"Кавказ". Я нагулялся, Пышечка (СИ)

Текст добавлен: 12 марта 2026, 18:30

Текст книги ""Кавказ". Я нагулялся, Пышечка (СИ)"

Автор книги: Евгения Кец

Жанр:

Короткие любовные романы

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 5 страниц)

Назад к карточке книги

ГЛАВА 7. ДРУГОЙ РУСЛАН

Он звонит в тот же вечер.

– Привет. Как день?

– Нормально. Только с работы вернулась.

– Устала?

– Немного.

– Тогда не буду долго. Просто хотел услышать твой голос.

Молчу. Не знаю, что ответить. Никто никогда не говорил мне такое. «Хотел услышать твой голос». Просто так.

– Ты там? – спрашивает.

– Да. Просто... удивилась.

– Чему?

– Ты не шутишь?..

– Прикинь, я умею не шутить.

– С трудом верится.

– Поверь.

Пауза. Я сижу на диване, поджав ноги. За окном – темнота, огни города.

– Руслан, – говорю.

– Да?

– Почему ты это делаешь?

– Что именно?

– Всё. Звонишь, приходишь, ждёшь. Я же тебя посылала сто раз.

– Девяносто три.

– Что?

– Девяносто три раза. Я считал.

Фыркаю. Не могу сдержаться.

– Ты серьёзно?

– Абсолютно. Хочешь – перечислю?

– Нет, спасибо.

– Первый раз – при аварии. Второй – когда пришла на проверку...

– Руслан!

– Что?

– Замолчи.

– Ладно.

Молчим. И это молчание такое уютное.

– Так почему? – спрашиваю снова.

– Потому что ты – не как другие.

– В смысле?

– Другие... – он замолкает, подбирает слова. – Другие ведутся на улыбку, на шутки, на понты. А ты – нет. Ты видишь насквозь. И тебе плевать на всё это.

– Может, мне просто всё равно.

– Нет. Тебе не всё равно. Ты просто защищаешься.

– От чего?

– Я не знаю, но хотел бы это выяснить.

Молчу. Глаза щиплет.

– Руслан, – голос хриплый.

– Да?

– Какое тебе до этого дело? – слёзы текут сами собой.

– Эй, – его голос становится мягче. – Ты плачешь?

– Нет.

– Хочешь, приеду?

– Нет. Не надо.

– Точно?

– Да.

Молчим. Я вытираю слёзы, шмыгаю носом.

– Знаешь, что, – говорит он. – Приходи завтра в зал.

– Зачем?

– Посмотришь тренировку. Детскую.

– Зачем мне смотреть детскую тренировку?

– Потому что. Приходи – увидишь.

– Руслан...

– Пожалуйста.

Опять это «пожалуйста».

– Во сколько?

– В четыре. После работы успеешь?

– Успею.

– Тогда жду.

– Ладно.

– Спокойной ночи, Марьяна.

– Спокойной ночи.

Сбрасываю. Сижу с телефоном в руке.

Что я делаю? Соглашаюсь прийти к нему. В зал. Смотреть детскую тренировку.

Идиотка.

Но почему-то – хочу.

На следующий день – еду в зал.

Всю дорогу убеждаю себя, что это ничего не значит. Просто посмотрю. Просто уйду.

Паркуюсь. Захожу внутрь.

На ресепшене – та же девушка. Узнаёт меня, расплывается в улыбке.

– Ой, вы к Руслану Тимуровичу? Он в малом зале, с детьми. Туда, – показывает направление.

Иду. Коридор, поворот, двери.

Открываю – и застываю.

Зал полон детей. Малыши лет пяти-шести, в кимоно, босиком. Галдят, прыгают, толкаются.

А посреди этого хаоса – Руслан.

На корточках, на уровне детей. Что-то объясняет, показывает руками. Малыши смотрят на него с обожанием.

– Так, бойцы, – его голос громкий, но мягкий. – Сейчас будем учиться падать. Кто помнит, как правильно?

– Я! Я! – десяток рук взлетает вверх.

