Текст книги "Открытие Антарктиды"
Автор книги: Фаддей Беллинсгаузен
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 37 страниц) [доступный отрывок для чтения: 16 страниц]
Хотя после 47 лет довольно оного разрослось, но получать от зеландцев еще невозможно, ибо сажают только для собственной потребности. Итак, по справедливости имя штурмана Фаннена останется навсегда в повествованиях о Новой Зеландии и ее жителях; в то же время, посеянные разные огородные овощи повсюду при основании гор на взморье сами собой растут.
В бытность нашу в заливе Королевы Шарлотты я дал своему приятелю-начальнику и прочим старикам семян разных растений, которые могут быть им полезны, как-то: репы, брюквы, моркови, тыквы, бобов крупных и гороха; я показал и сколько мог растолковал, как сии семена сажать в землю и к чему плод их служит. Островитяне меня хорошо поняли, были весьма довольны и обещали посадить в своих огородах.
Не одни хорошо выделанные военные орудия, ткани и разные узорчатые ящички доказывают способности зеландцев, они в Парамате с успехом употреблены для делания сукон.
Из четвероногих животных мы видели здесь только собак небольшой породы. Капитан Лазарев купил двух новозеландских собак. Они ростом невелики, хвост их пушистый, уши стоячие, пасть широкая, ноги короткие.
Вероятно, что на прибрежные камни Новой Зеландии иногда выходят отдыхать котики, ибо я выменял у зеландцев из шкуры сего зверя сделанные одежды наподобие фуфаек.
При отбытии шлюпов 3 июня, время соответствующее в Северном полушарии 3 декабря, все деревья сохраняли еще совершенно зеленеющие листья. Мы не видели признака последней осени. Термометр в продолжение нашего пребывания показывал теплоты в полдень от 16 до 4,5°[135]135
Здесь, по-видимому, опечатка. Следует читать «14,5°».
[Закрыть], а в полночь всегда 7°. Барометр не возвышался более 30,10 и не опускался ниже 29,51.
Мы определили якорного места нашего долготу 174°23'52''восточную. Пребывание капитана Кука в сем месте было долговременно, он мог определить положение оного с большей точностью. По его наблюдениям, долгота 174°25'15''восточная.
Когда мы проходили между островами Мотуар и Долгий, ветер от запада засвежел и принудил нас закрепить брамсели. Обойдя подводный камень, коего мы не видели, шли разными направлениями в SO четверть, чтоб выйти из пролива, уже были у Терра Витта[136]136
Мыс Теравити.
[Закрыть] и радовались успешному нашему плаванию, как вдруг пред вечером ветер переменился, задул противный от юга, с пасмурной и дождливой погодой, потом скрепчал до того, что принудил нас лавировать в узкости под марселями, закрепив все рифы.
5 июня. К полуночи ветер еще более скрепчал и дул сильными порывами, с дождем, снегом и градом; по временам молния, сопровождаемая громом, освещая берег, показывала нам близость оного и опасность. Порывы ветра наносили ужасные густые облака, и кроме водяных насосов [смерчей] мы в сию ночь испытали все, что производит атмосфера Южного полушария. К рассвету ветер еще усилился и свирепствовал во весь день, нанося густейшие тучи то с дождем, то со снегом или градом, так что мы среди дня около себя ничего не могли видеть, хотя находились в узкости между берегами. В продолжение дня изорвало фор-стеньги-стаксель, а фор-марса-брас лопнул, что принудило закрепить и сии паруса. К ночи ветер превратился в бурю: ревел жестоким образом, порывы сквозь узкость канала были так сильны, что шумом своим подобились иногда громовым ударам.
Ночью луна и звезды редко показывались из быстро несущихся облаков. Шлюп «Мирный» на сожженные наши фальшфейеры не ответствовал. Я полагал, что он ближе к северному берегу пролива.
6 июня. В полдень мы находились, по наблюдениям, на широте 40°16'15''южной, долготе 174°5'46''восточной. Из сего видно, что штормом нас отнесло назад внутрь пролива на шестьдесят пять миль.
