Текст книги "Сладкие поцелуи Кэнди (ЛП)"

Автор книги: Фаэдра Роуз

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 5 страниц)

ГЛАВА 11

Кэнди

Гнетущая тишина после моего признания, я уверена, длится всего пару секунд, но для меня они тянутся целую вечность, заставляя покрываться холодным потом. Как будто я стою на сцене перед зрителями и понимаю, что забыла слова. Желудок тяжёлым камнем бухает вниз, а голова так кружится сильно кружится, что меня вот-вот стошнит. Я распахиваю дверь как раз вовремя, чтобы не испачкать машину остатками пирога с картофельной начинкой.

– Господи, – Коул выскакивает за дверь, обходит машину и в мгновение ока оказывается рядом. – Ты как?

Я вытираю рот рукой и хмурюсь, глядя на забрызганный газон, радуясь, что не попало на волосы.

– Мне так жаль.

– Это было близко. – Коул весело комментирует моё фиаско. – Все в порядке. Не переживай. Я могу чем-то помочь? Может, воды? Влажную салфетку?

Я неуверенно киваю, все еще чувствуя легкую тошноту и подавленность.

– Да, пожалуйста. Я бы не отказалась, спасибо.

Коул проходит мимо меня достает из бардачка минералки с газом и протягивает мне упаковку салфеток.

– Значит, ты беременна, – он говорит непринужденно, протягивая мне воду.

– И это все? У тебя никого нет? Другого мужчины? Твой ублюдочный бывший остался в прошлом?

Я полощу рот и проглатываю горький, терпкий привкус желчи, тщательно вытирая рот.

– Только я и малыш, – застенчиво отвечаю я. – Мой бывший может катиться в ад. Он был токсичным козлом если такие существуют. – Сочувственная улыбка Коула заставляет моё сердце потеплеть и успокоиться.

– Спускайся, – Коул протягивает ко мне руки, чтобы я могла выбраться из грузовика. Поставив меня на нетронутый участок газона, он убирает мне волосы с глаз. – Мне жаль, что тебе пришлось пройти через такое, Кэнди. Такое не прощается. И больше того, это чертово преступление. Я понимаю, поделиться этим со мной, потребовало немало мужества. Я не хотел давить на тебя. Я и представить не мог.

– Все в порядке, правда, – я наконец-то выдыхаю, осознавая, все это время забывала дышать. – Спасибо, что не слетел с катушек и отнёсся с пониманием. Я боялась, что ты разозлишься или почувствуешь себя обманутым. Я хотела сказать тебе раньше. Правда хотела. Просто не знала, как и когда заговорить об этом. Тяжело найти момент и как бы невзначай упомянуть, что ты беременна от своего чокнутого бывшего.

Рука Коула ложится на мою щеку.

Я прижимаюсь к ней, не задумываясь.

Я чувствую руку Коула у себя на щеке и прижимаюсь к ней, не задумываясь.

– Ты сбежала от гребаного насильника, Кэнди. Как я могу не понять? Ты чертовски храбрая. Ты буквально сама спасла себя, понимаешь, насколько это невероятно? У тебя нет причин стыдиться, слышишь меня? – Его зеленые глаза смотрят мне прямо в мою измученную душу. – Теперь ты в безопасности. – Коул делает паузу. – Есть ли что-нибудь ещё, что мне нужно знать, Кэнди? Всё что угодно. Ты сообщила о нем? Он преследует тебя?

Я качаю головой, отнимая его руку от бледного лица.

– Нет. Я не смогла. Знаю, я должна была. Но мне просто нужно было уехать… С тех пор я жила в мотелях и ждала письма о принятии на работу. Как только оно пришло, я сняла все деньги со счета, приехала сюда и сняла жилье. – Я чувствую, как горячие слезы неконтролируемо текут по щекам.

– Я не знаю будет он меня искать или нет. Но надеюсь, что нет. – При одной только мысли об этом во мне поднимается паника. Придет ли он за мной? Захочет ли он закончить то, что начал? Одна только мысль об алиментах привела бы его в ярость, я уверена.