– Тимофей, показывай.

Мальчишка выходит вперёд. Серьёзный, сосредоточенный. Делает кувырок – неуклюже, но старательно.

– Молодец, – Руслан хлопает его по плечу. – Только руку сюда, видишь? Чтобы не больно было.

– А если всё равно больно?

– Тогда встаём и пробуем снова. Настоящие бойцы не сдаются.

– Никогда-никогда?

– Никогда-никогда.

Стою в дверях. Смотрю.

Он – другой. Совсем другой. Не наглый, не самоуверенный. Терпеливый, добрый, внимательный.

Один мальчик – маленький, худенький – стоит в стороне. Не участвует. Смотрит в пол.

Руслан замечает. Подходит к нему. Садится рядом на корточки.

– Эй, Данил. Чего грустный?

– Я не умею, – мальчик шмыгает носом. – У меня не получается.

– У всех сначала не получается.

– А у Тимофея получается.

– Потому что он занимается уже год. А ты – месяц. Это нормально.

– А если никогда не получится?

Руслан молчит. Потом:

– Знаешь, я тоже так думал. Когда маленький был.

– Правда?

– Правда. Пришёл на первую тренировку, упал, расшибся. Думал – всё, не моё.

– И что?

– А потом тренер сказал: «Руслан, сильный не тот, кто не падает. Сильный – тот, кто встаёт».

Мальчик смотрит на него. Глаза огромные, доверчивые.

– И ты встал?

– Встал. И упал снова. И снова встал. Много раз.

– И теперь не падаешь?

– Падаю, – Руслан улыбается. – Но уже не больно. Потому что научился.

– А я научусь?

– Обязательно. Если не сдашься.

– Обещаешь?

– Обещаю.

Мальчик улыбается. Впервые за всё время – улыбается.

– Ладно, – говорит. – Я попробую.

– Молодец. Давай, к остальным.

Малыш убегает. Руслан поднимается – и видит меня.

– О, – улыбается. – Пришла.

– Пришла.

– Давно стоишь?

– Достаточно.

Он подходит. Близко, но не слишком.

– И как?

– Ты... – ищу слова. – Другой.

– В смысле?

– С детьми. Ты совсем другой.

– Какой?

– Настоящий.

Он смотрит на меня. Без улыбки, без шуток.

– Это и есть я, – говорит тихо. – Настоящий. Просто ты раньше не видела.

– Почему?

– Потому что я дурак. Прятался за шутками.

– Зачем?

– Привычка. Так проще. Пошутил – и никто не лезет глубже.

– А если кто-то хочет глубже?

– Тогда страшно.

– Страшно?

– Ага. Что увидят настоящего – и он не понравится.

Смотрю на него. На его серьёзные глаза. На лицо – без маски, без брони.

– Понравился, – говорю.

– Что?

– Настоящий. Понравился.

Он молчит. Смотрит на меня. Потом – улыбается. Мягко, тепло.

– Спасибо.

– За что?

– За то, что пришла. За то, что смотришь на меня так.

– Как?

– Без страха.

После тренировки – он провожает детей к родителям. Я жду в холле.

– Готова? – он возвращается, уже в куртке.

– К чему?

– К ужину. Я голодный.

– Руслан...

– Просто ужин. Два человека едят еду.

– Два человека едят еду?

– Да. Это называется – социальная активность.

Фыркаю.

– Ты опять шутишь.

– Немного. Можно?

– Немного – можно.

Идём в кафе напротив. Простое, без претензий. Борщ, котлеты, компот.

– Не «Белуга», – говорит он, открывая меню.

– И слава богу.

– Не любишь пафос?

– Ненавижу.

– Я тоже.

Заказываем. Едим. Разговариваем.

Он рассказывает – про детство, самбо, Макса. Как вместе пошли на самбо, как стали лучшими друзьями. Как служили в армии.

– Макс – мой брат, – говорит. – Не по крови. По жизни.

– Это видно.

– Что видно?