С полудня ветер в силе уменьшился, но был еще противный. Мы поставили все паруса; шлюпа «Мирный» не видали до следующего утра.
7 июня. В полдень ветер задул тихий из SW четверти, для нас благоприятный. Я опять направил путь к выходу из пролива. Ветер засвежел. Шлюпы шли по восьми и девяти миль в час. В 10 часов вечера ветер стих и в продолжение ночи был переменный.
В 4 часа утра, когда мы находились в самом выходе из пролива в море, опять задул юго-восточный крепкий противный ветер со снегом, градом и дождем. Мы опять боролись с жестокостью ветра, не допускающего нас столь долгое время выйти из сего дикого и опасного пролива и простирать плавание в благотворные теплые страны.
Крепкий ветер с открытого океана, отражаясь от берегов в устье пролива, стремился с жесточайшей силой; до девяти часов утра мы держались в самой узкости, сделали пять поворотов; волнение развело черезвычайное. Судя по силе свирепствующей бури, шлюпам надлежало бы остаться без парусов или с оными потерять мачты. Я спустился во внутренность пролива, закрепив марсели, и за мысом Стефенс под штормовыми стакселями привел в бейдевинд. Лейтенант Лазарев сему последовал, но когда спускался, тогда шлюп его, имея великий ход, не слушался руля и шел прямо в берег, доколе не закрепили крюйсель и грот-марсель.
9 июня. Около трех часов следующего утра сделался штиль; в шесть часов, при легком западном ветре, мы опять направили курс к выходу из пролива Королевы Шарлотты, увидели бурун на подводных камнях, они были от нас на створе с горой, которая от мыса Джексон в берег первая на SW 24°.
В 4 часа пополудни я принужден убавить парусов, чтоб не уйти от шлюпа «Мирный», который был далеко позади; я опасался, чтоб тихий и непостоянный ветер не сделался опять от SO. В сие время на горизонте скоплялось множество густых черных туч.
Самое узкое место в канале Кука, между мысами Терра Витта и мысом Камару шириной пятнадцать миль. При выходе из канала за мысом Терра Витта большой залив. Нам показалось, что внутри оного остров, поросший лесом, но за отдаленностью невозможно было хорошо рассмотреть[137]137
В этом месте теперь находится Порт-Николсон – гавань города Веллингтона.
[Закрыть]; за средним высоким мысом и Пализером еще залив. Берега сей части кажутся удобны для возделывания пашен и заведения европейских селений. На среднем мысе горел большой огонь; жители, вероятно, желали, чтоб мы их посетили.
10 июня. В полночь мыс Пализер был от нас на NO 18°, в одиннадцати с половиной милях. Ветер дул тихий от юга и к утру заштилел.
В продолжение темноты я жег неоднократно фальшфейеры с нока грота-рея, но шлюп «Мирный» не отвечал, ибо не видал наших огней; не прежде десяти часов утра показался на горизонте на SW.
В полдень широта места шлюпа «Восток» была 41°50'4''южная, долгота 175°50'28''восточная. Мыс Пализер находился от нас на NW 70°; из двух высочайших снежных гор при устье канала первая на SW 70°, а вторая на SW 62°; дна моря на двести пятидесяти пяти саженях не достали; около шлюпов летали белые и дымчатые альбатросы с белыми бровями, также большие бурные птицы и пеструшки.
13 июня. С полудня 10-го числа, при западном и юго-западном ветре и большой зыби от юга, мы шли до полудня 13-го числа. На пути видели несколько морской травы, вероятно оторванной от подводных мелей Новой Зеландии.
Мы находились на широте 40°9'6''южной, долготе 177°53'34''западной. Склонение компаса было 10°21'30''восточное. Ветер совсем заштилел. Лейтенант Лазарев с офицерами посетил нас. В дружественной беседе мы не видели, как прошло время до вечера и скучно было расстаться с любезными товарищами.