Коул заключает меня в объятия, укачивая в своих сильных руках, как будто это самая естественная вещь в мире. Страх, тревога и стресс последних месяцев вырываются из меня горестным рыданием, мои горячие слёзы пропитывают его униформу.

– Шшш, – он успокаивает меня, гладя по волосам. – Все хорошо. Ты не сделала ничего плохого. Ты приняла сложное решение, но смогла себя обезопасить. Знай, если ты захочешь – или когда будешь готова – я помогу тебе выдвинуть обвинения. Он заслуживает сгнить за решеткой за то, что сделал с тобой. Или, если это пока слишком для тебя, мы можем добиться запрета на приближение. Он больше никогда не сможет к тебе подойти, и ты сможешь закрыть эту главу своей жизни навсегда и оставить все позади.

Я лишь киваю, не находя слов, чтобы выразить свою благодарность за его поддержку, когда я чувствую себя такой уязвимой.

– Мне было так сложно держать это в себе, – я сдаюсь, позволяя себе раствориться в его сильных и уютных объятиях.

Коул позволяет мне насытиться его теплом и почувствовать себя в безопасности насколько возможно, а потом он осторожно отпускает меня, смотря мне прямо в глаза.

– Кэнди, я хочу быть рядом, если ты мне позволишь, – решительно говорит он. – Знаю, это неожиданно, но я хочу тебя. Я не могу это объяснить, но чувствую, что нам суждено быть вместе. Судьба, Господь, Вселенная, Предназначение, называй как хочешь… Но я думаю, какая-то сила свела нас вместе. Привела тебя в Мэгпи-Крик. Ко мне.

Я всматриваюсь в его глаза, которые лучатся искренностью.

– Ты правда в это веришь? – в глубине души я опасаюсь, что все слишком хорошо, чтобы быть правдой.

– Мы оба получили второй шанс. Я потерял жену и ребенка. У меня отняли возможность быть хорошим мужем и отцом. Лишили того, что было дороже всего. И сейчас, здесь, в моей жизни появляется беременная девушка, бегущая от своего прошлого и нуждающаяся в поддержке.

Его кадык подрагивает, когда он сглатывает, собираясь с мыслями.

– Мы можем продолжить или притормозить, всё зависит от тебя. Если ты заинтересована во мне так же, как и я в тебе, думаю, нас стоит рискнуть и попробовать. Если по пути к своему счастью мы напортачим, то обсудим всё ещё раз, корректируем курс и продолжим двигаться дальше. Что думаешь, мятная конфетка?

Это похоже на сон. У меня кружится голова. Я попала в настоящую рождественскую сказку! Сдерживая слёзы, бросаюсь в его объятия, только в них чувствуя облегчение и безопасность – Ты понимаешь, что мы только что встретились? Это какое-то безумие…

– Я понимаю, – он кладет руку мне на затылок уже в привычном успокаивающем жесте. – Но, отношения начинались и при гораздо более странных обстоятельствах. Ты мне нравишься, Кэнди, и я хочу узнать тебя получше. Кроме того, каждый ребенок заслуживает иметь любящую семью и родителей, на которых можно положиться. И я думаю, что готов стать частью твоей семьи. Если ты меня примешь. Коул отстраняет меня, положив одну руку мне на плечо, а другой мягко пропуская мои волосы через пальцы. – Ты можешь не спешить, подумать и задать темп нашим отношениям, а я последую твоему примеру, – обещает он.

Недели изнуряющей тревоги и неуверенности в себе медленно смываются его словами, как пыль после первых летних дождей.

– Почему я не встретила тебя раньше? Тогда этот ребенок действительно мог бы быть твоим.

Коул улыбается и нежно стирает остатки моих слез.

– Потому что нам суждено было встретиться именно сейчас, при таких обстоятельствах, Кэнди. И я буду любить этого ребенка, как своего, независимо от кровного родства. Просто признай это. Что ты тоже хочешь меня, и тогда мы попробуем построить семью вместе. В горе и радости.

– Ты действительно хочешь этого? – хрупкая надежда всё же просыпается во мне.