– Как вы друг к другу относитесь. Он за тебя – горой. И ты за него.

– Конечно. Двадцать лет вместе. Такое не забывается.

Молчу. Думаю, что у меня такого нет. Алина – сестра, но это другое. Подруг близких – нет. После той истории... после Насти, которая оказалась не подругой...

– Эй, – он касается моей руки. – Ты где?

– Здесь. Просто задумалась.

– О чём?

– О том, что у меня нет такого человека. Как Макс у тебя.

– Совсем нет?

– Была подруга. Настя. Но она... – замолкаю.

– Что?

– Это долгая история, но она оказалась ещё той предательницей со свободными отношениями.

Руслан застывает. Смотрит на меня.

– Что?

– Это было давно. Два года назад. Я влюбилась, думала – серьёзно. А потом узнала, что он с Настей на самом деле встречается, а я так…

– И что ты сделала?

– Ничего. Ушла

– Правильно.

Он молчит. Потом:

– Это он тебя обидел? Что-то сказал, да?

Смотрю на него. Откуда он знает?

Молчу. Горло сжимается.

– Виталий, – говорю. – Да. Он сказал. После первой ночи. «Ну, для разнообразия сойдёшь. На личико красотка, но слишком мясистая». Оказалось, он тайно с Настей встречался, у них свободные отношения были. Она позволила ему к подруге подкатить и нагадить вот так вот…

Руслан сжимает кулаки. Желваки на скулах.

– Мудак.

– Я знаю.

– Хочешь, найду его?

– И что сделаешь?

– Объясню, что так нельзя.

– Руками?

– Возможно.

– Не надо. Он не стоит твоих рук.

Молчим. Он смотрит на меня – серьёзно, без улыбки.

– Марьяна, – говорит.

– Да?

– Он был неправ.

– В чём?

– Во всём. Ты – красивая. И не «для разнообразия». По-настоящему.

– Ты так говоришь, потому что хочешь понравиться.

– Нет. Говорю, потому что правда.

– Откуда ты знаешь, что правда?

– Потому что я смотрю на тебя – и вижу. Не размер, не вес. Тебя. И ты – красивая.

Слёзы опять. Третий раз за два дня. Что со мной?

– Эй, – он достаёт салфетку. – Опять?

– Извини. Я обычно не такая плаксивая.

– Ничего. Плачь, если надо.

– Надо?

– Иногда – надо. Выпустить то, что накопилось.

Беру салфетку. Вытираю глаза.

– Спасибо, – говорю.

– За что?

– За то, что не смеёшься.

– Над чем?

– Надо мной. Над моими слезами. Над... всем этим.

– Марьяна, – он берёт мою руку. Осторожно, нежно. – Я никогда не буду смеяться над тобой. Обещаю.

Смотрю на его руку. Большая, тёплая, надёжная.

И впервые за долгое время – верю.

Наверное, я сошла с ума…

ГЛАВА 8. ПОЧТИ СВИДАНИЕ

Воскресенье.

Лежу на диване, смотрю в потолок. Думаю.

Вчера было... странно. Хорошо-странно. Руслан, ужин, а потом мы ездили в приют для собак, где, как оказалось, Руслан помогает. Я и подумать не могла, что он волонтёр в таком месте. Вспоминаю щенка – Рыжик, он уткнулся мне в ладонь и смотрел так, будто я – единственный человек на свете.

И Руслан не шутил, не подкатывал. Просто – был рядом.

Телефон звонит.

– Привет, – его голос.

– Привет.

– Как спалось?

– Хорошо. Снилась собака.

– Рыжик?

– Ага.

– Он по тебе скучает.

– Откуда ты знаешь?

– Люда написала. Говорит – воет с утра.

– Правда?

– Нет.

– Руслан!

– Что? – слышу улыбку в голосе. – Ты же говорила, что я мало шутил. Вот, исправляюсь.

– Исправляйся в другую сторону.

– В какую?

– В молчаливую.

– Не умею.

– Заметила.

– Слушай, – говорит он. – Ты занята сегодня?