14 июня. С полудня до девяти часов вечера ветры были разные; в 9 часов настал от NNO, свежий; шлюпы шли левым галсом в бейдевинд до полудня 15-го числа. Иногда задевали нас порывы ветра и наносили небольшой дождь. Мы были на широте 40°38'52''южной, долготе 174°48'39''западной; видели в довольном количестве в море плавающей морской травы. Со всех трех салингов прилежно смотрели берега, но ни в которой стороне не видали.
Ветер отошел в NW четверть и дул свежо; весьма часто набегали тучи с дождем; от NW была большая зыбь и производила большую качку; мы направили курс в NO четверть. При сем я наблюдал, чтоб не коснуться пути, которым шли известные мореплаватели.
17 июня. В полдень находились на широте 39°14'16''южной, долготе 170°56' западной; склонение компаса было 10° восточное. В 5 часов ветер дул тихий, из NW и SW четвертей, я продолжал курс на NO 70°; около шлюпов летали пеструшки; 21-го и 22-го ветер был крепкий, с дождем и порывами.
23 июня. По измерению 75 расстояний луны от солнца мы определили долготу в полдень 23-го 157°58'42''западную, а по хронометру № 508 было 157°45'16'', на 13′ 26′′ восточнее.
Сегодня видели пеструшек в последний раз – они уже больше не показывались.
На обоих шлюпах исправляли паруса, которые были в употреблении в больших южных широтах, и как шлюп «Восток» от тягости огромного рангоута терпел великую качку, то я паруса уменьшил; имея свободное время и находясь в хорошем климате, мы могли заняться убавлением парусов и толстоты всех реев. Грота-рей убавили в длину на шесть футов, а прочие по соразмерности.
Корабельный мастер Стоке, который строил шлюп «Восток», обнес все люки на верхней палубы весьма низкими комельцами, отчего часто бывала мокрота́ на палубе. Такие и другие встречающиеся ошибки в построении происходят более от того, что корабельные мастера строят корабли, не быв никогда сами в море, и потому едва ли одно судно выйдет из их рук в совершенстве. Имея лес, вырубленный в Новой Зеландии, мы исправили сии недостатки.
В 5 часов утра ветер от W кончился штилем, который стоял четыре часа, потом задул свежий ветер от SSO, мы продолжали плавание успешно.
В полдень находились на широте 31°49'42''южной, долготе 155°35'18''западной. В вечеру и ночью видели к северо-западу играние зарницы. Почти во все время плавания от Новой Зеландии имели зыбь от юга.
26 июня. С полудня ветер опять перешел к юго-западу и дул свежий, со шквалами; зыбь была от юга и производила боковую и килевую качку. Сим ветром мы пользовались до восьми часов утра 28-го, потом продолжали курс при пассатном ветре. В полдень находились на широте 28°4'56''южной, долготе 146°32'28''западной. Склонение компаса было 7° восточное. Термометр в тени стоял на 13,8°, а в полночь на 12,5°; барометр на 30,13. Такая умеренная теплота в воздухе поддерживала на обоих шлюпах совершенное здоровье служителей, которые занимались днем переделыванием такелажа.
По вечерам я велел им быть на верху на чистом воздухе: они пели песни, играли, забавляясь русской, казацкой и цыганской плясками; иные пускались в английские контрдансы, которым выучились на шлюпе; перескакивали друг через друга[138]138
При сей игре от сотрясения, производимого беганием, нередко повреждается острие шпильки, на которой утверждена картушка компаса. На такие случаи компасы портсмутского компасного мастера Стевинга преимущественнее прочих по той причине, что картушка с медной тонкой шпилькой лежит на агате, совершенно выполированном в полушарие, следовательно, никакого повреждения иметь не может от сотрясения, случающегося на судах при бегании, пальбе, игре и проч. (Прим. автора)
[Закрыть]. Все сии забавы служили к поддержанию здоровья, ибо от движения тела, сопряженного с внутренним удовольствием, питаются жизненные силы, а потому я старался служащим под начальством моим доставлять и то и другое.
С полудня мы взяли курс ближе к параллели и легли на NО 63°45', при ветре StO, с порывами и дождем. Зыбь от юга производила небольшую качку.