– Да, – он говорит уверенно, оставляя ободряющий поцелуй у меня на лбу. – Если ты позволишь, я буду заботиться о тебе.

Глядя ему в глаза, напротив красной пожарной машины, на празднике в канун Рождества, который разгорается ещё больше, я выдавливаю усталую, дрожащую улыбку.

– Я хочу тебя, Коул, – я нахожу в себе мужество поверить в нас. – Я тоже хочу тебя.

ГЛАВА 12

Коул

Улыбка Кенди разбивает мне сердце и укрепляет мою решимость. Ее глаза блестят от пролитых слез, а надежда и свет, которые она излучает, заставляют меня желать меня желать быть лучшей версией себя. Правда ли у меня получится? Снова влюбиться и воспитать с ней чужого ребенка? Это не тот вопрос, который требует ответа. Я уже знал его, когда пообещал ей весь мир.

Я могу. И я это сделаю. Я не позволю страху управлять моей жизнью! Если она согласится, мы скажем, что ребенок мой, или я официально усыновлю его. Если же нет, я могу быть отчимом или дядюшкой Коулом. Это неважно. Я точно знаю, что хочу быть рядом с ней и этим ребенком, а в качестве кого – мы решим потом.

Никогда в жизни я ещё не чувствовал себя настолько решительным и мотивированным. У меня не хватает слов чтобы рационально объяснить это. Я просто знаю, что это правильно, всё моё тело и инстинкты вопят об этом. Так и должно быть. Это благословение. Чертово рождественское чудо! Это не случайность, и я не позволю этой женщине и нашему драгоценному второму шансу на любовь ускользнуть. Не после потери Керри и ребенка. Я всегда хотел иметь собственную семью, чтобы оберегать и заботиться о ней, а тут, как гром среди ясного неба, в канун Рождества – когда я даже официально не на службе – в мой мир врывается семья, заполняя зияющую пустоту внутри меня.

Мы замираем на мгновение, бросая вызов всем законам реальности. Потерявшись в глазах друг друга, мы не осмеливаемся пошевелиться, боясь разрушить хрупкий образ мечты, только что возникшей между нами. Прежде чем наши губы снова встретились, громкий звук оповещения о начале шоу через десять минут разрушает момент, напоминая, что я вообще-то на дежурстве. Я виновато улыбаюсь и отключаю звук часов. Проклятье.

– Так, – говорит Кэнди, прикусывая нижнюю губу в манере, которая уже начинает сводить меня с ума, – Что дальше?

– Мы готовимся к фейерверку, – говорю я, прежде чем нежно поцеловать ее в макушку. – Завтра и все, что произойдет после, может подождать. А сейчас мы просто насладимся сочельником вместе. Мы заслужили это. Мне ещё нужно провести последнюю проверку со съемочной группой, а потом можно дать Роберту добро на начало шоу.

– Хочешь со мной? Мне нравится твоя компания.

– У меня есть время до начала? Я хотела бы привести себя в порядок, и не отказалась бы от сладкой ваты! Мне ужасно хочется сладкого. – Кэнди смущенно улыбается.

– Тебе взять что-нибудь?

– Я не голоден – говорю я. – Кроме того, это тебе нужно есть за двоих. Если не сложно, возьми мне холодную колу. В форме чертовски жарко, особенно после нашей небольшой экскурсии. А ещё, я, возможно всё-так подсел на газировки. Это одна из моих небольших слабостей. Конечно, кроме пирогов с телятиной и грибами от Берни…

Кенди встает на носочки и легонько целует меня в щеку.

– Это самое малое, что я могу сделать, – говорит она. – Но, пожалуйста, больше не напоминай про пироги! Делай свою работу, а я скоро вернусь.

– Хорошо, красавица. Скоро увидимся. Продолжим с того места, где остановились, когда начнется фейерверк?

От ослепительной улыбки Кэнди у меня перехватывает дыхание.

– С радостью, – говорит она.

Я с тоской в сердце наблюдаю, как она идёт по стадиону с вновь обретенной прытью в шаге, ее юбка и длинные волосы развеваются легким, вечернем ветерком.