– Нет. А что?

– Хочу тебя украсть.

– Украсть?

– На прогулку. Погода хорошая. Погуляем?

– Это свидание?

– Это прогулка. Свидание – когда ты согласишься.

– А я не согласилась?

– Пока нет. Но я терпеливый.

Смеюсь. Чёрт, я опять смеюсь.

– Ладно, – говорю. – Прогулка. Без обязательств.

– Без обязательств.

Гуляем по набережной.

Март, но тепло. Солнце, ветер. Люди с собаками, дети вовсю гоняют на велосипедах, парочки целуются на лавочках.

Идём рядом. Не за руки – просто рядом.

– Расскажи о себе, – говорит Руслан.

– Что рассказать?

– Всё. Откуда ты. Чем живёшь. О чём мечтаешь.

– Это много.

– У нас время есть.

Молчу. Думаю, с чего начать.

– Родилась здесь, – говорю. – Выросла. Школа, институт, работа. Ничего интересного.

– Семья?

– Мама. Сестра. Отца нет.

– Что случилось?

– Ушёл. Нашёл другую. С тех пор – не видела.

Руслан молчит. Не говорит «извини» или «сочувствую». Просто – молчит. Слушает.

– Мама после этого... – я замолкаю. Не знаю, как объяснить.

– Что?

– Зациклилась на контроле. На внешности. На том, чтобы мы с Алиной «не повторили её ошибок».

– Каких ошибок?

– Расслабились. Перестали следить за собой. Поэтому отец ушёл – так она думает.

– Это бред.

– Я знаю. Но она – не знает.

Руслан качает головой.

– А Алина? Сестра?

– Младше меня на два года. Худая. Очень худая.

– Это плохо?

– Это болезнь. Она не может есть. Смотрит на еду – и тошнит.

– Из-за мамы?

– Да.

– А ты?

– А я – наоборот. Заедаю стресс. Чем больше мама давит – тем больше хочу есть.

Он смотрит на меня. Внимательно без осуждения.

– Ты красивая, – говорит.

– Ты уже говорил.

– Повторю ещё раз. Сколько нужно.

– Зачем?

– Чтобы ты поверила.

Отворачиваюсь. Глаза щиплет.

– Я не умею верить, – говорю тихо.

– Почему?

– Потому что... – замолкаю. Не хочу говорить. Но – говорю. – Я слишком часто обжигалась.

Он берёт мою руку. Осторожно, мягко. Не сжимает – просто держит.

– Ты, – он смотрит мне в глаза. – Не заслуживала этого. Никто не заслуживает. Тебе надо просто забыть. Всем на дороге попадается грязь, можно даже вляпаться в неё, но она рано или поздно засохнет и отвалится. Пойдём дальше? – спрашивает он, не ожидая моего ответа на его слова.

– Пойдём.

Идём. Рука в руке. Молча.

И мне – хорошо.

Сидим в кафе. Маленькое, уютное, с видом на реку.

Руслан заказывает чай и пирожные. Два – мне, одно – себе.

– Почему мне два?

– Потому что ты заслуживаешь.

– Это не ответ.

– Ладно, только обещай не смеяться.

– Не буду, – говорю с удивлением

Что он такого может сказать, что это будет смешно?

– Мама говорит, что голодный человек – злой человек, а если девушка расстроена, её надо накормить.

Глаза чуть из орбит не выскакивают. Мама говорит? Ого, вот этого я точно не ожидала. Но улыбку сдерживаю. Ем пирожное. Вкусно. Шоколадное, с кремом.

– Расскажи о себе, – говорю. – Я рассказала. Твоя очередь.

– Что сказать?

– Всё. Откуда ты. Чем живёшь. О чём мечтаешь.

Он усмехается. Узнал свои слова?

– Родился здесь. Вырос. Самбо с четырёх лет. Потом – армия. Потом – зал с Максом.

– Родители?

– Мама и папа. Оба живы, оба здоровы. Оба меня достают.

– Чем?

– Женитьбой, внуками, «когда уже».