29 июня. С полуночи мы склонились еще к параллели острова Опаро; хода имели пять узлов. В продолжение ночи видно было по всему горизонту играние зарницы; к утру ветер стих.
В 6 часов утра, только что рассветало, увидели остров Опаро на NO 88°, в расстоянии шестнадцати миль; показался нам довольно высоким, имел четыре особенных холма или возвышения.
Ветер заходил более к востоку и не позволял нам приближаться к острову. Я надеялся достигнуть оного, лавируя, но жители предускорили нас; в начале первого часа пополудни показались лодки, идущие к нам от берега. Я приказал положить грот-марсель на стеньгу. Мы не долго ждали, лодки скоро приблизились; на каждой было по 5, 6 и 7 человек; сначала останавливались, не доезжая шлюпа, с жаром громко обращали к нам речь. Когда я им показал некоторые вещи, маня их к себе, они тотчас решились взойти на шлюп. Я с важнейшими здоровался прикосновением носа и сделал им разные подарки.
Спустя несколько времени приехал на такой же лодке человек большого роста, стройный и плотный; наружность его и уважение прочих островитян доказывали, что он начальник, за кого и сам себя выдавал. Я его пригласил в каюту, на что он сперва не соглашался, но после с робостью вошел и всему удивлялся. Я подарил ему топор, зеркало и несколько аршин выбойки. Жители острова Опаро обнаруживали великую наклонность к воровству и старались красть все, что только им попадалось в руки. Часовые с заряженными ружьями везде присматривали за ними. Один из островитян, бывших в кают-компании, успел украсть спинку от стула и бросился с оною прямо в воду. Лишь только сие увидели, прицелили на него ружье – он испугался и возвратил украденное.
Действие огнестрельного оружия им известно и производит в них большой страх; когда на шлюпе «Мирный» выпалили из пушки, они все бросились за борт. Островитяне ничего не привезли, кроме раков, мелких кореньев таро и черствого жесткого теста, завернутого в листьях, приготовленного впрок. Мы выменяли несколько весел и леек, коими они выливают воду из лодок. Пробыв некоторое время на шлюпе, гости наши возвратились на берег. Они приезжали на пятнадцати лодках.
Лейтенант Лазарев находился далее позади, и потому островитяне у него не были.
В половине второго часа, когда они от нас отправились, мы наполнили паруса. К ночи поворотили к западу, дабы с утра приблизиться к острову.
30 июня. Ветер дул весьма тихий от юга, откуда шла небольшая зыбь, небо было усеяно звездами. Мы сегодня за тихостью ветра не могли подойти к острову ближе четырех с половиной миль. В 8 часов утра, когда находились прямо против залива, жители опять приехали на шлюпы. Хотя накануне я просил их привезти рыбы, свиней, кур, показывая на сих животных, у нас бывших, но островитяне не исполнили моего желания и привезли только небольшое количество раков и таро.
Островитяне удивлялись величине шлюпа и всем предметам для них новым. Один мерил маховыми саженями длину шлюпа по верхней палубе, ложась при каждом разе на палубу, дабы распространить руки; мерил ширину на шканцах. Гости наши не сходили по ступеням со шлюпа, а бросались прямо в воду и потом уже влезали на свои лодки. Я их всех дарил разными безделицами: сережками, зеркальцами, огнивцами, ножами и проч.
Лодок сегодня приезжало на оба шлюпа до двадцати; и как шлюпы были близко один от другого, то островитяне переезжали со шлюпа на шлюп, ибо, получив подарок от меня, спешили за тем же к лейтенанту Лазареву. Одаренные им, возвращались ко мне, протягивали руки и знаками объясняли, что еще ничего не получили. Пробыв более часа на шлюпе, вдруг все второпях бросились один за другим в воду, кроме одного, который просился остаться, на что я согласился. Он стоял у шкафута, смотрел на своих земляков – они убеждали его возвратиться к ним.
