Текст книги "Тамплиеры: история и легенды"

Автор книги: Фауста Вага

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 7 страниц)

Исламское изображение рая в форме восьмиугольника.

Необходимо также упомянуть и число девять, в некоторых источниках указывается именно это число рыцарей, которые откликнулись на призыв Гуго де Пейнса, основателя Ордена. Число девять, как подчеркивает английский ученый Роджер Бэкон (1214– ок. 1293), или, точнее, девятый «дом» гороскопа связан с «паломничеством, поездкой, религией, верой и божеством».

Каталонский мистик Раймунд Луллий (1235-1316), который, заметим, обвинял тамплиеров в последний период этих трагических событий, считая, что они предали свой долг защищать Святую землю, писал, что было девять ступеней, ведущих в Небесный Иерусалим. Интересно напомнить, что в своих первых работах он был особенно восприимчив к некоторым понятиям и идеям из мистической литературы того самого ислама, который ему хотелось бы искоренить. Луллий умер в Тунисе, куда он отправился миссионером, его забросали камнями мусульмане.

Портрет каталонского философа-мистика Раймунда Луллия, занимавшегося помимо прочего и алхимией («Великое искусство»), хотя и с иных позиций, чем те, которые высказывал Альберт Великий. Среди его многочисленных произведений можно назвать философский роман Счастье созерцать чудеса света, написанный в Париже в 1288-1289 гг., в котором чувствуется явное восточное влияние.

Власть, позволяющая управлять судьбой «недругов»? Трагический конец Раймунда Луллия вызывает в памяти еще одну предполагаемую связь тамплиеров с магией в том смысле, как это приписывалось «ведьмам». Иными словами, они были в состоянии управлять судьбой своих врагов, насылая на них месть и проклятия. В этой связи очень важно отличать факты (которые, естественно, могли быть и случайными) от легенды, безусловно, вызванной к жизни народной фантазией и суевериями.

Девять ступеней., которые ведут в Небесный Иерусалим, как их описывает Раймунд Луллий в работе Liber de Ascensu.

Факты, помимо смерти Луллия, указывают на совпадения преждевременных смертей Гильома Ногаре и Гильома Плезана в 1313 г., когда еще шел процесс, который в следующем году привел на костер Жака де Моле, последнего Магистра Ордена, и Жоффруа де Шарне, наставника Нормандии. Всего лишь месяц спустя после казни, в ночь с 19 на 20 апреля, умирает Климент V в одном из замков в долине Роны. Наконец, в начале ноября этого же года, во время охоты на вепря («демонического зверя», согласно средневековым представлениям), у Филиппа Красивого случился апоплексический удар, который привел его к смерти 29 ноября (или декабря) 1314 г., в возрасте всего лишь сорока семи лет. Утверждается, что, по крайней мерс в отношении папы и короля Франции, Жак де Моле, восходя на костер, после того как он признал свою собственную слабость и ортодоксальность Ордена («Я виновен в страшной смерти, потому что во имя спасения своей жизни и чтобы избежать чрезмерных пыток, а самое главное окрыленный льстивыми словами короля и папы, я свидетельствовал против себя самого и против моего Ордена. Теперь, напротив, хорошо зная о том, какая судьба меня ожидает, я не хочу повторять уже сказанные лживые показания и хочу заявить, что Орден всегда занимал ортодоксальную позицию и был безупречен, а я охотно отказываюсь от жизни»), якобы произнес «проклятие», по которому они должны предстать пред Всевышним Судьей в течение года.

Как известно, такие близкие по времени смерти тех, кто был виновен в падении Храма, сильно поразили общественное мнение и, возможно, легли в основу легенды, приписывавшей последнему Магистру тамплиеров зловещую власть над судьбами «врагов». Эта легенда касается и конца французской монархии: это месть, которую Жак де Моле обратил в будущее, на четыре столетия вперед. Рассказывают, что, провозгласив свою невиновность на костре, последний Магистр Ордена предсказал смерть последнего потомка Филиппа Красивого от руки тамплиера. Мы знаем, что Людовик XVI, последний король Франции, последний потомок Филиппа Красивого, умер на гильотине в Париже 21 января 1793 г. И когда на эшафоте он спросил у палача его имя, то в ответ услышал: «Я тамплиер и нахожусь здесь для того, чтобы исполнить месть Жака де Моле».

