Текст книги "Испить чашу до дна"

Автор книги: Евгения Михайлова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Глава 6

«Мы ехали шагом, мы мчались в боях, и «Яблочко-песню» держали в зубах», – мурлыкал Сергей, не разжимая губ. Он поднимался по широким ступеням розового мрамора, в перилах, как водится, блестели финтифлюшки, скорее всего, на самом деле золотые, в живописном беспорядке вились живые цветы, новые туфли засверкали, утопая в светло-кремовых пушистых коврах. «Каждый день их, наверное, чистят, – скептически подумал Сергей. – Вот что значит – лишние деньги. Было бы в обрез, пили бы водку. Заполняли бы досуг и прочищали сосуды. Некогда было бы убивать и грабить. А так – ребята со вкусом, конечно».

Он поднялся на нужное количество ступенек, показал приглашение безупречного вида охранникам, похожим на манекенов из магазина мужской одежды, и прошел в большой и светлый зал для приемов. Столы накрыты для фуршета, Сергей мельком отметил приличный выбор яств. По залу замедленно передвигаются и вальяжно переговариваются в основном мужчины. Встреча сугубо деловая, важная. Женщины есть, но смотрятся неуместно. Одеты и причесаны, конечно, прекрасно. Но лица воспаленные, глаза какие-то несытые. Хотя все в теле. «Боятся, что мужики их разведут, – сочувственно подумал Сергей. – Что не исключено. Дискриминация, блин».

А навстречу ему, улыбаясь во все тридцать два искусственных зуба, уже шел Марат Сейфулин. Прям друг любезный. Хотя пропуск на эту высокую встречу Сергею прислал совсем другой человек, его постоянный клиент.

– А чего тебе там делать? – спросил он.

– Ничего, – ответил Сергей. – Потереться, перекусить, глаз кому-то помозолить. Случайно увидел список приглашенных. Посмотрю, думаю, в натуре. А то в СМИ и в инете все плохо выглядят, как правило. Наверное, это происки. А ты?

– Однозначно, – засмеялся клиент. – Шпионь на здоровье, знаю я твое – «потереться». Меня там не будет. Я знаю, как они выглядят.

Сергей подошел к Марату и какое-то время стоял, невозмутимо глядя тому в глаза, не улыбался и не замечал его протянутой руки. Дождался, пока появится нужное выражение в его темных глазах. Подвоха ждет. Не знает, с кем Кольцов на самом деле пришел, но чувствует, что по его душу.

– Привет! – просиял вдруг Сергей. – Рад видеть тебя в добром здравии.

– Я вообще-то на здоровье не жалуюсь, – Марат улыбался уже не так широко. – Когда ты позвонил, что тебя сюда пригласили, я не понял: зачем?

– Я сам не понял. Меня куда только не приглашают! То на корпоратив со стриптизом, а потом оказывается, что он мужской, представляешь? То на горнолыжный курорт – я за лыжи, а мне говорят: нет, ты мне жену там с кем-то застукай. Ну или вот так: на встречу, где я никого, кроме тебя, не знаю, ничего толком не понимаю и не хочу понимать, что еще существеннее. Но мне здесь нравится. Давай поедим, если можно. Тут все в порядке, не знаешь? Никаких закусок с полонием или типа того?

– Слушай, шутки у тебя дурацкие, – Марат уже не улыбался. – Пойдем, поешь, я могу первый с твоей тарелки пробовать. Так вроде тираны-маньяки рабов заставляли?

– Если не трудно, – признательно произнес Сергей. – Ты очень ко мне хорошо относишься. Я даже вырос в своих глазах. Тиран-маньяк! Это звучит гордо.

Они подошли к столику, Сергей положил себе в тарелку немного салата и крабов и демонстративно подождал, пока Марат, пытаясь изображать шутника, не проглотил маленького крабика, поперхнувшись при этом, как будто тот был живым и его цапнул за язык.

– Ты пришел издеваться? – наконец спросил Сейфулин.

– У тебя такие наивные представления об издевательствах? – серьезно ответил вопросом на вопрос Сергей. – Нет. Я пришел спросить, как ребята? Пуля в плече – это серьезно. Я знаю, потому что у меня это хорошо получается. А ты им даже врача не вызвал. Это точно. В ту ночь ты им никого не вызвал!

– Ты вообще о чем? – ровным голосом спросил Сейфулин.