Островитянин долго не соглашался, наконец начал внимать их увещаниям и просьбам, стоял как вкопанный, на лице его видна была сильная борьба внутренних чувств. С одной стороны, как думать должно, какое-то ожесточение против земляков своих, а с другой – врожденная каждому человеку любовь к своей родине производили в нем сильное противоборство. Но когда последнее похвальное чувствование превозмогло неудовольствие на соотечественников, тогда просил у меня позволения возвратиться к ним; я нимало его не удерживал и не гнал, а совершенно предоставил на его волю. Подождав немного, он простился со мной, бросился в воду и соединился со своими земляками.
Причину скорого и внезапного удаления островитян со шлюпов объяснил мне лейтенант Лазарев. Один из островитян, бывших на шлюпе «Мирный», избрав удобный случай, когда матросы отвлечены были для убирания парусов, выдернул железный сектор с фалрепом, бросился с ним в воду и, как видно, о намерении своем заранее дал знать всем товарищам, находившимся на шлюпе, ибо все они мгновенно один за другим бросились в воду с разных мест, кроме одного старика, которому преклонность лет препятствовала следовать за ними; капитан Лазарев приказал его задержать в виду всех островитян.
Ему показали лодку, на которой был украденный сектор, и объяснили, что, ежели возвратят сию вещь, будет свободен. Островитяне изъявляли сему старику повиновение, по которому видно было, что он принадлежал к числу начальников. По его призыву показанная ему лодка подошла ближе, и после нескольких переговоров старик уверял, что на оной ничего нет украденного.
Когда находящиеся на лодке видели, что намерение лейтенанта Лазарева было непременно получить обратно сектор и без того не освобождать старика, тогда один из бывших на лодке выдернул фалреп из сектора, показывал оный и, как будто в недоумении, спрашивал: не эту ли вещь от них требуют? Коль скоро он показал фалреп, тогда совершенно удостоверились, что и сектор украден сим же островитянином, а потому настоятельно оного требовали. Виновный в похищении рукой шарил внутри лодки и вытаскивал то изломанную корзинку, то куски камыша, и потом, подняв отверстые руки, объяснил, что в лодке нет больше ничего.
Наконец, видя, что все его обманы не действуют, вытащил сектор, держа его в руке, бросился вплавь и возвратился на шлюп. Тогда все островитяне громко закричали, все, казалось, его бранили, а особенно старик, который с радостным лицом бросился к лейтенанту Лазареву и несколько раз коснулся с ним нос к носу. Вся брань была притворная: вероятно, старик сам главный виновник похищения, или, по крайней мере, похищение сделано с его согласия, и, ежели бы не успели его задержать, он уже был готов броситься за борт, и уплыл бы на одну из лодок. Однако ж лейтенант Лазарев не показывал никакого подозрения на старика и подарил ему гвоздь, которым он был крайне доволен, – бросился в воду и уплыл на своей лодке вместе с прочими островитянами.
Остров Опаро обретен капитаном Ванкувером в 1791 году на пути из залива Дюски (в южной части Новой Зеландии) к островам Общества, и наименован Опаро потому, что островитяне весьма часто выговаривают сие слово. Капитан Ванкувер не нашел удобного якорного места при острове Опаро. За противным маловетрием мы не могли подойти ближе четырех с половиной миль, но рассмотрели остров, который представляется в виде хребтов островершинных, довольно высоких гор, имеющих направление на восток и запад. Низменности и покатости гор обросли лесом; места, где нет леса, имеют вид желто-красный; на северной стороне были небольшие взрытые площади совершенно красного цвета – вероятно, от красной охры. На северо-восточной стороне – водопад, стремящийся в море по скалам. На северо-западной стороне, по-видимому, находится изрядный залив.
Остров в длину по параллели шесть, в ширину три с половиной мили; в окружности около пятнадцати миль. На некоторых из вершин гор видны некие устроения, как будто бы укрепления, куда только по тропинкам входить можно. Положение острова определено посредством наблюдений, а именно:
На шлюпе «Восток»:
широта – 27°37'45''южная;
долгота – 141°14'55''западная;
склонение компаса – 5°21' восточное.
