Текст книги "Родная земля (сборник)"

Автор книги: Фан Ты

Соавторы: Дао Бу,Зианг Нам,Буй Дык Ай,Хо Тхыо,Нгуен Кхай,Ли Ван Тхао,Суан Тхиеу,Ань Дык,Ха Бак
сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц)

– А ты что скажешь на это, Шунг? Шунг ответил:

– Мы вчера на заседании комитета ячейки обсуждали вопрос, как помочь семье Хыу. Производственной группе, в которой работает Тхюи, поручено помогать ее семье…

Тунг повернулся в сторону Ти:

– А что скажет моторист о машине?

– Сделаем все, что в наших силах. Только дайте нам для машины горючее и масло…

Но тут несколько человек в один голос спросили:

– Когда же выйдет к нам хозяйка?

Оглядев себя и убедившись, что платье сидит на ней ладно, Тхюи вышла к гостям.

– Сегодня Хыу по призыву партии идет в армию. Это большое дело. Давайте проводим его в путь, пожелаем здоровья и удачи, – сказала, волнуясь, Тхюи.

– И пусть наш Хыу вернется домой с победой. Пусть покажет американским агрессорам, на что способны верные сыны вьетнамского народа.

Cyan Txuey
НА ДОРОГЕ

1

Мы вышли в путь ночью. Небо было почти сплошь затянуто тучами, и лишь изредка на нем проглядывали далекие яркие звезды. Мы то поднимались, то спускались по дороге, проложенной всего десять дней назад и имевшей стратегическое значение. Некоторые участки ее были еще загромождены камнями, выкорчеванными деревьями, кое-где лежали груды щебня, гравия, кучи земли. Поэтому были мы вынуждены прибегать к помощи карманного фонаря, слабый свет которого помогал обнаружить поваленные деревья впереди и по бокам дороги. В наших фонарях стекла были заменены пластмассой, взятой из трубок осветительных ракет, а она сильно рассеивает свет. Вот почему мы часто наталкивались на препятствия: то на большую ветку, низко опустившуюся над дорогой, то на не замеченный нами огромный камень. Особенно трудно было идти по местам, подвергшимся бомбардировкам американской авиации. Здесь образовались огромные воронки.

Шли мы по этой дороге уже почти шесть часов. Была уже поздняя ночь. Наши вещмешки и мешки с рисом с каждой минутой казались нам все тяжелее, пот заливал глаза и стекал по спине, несмотря на то что ночью в джунглях довольно прохладно. На всем пути нам встречались группы саперов или юношей и девушек, занятых на строительстве и ремонте дороги.

Чем ближе мы подходили к перевалу, тем труднее становилась дорога, тем больше она была разрушена авиацией противника. По обеим ее сторонам попадались груды поломанных деревьев, а те, которые и устояли в этом огненном смерче, сильно обгорели. Некоторые деревья только чудом держались в земле, а их обожженные, вытянувшиеся над дорогой ветви, казалось, взывали о помощи. Мы с большим трудом перебирались через огромные завалы, вытягивая вперед руки, чтобы защитить лицо от острых веток сухого бамбука, но они все же цеплялись за наши вещмешки и больно хлестали по лицу. И вот на такой дороге, когда не знаешь, какой сюрприз еще тебя ждет, мы совершенно неожиданно увидели внизу в лощине вспышки света. Я невольно громко спросил: – Кто это вздумал здесь жечь костер?

– Президент Джонсон, кто же еще! – быстро ответил женский голос откуда-то из леса.

Мы с удивлением оглянулись, но никого не увидели. Мы только слышали шелест листьев да негромкий женский смех. На дороге появились молодые девушки с бревнами на плечах. Мы прошли уже большое расстояние и только сейчас заметили участок бамбуковых зарослей, подожженных противником, возможно, даже вчера вечером.

Сейчас огонь угасал, но иногда вспыхивал и поднимался довольно высоко, окрашивая стволы соседних деревьев в кроваво-красный цвет. Изредка налетавший ветерок раздувал искры, и огонь на какое-то мгновение вспыхивал с новой силой. В густой ночной темноте он был хорошей мишенью для американских летчиков, и нам нужно было быстрее преодолеть этот опасный участок пути.