– Понимаю.

– Да, у нас с тобой похожие мамы.

– Не совсем. Твоя тебя не критикует.

– Моя критикует по-другому. «Сынок, ты слишком много шутишь, так нельзя, всех девушек распугаешь», – смеётся Руслан. – «Сынок, я внуков хочу». Ну и так далее.

– И что ты?

– Отшучиваюсь. Как всегда.

Молчим. Пьём чай.

– Почему ты один? – спрашиваю вдруг.

– В смысле?

– Ты... – подбираю слова. – Красивый. Успешный. С залом, с деньгами, с родителями. Почему нет девушки?

Он молчит. Смотрит в окно.

– Ну, я тоже обжигался, если поверишь, – говорит он.

– Как это?

– Мы с тобой не сильно отличаемся, на самом деле. Они тоже хотели не меня…

– Как это?

– Одни хотели деньги. Другие – «горячего кавказца». Я, если что донской казак, – смеётся он. – Третьи – выйти замуж, неважно за кого.

– А ты?

– А я хотел, чтобы хотели меня. Просто меня. Без денег, без понтов, без статуса.

Смотрю на него с удивлением. Он прав. Во мне тоже многое видели, но хотели образ после похудения…

– Поэтому ты шутишь?

– Что?

– Шутки, подкаты, вот это всё. Это защита?

Он молчит. Потом – кивает.

– Да. Наверное.

– От чего?

– От того, чтобы не надеяться. Если шутишь – не воспринимают всерьёз. Если не воспринимают – не больно, когда уходят.

– Это грустно.

– Это жизнь.

Молчим.

– Мы и правда похожи, – говорю. – Оба прячемся. Ты – за шутками. Я – за бронёй.

– И оба боимся.

– Чего?

– Что нас не полюбят настоящими.

Смотрим друг на друга. Долго. Молча.

– Может, – говорит он тихо. – Нам стоит попробовать?

– Что попробовать?

– Не прятаться.

– Друг от друга?

– Да.

Он берёт мою руку. Сжимает.

– Согласна?

Сидим молча. Рука в руке. За окном – река, закат, город.

И мне кажется – что-то начинается.

Что-то настоящее.

Он провожает меня до дома.

Стоим у подъезда. Ветер треплет волосы, фонари загораются.

– Спасибо за день, – говорю.

– Тебе спасибо.

– За что?

– За то, что доверилась.

Смотрим друг на друга.

Он делает шаг ближе. Поднимает руку, убирает прядь с моего лица.

– Марьяна, – говорит тихо.

– Что?

– Можно я тебя поцелую?

Сердце ёкает. Замирает. Бьётся снова – быстро, громко. Он спрашивает. Такого в моей жизни ещё не было…

– Можно, – шепчу.

Он наклоняется. Касается моих губ – мягко, я бы сказала осторожно.

И мир – замирает.

Его губы – тёплые. Вкус чая и шоколада. Руки – на моей талии, осторожные, нежные.

Я закрываю глаза. Отвечаю на поцелуй.

Впервые за долгое время – не боюсь.

Он отстраняется первым. Смотрит на меня – глаза тёмные, шальные.

– Ого, – говорит хрипло.

– Что – ого?

– Ты целуешься как...

– Как?

– Хочу повторить.

Смеюсь. Он тоже смеётся.

– Мне пора, – говорю.

– Да. Поздно уже.

– Спасибо за день.

– Спасибо за поцелуй.

– Руслан!

– Что? Это правда.

Захожу в подъезд. Оборачиваюсь.

Он стоит. Смотрит. Улыбается.

– Спокойной ночи, – говорю.

– Спокойной ночи, Марьяна.

Поднимаюсь на свой этаж. Захожу в квартиру. Прислоняюсь к двери.

Сердце всё ещё колотится.

Губы всё ещё горят.

И я – счастлива.

Впервые за долгое время – счастлива.

ГЛАВА 9. УДАР ПОД ДЫХ

Понедельник. Утро.

