Текст книги "На проклятом пути Великого Шута (СИ)"

Автор книги: Эйрик Годвирдсон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 6 страниц)

– Архонт Лаэтрис, повелитель дома Пронзенной Звезды.

Лаэтрис пару секунд поразглядывал родственницу – та действительно, через супружество с покойным Ранзаром, приходилась ему тетушкой в восьмом, вроде бы, колене – а потом взмахнул рукой, дозволяя подняться. Если у старухи и были вопросы к тому, каким образом сменилась верховная власть, она благоразумно промолчала.

И верно сделала – ведь архонт был прекрасно осведомлен и о том, что вдова Ранзара не должна была стать его преемницей: старый лорд-владетель отдаленного субцарства Илимнис планировал отдать власть над этим мирком своей воспитаннице, дочери родной сестры; знал верховный лорд дома Лаэтрис и о том, что же заставило пожилую интриганку все-таки показать свое бледное лицо пред глаза нового архонта: если бы не череда неудач, ее бы и демон не заставил этого сделать! Да-да, именно череда неудач. Когда Ранзар так невовремя (или, наоборот, вовремя – смотря с какой стороны поглядеть!) отбыл в объятья вечности, на Илимнис напали. Архонт Лаэтрис знал, что это был кабал Багрового Когтя, и знал, что сделали это конкуренты исключительно по своей инициативе – а значит, от жестокой ответной расправы Пронзенную Звезду ничто не удерживает… если, конечно, это не расставленная ловушка. Подумать над этим еще предстояло, но Лаэтрис уже знал, что он ответит старой вдове.

Пока она многословно описывала свалившиеся на Илимнис беды, на свои усилия по удержанию субцарства и трудности правления в такой глуши, архонт разглядывал собравшихся. Их было много – наверное, действительно вся знать Илимниса пришла сюда. Это значит, что их выкурили, как можно выкурить пугливых ночных летунов из пещеры, размахивая факелом и крича. Держались все по-разному, разумеется – хватало откровенно нервничающих, напуганных, обеспокоенных, равно как и старающихся держать лицо не смотря ни на что. Хватало тех, за кого Лаэтрис не дал бы и половины золотой пряжки для пояса, но некоторые заставляли присмотреться внимательнее. Например, держащаяся у самой стены молодая женщина в воинском – не парадном! – облачении. Когда илимнисийцы только вошли, она следовала сразу за Гвайренвен, сопровождаемая, точно тенью, охранницей-инкубом, но потом нарочно приотстала, отошла в сторону и замерла в почтительной, но спокойной позе. Инкуб стояла рядом – это была личная защитница так и не снявшей шлем кабалитки, а не вдовой старухи. Любопытно, надо сказать. Или эта молодая воительница и есть настоящая наследница? Кроме нее инкубы больше никого не сопровождали, даже вдову-владетельницу Илимниса.

– Хватит сотрясать воздух. Я понял, что случилось в Илимнисе, теперь мне нужно решить, стоите ли вы того, чтобы за вас поднять меч, – в конце концов Лаэтрису прискучили витиеватые слова. И он прервал Гвайренвен на середине фразы. Та послушно умолкла, склонив голову, но злобный блеск в черных глазах вдовы ему вовсе не почудился. Усмехнувшись, архонт предложил собравшимся: – Поднимите головы, снимите шлемы – и взгляните в лицо свой судьбе.

Волна вздохов, растерянных шепотов – и вспышки страха. Великолепная, хотя и однообразная симфония власти наполнила зал. Первой подняла руки и сняла шлем та самая воительница. Из-под шлема на плечи ей упали длинные темные волосы, гладкие и идеально прямые – на первый взгляд чисто-черные, и лишь несколько широких прядей отблескивало темным багрянцем – не красные, но черные с кровавым отблеском. Пряди красиво оттенили овальное, с точеным подбородком и тонким острым носом фарфорово-белое лицо и большие яркие глаза – неожиданно светлые, точно серебристые. Вишневые яркие губы были плотно сжаты, но и это не помешало оценить, какой они обладали восхитительной, безупречной формой. Посреди лба поблескивал хитро закрепленный пурпурный аметист в тонкой серебряной оправе. Выражение на лице воинственной леди читалось усталое – но изысканной благородной красоты его это не уменьшало. Ее красота светилась темным, морозным пламенем – таким, какой не спрячешь скромным нарядом и неприветливым выражением.