Неожиданно впереди нас раздались голоса, послышался звонкий смех, удары молотов по камням и скрежет лопат по земле. Это группа девушек работала на строительстве дороги. Они сидели и разбивали молотками камни. Небольшой фонарь, завешанный с трех сторон, бросал тусклый свет только на руки работающих.

– Здравствуйте, девушки!

– Здравствуйте!

Один из наших товарищей забеспокоился, почему девушки работают так близко к огню, и спросил: – Почему же вы не затушите его?

– Чем же мы будем тушить? Воды здесь нет, а носить ее очень далеко.

Мы решили, что это и есть тот молодежный отряд, который ищем. Я спросил:

– Девушки, здесь перевал Б.?

– Не знаем, – ответило сразу несколько голосов.

– А еще далеко до него?

– А откуда вы идете, и зачем вам перевал?

– Мы работали на стройке, а теперь идем на перевал. Ищем семнадцатую роту.

Небольшого роста женщина, рывшая лопатой канаву, повернула к нам голову:

– Если вы хотите узнать, где находится семнадцатая рота, предъявите сначала ваши документы, а потом мы вам покажем дорогу.

И пока глава нашей группы доставал документы, она успела позвать командира взвода, которую звали Не. Это была маленькая тоненькая девушка с миниатюрными руками. Она приветствовала нас улыбкой и кивком головы, потом взяла из рук нашего руководителя документы и прочитала, осветив их фонарем. Свет, отражаясь от бумаги, падал на белое лицо Не, освещая ее красивые черты. Она вернула нам документы и сказала одной из девушек:

– Куэ! Отведи товарищей в расположение роты. Политрук сейчас находится там, у входа на наш участок.

Мы пошли за Куэ. У нее не было фонаря, но шла она очень быстро. И мы старались не отстать от нее.

Молодежь из семнадцатой роты работала на большом участке дороги. Одна группа подносила камни, другая дробила их. Невдалеке каток утрамбовывал только что насыпанный гравий. Тарахтел бульдозер, засыпавший воронку от бомб. Среди шума и скрежета раздавались голоса рабочих, что-то весело рассказывавших друг другу.

Куэ по-прежнему шла впереди; ее почти все тут знали, одни просто окликали, другие спрашивали о чем-то.

Она привела нас прямо к подножию горы, откуда брали камень. Здесь был высокий и густой лес. В лучах света фонарей виднелись тени мужчин и женщин, долбивших камни или переносивших их к машинам. Смех, обрывки разговоров смешивались с шумом молотков, дробно стучавших о камень. Повсюду чувствовалась атмосфера воодушевленного труда и общей занятости.

Неожиданно раздался сигнал трубы. Куэ заявила нам голосом, не терпящим возражений:

– Сейчас начнется налет. Быстро в укрытие!

Она выбрала для каждого из нас по толстому дереву, под которым мы должны сидеть повернувшись лицом к стволу и надев на голову каску. Все, кто долбили камни, также быстро рассеялись. И тут мы услышали целую серию взрывов, потрясших джунгли и горы. Огромные камни летели высоко над нашей головой и потом гулко падали на землю. Я осторожно повернулся и увидел, что Куз спокойно стоит около ствола, слегка повернувшись к ному лицом, и смотрит вверх, туда, где гремят взрывы. Я спросил ее:

– Куэ! А вы не боитесь, что камень может упасть вам на голову?

– Мы уже привыкли…

После того как отгрохотали взрывы, Куэ провела нас к политруку Тану. Ему не было еще и тридцати лет, но выглядел он весьма строгим.

– Ну, вы оставайтесь здесь, а я пойду обратно на дорогу. – И Куэ попрощалась с нами.

Мы последовали за политруком в большую пещеру, чтобы найти начальника стройки и доложить ему о нашем приходе и, возможно, немного подкрепиться перед сном.