– А! Этот вариант я выпустил из виду. Никаких ребят не было, да? Я просто опьянел от двух глотков виски? Или ты что-то галлюциногенное добавляешь в напитки? Для особо желанных гостей.

– Добавляю. Ты придумал, как проверишь свой бред?

– Даже не пытался. Говорю же, только сейчас понял, что это бред.

– Ты кому-то сообщил?

– Знаешь, Марат, я – человек общительный, с широким кругом друзей, как говорится. Но я не люблю, когда кто-то пытается нарушить мое личное пространство. Я не слишком умно выразился?

– Значит, сказал. Твои проблемы.

– Конечно, не твои. Кстати, а ты ведь жену Андрея Семенова видел не мельком. Хорошо рассмотрел. В своем особняке, в картинной галерее. Почему соврал?

– Интересно. У меня что, нет личного пространства?

– Есть. А надежды на эту женщину остались? Ну так, между нами. Как мужчина мужчине. Я бы понял. Такую вторую не найдешь.

– Ты больной! Какое твое дело, собака! – Марат побледнел от бешенства.

– Что с тобой? Тебе придется отвечать на этот вопрос не мне, а следствию. Поскольку дело о без вести пропавшем Андрее Семенове заведено по заявлению родственников и по вновь открывшимся обстоятельствам. Если ваши деловые непонятки могут гасить те, с кем ты в связке, то конфликт из-за женщины кому-то как раз может быть на руку. И следствию захотят помочь. Ничего не желаешь мне рассказать? Я гуманнее твоих друзей, сам знаешь.

– Слушай. Ты зря так ко мне прилип. Дело, говоришь, завели? Спасибо за информацию. Какие еще обстоятельства, вновь открывшиеся? На пушку берешь? Я скажу. Эта Лиля меня оскорбила. Я такое не простил бы, даже если бы на земле больше женщин не осталось.

– О как! Прям джигит. Я почти поверил.

– Проверяйте. Его нет с мая, а я даже не звонил ей ни разу. Спроси у нее.

– Как ты хорошо все помнишь и про него, и про нее. А почему ты не звонил? Был хороший повод помощь предложить или отомстить за оскорбление, сказать, вот, мол, даже помочь не хочется. То, что она тебя зацепила, ежу понятно. А ты выжидал. Просто так или чего-то опасался? Кстати, твоя подруга, а на нашем языке сожительница Марыся Липская в курсе того, что ты Семенову вроде за что-то возненавидел. И ее мужа тоже. Ты ей рассказал по пьяни.

– Ты у Марки спрашивал? Да я сейчас тебе морду разобью! Она сказала? Я ей…

– Успокойся. Ее следователь и так, если понадобится, вызовет. Она свидетель. Так что с мордами нашими поаккуратнее. Я уже засомневался по поводу своего «бреда».

– Суки, – выдохнул Сейфулин.

– Хорошо поговорили, – улыбнулся Сергей. – До встречи.

Марат, конечно же, догнал его на лестнице.

– Подожди. Сережа, мы как-то плохо поговорили. Я тебя, конечно, понимаю…

– Да ну! – изумился Сергей.

– Кончай. Я серьезно. Слушай, ты меня знаешь. А не знаешь – спроси кого хочешь. Я не бедный и, главное, не жадный. Если меня кто-то заказал, – а иначе и быть не может, – я все отдам. Кто? Скажи. У тебя будет другая жизнь.

– Может, и заказал, – задумался Кольцов. – Только мне это откуда знать, сам посуди. Я – никто. Если бы у тех, кого не было на самом деле, получилось, никто бы и не заметил моего отсутствия. Теперь, конечно, присматривают. Я надеюсь. Но такая информация…

– Подумай. Концерт ты мне устроил, а домой приедешь, как следует подумай. Такие предложения бывают раз в жизни. Поймешь это, захочешь поговорить. Я жду.

Глава 7

Май, семь месяцев назад. Киев. Пляж на берегу Днепра.