На шлюпе «Мирный»:
широта – 27°36'40''южная;
долгота – 144°25'15''западная;
склонение компаса – 6°24' восточное.
Ванкувер в 1791 году, декабря 22-го, определил:
широта – 27°36'0''южная;
долгота – 144°01'32''западная;
склонение компаса – 5°40' восточное.
Островитяне, приезжавшие на шлюпы, были вообще среднего, а некоторые довольно высокого роста, по большей части все стройны, крепкого сложения, много дородных; в телодвижениях ловки и проворны, волосы имеют кудрявые, особенно быстро сверкающие черные глаза, бород не бреют, цвет лица и тела темнокрасный, черты лица приятные и не обезображены испестрением, как то водится у многих жителей островов сего Великого океана.
Один только из опарцев, 17 или 18 лет от роду, весьма стройный телом, имел самые светло-русые волосы, голубые глаза, несколько горбоватый нос, цвет лица и тела подобный жителям северной части Европы. В его происхождении можно легко усомниться, не родился ли он от опарки и путешествующего европейца; художник Михайлов нарисовал весьма похожий портрет сего островитянина и некоторых других.
Желая что-нибудь получить, островитяне разнообразно кривляли лица и протягивали руки, сим смешили матросов и приобретали от них европейские безделицы. Неотступно приглашали нас к себе на остров, но опасно было отважиться на таковом расстоянии ехать на берег, ибо тихий противный ветер препятствовал шлюпам подойти ближе.
Как по близости сего острова нет других островов, то кажется, что островитяне, находясь в хорошем климате и не нуждаясь в жизненных потребностях, могли бы наслаждаться вечным миром, а выстроенные на вершинах гор укрепления, в коих были домики, подают повод к заключению, что островитяне разделены на разные общества, имеют также свои причины к прерыванию взаимных дружественных сношений, и в таком случае укрепления служат им убежищем и защитою.
Из произведений рукоделия и искусств, кроме лодок, на которых островитяне приезжали, нам ничего не удалось видеть; лодки, вероятно, по неимению на острове достаточной толщины дерев, составлены из нескольких досок, вместе скрепленных веревочками, свитыми из волокон древесной коры. Некоторые длиной до двадцати пяти футов, но не шире одного фута и двух дюймов; с одной стороны вдоль лодки на отводах был брус три с половиной дюйма толщиной, заостренный с обеих сторон наподобие лодки, которой служит для равновесия.
По узости лодок, дородные островитяне не усаживаются в оные, а местами прикреплены дощечки, на которых они покойнее сидеть могут. Лейтенант Лазарев доставил модель такой лодки в музей государственного Адмиралтейского департамента. Весла и лейки для выливания воды похожи на новозеландские, но с рукоятками, без всякой резьбы; лейки удобнее употребляемых европейцами для выливания воды из гребных судов.
Мы видели несколько белых небольших птиц с раздвоенными хвостами. Не имея надобности пережидать ветер, чтобы зайти за небольшой островок по северную сторону острова Опаро или залив при северо-западной стороне (где, по-видимому, удобнее стать на якорь), по отбытии островитян я продолжал курс еще к востоку до самых сумерек и достиг широты 27°36'30''южной, долготы 143°43' западной. В продолжение всего дня погода была прекраснейшая, небо безоблачно, горизонт чист; ежели бы к востоку или в другие стороны были острова равной высоты с островом Опаро, мы могли бы оные увидеть на расстоянии сорока миль, но сколько ни смотрели с бом-салинга, ничего не видали.
В сей круг зрения входили по арроусмитовой карте предполагаемые Бассом острова Четырех Корон, усмотренные Квиросом. По сему названию можно бы заключить, что испанский мореплаватель видел остров Опаро: когда подходишь к сему острову с западной стороны, он открывается четырьмя возвышенностями или вершинами. Но сие заключение было бы несообразно следующим словам в путешествии Квироса: «1606 года, февраля 5-го, прошед 25 миль от усмотренного нами берега, ввечеру увидели 4 острова, расположенные треугольником, в пять или шесть миль каждый (в диаметре или в окружности, не означено), которые бесплодны, необитаемы. И вообще, походят на острова, пред сим нами обретенные». Торрес называет сии острова Las Virgenes, а Квирос – Lais quatro Coronadas.
