Текст книги "Запретная звезда"

Автор книги: Евгения Гвендолин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Захотелось закричать.

– Прошу простить за подобное обращение, – взгляд мертвенных глаз скользнул по ногам, фигуре, шее Эйлит и замер на ее лице. Захотелось отвернуться, убежать прочь от этих глаз, но тогда Циглер разрубит ее, как Ворона то чудовище, на две части. Он уже держал меч так, словно хотел прирезать. – Однако некоторые обстоятельства вынуждают меня… Да ты вся дрожишь!

Он протянул руку, чтобы дотронуться до ее лба. Эйлит дернулась вбок, прочь от этих пальцев. Граф недоуменно нахмурился, взглянул на свою ладонь и опустил руку.

– Ты боишься меня? – спросил он с некоторым изумлением. – Заверяю тебя, Эйлит, тебе совершенно нечего бояться. Мы тебе не враги.

Ну, конечно. Черти тоже не были ей врагами, однако по их вине она здесь.

– Моя сестра, – проговорила она, стараясь сохранить самообладание, – где она?

– Я не располагаю этими сведениями, – граф хищно сощурился. – Однако, если это так важно, могу выяснить.

Эйлит судорожно сглотнула. Стоит ли ему верить? Он может сказать все что угодно, так что придется принять это как данность.

– Я знаю, о чем ты думаешь. – Граф слабо улыбнулся, и Эйлит невольно заметила, что у него не хватает пары зубов. – Ты очнулась в странном месте, вдали от дома, совершенно одна. Ты растеряна, напугана и не знаешь, кому верить. Ты…

– Вы заперли меня в клетке, – не выдержала она. – Это был ваш приказ.

– Да, запер. – Граф скривился, явно недовольный тем, что его перебили. – Хочешь знать почему?

Нет, она не хотела. Правда всегда была рядом, она думала об этом с тех самых пор, как в дом пришло чудовище. Тогда это было лишь предположением, глупой мимолетной мыслью, но стоило озвучить ее, произнести вслух, чтобы она обрела невиданную силу. Эйлит поняла это за мгновение до того, как граф открыл свой уродливый рот:

– Ты знаешь, кто такие аматы?

Эйлит мотнула головой и скользнула по стене чуть правее. Сумасшедшая мысль, что она может сбежать, колотилась в висках. Еще правее. Еще чуть-чуть. Она выждет, а потом, когда ни Эрик Циглер, ни граф фон Байль не будут ждать, рванет к решетке. Что дальше?

– Значит, не знаешь, кто такие аматы, – произнес граф, и в его голосе послышалась угроза. Циглер за его спиной обнажил клыки, словно о чем-то догадывался. Он не должен ей помешать. – Я бы мог рассказать, да, боюсь, ты не будешь меня слушать, – на этих словах он обернулся и взглянул на решетку. Черт, он понял! Наверное, Эйлит двигалась слишком заметно, стоило чуть медленнее… – Ты продолжаешь думать не о тех вещах. Совсем не о тех.

Эйлит судорожно сглотнула и сжала кулаки так, что ногти впились в кожу. Надо искать другой путь.

– Плевать она хотела, – рык Циглера прокатился по камере, заставив вздрогнуть. – Мой граф, вы зря теряете время, – он повернул морду к Эйлит и многозначительно хмыкнул. – Идемте. Она не поймет.

– Не пойму что?

– Ты амат, Эйлит, – бросил граф резко, как пощечину. – Аматы – это те, в ком спит чудовище. Это как болезнь. Проклятие голубой звезды, что горит под сердцем. Часто передается по наследству.

– Что?..

– Твоя мать была аматом и сестра, скорее всего, тоже, – пояснил граф устало.

Воздух не шел в легкие. Эйлит осела на солому, глупо расставив ноги в стороны, и тупо смотрела вперед. Чудовище?.. Ее мать?..

– Ты тоже амат, Эйлит, только особенный: в тебе пробудилась сила чудовища, но при этом ты осталась человеком. Я думаю, ты и сама догадалась, иначе как объяснить твою молодость? И то, что ты сломала Циглеру руку без особых усилий. Как только мы выясним, что с тобой, решим, что дальше делать. А пока, – граф поправил полы халата, – тебе придется побыть здесь, под нашим присмотром.

