у Лавинии, так же, как и просил её выйти за меня.

– Здорово. Потому что в моём случае это была София…

Через три года после аварии.

– Милый… можно?

Андреа читал “Слепоту” Жозе Сарамаго. Он отметил место, закрыл книгу и положил её на столик.

– Ну конечно, входи. Как я могу сказать тебе нет? – София вошла. Она была накрашена, одета в чёрное шёлковое платье и с волосами, собранными наверх, но две пряди спадали ей на лицо, две кудряшки подчёркивали её улыбку. Андреа едва не потерял дар речи. – Это, должно быть, какая-то ошибка… Где моя девушка? Думаю, я должен был отдать двух в обмен на одну такую красавицу!

– Идиот! – София залезла на него и поцеловала.

Постепенно Андреа вырвался из её объятий и оторвался от её мягких губ. Она страстно целовала его. Наконец, отстранившись, он с любопытством посмотрел на неё.

– Что случилось?

– Ничего, а что?

– Ну, у тебя такой макияж, ты такая элегантная, так целуешь меня и говоришь, что ничего не случилось? Обычно в таких случаях девушка убивает парня и сбегает с другим…

София покачала головой и пошла на кухню.

– Ничего такого…

Затем она вернулась, толкая перед собой столик на колёсиках с тарелками и столовым серебром.

– В голову приходит только выигрыш в лотерее. Но я даже не играл! Значит, ты выиграла?

София не обращала на него внимания.

– Итак, здесь всё, что ты любишь. Надеюсь, что ты не изменил свои предпочтения за последнее время.

В самом деле, они давно уже не бывали в его любимых ресторанах.

– Тальолини с белым трюфелем и сливочным маслом, кролик в собственном соку, персики и на десерт фисташковое мороженое с орешками. И всё это в сопровождении… – она наклонила к нему бутылку вина, – отличного “Бароло Брунелло”. Ну как тебе?

– Лучше и быть не могло… Серьёзно, скажи мне: это мой последний ужин? Потому что если это так, то я не стану есть так быстро, как обычно.

София положила ладони ему на бёдра.

– Почему с тобой всё так сложно? Разве мы не говорили, что должны быть самой обычной парой? Знаешь, иногда мужчины и женщины делают друг другу сюрпризы, страстно целуются, показывают свою любовь друг другу, они счастливы.

– Или притворяются?

– Я не умею притворяться. Разве ты не счастлив со мной?

Её голос изменился. Они опустила руки. Казалось, она вот-вот расплачется. Андреа заметил это.

– Я очень счастлив, солнце. Просто я не думаю, что заслужил это.

– Ты прав. Когда ты пытаешься разозлить меня, то абсолютно этого не заслуживаешь. Давай, за стол, – и ушла на кухню.

Андреа подвинул к себе инвалидное кресло и сел в него. Быстро подъехал к шкафу и надел белую в полоску рубашку. Он старался делать всё очень быстро. И был уже готов, когда она вернулась. Он виновато улыбнулся ей, потому что смог переодеться лишь наполовину, но ей было всё равно. Она села за стол и они начали ужинать.

– М-м-м. Как вкусно. Ты стала прекрасно готовить.

– Было бы неплохо. Тогда я больше не стала бы преподавать музыку… Иногда мне так больно видеть, что некоторые ученики совсем не решительно играют самые красивые пассажи…

Андреа вытер рот.

– А чем бы ты тогда занималась?

– Открыла бы кулинарную школу где-нибудь на планете, организовала бы кейтеринг, стала бы обслуживать самые важные мировые события… – Андреа не успел почувствовать себя выброшенным из её жизни: – а тебя бы всем представляла как шеф-повара…

– О, просто отлично.

– А ты хотел освободиться от меня, да? – улыбнулась ему София. – Ещё чего!

Они продолжили ужин в молчании. Всё было очень вкусно. София, должно быть, очень торопилась, когда несла ужин домой, потому что тальолини были всё ещё горячими. Андреа пил вино. Он наслаждался им, оценивая его идеальное фруктовое послевкусие. Он закрыл глаза. На мгновение он погрузился в волшебное состояние. Он испытывал какое-то новое ощущение, впервые после аварии. Он был удовлетворён, доволен, как будто имел всё, что хотел. Вот как это было: он был счастлив и не мог объяснить почему.

“Значит, счастье – это лишь состояние души? Мы сами придумываем себе проблемы или заставляем себя переживать о тех, что реально существуют? Получается, то, что я не могу ходить, тоже не так важно?”

Он открыл глаза. Они светились, он словно оказался в другом измерении. Когда он посмотрел на неё, то очень удивился.

София стояла на коленях перед ним.

– Возьми…

– Что это?