Было два часа ночи. Наши повара уже проснулись и начинали готовить завтрак. Им приходилось рано вставать, так как продовольственный склад роты находился довольно далеко в лесу. Мы не стали ждать, пока будет готова еда, и устроились в гамаках скоротать остаток ночи. Я ворочался с боку на бок, но, несмотря на все старания, уснуть так и не мог и лежал с открытыми глазами, перебирая в памяти дорожные впечатления. За это время мы познакомились с юношами и девушками, которые в невероятно трудных условиях строили эту дорогу. Преодолевая с невиданным упорством и решимостью огромные трудности, под непрестанными бомбардировками и обстрелом, они совместно с воинскими частями и тысячами молодых людей из других отрядов успешно проложили через джунгли эту многосоткилометровую дорогу. Мы пришли сюда, чтобы вместе с ними завершить эту стройку, пережить все дни противоборства с врагом, все дни битвы между человеком и природой.

Скоро наступит сезон дождей. Дорога должна быть своевременно одета в камень, защищена от воды и грязи, и тогда машины свободно побегут по ней. Последние дни будут для 17-й роты днями решительных битв. Этому отряду поручили самый сложный участок у перевала Б., где только за последние десять дней было более тридцати сильнейших налетов американской авиации. Подвергая ожесточенной бомбардировке этот район, враг намеревался поколебать нашу решимость и волю к борьбе.

Бойцы 17-й роты при первой же встрече вызвали во мне прилив необыкновенной бодрости и энтузиазма. То и дело раздавался смех девушек, носивших на плечах тяжелые бревна из лесу. Они весело работали рядом с еще не потухшими пожарами от бомбардировок. Молодежь пробуждала к жизни джунгли, покоряла горы.

Только теперь я понял, почему наш политрук Тан так долго размышлял, когда мы впервые пришли к нему. Прочитав наши документы, он поджал губы и нахмурился. Политрук хотел бы принять нас, работников культуры и журналистов, широко и щедро. На складе обычно хранился запас риса на пятнадцать дней, но сейчас там почти пусто. Заместитель командира роты Лыу, ответственный за питание, допустил ошибку, не учтя того, что дорога может быть разрушена. Вот почему сейчас на стройке нет даже минимального недельного запаса, и теперь, когда дорога почти завершена, надо звонить в управление тылового строительства и просить на первой же машине подвезти продовольствие. Несколько ночей подряд Лыу ходил с бойцами встречать эту машину, но она не приехала. И вчера вся рота вынуждена была сократить дневной рацион. Люди ходили полуголодные, получив лишь по две чашки риса, но по-прежнему работали с огоньком. На стройке царила атмосфера трудового подъема, о пустом желудке люди старались не думать.

Но политрук не хотел, чтобы мы тоже недоедали. Он потребовал от Лыу сварить нам обед строго по утвержденным нормам.

Когда мы проснулись и быстро собрали гамаки, чтобы уложить их в вещмешки, рассвет только разгорался. Белая роса омывала листья и разгоняла темноту. Рабочие возвращались с ночной смены и рассаживались завтракать, устраиваясь кто где мог и весело переговариваясь между собой.

Тан ожидал нас около кухни, рядом с большим, окутанным облаками пара чаном, в котором кипятили чай. Мы устроились вместе со всеми прямо на земле. Политрук объяснил нам, что столовая и кухня все время передвигаются ближе к месту работы, поэтому здесь все так не устроено. На завтрак нам предложили вареные лесные бананы с рыбной мукой. Политрук съел две чашки, затем встал и небрежно сказал, что он привык есть мало, а сегодня еда вообще не идет в горло, так как у него болит голова. Он, как хороший хозяин, не хотел, чтобы гости увидели бедность его семьи. Позднее мы случайно узнали, что он, как и все бойцы роты, ест только свои двести граммов риса – и все. Что касается нас, то нам, как обычно, выдали по триста граммов. Потом мы испытывали угрызения совести по поводу того, что не разделили все трудности с товарищами. Мы упрекали в обмане Тана, но он только смеялся в ответ:

– Мы принимаем гостей, и тут нельзя экономить на еде. Ничего. Люди здесь очень хорошие. Нет ни одного человека, который бы жаловался на трудности или унывал.