Я бросаю взгляд на часы и морщусь второй раз за десять минут. Обычно я не такой раздражительный.

– Что там, босс? – спрашивает Джексон, явно замечая мое встревоженное настроение.

– Шоу почти началось, а Кэнди все еще не вернулась.

– Куда она ушла?

– Собиралась в туалет, а потом за сладкой ватой.

– Мне поискать её?

Я качаю головой.

– Нет, все в порядке. Я сам. Возможно, она плохо себя чувствует.

– Хорошо. Но не задерживайся. Поторопись, иначе Робу не понравится, если он не застанет тебя на месте.

– Не волнуйся, я скоро вернусь, – я бегу в сторону развлекательного центра. – Привет, Эгги, – окликаю её, подходя к столовой.

– Ты не видела Кэнди?

Эгги кивает, передавая заказ посетителю.

– Она заходила пятнадцать минут назад, попросила оставить у меня ее сладкую вату, пока она не вернется из туалета.

– И она еще не вернулась за ней?

– Нет, милый. Честно говоря, лицо у неё было позеленевшим. Может, расстройство желудка?

– Спасибо, Эгги, я проверю туалет.

Проходя мимо длинной очереди нетерпеливых клиентов, ожидающих своих сосисок в последние минуты, я направляюсь к уборным.

– Извините, – я останавливаю женщину средних лет, когда она выходит из дамской комнаты. – Там кто-нибудь ещё есть? Я ищу подругу. Голубые глаза, длинные светлые волосы, белый топ и юбка в цветочек?

– Все остальные кабинки были пусты, – отвечает она.

– Спасибо, – тревога ещё сильнее охватывает меня. – Извините за беспокойство. Хорошего вечера.

Женщина коротко кивает и уходит, чтобы присоединиться к рождественскому веселью.

– Дерьмо, дерьмо, дерьмо, – ругаюсь я, чувствуя, как меня охватывает чувство паники. Что-то не так. Я с минуту брожу по тротуару, прежде чем поддаться тревожному инстинкту, который растет с каждой секундой, как надвигающаяся грозовая туча.

– Кэнди! – кричу я, прижимая ладони ко рту, чтобы усилить звук. – Кэнди? Бесполезно. Пожалуйста, пусть с ней все будет хорошо.

– Кэнди! Я снова кричу, спускаюсь на красный гравий и иду в сторону кустарников, окружающих территорию стадиона. – Кэнди, ты меня слышишь?

– Все в порядке?

Я поворачиваюсь лицом к обеспокоенному Джексону.

– Нет, я не могу найти Кэнди и беспокоюсь, что с ней что-то могло случится.

– Что? Коул, Мэгпи-Крик настолько безопасен, насколько это вообще возможно. Может, всё не так, как тебе показалось? Она не хотела ранить твои чувства и ушла? Или вернулась домой? Я имею в виду, ты сказал, что она плохо себя чувствовала.

– Она бы просто так не ушла, – качаю головой, отмахиваясь от абсурдной мысли. – Она бы что-то сказала. Не после… Между нами возникла связь, Джекс. Она бы так не поступила.

– В любом случае, Роберт хочет начать шоу как можно скорее. Идёшь к машине?

Я зависаю в своих мыслях, тупо пялясь на типичный для Австралии пейзаж: высокие деревья, усеянные острыми листьями, ветви густого эвкалипта раскачиваются в темноте.

– Что-то не так, – шепчу я себе. – Что-то не так.

– Босс? Ты нам нужен. Нужно твоё разрешение. Сегодня канун Рождества, все ждут… Я уверен, что с ней все в порядке и ты загоняешься без причины. Но если Кэнди не появится к завтрашнему вечеру, тогда мы подадим заявление о пропаже, хорошо? – Я пойду с тобой.

Сомнения одолевают мои мысли, давя мне на нервы, и я неосознанно стискиваю зубы. Это бессмысленно. Она хочет меня. Она так сказала! Я не понимаю. Неужели я переборщил? Что, если я спугнул её? Дерьмо.