Последняя месть Жаке де Моле, последнего А Магистра тамплиеров, свершилась, как говорит народная легенда, вместе со смертью Людовика XVI на гильотине (эстамп, на котором изображена пророческая казнь, хранится в музее Карнавале в Париже).

И чтобы еще больше сгустить краски, подчеркивается, что гильотина была изобретена медиком и ученым Жозефом-Игнатием Гильотеном, членом масонского Ордена, гордившегося тем, что он собрал и продолжил традиции Ордена.

Грааль

То, что называется Граалем (этимологически этот термин вызывает образ некоего сосуда), является, возможно, самым могущественным символом мистической духовности Средневековья.

На первый взгляд, его можно определить как драгоценную реликвию: кубок, из которого испил Иисус во время Тайной вечери; чаша, в которую Иосиф Аримафейский собрал кровь, пролитую Иисусом на Кресте. Согласно распространенной легенде, Иосиф Аримафейский затем якобы переехал и перевез с собой реликвию в Британию, чтобы основать там первую христианскую общину в Гластонбери.

В Perlevans le Gallois (анонимном тексте, написанном на французском вульгарном языке между 1191 и 1212 г.) Гластонбери отождествляется с островом Авалон, куда смертельно раненный Артур был переправлен тремя дамами. Анонимный автор этого произведения, прощаясь с читателями, говорит, что латинский источник, откуда он взял рассказанную им историю, «был доставлен на остров Авалон в святой дом монахов… Там покоятся в могиле король Артур и его королева, как свидетельствуют благочестивые монахи, которые там проживают…». Название «Святой дом» с полным основанием могло быть навеяно наименованиями поселений тамплиеров на Западе.

Иосиф Аримафейский (икона написана английским монахом из БратстваСерафима Саровского, весьма вероятно, под влиянием евангельских апокрифов).

Если связь между Гластонбери-Авалоном-тамплиерами ведет в указанном направлении, то можно было бы более углубленно проникнуть в суть эзотерических характеристик ордена, используя этимологию, которая применяется для «острова Авалон». По всей видимости, название происходит от Isle of Apples, или «Остров яблок» (abal, afall, avallen u avallo обозначают яблоко в различных языках, принадлежащих к кельтской группе). Символическое значение понятия «яблоко» весьма широко, и оно, между прочим, может подразумевать соединение противоположностей (мужского семени и женской округлости) или же, если этот плод отравлен, то неизбежность смерти, поскольку за нею последует возрождение, как это происходит почти во всех ритуалах посвящения. Такие же значения отмечаются в культурном субстрате цикла романов о короле Артуре, в легендах о Граале, а психолог М.Л. фон Франц, занимавшаяся изучением этих значений, пришла к заключению, что яблоко «потенциально обладает возможностью осознания, "познания Бога" путем познания противоположностей, Добра и Зла, заключенных в нем самом».

«Священное блюдо», из которого Иисус якобы вкушал пасхального ягненка, хранящееся в ризнице собора Сан Лоренца в Генуе, куда оно попало после завоевания Цезареи генуэзцами (1101). Речь идет о чаше из зеленого стекла, которое раньше принимали за изумруд. Возможно, поэтому ее считали Граалем, описанным Вольфрамом фон Эшенбахом.

По более поздней версии считается, что Грааль сначала был драгоценным камнем, изумрудом, выпавшим из короны Люцифера на землю во время битвы ангелов, которые остались верны Богу, с теми, кто выбрал зло. Однако не столько реликвия сама по себе имеет отношение к тамплиерам, сколько символический смысл, связывающий ее с идеей духовного пробуждения и поиска внутреннего совершенства.

Этимологическое уточнение

Слово graaus-graal, появившееся в лангедойле (языке Северной Франции) начиная со второй половины XII в., с большой степенью вероятности является переводом латинского слова gradalis, использованное в узком смысле одним фламандским монахом для обозначения тарелки или блюда, из которой вкушал Иисус во время Тайной вечери и в которую затем была собрана кровь Иисуса после Его Распятия. С другой стороны, во многих районах Франции, с ее многочисленными местными диалектами, это слово было распространено как имя нарицательное для обозначения домашней посуды, в которой хранили продукты. Это позволяет признать правоту тех филологов, которые считают, что слово появилось в результате слияния латинского crater (сосуд для вина) и vas gradale (сосуд, в котором римляне хранили рыбный соус под названием garum). Согласно мнению ученых, вызывающему меньшее доверие, это слово происходит от gradale или gradale, обозначающих предшествующее литургическое чтение Евангелия на мессе. Еще менее заслуживают внимания производные слова graal от gre' или agre'er (нечто приятное, что приносит пользу) или от слов Saint Graal от Sang Rea, что означает «Кровь Христа».