– Это тебе, – Андреа взял маленькую коробочку и вертел её в руках. – Открой… – пока он открывал подарок, София продолжила говорить: – Может, иногда я бываю упрямой и капризной девчонкой, иногда я обижаюсь по мелочам и делаю ошибки… – она улыбнулась, увидев, что он заволновался, должно быть, спрашивая себя, что происходит и почему он не в курсе, – но я никогда не делала ничего настолько серьёзного, чтобы ты мог потерять своё доверие ко мне… Иногда я неорганизованна, отвлекаюсь, забываю, куда что положила, и уж того хуже, забываю о том, что ты мне только что сказал. Но я люблю тебя, и это самое главное… Я так думаю, – Андреа как раз сорвал подарочную бумагу. Положил её на стол. В его руках осталась лишь тёмно-синяя кожаная коробочка. – Открой её… – Андреа медленно повиновался. Внутри было кольцо из белого золота, широкое, жёсткое, с выгравированным солнцем и маленьким бриллиантом в центре. Тогда София взяла его за руки и надела кольцо. – Ты был, есть и будешь моим светом… Андреа, ты станешь моим мужем?

Он посмотрел на неё. София была неподвижна перед ним со слезами в глазах. В течение мгновения Андреа подыскивал слова, может, шутку, или просто пытался сформулировать свой вопрос: “Почему ты хочешь выйти за меня, София? Ты ведь знаешь, что я не могу ходить, правда? Это просто жалость? – И дальше: – Разве не мужчина просит руки, устраивает сюрприз, готовит кольцо и всё остальное? – И наконец: – Мне страшно, София, что всё это значит?”

Но тут он понял, что в данный момент должен отказаться от любых рассуждений, от необходимости быть смешным, и оценить простоту, с которой София открыла ему своё сердце. Так что он широко улыбнулся ей и просто сказал:

– Да.

Счастливые, они обнялись. София покрыла его поцелуями.

– Я боялась, что ты откажешь мне.

– Почему? Знаешь, ты вовсе не так плоха…

– Ты ведь знаешь, что я трусиха?

– Да… я знаю. Но такова любовь: чем больше теряешь, тем счастливее становишься.

Они поженились два месяца спустя в маленькой церкви у озера Неми. Это была прелестная свадьба со всеми самыми близкими школьными друзьями. Там были друзья Андреа, регбисты, и музыканты, которые играли вместе с Софией на её концертах: известный китайский дирижёр, шведская скрипачка, американский и немецкий трубачи и один из лучших ксилофонистов в мире. Они собрались, что сыграть в церкви, и церемония была чем-то вроде джем-сешн, которые немногие концертные залы могли себе позволить. Родители Софии приехали с Испики, была и мать Андреа, которая жила в Формелло.

Мать Софии Грация решила приехать в Рим за неделю до события. Она хотела убедиться, что её дочь сознательно решилась на такой шаг, так что впервые за много лет именно она настояла на разговоре и пригласила Софию на обед. Они встретились в “Pain Quotidien”, отличном заведении на виа Томачелли. Они были похожи на двух иностранных туристок, потому что Грация не хотела настолько явно выглядеть сицилианкой.

– Ты уверена в том, что делаешь, София? Господь простит тебе твой каприз. Ты не обязана выходить за него через силу. А потом будет гораздо сложнее давать задний ход.

София спокойно жевала отличные спагетти.

– М-м-м. Мама, ты только попробуй, как это вкусно!

– Не меняй тему!

– А кто меняет тему? Это реально вкусно!

Мать замолчала. А затем возобновила разговор:

– Ты хоть представляешь, сколько раз мне хотелось уйти от твоего отца? Не совершай тех же ошибок.

– Прости, мам, – София вытерла рот и вернула салфетку на стол. – Но почему ты тогда его не бросила?

– Из-за тебя и твоего брата. И ещё, наверное, потому что мне не хватило смелости.

– Ладно, если ты сделала это ради нас, то я тебя благодарю. Но я не думаю, что мы так уж страдали бы из-за вашего развода. Многие из родителей наших друзей разведены.

– И многие из них точно не смогли начать нормальную новую жизнь.

– Мама, хватит преувеличивать. Не всегда всё связано… Например, ни один из вас двоих никогда не играл ни на одном инструменте.

– Да, и ты, кстати, тоже бросила это.

– А теперь ты слишком жестока.

– Ты ведь сделала это ради него, так? И что же сейчас? Выходишь за него из чувства вины за аварию?

София немного помолчала. Немного позже сказала:

– Мама, если бы ты бросила папу, я бы испытывала это к вам, потому что разрушенный брак – это закончившаяся история, которая причиняет страдания. Но если бы вы развелись, моя любовь к вам двоим не изменилась бы. Но в данный момент мне хотелось бы чувствовать твою любовь ко мне. Я счастлива, что мы с Андреа женимся. Я счастлива с ним и, не считая музыки, довольна своей жизнью.

Её мать обдумала эти слова.

– Хорошо. Я знаю, какой отсюда выход. Выходи за него…

– О…

– Но снова начни играть.