Андрей Семенов лежит на едва теплом песке, раскинув крупные мускулистые руки и ноги. Его глаза закрыты, но он видит сквозь веки и неяркое солнце и прекрасное тело Лили, которая сидит рядом в шезлонге, и худенькую белокожую Вику, дочь что-то строит из песка. Они отдыхают. Андрей старается приезжать поздней весной в Киев с самого детства, когда тут жили его дедушка и бабушка. Все здесь однозначно изменилось к худшему. Но так же буйно и стойко цветут высокие каштаны, кружит голову запах сирени, еще можно выпить где-то кружку настоящего парного молока с горячими бубликами. И Днепр, сильный, холодный, непокорный. Андрею здесь хорошо. Только чувства гармонии, которое всегда возникало в нем тут в детстве, исчезло. На душе муторно. Он приехал с семьей. Как бы ни кидало его из стороны в сторону, он ни на секунду не переставал гордиться своей женой, ее красотой, умом, сдержанностью. Только он знает, сколько страсти кроется за этим спокойствием. При одной мысли о дочери его душа переполняется невыразимой нежностью и жалостью. Она кажется ему очень беззащитной. Они обе кажутся ему беззащитными. Поэтому он борется за место в ряду самых сильных. Лиля не догадывается, чего ему стоит эта борьба. Ему осточертел бизнес, в котором нельзя просто работать – без грязи и крови. Андрей бесстрастно подумал о том, что если он вернется в Москву и убьет хотя бы Марата Сейфулина, то тут же поднимется на ступеньку выше в глазах остальных. Андрей перевернулся на живот, крепко зажмурился, сжал руки в кулаки. Он хочет быть непобедимым, но ему не нужны такие победы. Если бы он тогда не приехал на помолвку брата, если бы не увидел Лилю… Он бы не попал в этот переплет, где в каждой ситуации Боливар не вынесет двоих. Он бы вернулся во Францию, в маленькую съемную квартиру, преподавал бы биологию в Сорбонне, пил вино по вечерам в бистро в обществе очередной влюбленной студентки. Семья – это страшное бремя. Он постоянно боится поставить ее под удар. Столько отморозков вокруг. Лиля слишком красива. Он слишком прямолинеен и нетерпелив. Он думает о том, как их обезопасить, своих девочек, на тот случай, если с ним что-то случится. Надо бы переписать на нее часть бизнеса. Вывести какие-то деньги, положить их на ее счет. У нее же ни гроша не будет, если вдруг что-то с ним случится. Он резко поднялся и встал перед женой.

– Слушай, Лиля, когда мы приедем в Москву, приведем в порядок дела. Я хочу сделать тебя совладелицей бизнеса, нам нужно открыть на тебя счет…

– Ты собираешься меня бросить? – Лиля подняла на него свои бархатные глаза.

– А я все время считал тебя умной, – рассмеялся Андрей. – Такую женщину может бросить только козел, а я совсем другое животное. Пойду, поплаваю.

Она молча кивнула. Ей хотелось сказать: «Не стоит. Никто не плавает в холодной воде. Побудь с нами, мы так редко бываем вместе», но она никогда бы не навязала ему своих желаний. Он с нею будет ровно столько, сколько хочет сам и может. Требовать от него большего – неправильно. Так думала Лиля. Она считала свою страсть сумасшедшей, она напоминала ей дивное и странное существо с полотен Врубеля. Нельзя шелохнуться: потому что разбуженный воздух превратит гармонию в хаос. И она не шелохнулась тогда, за что впоследствии хотела себя убить. Если бы она бросилась Андрею в ноги, если бы не отпустила его в зеленые волны, которые оказались столь алчными… Она бы спасла его жизнь и себя. Если бы она хоть раз поступила, как нормальная жена, но она предпочла ждать, как всегда. И в этот раз не дождалась. Какая страшная боль смела к чертовой матери все ее чудные видения, ее внутренний мир, разорвала в клочки ее душу. Водолазы все работали и работали. Много людей суетилось вокруг, и только она стояла неподвижно, крепко сжимая ручку ребенка. Она знала, что Андрея не найдут. Он может появиться только сам и по своей воле. Чужие люди не принесут его даже мертвым. Он уплывет от них, исчезнет, растворится в воздухе или воде, потому что он свободен от всего и всех…

Глава 8

Илья Семенов стоял во дворе дома, где жил Вадим Медведев, парень его дочери Люды, и ждал. Сергей пошел за Вадимом, они решили поговорить с ним в нейтральном месте: в сквере, просто в машине, чтобы он не зажимался, не боялся ничего. Может, он что-то вспомнит, как-то поможет. Илья должен все точно знать. Если девочка отказалась жить из-за того, что он предал семью, придется нести по жизни этот крест, искупать свою вину перед другими детьми. Второе – нужно делать в любом случае. Он старается не оставлять Катю и Толика без внимания ни на день. В их сложной ситуации все-таки есть и проблеск. Лиля и дети сблизились как родные. Они и должны быть друг другу родными – самые близкие для него люди.