Источниками для изучения как символических значений Грааля, так и его связи с тамплиерами по преимуществу являются литературные произведения.

Наиболее значимые сведения приводит поэт Кретьен де Труа (город в Шампани, недалеко от которого жил основатель Ордена и где состоялся Собор, утвердивший его создание), который примерно в 1182 г. написал поэму Персеваль Галльский, или Баллада о Граале. В кульминационном эпизоде Персевалю, персонажу, связанному с бретонским циклом романов о рыцарях Круглого стола, является видение в образе рыцаря, вооруженного копьем, с которого капает кровь, в сопровождении двух юношей, несущих золотой канделябр, и прекрасной девушки, держащей вазу, от которой исходит ослепительный свет.

Тамплиерская печать, созданная для современных «тамплиеров св. Бернара», которая вызывает в памяти описание внутреннего убранства Храма Грааля, сделанное фон Шарфенбергом.

Другой поэт швейцарского происхождения, Робер де Борон, в своей Истории о Граале также упоминает окровавленное копье, которым был пронзен Христос, и сосуд с его кровью.

И еще: на рубеже веков между 1100 г. и началом следующего века немецкий поэт Вольфрам фон Эшенбах написал поэму Парцифаль, в которой Грааль представлен в виде камня, обладающего чудодейственной силой («Самое прекрасное сокровище небес, источник и предел всех радостей») и питающего того, кто его хранит, даря ему красоту и молодость. Наконец, примерно в 1270 г., Альбрехт фон Шарфенберг продолжил эту тему, написав повесть Младший Титурель.

Интересной деталью таинственной легенды является тот факт, что поиск Грааля, хранящегося в потаенном месте, – высший смысл жизни рыцаря и что это место описывается как Храм, возвышающийся «на широкой и высокой ротонде, увенчанной куполом» и окруженный «двадцатью двумя капеллами в форме восьмиугольника». (Фон Шарфенберг добавляет, что на куполе изображены Солнце и Луна, а замком свода служит изумруд, на котором изображен агнец, несущий на себе крест.) Кроме того, фон Эшенбах называет «тамплиерами» рыцарей, охраняющих Грааль и Храм.

Сомнительно, что «тамплиеры», о которых говорит немецкий поэт, были историческими тамплиерами, однако весьма вероятно, что слава и авторитет настоящих тамплиеров побудили писателей того времени использовать и обогащать символами, связанными с Орденом, символику более древнего «мифа». И все же географические и хронологические совпадения в этих литературных произведениях с некоторыми деталями истории тамплиеров, а также толкование Грааля как всеобъемлющего духовного послания не позволяют отказаться от рассмотрения этого вопроса, считая его результатом чистого вымысла.

Во-первых, прежде всего благодаря поэме Парцифаль фон Эшенбаха, в которой Грааль представлял собой «камень», появилась возможность связать его с алхимическими тайнами, носителями которых могли быть некоторые члены Ордена.

Средневековый монастырь Монсеррат. В этом труднодоступном месте Пиренеев, согласно одной легенде, хранилась реликвия – Грааль под защитой рыцарей, которые для выполнения этой миссии принимали специальный обет.

Во-вторых, верность Добру и непримиримая ненависть к Злу, руководящее «правило» в жизни Templiesen, вызывают в памяти движение катаров, подвергавшихся на протяжении двадцати лет жесточайшему преследованию со стороны папства и французской монархии в момент наивысшего расцвета тамплиеров. (Среди многочисленных зверств, жертвами которых стали эти «еретики», достаточно напомнить о событиях, которые произошли в Безье в 1209 г. Тогда город был разграблен, а все его жители, которых насчитывалось около пятнадцати тысяч, были убиты.) Это, однако, не означает, что тамплиеры примкнули к ереси, но нельзя исключить такую возможность, что некоторые катары, оставшиеся в живых, нашли убежище в Ордене (который был слишком независимым от светских властей и принимал в свои ряды даже преследуемых лиц), лишь бы они соблюдали Устав Ордена, и как следствие происходил обмен духовными ценностями в рамках Ордена.