Даже достать воду для питья, умывания и стирки здесь целая проблема, – рассказывал Тан. – Во всем этом районе есть только одна пещера в известняках, где имеется питьевая вода. А чтобы туда пройти, нужно иметь какой-нибудь светильник. Идти там очень тяжело, нужно сгибаться втрое, а чуть выпрямился-сразу же стукнешься головой о камни. Чем глубже спускаешься в пещеру, тем она шире и темнее. При свете фонаря в ней можно разглядеть смутные длинные полосы на стенах, напоминающие огромные картины из легенд. Идешь на ощупь более ста метров и только потом начинаешь видеть песок, шуршащий под ногами. Вода находится на самом дне этой пещеры. Воду нужно набирать ведром и выливать в трубопровод, сделанный из бамбука. По нему вода течет до выхода из пещеры и сливается в большой деревянный резервуар. А из него уж ее берут для нужд всей роты.

Мы нигде не видели таких трудностей с водой. Чтобы как-то решить эту проблему, политрук мобилизовал все силы для строительства водопровода и помещения для стирки и умывания. Постепенно все сделали и уже привыкли к этому. Отряд жил на этом месте около трех месяцев. Мы знали, что Тан раньше работал в уездном комитете Союза трудящейся молодежи. Здесь на строительстве дороги он не получал никакой зарплаты – лишь небольшое пособие. Дома у него осталось двое маленьких детей и старая мать. Руководство уже говорило ему, что если он хочет, то может возвращаться домой и работать там, чтобы быть ближе к семье, но Таи отказался. Он ответил, что не может бросить отряд. Уже около года он делит с ним радости и горе, и теперь уйти из отряда под предлогом трудностей в семье – значит ругать потом себя всю жизнь за эту непростительную слабость.

Пример политрука сыграл большую роль. Все бойцы стараются теперь подражать ему и с песнями идут навстречу трудностям, с песнями преодолевают их.

2

Мы довольно быстро познакомились с юношами и девушками отряда, в основном уроженцами провинции Ха-Тинь. Обычно мы ходили на работу вместе с ними – уходили на перевал с группой строителей или отправлялись заготовлять камень.

Заходили мы и в кузнечный цех – открытый со всех сторон навес, построенный рядом с кухней. Слесари Бинь и Кхоанг, работавшие раньше на небольшом механическом заводе, были веселыми и приветливыми людьми. В их задачу входило ремонтировать инструмент отряда, но в свободное время они тоже выходили на строительство дороги. Небольшой кузнечный горн, сооруженный ими, был гордостью всей роты, так как он помогал держать весь инструмент в полном порядке. Даже соседние отряды просили наших кузнецов помочь им в ремонте.

Рабочие, возвращаясь после смены домой, старались заглянуть на минутку в кузницу и не только для того, чтобы отремонтировать что-нибудь, но просто поблагодарить кузнецов за хорошую работу. В таких случаях они говорили:

– Сегодня мы сделали двадцать три метра дороги, из них два отдаем вам.

– Тащите их сюда! – весело отвечали кузнецы, и все смеялись.

Мы познакомились с девушками из третьего взвода, самого передового в роте.

Командир отделения этого взвода Лань, высокая и сильная девушка, недавно по решению ЦК СТМ была награждена значком Нгуен Ван Чоя. Отправляясь на работу, она несет на плече пятикилограммовый молоток и большое колено бамбука с водой. С тех пор как Лань вступила в отряд, она еще ни одного дня не отдыхала и всегда одной из первых добровольно вызывалась идти на самый трудный участок работы. Где бы ей ни приходилось работать, Лань всегда перевыполняла нормы. На земляных работах она вынимала в день по восемь-девять кубометров; бывало, даже мужчины не успевали за ней.

Когда мы попросили ее рассказать о своем опыте, она искренне удивилась: «Да какой у меня опыт? Я только знаю, что надо старательно работать, и все».