Архонт Лаэтрис на несколько секунд задержал взгляд на ней, пораженный совершенством черт лица. Безуспешно гадая, каким образом для него столько времени оставалось тайной существование этой женщины, задумчиво поднял ладонь – и советник тотчас снова материализовался из тени, вложил в нее заготовленный документ: тот давно ждал своего часа. Лаэтрис пробежал взглядом текст подношения, и снова взглянул на подданых. Инкуб за левым плечом воительницы стояла недвижимо, единственная из всех прибывших, согласно уставу своего Ордена, оставшаяся в шлеме. Ее хозяйка чуть вздернула подбородок, отвечая на тяжесть взгляда правителя – ровно настолько, чтобы не выглядеть слабой – но и не сойти за излишне нахальную.

– Истиннорожденная Риалейн Лаэтрис. Дочь родной сестры Ранзара Лаэтриса, лорда-владетеля Илимниса, – тихо проронил советник, верно истолковав взгляд архонта. – Та, что пришла в сопровождении инкуба.

– Моя кузина, я полагаю?

– В шестой – или тринадцатой степени, смотря как считать, мой архонт.

Кажется, уже этих слов архонт Лаэтрис не слушал – окинув взглядом Гвайренвен и многочисленную свиту ее еще раз, поднялся и заявил:

– Илимнис будет отбит. А что до владетелей Илимниса – их усердие меня разочаровало. Его было недостаточно. Я недоволен вами.

Ответом архонту была тишина – если бы поднялся ропот, наверняка слетело бы какое-то число голов, а так лишь вдова Гвайренвен шумно выдохнула, точно ей влепили пощечину. Риалейн не изменила позы. Не опустила взгляда. Взгляд этот был холоден – только очень внимательный наблюдатель мог бы рассмотреть горящую в серебре взора искру то ли надежды, то ли ярости – а вернее, и того и другого разом. Любопытное сочетание, подумал про себя Лаэтрис.

– У вас будет шанс изменить мнение о себе, о те, кто некогда присягал лорду Ранзару. В освободительном походе на Илимнис, – тонкая, недобрая улыбка украсила благородное лицо архонта, прежде чем он развернулся и покинул зал, взмахом руки давая понять: прием окончен. Шелковый переливчатый плащ красиво взметнулся за его спиной, и от резкого движения длинные пряди черных волос хлестнули по плечам. В спину словно впечатался чей-то взгляд – архонт не стал оборачиваться, чтобы проверить, чей – у него была пара догадок и без того, а выяснить их точность он сможет и позже.

В конце концов, Каэд, стоявший у самых ступеней трона, беспрепятственно озирал публику еще добрую половину секунды после того, как владыка развернулся – а подмечать детали он умел не хуже, чем фехтовать. Инкубов тщательно обучали навыкам особой внимательности и вбивали тренировками быстрейшую реакцию – и Каэд в этом был одним из лучших. Кого-то выбирают за необычайную силу, кого-то за отменную скорость и ловкость, а Каэду посчастливилось обратить на себя внимание именно своей наблюдательностью к мелочам, и с годами это умение только оттачивалось.

(автор иллюстрации – Эрен Кинвейл)

* * *

– Когда-нибудь вам это выйдет не на руку, мой архонт, – Каэд только едва заметно качнул головой, глядя на то, как устало трет ладонями лицо повелитель: уже после приема, в своих покоях, вне досягаемости чужих глаз и ушей, не изображая преувеличенной царственной лени. – Однажды в вашу игру поверит кто-то достаточно дерзкий и быстрый на руку…

– А на что мне тогда ты? – резко, но без злости спросил Лаэтрис.

Каэд немедля опустился на одно колено и склонил голову, но архонт поморщился: хватит разыгрывать болвана. Потом хмыкнул и жестом велел подняться, снисходительно пояснив:

– И хорошо, если поверит: меньше идиотов вокруг, а уж с поспешными-то идиотами справиться куда как просто. Но сейчас меня интересует, что ты видел, расскажи-ка?