Эйлит посмотрела на него с удивлением. Мыслями она была в том дне, когда черти их забрали. И если бы она поторопилась, если бы они с Ди бежали чуть-чуть быстрее, то могли бы спастись.

Если бы они спаслись, не было бы никаких замков! Через лес Эйлит и Эйдин добрались бы до дома соседей, где выяснилось бы, что у матери и правда сильно разболелись ноги, поэтому она задержалась. Заглянув в ясные, серые глаза матери, Эйлит ощутила бы смутную тревогу, но, стоило той улыбнуться, все тревоги исчезли бы. И стало бы удивительно: как ей вообще могло прийти в голову, что ее мама (ее мама!) может оказаться чудовищем?..

– И не пытайся сбежать, Эйлит. Пожалуйста.

Эта какая-то уловка? Он лгал ей! Для чего – непонятно, но лгал!

– Ты все еще мне не веришь. – Граф облизал губы. – Что ж, это вполне ожидаемо. Я могу убедить тебя. – Он сунул руку в карман и достал короткий серебряный нож. – Есть очень простой способ узнать правду, – взявшись за лезвие, он протянул его рукоятью вперед.

– Мой граф, не надо! – Циглер завилял хвостом и занес меч. Эйлит встретилась с ним взглядом. Он боялся, черт, как же он боялся! – Не давайте ей оружие!

– Ну же, Эйлит. – Слюдяные глаза графа не мигали. – Ты ведь смелая девочка. Встретилась с чудовищем, убежала от чертей. Не очень успешно, однако даже попытка требует смелости, правда?

Эйлит видела отражение своего испуганного лица в лезвии ножа. Она ведь знала, что он прав. Укус крысы мгновенно зажил, как у… А Дом пользы? Голубые звезды, голубые камни. Все встало на свои места. Маги хотели сделать из нее камень для меча, потому что она должна была стать чудовищем. Что-то пошло не так, и Эйлит не стала камнем, и вот она здесь.

Казалось бы, теперь она во всем разобралась. Но это все оставалось за пределами ее мира, мира, в котором люди не могут стать чудовищами.

Глава 11
Эрик

Одно из первых правил в Кодексе обережников гласило: «Предвидь опасность и предотврати ее, ибо для сего даны тебе глаза, уши и нюх». Приведя графа Теодора фон Байля в клетку с монстром, Эрик Циглер сказал ей: «Добрый вечер, проходите». Если Теодор пострадает, как Эрик будет объяснять это наместнику?! Об этом граф думал?! Или он, как и все представители знатных родов, думает только о себе и о своих забавах?! Конечно, судьба Эрика его вовсе не интересовала! И, кстати, Эрик никогда не задавался вопросом: что случилось с прошлым графским обережником?

Больше всего на свете Циглер хотел убраться отсюда поскорее – вдвоем. Вся эта затея казалась глупой и опасной с самого начала, но граф, кажется, обожал его злить!

– Ну же. – Нож в руке Теодора поймал отблеск факела.

Девчонка зажмурилась и сглотнула. Дрожа, потянулась навстречу, ладонь Эрика сильнее сжала рукоять.

Эйлит приблизилась, пальцы сомкнулись на ноже. Губы графа удовлетворенно растянулись в улыбке.

– Скажи мне, милая, ты боишься крови?

– Не знаю… Наверное, нет…

– Хорошо, я спрошу по-другому: ты боишься своей крови? – Теодор зашел девчонке за спину, продолжая изучать ее. Теперь Эйлит стояла между графом и Эриком, и, если она решит на него броситься, повернется к Циглеру спиной. Тогда Эрик успеет выхватить меч или выстрелить. Звезда в груди согласно сжалась, выпуская в вены красную магию огня. – Или, быть может, ты чувствуешь любопытство?

– Я… – Эйлит недоверчиво посмотрела на нож. – Один раз я разбила ногу, было много крови… Мне было шесть, я очень тогда испугалась, но…

– Но?

– Испугалась не крови, а боли… Сперва всегда идет кровь, а потом становится больно… Как молния перед громом. Да, я испугалась боли.