– Она уже может быть на пути к нам. – рассудительно говорит Джексон, пытаясь достучаться до меня более мягким тоном. – Может, ей просто нужно привести себя в порядок или взять что-нибудь из машины? Ты же знаешь женщин, они всегда прихорашиваются и суетятся.

Я тяжело вздыхаю.

– Может быть, – я соглашаюсь, хотя сомнения продолжают грызть меня, как черви сердцевину яблока. Я смотрю на часы. Блять. Уже десять минут восьмого. Опаздываем.

– Черт. Ладно, пошли. Спасибо, что держишь себя в руках, Джекс. Нам нельзя подвести народ. Шефу это не понравится, да в прочем, как и мне.

Джексон кивает и хлопает меня по спине.

– Вот это настрой, босс.

– Отлично, – говорю я, оглядываясь в последний раз. – Давайте начинать шоу. Когда мы возвращаемся, пересекая зеленый стадион и проходя мимо ожидающей толпы, я невольно задаюсь вопросом. Могут ли долг и любовь сосуществовать? Или пожарным лучше забыть о личной жизни? Решительным кивком я отбрасываю свои страхи и сомнения, ободряюще улыбаюсь знакомым лицам и машу им рукой.

Рождество. Я напоминаю себе. Ты в форме и на службе. Соберись. Все получится. Обязательно.

ГЛАВА 13

Кэнди

Вцепившись в руль, уже с ключами в замке зажигания, я пытаюсь сосредоточиться на своем дыхании. Просто продолжай дышать, успокаиваю себя. Медленный вдох и спокойный выдох. Летний вечер наконец-то накрыло темнотой, солнце зашло за высокие зернохранилища, которые виднеются вдалеке. И вот я сижу одна в своем потрепанном хэтчбеке, на грани от совершения побега – как дикий кролик, готовый удрать при первых признаках опасности. Это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Закон подлости никогда не обходит меня стороной. Я слишком хорошо это знаю. Черт возьми, иначе со мной не бывает.

Мой разум возвращает меня в прошлое, в ту ночь, когда я нашла безжизненное тело моей матери на полу в ванной – всего через несколько часов после того, как мой трусливый отец бросил нас, обрекая на тяжелую жизнь и нищету. Мне было всего семнадцать. Слишком молода, чтобы в одиночку противостоять миру. Кислый запах ее рвоты и дешевого бурбона, разлитого на белом кафеле, ударяет мне в нос, он настолько реальный и осязаемый, что меня бросает в дрожь. Внутренности скручивает, как будто это было только вчера, и я задыхаюсь.

Одна картинка сменяют другую, воспоминания мелькают перед глазами, как на старом проекторе. Меня накачивают наркотиками, и футбольная команда пускает меня по кругу, будто я ничтожество. Для них я не Кэнди Митчелл, девчонка-подросток, которая только что потеряла обоих родителей и живет во временной приемной семье, а просто кусок мяса, которому не посчастливилось родиться со светлыми волосами и красивыми голубыми глазами достаточно привлекательными для них. Снова, как наяву, чувствую их руки по всему телу и жгучую боль между ног. Горячая слеза обжигает мою щеку.

Мир вращается во второй раз, расплываясь вокруг меня, и, хотя я все еще крепко сжимаю руль побелевшими костяшками пальцев, я вижу, как съеживаюсь на полу своей загородной квартиры… Мой бывший Джереми стоит надо мной, когда я осторожно касаюсь своего опухшего синяка под глазом. Человек, который, как я думала, станет моим спасителем, оказался еще худшим монстром, чем те, от которых я едва сумела сбежать.

Повсюду разбитое стекло и я истекаю кровью. Комната разгромлена, а Джереми стоит прямо там, спокойно застегивая ширинку с самодовольным выражением лица. Он кончил в меня. Затем он уходит, оставляя после себя осколки радужных мечтаний о светлом будущем и гораздо больше, чем просто синяк под глазом и ушибы, которые я получила, сопротивляясь ему.