– Что вас не боятся лишь двое. Госпожа Илимниса – точнее, обе: мнимая и настоящая.

– Это Гвайренвен – мнимая?

– Да.

Лаэтрис расхохотался в голос от такого простого и прямолинейного ответа: чего стоят интриги и сложные игры, если даже не умеющий мыслить особенно изощренно инкуб одним взглядом пронзает их покровы? Отсмеявшись, тряхнул головой и протянул:

– Стало быть, не боятся. А зря.

– Одна злится, вторая… злится тоже, но непонятно на кого или что. И госпожа Гвайренвен вас уже ненавидит, будьте уверены.

– Это прекрасно, – усмехнулся Лаэтрис. – Такие, как она, хороши лишь на самом коротком поводке: понятия не имею, что ее связывало с Ранзаром, но жажда власти у этой ведьмы так на лбу и написана. Ненависть же особенно туго затягивает веревку на шее у строптивцев, я много раз убеждался.

Лаэтрис пересек комнату размашистой походкой, плеснул в кубок вина, сделал пару медленных, мелких глотков. Задумчиво уставился в бокал – вино было великолепное, густого, алого цвета, бодрящее и яркое, но мрачная складка между резко очерченных темных бровей архонта так и не разгладилась. Зеленые глаза его ярко горели, выдавая отчетливое желание свернуть чью-нибудь шею, и желательно побыстрее.

– Желаете отдохнуть? Привести рабов и куртизанок, или хотели бы присоединиться к развлечениям сибариток в Алой зале? – поинтересовался Каэд. – Легкую усталость проще развеять чем-то необременительным и…

– Бездельничать? Ну нет. Не сейчас, – Лаэтрис залпом допил содержимое кубка и отшвырнул изящную посудину, давая выход раздражению. – Я придумал развлечение получше. Поохочусь лучше на чужих шпионов, вот что. Летучих тварей вокруг шпиля развелось в последнее время слишком много, и я прямо чую, как Багровый Коготь сунул нос в чужие дела – а поскольку это мои дела… Слушай сюда, Каэд.

– Слушаю.

– Приготовься особенно дотошно порасспрашивать мою добычу, как ты это умеешь. Сначала ты – и если я все верно рассчитал, то нам даже не понадобится мастерство Ваятеля Плоти, чтобы допрашивать дальше.

– Я не буду вас сопровождать? – в голосе охранника послышалось удивление.

– Не будешь, – Лаэтрис резким жестом прервал инкуба, собиравшегося что-то сказать еще. – Возьму отряд разбойников на гравициклах, ну и кроме того небольшую группу воинов понадежнее, два «Яда» нам более чем хватит. Сделай вид, что я никуда и не уходил отсюда, а если кому-то из илимнисийцев снова что-то понадобится от меня, шли их ко всем ур-гулям. Для них я попросту никого не хочу видеть и занят развлечениями.

– То есть за падением Илимниса вы видите работу предателя?

– Ну конечно, а как еще? Ты видел эти лица? Каждому, буквально каждому есть, что скрывать! Ни одного прямого взгляда – хоть сию же секунду начинай пытать всех по очереди, чтобы узнать, какого демона происходит. Так что – предатель обязательно есть. Без него точно не обошлось. Просто предатель не получил ничего от тех, кому пообещал прислуживать. И я не хочу знать, что было обещано – мне нужен только ответ на вопрос «кому обещано».

Инкуб замер, наблюдая, как архонт без спешки собирается, потом помог повелителю сменить доспех на более мощный, и перед самым уходом его негромко проронил:

– Если позволите…

– Что еще?

– Вы сказали – ни одного прямого взгляда. Не согласен. Один был.

– Ты про Риалейн? – Лаэтрис развернулся уже почти в дверях.

Каэд кивнул. Потом добавил:

– Но ей тоже есть что скрывать, я полагаю. Не из злого умысла – скорее из гордости.

Лаэтрис лишь усмехнулся – азартно и хищно, будто уже почуял горячий аромат крови будущих жертв. Энергично кивнул своим мыслям – и, надев шлем, вышел прочь. Каэд только подтвердил его догадки – а раз так, значит, он на верном пути.