Прежде обретенные ими острова были все почти равные с поверхностью моря, а по сему и остров Опаро не принадлежит к оным, притом весьма легко можно доказать, что когда Басе полагает острова Четырех Корон на широте 27°45' южной, то и прочие обретения Квироса до сих островов на сем же пути должны находиться южнее, как и остров La Encarnacion, южнейший из всех, должен быть на широте южной 32°12', и до сего времени еще никто в такой большой широте не находил коральных островов с лагунами; они не простираются в Южном полушарии далее южного тропика или широты 23°, и то только поблизости Новой Голландии. Из сего видно, что Квирос шел севернее, нежели предполагал Басе, следовательно, сии острова должно исключить из широт, в коих они назначены на картах Арроусмита и прочих гидрографов.
1 июля. Не видя ничего с салинга, я на ночь направил путь к югу, склоняясь несколько к востоку. Время становилось прекрасное, все наслаждались приятными тропическими вечерами; ночи были ясные, по временам метеоры перелетали с места на место, оставляя по себе слабый свет; барометр поднялся до 30,37. Следующего дня мимо нас проплыло несколько кустов морской травы, подобной траве, о которой предполагают, будто она выносится из Мексиканского залива и плывет во множестве около Азорских островов. С полудни ветер сделался от OSO; мы увидели первую тропическую птицу.
2 июля. Ветер перешел и дул свежий OSO, с небольшими порывами. В полдень мы находились на широте 23°10'13''южной, долготе 142°31'19''западной. В сие время видели двух фаэтонов, а в 7 часов пересекли вторично тропик Козерога. К ночи убавили парусов, чтоб иметь меньше хода.
3 июля. С утра прибавили парусов; в полдень ветер дул О, свежий; теплота в тени доходила до 28,18°, а в полночь было 10°; все чувствовали быструю перемену из прохлады в жар.
4 июля. К ночи убавили парусов; с 8 часов утра видели двух фаэтонов и одного фрегата (Pelicanus aguilas). Со вступлением в теплые страны, сегодня показалась первая летучая рыба. В полдень находились на широте 20°25'50''южной, долготе 141°36'27''западной. Склонение компаса было 5°31' восточное. Все сии дни шли на NO 16°35'; при захождении солнца были близ широты островов принцев Гейнриха, Кумберланда и Глочестера, и потому на ночь привели к ветру и держались на том же месте, делая короткие галсы.
5 июля. В 6 часов утра с рассветом опять пошли на NO 16°35'; спустя час времени с салинга увидели к NO берег, и я лег прямо к оному на NO 50°, прибавя парусов. В 9 часов утра, находясь в расстоянии 1 2/3 мили от низменного небольшого острова, у которого в середине была лагуна, а на SO стороне малое отверстие, я прошел на N в параллель корального берега шириной 300 сажен, а местами многим уже; в 10 часов, приближась к северной оконечности, послал лейтенанта Торсона на ялике осмотреть берег, который также местами порос кустарником. Астроном Симонов, штаб-лекарь Берх, лейтенант Демидов поехали с лейтенантом Торсоном. Лейтенант Лазарев послал ялик со штурманом.
День был прекрасный; по наблюдению определена широта места нашего 19°11'34''южная, долгота 141°17'56''западная; середина острова оставалась от нас на SO 26°, а посему широта оного выходит 19°12'21''южная, долгота 141°16' западная.
Астроном Симонов, производя наблюдения на берегу северной оконечности, определил широту оной 19°11'10''южную. Ежели к сему прибавить половину длины острова (которая не более трех с половиной миль), широта середины будет 19°12'53''; ширина острова 1 3/4 мили, окружность – восемь миль.