Тамплиеры и Женское Начало

Чуть больше века спустя после конца тамплиеров христианско-рыцарский идеал, который лег в основу Устава Ордена, казалось, снова возродился в лице одной женщины: Жанны д'Арк. Этот персонаж тесно связан с историей продолжительного конфликта между Францией и Англией (Столетней войны 1337-1453). Крестьянка из Лотарингии услышала глас Божий, призывавший ее освободить Францию, захваченную врагами. Получив под свое командование армию, ей удалось в 1429 г. заставить их капитулировать в битве при Орлеане, а затем отвоевать французские земли до самого Реймса. В 1430 г. в Компьене она была взята в плен бургундцами и за денежное вознаграждение передана англичанам. Англичане приговорили Жанну к сожжению на костре (1431), устроив процесс, на котором ее обвинили в ереси и колдовстве, т. е. предъявили те же обвинения, которые были выдвинуты против тамплиеров. Национальные чувства, единственная в своем роде личность женщины-рыцаря, доблесть, проявленная в битвах и великое мужество перед лицом смерти стали поводом для возникновения многочисленных легенд вокруг этого образа, тесно переплетавшихся с легендами о тамплиерах, с которыми, как казалось, у нее было много общего.

Жанну д'Арк обучил владению оружием ее оруженосец Жан д'Олон, который, как гласит легенда, был связан с тайной организацией Ордена, которой удалось сохраниться. При встрече с будущим королем Франции Карлом VII, состоявшейся в Шиноне, где Филипп Красивый держал заключенных тамплиеров, «Орлеанская дева» якобы открыла наследнику французского трона свою принадлежность к Храму и предала себя его власти в интересах защиты родины, поскольку принц не был прямым потомком Филиппа Красивого. Очевидно, в народном представлении решающее значение имели некоторые впечатляющие совпадения: «вооруженная» вера Жанны, единство места действия – Шинон, обвинения и смерть на костре.

Жанна д'Арк, как ее изобразили на полях официального отчета об осаде Орлеана в 1429 г.

Не такой хрупкой оказывается связь, объединяющая тамплиеров с Женским Началом, рассматриваемым в качестве побудительной причины или религиозного архетипа.

Известно, что в одном из листов обвинения по процессу говорилось – и это вероятное недоразумение – о поклонении сверхъестественным женщинам и демонам в женском обличье, которые появлялись рядом с Бафометом (см. с. 70). Принимая гипотезу, согласно которой тамплиеры высших ступеней посвящения приобщались к своего рода эзотерическому религиозному синкретизму (см. с. 74), можно вспомнить о наличии Женского Начала в концепции божества, как в гностицизме (София), так и в еврейской Каббале (Шекина), и в исламском суфизме (Шахина). По мнению некоторых ученых, Грааль является именно глубинным символом любящего материнского чрева, а самой Деве Марии, в Литании, даются такие определения, как «духовный сосуд, сосуд чести, неоценимый сосуд благочестия». Действительно, через ее лоно Бог явился людям и начал свой путь во имя Спасения человечества. В Марии-Граале, таким образом, приобрел христианские черты и возродился древнейший символ материнского плодородия, который присутствует во всех древних религиях. Мы знаем, что тамплиеры были особенно привержены Деве Марии, возможно благодаря влиянию св. Бернара. В этой связи необходимо вспомнить, что на костре Жак де Моле попросил разрешения – и получил его – умереть, обратив взор на собор Парижской Богоматери.

В Раю Данте (гравюра Г. Доре к песне XXXI, где изображено видение Девы Марии) св. Бернар, написавший Устав тамплиеров, сопровождает Данте, готового предстать пред Богом, и вверяет его заступничеству Святой Девы, большим приверженцем которой был святой.