* * *

Бой за Илимнис был скоротечен. Кабал Пронзенной Звезды ударил быстро и внезапно – как позже говорили в шпилях Верхней Комморры, архонт Лаэтрис потратил на подготовку вдвое больше времени, чем на само сражение.

Множество «Ядов», «Рейдеров» и гравициклов, отряды пеших воинов, разбойники и гелионы – все это воинство низверглось на форпосты, занятые кабалом Багрового Когтя, взвихрилось в бешеном танце смерти, расцветило сумерки огнем и кровью – воины Пронзенной Звезды напали перед самым рассветом, в глухой серый час. Вспороли воздух крики жертв и визг выстрелов, рев двигателей воздушных судов и гулкие, вибрирующие разряды вспышек темного света. Стальной метлой выметая незваных гостей из Илимниса, кабалиты дома Лаэтрис прошлись по субцарству, восстановив свое право владения за неполный день. Солнце нового дня через сутки осветило вновь водруженные на шпили знамена Пронзенной Звезды, а недолго провисевшие штандарты Багрового Когтя были втоптаны в кровь и грязь.

Бой очень скоро превратился в пиршество боли для Пронзенной Звезды – и, кажется, сам архонт ни на что другое и не рассчитывал. С ног до головы залитый чужой кровью, с пылающими восторгом недавнего боя глазами, он прошествовал через весь зал илимнисийского дворца, пинком сбросил со ступеней трона тело наглеца, посмевшего притязать на него – и объявил, что передает Илимнис под управление другому ставленнику, младшему лорду, не имеющему отношения к прежней илимнисийской династии.

И после высокородные сплетники, искушенные в интригах и боях примерно в равной мере многозначительно удивлялись внезапному возвышению безымянного для них до той поры драконта, разучивая новое имя: даже если архонт кабала Пронзенной Звезды не имеет на него слишком далеко идущих планов, сама яркая выходка лорда дома Лаэтрис заслужила некоторое внимание. И, конечно, эти же сплетники многозначительно посмеивались над промахами кабала Багрового Когтя – ведь эти промахи можно было начать отсчитывать от той дерзкой охоты лорда Лаэтриса.

Она удалась в полной мере, хотя и заняла не один час – и, как архонт и предсказывал, для допроса хватило умений инкуба, с лихвой. По углам покоев испуганно жались рабы – притащенные Каэдом по его собственной воле, чтобы скрыть отсутствие высокородного правителя, с ужасом они взирали на оставшееся от пленника – длиннотелого крылатого шпиона-Бичевателя теперь сложно было опознать в этом месиве разбитых полых костей, слоистого красного мяса и испачканных кровью жестких перьев. Лаэтрис же получил ответы, которых ему не хватало – пусть и не все, но большую часть. С довольным видом стирая брызги чужой крови с лица, мысленно отметил – теперь ему не хватало всего двух деталей. Ну да ничего, решил он, со временем он добудет и остальные сведения. А следующий шаг можно сделать и сейчас.

Илимнис был великолепным, пусть и отдаленным миром – горы и море, сизое суровое небо, пронизанные ветрами долины, при этом леса и моря изобильны дичью, пусть подчас и опасной, а в самых теплых уголках поспевают диковинные фрукты. При должном усердии, это царство могло бы приносить богатство или даже служить местом необременительного отдыха – Багровому Когтю мирок давно виделся лакомым куском, и они лишь дождались внутренней неразберихи среди правящей верхушки царства. Дождались ли? Или сами ее спровоцировали – а может, подкупили кого-то, кто мог бы спровоцировать…? И не нужно быть слишком хитроумным, чтобы понять – подкупить можно было кого-то, кто и без того вступил в борьбу за власть после смерти Ранзара. Две повелительницы – мнимая и законная. У кого оказалось столь много дерзости, но столь мало прозорливости, чтобы принять предложение о спланированных «небольших беспорядках», что взялись устроить кабалиты Багрового Когтя? Ведь как велико искушение предать предателя! Багровый Коготь не собирался помогать одной из королев – они с самого начала собирались захватить власть сами.