У меня начинается гипервентиляция, мне катастрофически не хватает воздуха. В своих воспоминаниях я забыла, как дышать. Одна простая истина пытается пробиться сквозь тёмную завесу моего прошлого, как бутон, который тянется к солнечному свету. Несмотря на разрушительный опыт, в моём животе зародилась надежда на новую жизнь и лучшее будущее, давая мне причину бежать из этого порочного круга насилия. Зародившись там, на залитом кровью полу, этот блестящий и яркий солнечный луч засиял вопреки всем тем серым грозовым облакам, которые преследовали меня как проклятие.

Эта надежда подпитывала меня, поэтому я решила во что бы не стало сохранить этого ребёнка. Свою плоть и кровь. И несмотря на тьму, из которой родилась моя драгоценная надежда, я знала, что мой ребенок станет моим светом. Он был послан мне. Я должна была его спасти.

Если раньше я не находила в себе силу, то сейчас хочу стать сильной не ради себя. Я должна быть, и я буду. Я дам своей малышке все, что у меня есть, и все то, чего сама была лишена. Ее жизнь не будет определяться моей трагедией и пережитой травмой. Она сама напишет свою историю. А я позабочусь о ней, чего бы мне это ни стоило, вопреки боли прошлого или страха будущего.

Зажмурив глаза, я вздыхаю, позволяя голове прислониться к рулю. Что, если Коул действительно хороший человек, а я просто схожу с ума и всё перекручиваю? Потому что не умею быть счастливой? Боюсь быть счастливой? Я извожу себя вопросами, глядя на пустые фантики от шоколадок, будто они могут дать мне ответ или послать знак.

Я просто чертовски привыкла получать один удар судьбы за другим. А сегодняшний день – до безумия странный, пугающий, но в то же время самый невероятный за всю мою жизнь. Новая жизнь, ребенок и прекрасный мужчина, готовый заботиться о нас без всяких сомнений. Это даже не укладывается в голове. Я хочу его. Видит бог, я чертовски сильно хочу попробовать! Но как? Доверять так больно.

Я разочарованно стону и корю себя за свои мысли. Соберись и прими уже чертово решение. Хочешь и дальше жить в страхе, постоянно убегая от проблем? Думаешь, там ты сможешь защитить себя? Позволить страху убить надежду на счастье? Я не могу быть настолько не в себе, чтобы даже не дать нам шанс. Я не могу позволить этому мудаку Джереми управлять своей жизнью и дальше.

Моя уязвимость путает сознание сильнее, чем шот текилы. Я поднимаю голову, мои глаза устремляются в ночь, к площади, туда, где меня ждут. Коул и большая красная пожарная машина. Да к черту!

Я вытаскиваю ключи из зажигания и делаю глубокий вдох. Больше никаких побегов, внутренний голос пропитан уверенностью и смелостью, сильнее, чем когда мне пришлось бежать, спасая наши жизни. Ничего не изменится, если я, черт возьми, не изменюсь сама! Я кладу руки на живот в защитном жесте, и захлопываю дверь машины. Мы заслужили этот шанс, малыш, пойдем к нашему пожарному. Я глажу свой живот, обращаюсь к нему. И когда первый залп яркого света рассекает ночное небо, я снова бегу. Но на этот раз навстречу надежде, любви и светлому будущему.

Мое сердце колотится при каждом поспешном рывке через пыльную автостоянку. Когда мелкий гравий сменяется зелёным газоном я мчусь по стадиону изо всех сил, словно олимпиец, несущийся к финишной прямой. Я бегу так, будто от этого зависит наша жизнь. Боясь, что очертания нашей с Коулом мечты могут в любой момент раствориться, если я не буду бежать достаточно быстро.

Прохладный ночной воздух бьёт по щекам, резко контрастируя с огнём, который горит внутри. Это больше, чем страх, надежда или адреналин. Это любовь. Любовь к себе. Любовь к моему малышу. И хрупкая, но обнадеживающая любовь, расцветающая с каждым мгновением к человеку, который зарабатывает на жизнь, ставя других на первое место. Человек, который счёл Кэнди Митчелл достойным человеком. Мужчина, который, я надеюсь, сдержит свое слово и полюбит меня такой, какая я есть. Неряшливой, беременной и чертовски напуганной.