Верные приверженцы любви

В свое время были отмечены различные точки соприкосновения между «ересью» катаров и мифом о Граале, а также возможность включения в объединяющую их культурно-историческую канву и тамплиеров (см. с. 80-83). Этот аргумент требует более глубокого рассмотрения, поскольку в этот же контекст следует поместить и трубадуров. Эти странствующие поэты, ставшие выразителями культуры, процветавшей при богатых окситанских (провансальских) дворах XII века, распространяли по миру ее моральные и духовные ценности. Несмотря на то что темой их поэтических произведений была куртуазная любовь, они, хотя не все и не всегда были целомудренны, восхваляли, как и катары, добродетель целомудрия, а женщины, воспетые в их стихах, в большей степени являлись обожаемыми символами женственности и своего рода стимулом и вызовом для достижения совершенства, а не реальные и конкретные персонажи. Как писал трубадур Ук де Сен-Сир в XIII веке: «Любить – значит стремиться к небу при помощи женщины».

Трубадуры встречали теплый прием и при дворах Северной Италии, и при дворе Фридриха II в Сицилии, оказывая глубокое влияние на зарождающуюся итальянскую поэзию на итальянском языке. С сицилийского двора этот жанр достиг Болоньи, где поэт Гвидо Гвиницелли стал основателем «нового сладостного стиля». И именно с этого момента можно вернуться к разговору о тамплиерах, но очень аккуратно и осторожно, что необходимо при рассмотрении эзотерических тем.

Болонья (гравюра, на которой изображена панорама города в период зарождения «нового сладостного стиля»).

Некоторые утверждают, что отношения, которые сначала связывали между собой провансальских поэтов, а впоследствии и приверженцев нового стиля, а также аллегорический язык, которым они пользовались, следует интерпретировать в эзотерическом ключе и даже можно говорить о тайной преемственной связи с Орденом Храма. В частности, что касается «нового стиля», то следует подчеркнуть, что это направление распалось одновременно с осуждением и упразднением Ордена и что Данте Алигьери и Гвидо Кавальканти – наиболее выдающиеся его представители – находились в Париже в этот драматический отрезок времени. В этом ключе рассматривается также приговор, вынесенный Данте в Божественной комедии Филиппу Красивому, и в частности стихи, вложенные в уста Гуго Капета, выразителя взглядов поэта: Когда ж, Господь, возвеселюсь, узрев Твой суд, которым, в глубине безвестной, Ты умягчаешь твой сокрытый гнев? (Чистилище, XX: 94-96. Пер. М. Лозинского). После уничтожения тамплиеров «секта верных приверженцев любви» распалась, ослабленная также внутренними противоречиями. На это намекает Данте в своей работе О народном красноречии, отмечая существование двух народных наречий, на которых говорили в Болонье, что следует понимать в метафорическом смысле (нет исторических свидетельств, подтверждающих наличие двух диалектов), как бы указывая на два идейных направления в рядах «верных в любви».

«Дама» (на илл. изображение из рукописи, хранящейся в Библиотеке Эстенсе в Модене) наделялась в любовной лирике позднего Средневековья ярко выраженным символическим смыслом, и как и Деву Марию, ее считали проводником мужчины между Землей и Небом.

Кроме того, с тамплиерами связывают сонет Данте «о Гарисенде». Вид этой известной болонской башни привлек внимание поэта, не позволив ему увидеть ту… которая еще больше этой, о которой идет речь. Поэт заявляет, что его вечными врагами будут те, кто не признает верховенства этой другой башни (хотя некоторые ученые полагают, что речь идет о даме). Теперь известно, что на улице Страда Маджоре в Болонье (которую Данте упоминает как район, где говорили на одном из двух наречий) располагался Региональный дом тамплиеров и что рядом с церковью (Санта-Мария дель Темпьо) возвышалась башня, называемая «Главной», разрушенная в XIX веке. Эта башня находилась на визуальной линии, которая шла от улицы Страда Маджоре до Гарисенды.

Таинственная архитектура

Важным аспектом средневекового эзотеризма, где среди религиозно-мистических братств преобладали те, которые хранили тайну полученных знаний и имели жесткую организационную структуру, является связь с занятиями ремеслами и знанием особых технических приемов и методов. В этой сфере архитектура стала играть выдающуюся роль, когда с упадком феодального строя начали возрождаться города, а их жители стали с гордостью воплощать в кафедральных соборах свою религиозную и гражданскую общность.