Остатки войска Гвайренвен тогда двинулись вместе с Лаэтрисом и его отлично снаряженными воинами – а вот Риалейн и та часть знати, что остались с нею, получили личный приказ архонта охранять залы шпиля кабала Расколотой Звезды, при чем даже не главного, а одного из малых внешних.

О, к вящему неудовольствию Серой Дамы Гвайренвен отколовшихся от ее свиты и примкнувших к племяннице набралось не меньше десятка. Леди Риалейн приняла приказание с холодной вежливостью – но какой же горячей ненавистью полыхнул ее взгляд! Архонт несколько раз ловил себя после на странной мысли, что это обжигающий, гневный блеск в ее глазах одновременно доставил ему настоящее удовольствие – и при этом больно впился, как отточенный дротик под пластину доспеха.

Мысленно отметил – кажется, она сочла приказ тонкой издевкой. Указанием на ее слабость, как минимум. Едва заметный, тончайший, как след от касания ядовито-жгучего цветочного лепестка, румянец на ее скулах, и этот взгляд, и темный взблеск на прекрасных губах, недовольно поджатых – о, как она была великолепна в своем едва скрываемом негодовании! Задержав взгляд на точеной шее и ключицах, полюбовавшись матовой белизной кожи – Риалейн не успела еще облачиться в любимые ею глухие доспехи – архонт тогда добавил совсем негромко, не для чужих ушей: никто не должен ни войти, ни выйти из этого шпиля. Все живое и неживое внутри пусть остается на своих местах, а всех пришельцев, если у них не будет моего собственного разрешения – не на словах, разумеется, а скрепленного личным знаком – убить.

Риалейн тогда ответила только холодным, сдержанным кивком. И приказ выполнила в точности, нравился он ей или нет. Самое интересное началось уже после.

* * *

– Вчера госпожа Риалейн отрубила косу госпоже Альтее, – со скучающим видом советник докладывал о произошедшем за минувшие дни, пока архонт изволил вкушать завтрак в один из дней после илимнисийского похода.

На этих словах Лаэтрис едва не выронил от неожиданности подцепленный ломтик закуски – а следом усмехнулся, справившись с удивлением:

– Альтее? Ее обожаемую косу? Вот это дела! Я надеюсь, они не разнесли нижнюю залу после этого в щепки?

– Никак нет. Бой был короток, хотя яростен – ваша бывшая фаворитка, боец ведьминского культа Альтея Краснокосая… хм, может быть, Короткокосая нынче? – заявила даме Риалейн, что распоряжение сторожить никому не нужный старый шпиль – это такой жест пренебрежения, и понимают это все. А дальше, если вам будет интересно…

– Интересно, интересно, говори уже, – поторопил его Лаэтрис, в нетерпении сменив позу и позабыв о еде, напружинившись, будто собрался вскочить на ноги и начать расхаживать кругами.

– А дальше Альтея сообщила, что и нападение-то наверняка инсценированное было. Потому что такую избалованную и очевидно бесполезную куколку нельзя пускать в настоящий бой, это цитата. Леди Риалейн вызвала ее на поединок, дамы еще разок обменялись оскорблениями, и… в общем, то ли Альтея подрастеряла свои ведьмовские навыки за годы праздного довольства под вашим крылом, то ли отсутствие пониженной гравитации, к которой многие ведьмы питают пристрастие, то ли ярость дамы Риалейн сыграли с Краснокосой дурную шутку. Риалейн ее повергла. Намотала на руку эту прославленную косу и срубила одним взмахом. У Альтеи осталась кривая стрижка длиной в ладонь, а у Риалейн в руках – длинная роскошная коса. И буря оваций от наблюдавших, смею заметить. Бой был прекрасен, даже жаль, что вы его не видели.

– Что она с нею сделала. С косой? – глаза архонта вспыхнули неподдельным любопытством.

– Это тоже весьма занятный вопрос! Швырнула в руки одному из высокородных сибаритов, что ранее докучал Риалейн своими настырными ухаживаниями. И сказала – можешь продать оружейнику, можешь гемункулу. Первый заплатит больше кого-то другого, а второй будет лишь благодарен за ценный образец, но расположение гемункула вещь полезная, знаешь ли, может пригодиться.

– И что дальше?