Сергей и Вадим вышли из подъезда. Парень выглядел не слишком приветливым. В принципе ничего приятного для него в этой встрече нет. Как же вытащить из него хоть что-то? Илья непринужденно подошел к ним и протянул Вадиму руку.

– Здравствуй. Я – отец Люды.

– Здрасте. Знаю. Только че я вам могу сказать, не понял…

– Ты, главное, не напрягайся, – дружелюбно сказал Сергей. – По ходу разберемся. Где нам можно поговорить?

– Я подумал: давайте съездим в ресторанчик один тихий? – предложил Илья. – Ты как, Вадим?

– А че. Поехали, – Вадим явно повеселел. Допрос у следователя его здорово напугал.

В уютном отдельном кабинете Илья и Сергей наблюдали, с каким аппетитом Вадим поглощает вкусные блюда, с каким удовольствием прикладывается к напиткам. Думали они при этом об одном и том же: споить его или лучше не надо.

– Лучше не стоит, – произнес вслух Сергей. Илья его понял, Вадим был так увлечен процессом поглощения пищи, что не обратил внимания. – Слушай, Вадик, – Кольцов отодвинул от него бокал в тот момент, когда парень собирался в очередной раз налить в него красного вина. Водки, виски и коньяка они на всякий случай не заказывали. Интеллект собеседника явно был не градусоустойчивым. – Эй, Вадик, ты меня слышишь, видишь? Прием!

Парень посмотрел на него блестящими глазами и засмеялся.

– Прием! Отдай стакан.

– Сейчас. Ты не гони так, время есть. А то как бы нам тебя отсюда тащить на руках не пришлось. Ты мальчик крупный. Сколько весишь?

– Семьдесят шесть. А что?

– Сейчас, наверное, все восемьдесят. Я прикидываю, донесем ли тебя в случае чего.

– Да ладно. Я, знаешь, сколько выпить могу…

– Любишь это дело?

– Да так. Хорошо, конечно. Под закуску. Когда угощают. В компании.

– Девушек знакомых много?

– Ну, есть. Их всегда полно.

– Вадим, – вмешался Илья, – ты встречался с кем-то еще, когда был с Людой?

– В каком смысле? – Вадима, несмотря на опьянение, испугал напряженный голос Ильи.

– В прямом. Ты спал еще с кем-нибудь в то время, когда был в близких отношениях с моей дочерью? Ответь, пожалуйста.

– Да вроде нет… Ну, может, по пьяни, случайно… Я не помню.

– Как часто у тебя бывает это «по пьяни, не помню»?

– Не бывает, – вдруг плаксиво сказал Вадим. – Ни с кем я не был, когда с Людой встречался. Ну, там пообжиматься в компании, если телка лезет, и все…

– Когда ты сказал правду: первый раз или второй? Не помнишь или не было?

– Не было.

– Но Люда могла подумать, что было? Ты рассказывал ей про «пообжиматься»?

– Она могла! – горячо сказал Вадим. – Она такая… Хотела, чтоб я ни на кого не смотрел.

– Из-за чего она не отвечала на твои звонки три дня? – спросил Сергей.

– Не знаю! Я же говорил! Я и домой к ней приходил, когда мать была на работе. Она дверь не открыла. Я знал, что она дома.

– Вадим, вспомни, о чем вы перед этим говорили, – Илья смотрел парню в глаза так требовательно, властно, как будто его гипнотизировал. Даже Сергею стало не по себе.

– Она как-то то ли шутила, то ли что еще… Мы идем, вдруг она спрашивает: «У тебя было много девушек до меня?» Ну, были, говорю. Она начала: сколько, кто. Спрашиваю: ты че пристала? В общем, она замолчала, а потом как ляпнет: «Ты не мог от кого-то заразиться дурной болезнью?»

– Что ты ответил? – быстро спросил Илья.

– Сифилисом, говорю, заразился. Так заразный и живу. Прикололся. А она…

– Что?! – спросили в унисон Илья и Сергей.

– Убежала. Я не понял, честное слово. После этого перестала на звонки отвечать. Как дура, я не знаю, из-за чего.