Уже со времен Каролингов те, кто был связан с зодчеством, стали объединяться в братства; бригады мастеров переезжали из одного города в другой, и такой образ жизни способствовал все большему укреплению связей внутри таких коллективов, а не с местным населением. Со временем усилился закрытый характер таких братств, благодаря, с одной стороны, техническим знаниям, передаваемым, по традиции, на протяжении очень длительного времени (они определяли общественную и психологическую самобытность группы и поэтому не должны были выходить за ее пределы), с другой – религиозному характеру цеховых связей. В братствах имелись свои тайные церемонии и ритуалы, а также обряд посвящения.

Возможно, из-за существующей тенденции приписывать тамплиерам все то, что в какой-то степени связано с таинственным и магическим, а возможно, благодаря целому ряду действительных совпадений, многие считают, что Орден сыграл первостепенную роль в расцвете строительства готических соборов, построенных странствующими мастерами, объединенными в братства тайного типа и хранившими секреты технических знаний и религиозно-мистического и символического значения своих сооружений. Однако и в этом случае необходимо отличать легенды от документально подтвержденных данных.

Исследования Шартрского собора позволили определить, что от небольшого холма, на котором он стоит, окруженный подземной галереей, исходят из-под земли мощные вибрации, поэтому возвышающиеся над ним каменные конструкции испытывают воздействие очень сильной космической энергии. Выбор этого места, на котором ранее располагался кельтско-римский храм, означает непрерывность традиции передачи древних тайных знаний, согласно которым священное сооружение должно было подтверждать центральное положение человека в бесконечности.

Среди самых впечатляющих легенд следует вспомнить одну, в которой говорится, что любой собор может рассыпаться как карточный домик, если найти «замок всех замков», т. е. тот единственный, тайный элемент конструкции, на котором якобы держится поражающее нас по сей день удивительное равновесие разнонаправленных сил. Говорят, что именно тамплиеры, поселившиеся в подземных помещениях Храма Соломона в Иерусалиме, обнаружили там документы, содержавшие древнееврейские тайные знания, а именно Божественные законы чисел, весов и мер, и передали их братствам, связанным с Орденом, чтобы те могли воспользоваться ими при возведении строительных сооружений. Таким образом, тамплиеры сделали зодчих готических соборов духовными наследниками Хирама, мифического создателя Иерусалимского храма.

Шартрский собор по праву считается шедевром французской готики. (1194-1245).

Если же обратиться к фактам, то действительно наивысший расцвет строительства готических соборов хронологически совпадает с развитием Ордена тамплиеров во Франции, одновременно с его военным присутствием в Святой земле. Также верно и то, что сравни тельное изучение кафедральных соборов, начиная с мест их расположения, позволяет обнаружить, что при их строительстве использовались знания, которые только совсем недавно стали доступны людям, такие, например, как геобиология (изучение земной радиации, космических волн, волн различной формы и их влияния на окружающую среду и здоровье). Верно и то, что иконографические темы (статуи, рельефы, капители, декоративные полы, витражи…), помимо бросающихся в глаза священных символов, содержат много других, которые можно отнести к магии и алхимии. Но все это не является безоговорочным доказательством участия тамплиеров.

Доказательством этому могло бы послужить наличие в гербах различных строительных братств (включая краснодеревщиков и плотников), например в Болонье, креста с удлиненными концами. Этот символ-подпись мастера вырезали в неброских, незаметных местах на стенах многих итальянских и европейских церковных сооружений… В Болонье этот символ часто повторяется в архитектурном комплексе собора Св. Стефана, который, согласно традиции, был построен вернувшимся из Святой земли св. Петронием (V в.) на месте храма, который раньше был посвящен Исиде, чтобы воспроизвести христианские сооружения, возведенные императором Константином и его матерью Еленой в Иерусалиме. Один из элементов комплекса, который называется «ротонда», представляет в плане пусть и не совсем правильный восьмиугольник, как иерусалимская базилика Гроба Господня и наиболее значимые церкви тамплиеров: их реконструкция в ныне существующей форме восходит к XII веку, когда в этой части города активно действовал региональный Дом тамплиеров.

Базилика Гроба Господня в комплексе Св. Стефана в Болонье, а вверху одноименная «модель» в Иерусалиме.