– О, Альтея признала свой проигрыш – тем более что в высоте положения не ей тягаться с госпожой Риалейн. Но этого сибарита она прикончила тем же вечером, бедолага далеко не успел уйти. Отыгралась ведьма на нем со всей изощренностью, я вас уверяю. Так что на счет расположения гемункула госпожа Риалейн вовсе не зря упомянула.

– Она, видимо, догадалась, что этим все и кончится, – усмехнулся архонт. – Еще новости?

– Больше никаких. Кроме подброшенного в приемную залу кувшина с ядовитым дымом, что открыл неосторожный слуга…

– Очередное скучное покушение, – архонт поморщился. – Если больше ничего, то проваливай.

Советник удалился с церемонным поклоном.

Едва он скрылся, Лаэтрис рассмеялся в голос, запрокину в голову – совершенно искренне, от всей души. Каэд тихо хмыкнул – история и в самом деле занятная. Когда архонт просмеялся, инкуб заметил:

– Я же говорил – кажется, ей просто скучно. Эти ее тренировки в саду лишь один из немногих знаков. Пытливость ее ума изнывает от безделья, насколько я могу судить.

– Ну так пусть возьмет и скажет об этом напрямую, – Лаэтрис развел руками. – Прочая знать Илимниса не стеснялась в выражениях, когда я велел им принять наказание за беспечность – отнял не только землю, но у многих – и причитающиеся к ней титулы. Гвайренвен обивала пороги дольше всех! То, что я позволил илимнисийцам выбирать – примкнуть к Пронзенной Звезде в стенах Темного Города или проваливать прочь куда глаза глядят, и то слишком щедрое разрешение!

– Серая Дама изворотлива, но, пожалуй, не слишком изящна в своих решениях. То, что вы поставили нового владетеля, обескуражило всех, однако всего-то полдюжины казней все расценили как изощренную проверку на выдержку: кто первым споткнется. Подданные теперь ожидают особенно жестокого хода с вашей стороне при любой оплошности, мой архонт.

– Не то что бы я слышу сейчас что-то новое и неизвестное мне, – хмыкнул Лаэтрис, снова вернувшись к трапезе, придирчиво выбирая среди множества блюд и напитков и с удовольствием отдавая должное разным кушаньям по очереди. – Сообщи лучше что-то поинтереснее, а если такового нет, умолкни. Есть что-то новое еще?

– Есть. Я узнал, почему клэйвекс Нилия одна, без отряда, охраняет леди Риалейн, – загадочным тоном произнес инкуб самую главную новость, припасенную напоследок.

– Я думал, инкубы не сплетничают о хозяевах, – от пронзительного взгляда архонта кто другой бы наверняка вздрогнул, а Каэд только невидимо улыбнулся: лорд-хозяин просто хотел слышать подробности. Оттенки его настроения за много лет охранник научился улавливать довольно точно, и потому продолжил:

– Но могут посплетничать с другим последователем Храма Архры о себе. Немного. Буквально пару мало что весящих фраз. Зато полезных.

– И что же она сказала?

– Нилия, как я и полагал, знает госпожу Риалейн с детства. Она и ее отряд служили охраной у матери юной леди. Однажды… однажды сестра лорда Ранзара совершила ошибку, за которую заплатила жизнью. Она сама, ее приближенные и пятеро инкубов. Зато выжила Нилия – и молоденькая девушка из вернорожденных, по возрасту еще почти дитя, подросток. Это и была дочь нанимательницы. Нилия рассудила так – ее контракт не закончен, раз жива хотя бы одна хозяйка. Она помогла Риалейн добраться до Ранзара, ее дяди – видимо, девочка твердо знала, что делала, решив обратиться к нему, потому что тот охотно помог. Если я верно понял, он питал некую особую привязанность к своей единокровной сестре – и потому принял леди Риалейн у себя, обеспечил защиту… насколько смог. Нового отряда инкубов он нанять не сумел – Нилия не знает, почему. Может, просто не захотел, может, был не в ладах с Отцами ближайшего Храма… Нилия же осталась командиром без отряда, зато с не снятой целью: защита леди-наследницы. Ранзар действительно хотел оставить Илимнис именно племяннице, но не успел отдать нужных распоряжений, вот что сообщила Нилия вдобавок.