Просыпаюсь с улыбкой. Сама не понимаю почему – просто хорошо. Легко. Вчерашний поцелуй всё ещё на губах. Его руки – всё ещё на талии. И я словно всё ещё слышу его голос.

Идиотка. Влюбляюсь как школьница.

Телефон пиликает. Сообщение.

«Доброе утро, красавица. Как спалось?»

Улыбаюсь. Набираю ответ.

«Хорошо. Снился один наглый тип».

«Надеюсь, симпатичный?»

«Терпимый».

«Ого. Повышение в звании. Вчера был невыносимый».

«Не зазнавайся».

«Поздно».

Смеюсь вслух. Кладу телефон. Иду собираться на работу.

День обещает быть хорошим.

День оказывается отвратительным.

На работе – завал. Три проверки, куча бумаг, начальница в плохом настроении. К обеду голова раскалывается.

И тут – звонок.

Эдуард.

Смотрю на экран. Не беру. Сбрасываю.

Он звонит снова. И снова. И снова.

На пятый раз – беру.

– Чего тебе?

– Марьяна, нам надо поговорить.

– Нам не о чем разговаривать.

– Есть о чём. Это важно.

– Для тебя – может быть. Для меня – нет.

– Пожалуйста. Пять минут. Потом – исчезну.

Молчу. Думаю.

– Ладно, – говорю. – Пять минут. Говори.

– Не по телефону. Давай встретимся.

– Нет.

– Марьяна...

– Я сказала – нет. Говори сейчас или никогда.

Пауза. Потом:

– Я был неправ.

– В чём именно?

– Во всём. В том, как вёл себя. В том, что сказал.

– И?

– Я хочу извиниться. По-настоящему.

– Извинения приняты. Пока.

– Подожди! – он почти кричит. – Это ещё не всё.

– Что ещё?

– Я... – он мнётся. – Я правда хочу попробовать. С тобой. Без этих... игр.

– Поздно, Эдуард.

– Почему?

– Потому что я тебе не верю.

– Я изменился.

– За неделю?

– Я понял свои ошибки.

– Понял – и хорошо. Живи дальше.

– Марьяна, пожалуйста...

– Нет, – говорю твёрдо. – Это окончательно.

– Из-за него?

Замираю.

– Что?

– Из-за того парня. Я видел вас вчера. На набережной.

Сердце ёкает. Неприятно.

– Ты следил за мной?

– Нет! Случайно увидел. Проезжал мимо.

– Случайно. Конечно.

– Марьяна, он тебе не подходит.

– А ты подходишь?

– Больше, чем он. Я – серьёзный человек. С бизнесом, с планами. А он – кто? Тренер в каком-то зале?

Ого… так он не просто нас видел, он даже знает Руслана. Хотя мир спорта не такой уж и большой, не удивительно, что он его знает.

– Он владелец этого зала.

– И что? Это несерьёзно. Он несерьёзный.

– Это не тебе решать.

– Я просто предупреждаю. Такие, как он – они красиво говорят, а потом исчезают.

– Как ты?

– Я – другое дело.

– Нет, Эдуард. Ты – такое же дело. Только хуже. Потому что прикидывался правильным.

Молчание.

– Ты пожалеешь, – говорит он наконец. Голос холодный.

– Угрожаешь?

– Предупреждаю.

– Пока, Эдуард.

Сбрасываю. Руки трясутся.

Что это было?

Вечером – звоню Алине.

– Он мне угрожал.

– Кто?

– Эдуард. Сказал – пожалеешь.

– Что за...? Ты серьёзно?

– Серьёзнее некуда.

– Что ты сделала?

– Сбросила.

– Правильно. Козёл. Хочешь, я ему позвоню?

– И что скажешь?

– Что если он ещё раз к тебе подойдёт – я ему яйца оторву.

– Алина!

– Что? Я защищаю сестру.

Смеюсь. Нервно, коротко.

– Не надо. Сама разберусь.

– Уверена?

– Да.

– А Руслану сказала?

– Нет.

– Почему?