Заместитель командира отделения Ню не только миловидная и разговорчивая женщина, но и смелая. Однажды самолет-разведчик бросил осветительную ракету прямо на участок, где работало ее отделение. Ню, не долго думая, быстро схватила свою шляпу и накрыла ракету. Из-под шляпы повалил густой дым, а Ню схватила шляпу с ракетой, круто развернулась и бросила ее под откос.

Девушку, которая привела нас к политруку, называли Семь Куэ. Это прозвище дал ей командир роты Банг за то, что она смело и быстро научилась поджигать фитили при взрыве динамита. Первое время командование не разрешало девушкам заниматься этим делом. Но они в конце концов добились, что первому отделению позволили пройти экзамен. Каждой девушке разрешили сначала поджечь один фитиль, потом два и три, за то время, за которое мужчины успевают поджечь пять фитилей. Но Куэ не сдалась. Она сумела подпалить пять штук. Потом рассказывала, что когда брала в руки зажженный трут и ждала сигнала, то чувствовала себя как на фронте. Запах пороха и дыма пьянил ее, и ей хотелось только одного – услышать команду «Вперед!».

Однажды первому отделению поручили взорвать небольшую скалу и выровнять склон. Каждому досталось по пять запалов. Куэ мигом подожгла свои, а потом еще два у своей соседки. Командир роты удивленно воскликнул: «И это дитя сумело подпалить семь фитилей!» Он назвал ее Семь Куэ. За ним так стали называть ее и другие.

…Есть в третьем взводе командир отделения Лиен, которая считается большой мастерицей по вязанию. Каждую свободную минуту она вяжет. Лиен до этого принимала непосредственное участие в противовоздушной обороне своего города Ха-Тинь. В память о том времени она хранит вазу, сделанную из куска сбитого американского самолета и подаренную ей зенитчиками. У нее есть также фотография, вырезанная из армейского журнала, где Лиен стоит среди группы женщин, доставляющих боеприпасы для зенитчиков. Лиен всегда спокойно встречает появление американских самолетов и хладнокровно расставляет своих девчат по боевым местам.

* * *

Девушки из третьего взвода любят рассказывать о своем командире Не, красивой, мягкой и женственной. Она ходит в черных брюках и зеленой рубашке, но сидит все на ней хорошо. Внешне Не никак не похожа на командира взвода. Мы слышали, что и младший лейтенант Банг, прибыв сюда в качестве командира роты, тоже был весьма удивлен. Когда политрук знакомил ее с Бангом, тот тепло поздоровался с ней, но с сомнением подумал о ее способностях. Банг считал, что командир взвода должен быть примером в труде, смелым и энергичным руководителем. Работа здесь как на фронте, дорога почти ежедневно подвергается ожесточенным бомбардировкам. Не, по его мнению, была очень слаба и чересчур красива для такой работы. Политрук Тан работал вместе с Не уже около года и знал, что беспокойство Банга – это результат первого впечатления.

– Эта девушка – секретарь первичной организации СТМ, она хороший организатор молодежи, – объяснял он Бангу.

Банг постоянно следил за работой третьего взвода и особенно за деятельностью командира и его помощников. Однажды, когда взвод получил задание идти на заготовку леса, Банг тоже пошел с ним. Не с первого шага четко организовала работу взвода: построила и проверила личный состав, рассказала, что нужно делать в случае воздушного налета, а затем тщательно проверила у всех топоры. У семерых девушек они оказались тупыми. Не спокойно сказала:

– Быстренько спуститесь в кузницу к товарищу Биню и наточите, потом догоните нас. Сейчас потеряете пятнадцать минут, но зато потом на работе выгадаете часы.

Командир роты был доволен. Не держалась спокойно и строго.

Лес, в котором они рубили деревья, находился примерно в полкилометра от дороги. Не работала с первым отделением, а два ее заместителя – с двумя другими. Банг заметил, как ловко орудует топором сама Не. Удары ее топора были несильные, но зато точные и уверенные. Она, конечно, не была такой крепкой, как ее подруги Лань и Ню. Обычно, чтобы срубить дерево, девушкам надо было сделать до тридцати ударов, а этим достаточно было и двадцати. Если другие при переноске брали по одному бревну, то Лань и Ню – сразу по два.