– А если нет распоряжений, то наследует все супруга… удобно. Не так ли? – хмыкнул архонт.

– Более чем.

– И все-таки выпотрошенные тобой агенты Багрового Когтя, не сговариваясь, отрицали сговор с кем-то из высокородных, сдали только пару очевидных пешек, что казнены были еще до того, как я отбил мир обратно, – задумчиво процедил Лаэтрис. – Чувствую, что меня водят за нос. Мерзкое ощущение!

– Определенно. Позволю себе далеко идущий вывод: госпоже Риалейн точно не на руку была такая скорая смерть Ранзара.

– Наверняка так. Ее бы с радостью убрали в бою и сейчас, если бы она отправилась отбивать Илимнис вместе со всеми, я больше чем уверен. Кровь Кхейна! Такой крохотный мирок – и столько змеиных клубков в нем!

– Такое случается, когда мир долго предоставлен сам себе. Я бы сказал, сплошь и рядом.

– Ты еще в советники подайся, – Лаэтрис рассмеялся. – Что скажешь, Каэд?

– О нет, меня устраивает моя судьба. Вы грозный и щедрый господин, ваше имя пугает противников и заставляет их дрожать от ненависти, а значит, и защищать вас – великая честь. Я всецело следую своей сути, работая на вас, лорд, – отозвался инкуб с легким поклоном.

– Льстец, – буркнул Лаэтрис, впрочем, оставшийся вполне довольным этим ответом. – Расскажи-ка еще раз, что там за заварушка с Альтеей вышла. Этот высокородный умник рассказал явно не все. А мне нужны подробности.

И Каэд выполнил повеление, пересказав все известные ему детали, а еще подтвердил: да, Нилия наверняка обучала свою госпожу отдельным приемам, что в совершенстве знают только в Храмах. Это не запрещалось – но встречалось не так уж и часто: не у всех хватало терпения тренироваться так, как тренируются инкубы. Видимо, Риалейн и в самом деле была полна сюрпризов – кто бы еще взялся отгадать, каких именно.

* * *

Устав ждать разгадок странностям, витающим вокруг Риалейн, архонт Лаэтрис решил напрямую узнать, что же та задумала.

И оттого на одном из вечеров, когда вернорожденные и гости кабала предавались в общей зале привычным для знати Темного Города развлечениям и необременительным беседам, вкушая причудливые напитки, попросту выбрал удачный момент в разговоре между собравшимися – и вмешался, повелительно окликнув беседующих:

– Подойдите, меня занимает ваша беседа, дамы. Поделитесь, каким вы находите досуг в шпиле кабала Пронзенной Звезды?

Собеседница Риалейн, темноглазая суккуба из числа гостей, рассыпалась в ворохе витиеватых похвал и комплиментов, но архонт смотрел только на племянницу Ранзара:

– О, хотел бы я услышать что-то подобное и от вас, несравненная Риалейн. Но, насколько я знаю, вы жалуетесь на скуку? При чем я не ошибусь, если скажу – уже не в первый раз. Ну что же, могу предложить развеять ее. Прямо сейчас, – Лаэтрис легко поднялся на ноги и перехватил висящий при поясе клинок в жесте вызова на поединок: все одним текучим, слитным движением.

Резкие, но прекрасные черты архонта осветила опасная улыбка. Риалейн не опустила глаз, выдержала и последовавший за улыбкой сумрачно вспыхнувший взгляд, лишь едва приметно дрогнули ее ресницы: насколько далеко она зашла в практически незавуалированном оскорблении?

За ее спиной отступили на шаг некоторые до того охотно ее сопровождавшие и взыскующие внимания и беседы. Лишенная наследного владения, Риалейн все еще оставалась знатной дамой рода Лаэтрис, сохранившей за собой и пусть поредевшее, но вполне зримое богатство, и имя.

Заявить правителю столь древнего и богатого Дома – кабала, да-да, кабала, разумеется, но собравшиеся в этой зале знали цену названиям и старым, и новым как никто другой – что его двор скучен, а досуг не горячит кровь – выходка дерзкая, и не многим сходящая с рук.