– Не хочу его впутывать.

– Маря, он имеет право знать.

– Знать – что? Что мой бывший ухажёр – псих?

– Что он тебе угрожает. Это серьёзно.

– Это пустые слова. Эдуард – трус. Ничего он не сделает.

– Откуда ты знаешь?

– Знаю.

Алина молчит. Потом:

– Ладно. Но если что – звони. В любое время.

– Хорошо.

– Обещаешь?

– Обещаю.

Проходит три дня.

Эдуард не звонит. Не пишет. Тишина.

Я успокаиваюсь. Может, правда – пустые слова. Выпустил пар и забыл.

Мы с Русланом встречаемся каждый вечер. Гуляем, разговариваем, целуемся у подъезда, как школьники.

И мне хорошо. По-настоящему хорошо.

В субботу – едем в приют. Рыжик бросается ко мне, скулит, виляет хвостом.

– Он тебя ждал, – говорит Люда. – Каждый день сидел у решётки и ждал.

– Правда?

– Правда. Ты его приручила.

Смотрю на маленький рыжий комок. Он смотрит на меня.

– Я хочу его забрать, – говорю вдруг.

Руслан поворачивается.

– Серьёзно?

– Да. Не могу больше оставлять.

– А квартира? Работа?

– Разберусь.

Он улыбается. Широко, тепло.

– Я помогу.

– Как?

– Буду приходить гулять. Когда ты на работе.

– Ты будешь гулять с моей собакой?

– С нашей собакой.

– Нашей?

– Ну да. Мы же... – он замолкает.

– Мы – что?

– Вместе. Разве нет?

– Вместе, – говорю.

И сама не верю, что это говорю.

Воскресенье. Вечер.

Рыжик спит на своей новой лежанке. Я – на диване, с бокалом вина. Руслан – рядом.

– Хорошо, – говорит он.

– Что хорошо?

– Всё. Ты. Собака. Этот вечер.

– Это звучит как-то...

– Как?

– По-домашнему. Непривычно.

Он поворачивается ко мне. Смотрит серьёзно.

– Марьяна, – говорит. – Я хочу кое-что сказать.

– Что?

– Я... – он замолкает. Трёт затылок. – Чёрт, я не умею такое.

– Какое?

– Серьёзные разговоры. Про чувства.

– Попробуй.

Он молчит. Потом:

– Ты мне нравишься. Очень. Не как Пышечка, думаю, ты уже поняла, что мне нравятся девушки с формами, или просто красотка. Как человек. Как... ты.

– Руслан...

– Подожди. Дай договорить. Я знаю, что мы знакомы недолго. Знаю, что у тебя есть причины не доверять. Но я хочу, чтобы ты знала – я серьёзно. Не играю. Не развлекаюсь. Хочу быть с тобой. По-настоящему.

Смотрю на него. На его глаза – такие тёмные в этот вечер.

– Я тоже, – говорю тихо.

– Правда?

– Правда. Но... мне страшно.

– Чего ты боишься?

– Что ты... – замолкаю. Не могу сказать, выдыхаю и решаюсь. – Что ты поймёшь, что я – не такая, как ты думаешь. И уйдёшь.

Он берёт моё лицо в ладони. Смотрит в глаза.

– Марьяна, – говорит. – Я видел тебя злой. Видел тебя грустной. Видел, как ты плачешь, как смеёшься, как ругаешься. И ни разу – ни разу – не хотел уйти.

– Почему?

– Потому что ты – настоящая.

Слёзы текут сами. Глупые, ненужные слёзы. А Руслан целует меня. Мягко, нежно.

Я отвечаю. Вцепляюсь в его футболку, притягиваю ближе.

Рыжик поднимает голову, смотрит на нас. Потом – укладывается обратно.

Всё хорошо.

Всё наконец-то хорошо.

Телефон звонит. Посреди ночи.

Руслан уехал час назад. Я уже почти уснула.

Незнакомый номер.

– Алло? – голос сонный, хриплый.

– Марьяна Сергеевна?