Стаффардское аббатство – другое специфическое сооружение в провинции Кунсо. Аббатство, будучи резиденцией общины цистерцианцев, было посвящено Пресвятой Деве Марии и связано с именем св. Бернара. Его характерной особенностью является полная асимметрия структурных элементов, от пилястров до капителей, от арок до фризов. Но самое удивительное заключается в том, что человеческий глаз этого не замечает благодаря изменениям перспективы и оптическим эффектам, которые были успешно использованы зодчими. Если сооружение стремится быть «зеркальным отображением природы», то уникальность каждого отдельного элемента находит свое объяснение и в то же самое время документально подтверждает религиозность братств средневековых зодчих, считавших свою работу подобной работе Создателя. Тайные знания тех, кто возводил аббатство, проявляются также в выборе места, центре древнего культа Солнца, и в том, ч то сооружение ориентировано точно по солнечной оси, лучи которого на рассвете касаются алтаря, в полдень достигают колокольни, а на закате освещают главный вход. Фактом является и то, что на немногочисленных полотнах Стаффардского аббатства встречаются тамплиерские кресты и часто используется белый, красный и черный цвета, т. е. цвета, связанные с алхимией.

Санта-Мария – ди Стаффарда в провинции Кунсо – сооружение, которое многие связывают с тамплиерами.

Возможно, не случайно современные тамплиеры в 1992 г. выбрали это место для европейской встречи и приема новых членов.

Тайна Ла-Рошели

В течение всего времени, когда тамплиеры находились в Святой земле, основной заботой Ордена в Европе было обеспечение всем необходимым братьев, с оружием в руках защищавших паломников и христианские государства. Известно, что когда тамплиеры не прибегали к услугам итальянских приморских республик, они переправляли все грузы в Апулию и грузили их на корабли, которые выходили в море из порта Бриндизи. Орден, кроме того, держал под контролем целый ряд других портов в Европе, что объясняется разнообразием и размахом его экономической и торговой деятельности.

Напротив, совсем нелегко найти объяснение такому факту, как стремительное развитие атлантического порта Ла-Рошели в Бискайском заливе после того, как Орден создал там Провинциальный дом, тем более что для связи с Испанией и Португалией использовались наземные пути. И не только это: вокруг этого порта, защищенного стенами, превратившими его в настоящую крепость, тамплиеры создали плотный пояс командорств, что позволяло им полностью контролировать дороги, ведшие к порту. Десять из самых важных «дорог тамплиеров» (получится густая сеть, если соединить линиями поселения Ордена по всей территории Франции) заканчивались в Ла-Рошели.

Эти «факты» поборники таинственных теорий использовали для выдвижения привлекательной гипотезы, что среди ревностно охраняемых Орденом тайн было также знание, за три века до Христофора Колумба, о существовании американского континента и путей его достижения. Ла-Рошель должна была стать местом отплытия и возвращения и флота тамплиеров. Этим можно было бы объяснить, почему маленький рыбацкий поселок смог так быстро разрастись после того, как тамплиеры взяли его под свой контроль, а также мощные оборонительные сооружения, защищавшие город со стороны моря и на суше. Это могло бы также объяснить, почему, одновременно с подъемом Ла-Рошели, во Франции стало быстро распространяться хождение серебряной монеты, хотя в то время в Европе имелись лишь незначительные или еще не разведанные залежи этого металла. Тамплиеры, выступая в роли банкиров, имели на самом деле очень большое влияние на денежное обращение, и ничто не могло помешать им обратить в деньги запасы серебра, привезенного из богатых месторождений в Мексике, которая и по сегодняшний день является одним их крупнейших мировых производителей этого металла.

На рисунке показана часть Атлантического побережья Франции, выходящего к Бискайскому заливу, где находится Ла-Рошель, и на которой видно расположение поселений тамплиеров в XIII в. Их концентрация вокруг Ла-Рошели очевидна и, по сравнению с остальной территорией Франции, сравнима только с плотностью поселений вокруг Парижа.

Жак де Майе, который в своей книге Тамплиеры в Америке пылко защищает эту гипотезу и увязывает ее с другой темой, близкой сердцу сторонников оккультизма, якобы практиковавшегося тамплиерами: стремительно увеличившееся богатство Ордена благодаря серебру, привезенному из Америки, предназначалось, помимо прочего, для финансирования строительства готических соборов.

Ла-Рошель. Во времена расцвета тамплиеров представляла собой самую настоящую крепость, однако от древних стен сегодня остались только две массивные башни, которые защищают порт.