Хотя сей остров по наружности подобен острову Принца Гейнриха или Кумберленда, который обретен капитаном Уэльсом июня 13-го 1766 года, но на широте острова Принца Гейнриха разности одиннадцать с половиной минут, на долготе тринадцать с половиной минут к западу, а остров Кумберленд южнее пятью минутами, на долготе девятнадцать с половиной минут восточнее. При сем в сравнении я положил острова, обретенные Уэльсом двадцатью четырьмя минутами западнее, по той причине, что он определил Матавайскую рейду на острове Отаити двадцатью четырьмя минутами западнее истинной долготы, определенной в первое путешествие капитана Кука. По сим несходствам в определении положения упомянутых островов я полагаю, что Уэльс прошел в дурную погоду и оттого сделал погрешности при выводе широты острова, однако ж принял оный за остров Принца Гейнриха.
Определив географическое положение сего острова, выстрелом из пушки я дал знать гребным судам, чтобы возвратились с берега, и в половине первого часа они к нам прибыли. Торсон, Симонов, Берх и Демидов объявили, что сей узкий берет состоит из кораллов разных цветов; лес же растет невысокий, кривой; они настреляли морских птиц; с собой привезли довольно крупных морских ежей (Echinus), коих иглы, или колюшки, шесть дюймов длиной, лилового цвета, подобны грифелям. Из многочисленного рода морских ежей нам только случилось видеть сей род на Коральных островах. Художник Михайлов привез с берега плод дерева, называемого натуралистами Pandanus. Подняв гребное судно, я продолжал путь на N, склоняясь несколько к О.
По 25 лунным расстояниям, мною измеренным, определили долготу в полдень 141°2'6''; из такого же числа расстояний, измеренных штурманом Парядиным, 141°19'6''.
Когда мы находились около острова, фрегаты и бакланы подлетали к нам близко; лучший наш стрелок, матрос Гайдуков, подстрелил их несколько. Они были только ранены, и после того еще жили, но их окормили ядом, дабы набить в чучела. Сих бакланов некоторые натуралисты называют кусающими, потому что они кусали приходящих и тех, кто их дразнил. Но мне известно, что все морские птицы кусают, и прибавление к названию, сделанное, чтоб отличить породу, кажется неосновательно.
Птицы-фрегаты бросались с высоты перпендикулярно в воду и хватали в струе за кормой шлюпа то, что выброшено было из кухни. При рассмотрении их внутренности увидели, что грудная кость и вилка составляют одну кость, отчего и могут так смело бросаться грудью в воду.
В 5 часов пополудни, когда отошли на десять миль от острова, он скрылся. В 9 часов вечера на ночь привели в бейдевинд на правый галс. Лейтенант Лазарев, исполняя сделанный ему ночной сигнал, последовал шлюпу «Восток».
6 июля. Ветер дул тихий; рассеянные изредка облака не препятствовали звездам блистать во всю ночь. В пять с половиной часов, с рассветом открылись небольшими группами кокосовые деревья, и мы легли прямо к восточнейшим из оных. В 9 часов утра находились близ южной оконечности острова, в одной миле от кокосовой рощи, и простыми глазами видели несколько человек, вооруженных пиками. Все красно-медного цвета, совершенно нагие; знаками приглашали нас на берег.
Я пошел вдоль оного, и два островитянина бежали по берегу наравне со шлюпами, наконец устали, остановились, поглядели вслед за нами и возвратились к своим товарищам. Подле кокосовой рощи вытащена была лодка, а вдали в лагуне были видны две лодки, которые спешили на гребле к сему же месту. Большой бурун, разбивающийся с великим шумом о коральный берег, препятствовал нам послать гребное судно. Оставшийся у нас в правой руке, на расстоянии около полутора миль противолежащий берег мы также имели в виду.
На ближней к шлюпу части были песочные небольшие насыпи; в некоторых местах повыше – мелкий лес и кустарники; низменности ближе к воде состояли из корального оплота, а где через рифы море с лагунами сообщается, кокосовые пальмы, отличаясь высотой своей от прочих дерев, составляли весьма красивый вид. Восточная и северная стороны острова более обросли лесом, но местами леса нет. У северо-западной оконечности мы видели несколько островитян, и разведенные огни доказывали, что остров довольно населен.