– Минутку, – сказал Илья, – я схожу за водкой. Ее сейчас не хватает.

Он вернулся с бутылкой, долго и молча наливал Вадиму, пока тот окончательно не опьянел. Потом они его взяли под руки, повели к выходу, посадили в машину.

– Ты как? – спросил в салоне Сергей.

– Отлично, – старательно выговорил Вадим.

Они приехали к его дому, Сергей остановил машину в улочке у въезда во двор. Илья резко встряхнул посапывающего Вадима.

– Проснись. Приехали. Говори быстро: кто у тебя был, сколько, когда?

– Ой, больно. Ты чего? Если честно, одна у меня только баба была до Люды. И то не вышло почему-то.

– Как давно это было?

– Года два назад.

– Почему не вышло?

– Откуда я знаю? Толстая она и скользкая вся.

– Понятно, натуралистично, – заключил Сергей. – Пошли, старик, доставлю тебя до квартиры, откуда брал.

– Доставь, – великодушно разрешил пьяный Вадим.

Когда Сергей вернулся, Илья его не заметил. Он ходил по дорожке, напряженно о чем-то думая.

– Поехали? – окликнул его Сергей.

– Да, – Илья сел в машину и почти умоляюще посмотрел на Кольцова. – Что ты думаешь? Ты же лучше разбираешься… В смысле привык к допросам.

– Я как раз хотел у тебя спросить. Ты же говорил, что сразу поймешь: врет он или нет и в каком месте.

– Мне показалось, что не врет. Нечем там врать: мозгов нет совсем, как Люда с ним могла, не знаю.

– Ну, ты зря. Он объективно симпатичный. А то, что с нами не сильно умный, – так под прессом все ж таки, на это делай скидку. Споить – споили, но мы его не любим и не жалеем. Ты знаешь, я почти уверен, что он не врет. Если парень такого пошиба, возраста и менталитета в пьяном виде говорит, что у него до Люды была одна попытка и та неудачная, – это похоже на правду. Для обмана слишком хорошо придумано – «толстая, скользкая». Водка эту возможность совершенно исключает.

– Что же не так?

– Странный вопрос о болезни, ты не находишь?

– Нахожу. Но Люда – образованная, начитанная девушка, она знала, как получать информацию. Услышав шутку этого идиота насчет сифилиса, она не могла просто так ему поверить, не понять, что это шутка. Не знать, в чем эта болезнь выражается, раз она решилась на близкие отношения с мужчиной. Сережа, я схожу с ума. Провели экспертизу. Люда ведь была здоровой, да? Это точно?

– Разумеется. Слушай, Илья, держи себя в руках. Твоя дочка была не настолько чувствительной, чтобы выдать неадекватную реакцию на сам факт дурацкой шутки? Я от балды говорю.

– Нет. Люда не могла лишить себя жизни из-за того, что этот Вадим – придурок. Она бы просто дала ему отставку.

– Илья, задам совсем некорректный вопрос. У нее не могло быть случайной связи во время романа с Вадимом?

– Я почти уверен, что нет. Почти – потому что какая-то доли вероятности есть, конечно. А ты больше ни от кого, кроме Вадима, звонков в ее телефоне не обнаружил? Я имею в виду мужчин.

– Входящих огромное количество. Все не проверил. Просто, кроме постоянных звонков подруг, матери, брата, сестры, Вадима и тебя, – остальные разовые, случайные.

– Не понял, почему огромное количество. Она не очень общительная.

– Из того, что я успел проверить, ясно, что она давала объявления в Интернете. Искала подработку.

– Боже! Им не хватало денег! Я мало давал!

– Ты становишься истеричным, извини. У девушек ее возраста множество дорогостоящих идей. Телефон последней модели, платье известного дизайнера, машина, в конце концов. Очень многие из них пытаются подрабатывать. А твоя Люда, как я понял, отлично знала английский. Она предлагала репетиторство. Это нормально, даже хорошо. Поскольку у нее не было высшего образования, она писала «недорого». Вот почему много звонков. А дорогостоящие идеи – тоже нормально. Это все – для лучшей жизни и никак не вяжется с тем, что произошло. Вот в чем проблема.