Банг был полностью удовлетворен итогами рабочего дня взвода Не. По решению ротного командования каждый должен был срубать за день тридцать деревьев, а девушки свалили по тридцать пять. Сама Не срубила тридцать восемь. С того дня Банг сразу же изменил свое мнение о Не, в чем откровенно признался потом политруку.

3

Несколько дней подряд не смолкает рев самолетов. Только улетят бомбардировщики, как тут же появляются L-19 и начинают медленно кружить в воздухе, выискивая цель. Иногда самолеты подолгу крутятся над нашим участком, особенно у перевала, отыскивая сбитых и выпрыгнувших с парашютом летчиков. Несколько стервятников было сбито недавно из засады, устроенной около перевала бойцами противовоздушной обороны. Но леса здесь очень густые, и с воздуха трудно найти что-нибудь. В редкие минуты затишья джунгли моментально наполняются стрекотанием цикад, пением птиц, кваканьем лягушек и голодным клекотом грифов, отыскивающих на горах добычу. Но, несмотря на эти подчас тревожные голоса, бойцы нашей роты спали безмятежным сном с семи-восьми часов утра до двух часов дня, а потом принимались за свои обычные дела и учебу. Обедали примерно в четыре и отправлялись на работу.

Сегодня после обеда мы тоже решили пойти на перевал вместе с третьим взводом. Жара только начала спадать. Пока не было приказа отправляться в путь, мы сидели на толстом стволе поваленного дерева, курили и беседовали с заместителем командира роты Тхаем – молодым техником министерства транспорта, направленным на работу в этот район.

Пока мы беседовали, девушки из третьего взвода группами по пять – семь человек постепенно исчезали в лесу, уходя на работу. Они несли на плечах лопаты, мотыги, топоры, ножи, молотки, короткие толстые бамбуковые трубки с водой и фонари. Площадка около бараков стала сейчас самым оживленным местом. Шоферы начали заводить двигатели своих машин, проверяя их перед выездом. Бригады, работавшие днем на заготовке камня, громко перекликались между собой, отправляясь на обед, а ночная смена растворилась в лесу.

Сидя на большом корневище огромного дерева, Не заплетала косички своей подружке Куэ. Не – любимая девушка старшего брата Куэ, который сейчас на фронте. Некоторые парни шутя говорили нам, что Куэ очень уж превышает свои права. Она всегда с Не, видимо, хочет, чтобы ее брат был спокойным за свою любовь. Мы хорошо понимали, что это была лишь шутка. Обе они из одной деревни. Не была старше Куэ на два года, но училась с ней в одном классе. Закончив семилетку, они вернулись домой и вступили в одну и ту же производственную бригаду, затем в одну и ту же группу по выращиванию болотной чечевицы на удобрение, вместе участвовали в художественной самодеятельности. Потом подруги добровольно вступили в молодежный отряд, и дружба их еще более окрепла.

…Сейчас Не завязывала косы Куэ белыми лентами. Девушки о чем-то тихо шептались, не обращая внимания на веселый гомон парней, грузивших на машины камень недалеко от них.

Молодой шофер, по имени Синь, рассказывал что-то забавное стоявшим возле него девушкам, а они заразительно смеялись. Но потом те, видимо, чем-то здорово задели его. Он быстро вскочил в кабину и обиженно крикнул:

– Ну что ж! Если кому из вас нужно идти на перевал, пусть отправляется туда пешком!

Но девушки будто и не слышали этих слов. Они побросали лопаты и мотыги в кузов, а потом и сами быстро забрались туда. В мгновение ока все отделение уже сидело в машине. Из кабины раздался звонкий голос:

– Не-й! Мы поехали!