– О, не волнуйтесь – предлагаю поединок-развлечение, не больше. Не в моих правилах убивать гостей и союзников до того, как они рискнут покуситься на меня, – и архонт крутанул клинок в руке. Узкое легкое лезвие рассекло воздух с шелковым шелестом, по отточенной до сверкающей прозрачности кромке пробежались синеватые искры. – Ваша воинственная натура требует более изысканного досуга, чем все, что смог предложить мой двор? Отлично, я готов вас развлечь, леди Риалейн.

И выжидательно уставился на нее. Улыбка его стала еще шире и опаснее.

– Если я не испугаюсь? – с вызовом спросила Риалейн, опустив ладонь на рукоять своего клинка. – Этого не будет. Я не отказываюсь от своих слов – и больше того, с радостью докажу, что моих умений достаточно, чтобы доверить мне не только охрану никому не нужных пустых залов дальнего шпиля.

– Ах вот в чем дело! – Лаэтрис рассмеялся, танцующей походкой двинувшись вперед и сократив расстояние между ними вдвое. – Я должен был догадаться. Или хотя бы предположить, что ваша строптивость, леди, заставит вас с пренебрежением отнестись к приказу, счесть его недостойным ваших умений… Но вы его выполнили блестяще, что бы не думали о нем сами. Знаете что? Я ценю тех, кто не позволяет пренебрегать собой. Поэтому дерзость вашу я прощаю – на этот раз. И раз уж наш поединок будет исключительно развлекательным, я назначаю условие – до тех пор, пока один не решит сдаться. А вы – вы можете выбрать награду победителю. Но предупреждаю – будьте благоразумны.

– Извинения. Извинения за пренебрежение или за чрезмерное нахальство, – ответила Риалейн. Едва приметно повернула голову, бросила пару слов – и застывшая незыблемым изваянием Нилия отошла тоже. Поединки между знатью всегда оставались только поединками знати, даже смертельные дуэли. А уж бой ради развлечения тем более.

Риалейн тоже улыбнулась, холодно и тонко – и Лаэтрис с восторгом заметил, что эта холодность далась ей с видимым трудом. Глаза пылали, пальцы чуть подрагивали то ли в яростном предвкушении, то ли в запоздалом трепете осознания своей дерзости. Но отступать она и не собиралась, это было великолепно. Архонт почувствовал, как и в его в груди разгорается жаркое пламя – предвкушение чего-то необыкновенного. Столь яркие ощущения были сами по себе прекрасны – и пусть его слегка сбивало с толку то, насколько горячим огнем вспыхивает кровь от одного взгляда на строптиво поджатые губы Риалейн и безупречную гладкость ее высоких скул.

– Ну, это как-то слишком скромно, хотя упорство в выбранной линии похвально. Давайте тогда еще добавим: выполнение одного каприза. Умеренно изощренного, чтобы вам было спокойнее, – поддразнил архонт.

И тут же без предупреждения атаковал – быстрым рывком сократил оставшееся расстояние, провел не слишком сложную атаку – по широкой дуге, одним плавным взмахом, метя в неприкрытую голову.

Взметнувшийся со змеиной скоростью навстречу клинок Риалейн встретил силовое лезвие, синеватые искры разбежались по обоим кромкам отточенной стали в миг столкновения. Легким наклоном меч Риалейн увел оружие противника в сторону, завершая движение; она живо отскочила прочь, быстро надела шлем – к разочарованию Лаэтриса, желавшего видеть все ее эмоции. И атаковала сама. Быстрым, яростным вихрем – но при этом делая ставку не столько на хаотичную скорость, сколько на точность отдельных выпадов, прощупывая уязвимости в защите. Выпад, блок. Выпад – противника на линии атаки нет. Выпад – контратака. Архонт нарочно не стал спешить, дав ей перехватить инициативу в начале – но и затягивать игру собирался.

Поединок их напоминал танец, исполненный на немыслимой скорости – оружие размывалось в серебристо-черный сияющий шлейф, прочерченный искрами силовых разрядов, мелькали гибкие тела, движущиеся в убийственной гармонии. Невольные зрители уставились с немым восторгом – а когда сверкнули первые капли крови, по толпе собравшихся прокатился восхищенный вздох.