– Не могу, мама, ты ведь знаешь. Я пообещала.

– Но это бессмысленно. Раз уж теперь ты выходишь за него, это обещание аннулируется!

– Мама, у тебя какая-то странная концепция веры.

– Да… В настоящий момент моей жизни вера кажется мне бесполезной.

– Почему?

– Церковь и вера нужны, только когда тебе есть о чём просить.

София удивлённо замолкла. Ей мать очень жестока. И если бы она попробовала её урезонить, ничего хорошего бы не вышло. Нужно было принимать её такой, какая она есть.

– Ешь пасту, мама. Она вкусная, правда.

Наконец, мать решилась и накрутила две или три спагетти на вилку и поднесла ко рту. Прожевала и проглотила.

– Точно. Отличная паста. Будь счастлива, доченька.

– Я уже счастлива, мама.

Обед они продолжили в молчании и больше не касались этой темы.

Во время свадьбы её мать была под впечатлениями и расплакалась. Позже, на банкете, она постоянно искала одобрения людей:

– Какая красавица моя дочь, правда же?

Все шутили над ней:

– Конечно, Грация, как будто ты не знала?

– Это мне надо было на ней жениться!

– Андреа ведь тоже красивый парень… – отвечала ей Анна, мать жениха.

– Конечно, конечно… – признавала Грация.

– Они прелестная пара.

Свадьба вышла идеальной. Андреа, имевший диплом архитектурного факультета с отличием, развлёкся всей сценографией церкви и банкетного зала. Он выбрал чудные растения и белые орнаменты загородного дома у озера, в нескольких шагах от церкви. Ему хотелось, чтобы праздник был словно пикник с друзьями. В конце празднования жених и невеста раздали всем гостям диски, на которых была записана вся музыка, которую сыграла друзья Софии, все эти большие артисты из разных стран, чтобы все запомнили звуковое сопровождение этой свадьбы.

На следующий день родители Софии вернулись на Сицилию, а жених с невестой отправились в медовый месяц. Они выбрали круиз по северу. Это была чудесная поездка, в которой они с большого корабля сумели максимально приблизиться к природе, начали с Согне-фьорд – самого длинного фьорда в Норвегии, и закончили свой путь в Осло. Там они провели два отличных дня. А ещё посетили концерт юной японской пианистки, которая играла “Вариации на тему Диабелли” Бетховена. На выходе София спросила мужа:

– Тебе понравилось?

– Очень, но ты играешь лучше…

– Ты говоришь это, потому что я твоя жена.

– Точно… А я и забыл!

И, смеясь, они вернулись в отель.

– Ну что? Чего вы ждёте, почему не заводите ребёнка?

Голос Стефано вернул его в настоящее.

– Но ты ведь сам только что сказал, что всё решают женщины! – тут послышался звук открывающегося замка. – А вот и она. Не будем больше об этом. Софи, это ты? Здесь Стефано.

– Привет, ребята, – появилась София в дверях. – Что это вы затеваете? – она изучающе посмотрела на них. – У вас такие лица, будто вас на чём-то поймали.

Андреа подумал, что лучшая защита – это нападение.

– Ничего особенного, у нас просто чисто мужские посиделки.

– О, ну ладно. Я разрешаю.

Сказав это, София ушла на кухню разбирать покупки. Голос Стефано застал её врасплох:

– Вы ведь тоже вчера вечером ходили в зал с моей женой, да? – несколько помидоров упало из рук Софии. Она присела, чтобы собрать их, как раз вовремя: Стефано стоял в дверях кухни. – И как прошло? Хорошо потренировались?

София отвечала, всё ещё присев.

– Да, довольно-таки, но ты сам знаешь, как там всё бывает…

София совершенно понятия не имела, о чём говорит, так что благодарила помидоры за возможность говорить, не показывая лица. И в то же время проклинала подругу за то, что та не предупредила её. “Она совсем голову потеряла!” – думала София. Поднимаясь, она поправляла юбку. Стефано, к сожалению, всё ещё был там.

– И где вы ужинали?

– В “Прати”, – она открыла кран в надежде, что вопросов больше не будет. И заметила, что он наблюдает за ней, так что продолжила: – Честно говоря, толком не помню. Кто-то меня увёл, ребята из спортзала всегда ходят туда.

– Ах да… Наверняка это была пиццерия “Джакомелли”, там вкусно и недорого. Лавиния говорила мне, что когда-то ходила туда с ними…

– Да, думаю, да, – София достала из пакета листья салата и начала мыть их. Стефано, казалось, не собирался уходить. – Не подашь мне помидоры со стола, пожалуйста?

– Конечно.

София взяла их, не оборачиваясь. Потом подумала о том, что её холодный тон мог быть очевидным знаком её виновности, поэтому она обернулась с улыбкой, как будто это только что пришло ей в голову:

– Эй… не хочешь остаться на ужин? Я приготовлю омлет с картошкой и кабачками…