Не, стоявшая внизу, услышав это, остановила машину и строго сказала Синю:

– Еще нет приказа командира роты о выезде на работу, а ты уже покатил! Еще очень светло. – И крикнула сидящим в машине: – Всех товарищей прошу сойти с машины! Поедем, когда будет совсем темно.

Не сказала это довольно мягко, но девушки хорошо знали: если она называет их товарищами, значит, это уже приказ. Они друг за другом вылезли из кузова. Синь тоже вышел из кабины.

В этот момент в небе появился реактивный самолет, и гул его разнесся по всему лесу. Командир взвода проводила самолет взглядом. Понимая, что он может скоро вернуться, она подала сигнал всем девушкам немедленно спуститься в убежище.

Едва мы успели укрыться в пещере, как недалеко от дороги послышались взрывы. За ними последовали другие как будто там разбрасывали огромные корзины с камнем. Неожиданно появившийся вражеский самолет раскидал свой смертоносный груз и так же внезапно скрылся на горизонте. Теперь был слышен только шум леса да рокот невыключенных моторов машин.

Люди выбрались из пещеры. Надо было продолжать работу. Теперь в лесу было уже совсем темно. Не собрала девушек и сказала: «Партия направила нас сюда, чтобы мы успешно завершили строительство дороги, которая пунша для освобождения Южного Вьетнама, и мы не имеем права нести неоправданные жертвы. Не бояться врага, но умело защищать себя, чтобы одержать победу над ним…»

Вскоре после прибытия в 17-ю роту мы услышали одну историю о самой Не. Однажды ночью, когда взвод Не работал на перевале, неожиданно появился вражеский самолет и сбросил осветительные ракеты. В это время подошла машина Синя с камнем. Он быстро выключил мотор, потушил фары и выпрыгнул из кабины, намереваясь бежать в укрытие. Не остановила его. Она видела, как машина осталась посередине дороги на виду у вражеского летчика. Не приказала своему заместителю отправить девушек в убежище, а Синя заставила укрыть машину. Самолет продолжал кружить над головой, а ракеты освещали местность. Не помогла Синю развернуться, а потом прыгнула на ступеньку кабины и крикнула: «Поезжай!» При ярком свете ракет Синь на всей скорости направил машину вниз, к подножию перевала, под тень деревьев. Летчик сразу потерял цель и, выпустив длинную очередь из пулемета, улетел на базу…

Ночь. Молодая луна, то скрываясь за облака, то появляясь, тусклым светом заливала окрестности. Машина Синя, груженная камнями, мчалась вперед. Несколько девушек сидели в кузове и напевали песню. Мы вместе с Тхаем, Не и частью ее взвода отправились пешком на перевал. Днем, когда мы были в долине, представляли себе, как эта дорога проходит через перевал Б. среди желтой листвы деревьев, отравленных ядохимикатами, сброшенными на этот район американцами. Сейчас же мы видели только густой и темный лес. Мы шли и тихо переговаривались между собой. Дойдя до одного из склонов, Тхай остановился и сказал Не:

– Сегодня ночью я останусь здесь с подрывниками, а ты проследи за тем, как укладывается камень.

Не промолчала, и мы продолжали путь на вершину. Девчата, приехавшие раньше на машине, уже приступили к работе. Они пели песни и подшучивали над теми, кто пришел позднее. Весь участок дороги стал внезапно местом веселья, как площадь в деревне в праздничный день. Нам поручили подносить камень. Лань, орудуя тяжелым молотком, как будто в руках у нее была детская игрушка, легко разбивала камни. Маленькая Куэ неутомимо работала наравне со всеми. Высоко засучив брюки, она босая ходила по дороге и вместе с нами перетаскивала камень от машины. Косынка, завязанная концами назад, то и дело сползала ей на лоб. Закончив разгрузку, она тут же взяла мотыгу и начала копать сточную канаву у дороги, не переставая петь.

Шум и говор на дороге не смолкали ни на минуту. Только когда раздавался сигнальный выстрел из винтовки в связи с появлением вражеского самолета, полотно дороги тотчас пустело. Все фонари моментально гасли, и девушки быстро скрывались в убежище.