Глава 9

Марат открыл переднюю дверцу машины у террасы своего загородного дома и молча смотрел, как оттуда неуклюже вылезает его женщина, Марыся Липская, путаясь в длинных полах дизайнерской шубы из соболя. Он никогда не подавал ей руки, не пропускал вперед. Не потому, что он хам, – а хам он однозначно, – а потому, что именно эта женщина ни на минуту не должна забывать, что он ее осчастливил. Она вообще не так давно была Лизой и перекладывала бумажки в коммунальном отделе одного элитного района, где он прикупил очередную квартирку: по дружеской оказии, раз в десять ниже ее стоимости. Эта Лиза дышала юностью и деревенской простотой – пышная, как сдобная булка, с постоянно приоткрытым пухлым ртом, светлыми глазами, в которых читалось две мысли: «хочу» и «дай». Начальник коммунального отдела явно использовал ее по назначению, поскольку в деле она не смыслила ничего: нажимая не ту клавишу в компьютере, кричала «ой», и хмурая сослуживица в очках молча подходила и все переделывала. Зато юбка у Лизы кончалась там, где начинались мясистые бедра, грудь вываливалась из джемпера, Марат почувствовал, что не взять такой подарок, значит, обидеть свой организм. И он не ошибся. Девушка в любви оказалась старательной, опытной и благодарной. Она его возбуждала и устраивала. Когда он снял ее с работы, свозил к дизайнерам, парикмахерам и визажистам, Лиза взглянула на себя в зеркало, восторженно взвизгнула и повисла у него на шее.

– Ты – Марат, а я буду Марыся, ладно? Я же у тебя остаюсь, да? Зачем мне за эту развалюху платить?

Он был не против. Она переехала к нему из своей съемной однушки, и он в принципе до сих пор об этом не пожалел. Он с ней становился самим собой. Ее невозможно было обидеть, унизить, она все воспринимала как должное. Даже других женщин. Ореол его богатства делал его высшим существом в глазах Марыси, и она это демонстрировала настолько просто и откровенно, что развлекала его и раздражала в одно и то же время. Она, конечно, мечтала о том, что он на ней женится. Он никогда ей не говорил, что этого не будет.

Они вошли в дом, Марыся сняла шубу, аккуратно разложила ее на диване в холле: пусть прислуга осмотрит, проветрит, повесит. Потом повернулась к Марату и призывно улыбнулась. Он доволен проведенным вечером? Они вместе лягут сегодня? Марат ответил рассеянной улыбкой, внимательно разглядывая ее. Интересно, зачем он дает столько денег ей на дизайнеров и одежду? Черное прозрачное платье обтягивало ее пышное, не совсем складное тело, огромная грудь лежала почти на талии, Марыся, кажется, совсем свихнулась и не носит бюстгальтер. Живот, как разрезанная дыня, двумя складками свисает на крошечные кружевные трусики. Марат подошел к бару, налил себе виски, плюхнулся на диван. Дело не в Марысе. Дело в том, что он устал постоянно доказывать себе и другим, что он сам чего-то стоит, а не только его деньги. Его мучил страшный комплекс неполноценности, он это осознавал, потому и живет с такой женщиной, потому и не любит умников, красавцев, выпендрежников.

– Мара, ты ничего не забыла мне рассказать?

– А что? – она с готовностью уставилась на него, как всегда, с открытым ртом.

– Что ты наболтала частному сыщику о том, будто я ненавидел Андрея Семенова и его жену? С какой стати ты вообще рот разеваешь, когда дело тебя не касается?

– Я… А. Ты про Сережу Кольцова? Так меня подружка Моника с ним познакомила, сказала, что он типа помогает нашим девушкам. Ну там во всяких делах. Мы просто обо всем поболтали, он про Семеновых случайно спросил. Марик, я ничего такого не сказала. Просто что ты как-то приехал пьяный утром и сказал, что тебя обидела жена этого Андрея. Что они оба пожалеют…

– Ты так сказала?

Марат резко встал. Марыся в панике бросилась к нему. Он оттолкнул ее, чувствуя, как его руки проваливаются в ее рыхлое тело. Он мог бы забить ее сейчас насмерть и сделать так, чтобы никто об этом не узнал. Но это стало бы самым глупым поступком в его жизни. Зачем? Он просто вышел из дома, сел в машину и поехал в Москву. Этот частный нюхач, эта корова – они как будто сговорились напоминать ему о том, что будит в нем настоящую злость и вожделение. Он ехал к дому Лили. Он долго ждал, больше не может. Пусть даже для этого он выбрал самое неподходящее время.