– Вот как. – Теодор замер, продолжая смотреть на Эйлит, как хищная птица. К чему весь этот разговор? Чего граф добивается? – Порежь свою ладонь, ну же.

Эйлит сглотнула и приставила лезвие к коже. Слегка надавила. Затем все же провела острием по ладони, зажмурившись. Рана выпустила несколько капель крови, прежде чем разойтись искрами и исчезнуть. Эйлит удивленно осмотрела руку, словно порез мог появиться в каком-то другом месте. Ничего. Ничего! Ее глаза в ужасе расширились.

– Теперь ты видишь, что мы не лжем. Голубая звезда тебя исцелила, Эйлит. Думаю, она проснулась, когда тебя поместили в гроб. Именно она позволила тебе забыться сном чудовища и не умереть.

– Так я чудовище… Или все еще человек? – спросила она отстраненным голосом, будто это знание было для нее самым важным в жизни.

– Хотел бы я знать.

– Камни для мечей, – вдруг спросила девчонка, все еще продолжая смотреть на свою руку. – Их делают из аматов?

– Да, Эйлит. Подобное уничтожается подобным: огонь проклятой звезды смертелен для чудовищ.

– Из меня хотели сделать камень?

– Да, – просто ответил граф. – Но что-то в тебе не позволило этому случиться.

– Из Ди тоже? – голос Эйлит дрогнул, губы дернулись. Эрик сжал здоровый кулак. «Надеюсь, ты помнишь мои слова про то, что я испепелю тебя», – добавил он про себя. – Ее также засунули в гроб?

– Да, эта участь ждет всех, кто попал в Дом пользы. Сколько ей было?

– Восемь лет.

– Что ж, у нее было еще несколько лет в запасе. Звезда может пробудиться только после одиннадцати-двенадцати, у всех по-разному. Некоторые, кому повезло быть ненайденными, умирают, так и не став чудовищами.

Эйлит прикрыла глаза, собираясь с мыслями, и на мгновение в сердце Эрика вспыхнуло что-то вроде сочувствия. Вспыхнуло, однако тут же погасло, повинуясь силе воли, он маг, а маги не должны поддаваться чувствам!

– Чего вы хотите от меня? – дрожащим голосом спросила она и подняла на Теодора испуганные глаза. Что-то не понравилось Эрику в этом взгляде. Она не просто боялась, она была в отчаянии, а звери в ловушке способны на все. – Просто скажите, чего вы хотите!

– Ты единственная в своем роде, Эйлит. Разумеется, я хочу тебя изучить и использовать во благо Королевства.

Костяшки ее пальцев побелели, дыхание участилось, лицо пошло пятнами. Рука с ножом вдруг взметнулась в воздух.

…И тогда Эрик выстрелил.

Это произошло прежде, чем он успел что-то понять, его тело, тренированное в сотне поединков, само приняло решение – пустить огненную струю прямо в живот Эйлит.

Силой удара ее отбросило на стену, выбив из спины фонтан мгновенно сварившихся внутренностей. Девчонка, тараща от ужаса глаза, всхлипнула и мелко затряслась. Носом пошла кровь, из распахнутого рта потекла кровавая слюна, глаза закатились под веки, из раскуроченного живота полилась вареная брюшная жидкость. Затем девчонка плавно сползла по стенке, оставляя за собой темно-бордовый след. Запахло паленым мясом. Нож выпал у Эйлит из руки и затерялся в соломе. Голова безжизненно повисла на шее. Позади на стене чернела звезда из копоти и крови, как символ состоявшейся казни.

Эрик так и остался стоять с воздетой рукой и сложенными пальцами – указательным и средним, от которых исходила тонкая струйка дыма. Он что, убил ее?.. Смог убить ее?..

Убить чудовище?..

– Циглер, ты с ума сошел? – прошептал граф.

– Она собиралась напасть на вас! – тявкнул Эрик жалобно. Убил! Девчонку!

Однако Теодор уже не слышал. Он подлетел к Эйлит и принялся проверять пульс. Струя пробила ее насквозь, войдя под желудком и выйдя из спины.

– Давай же, милая, давай! – Граф приподнял ее тщедушное тело и потряс. – Исцеляйся! Давай!

На крики примчался Шакал, держа наготове топор. Отпихнул Эрика в сторону и с точно такой же недоумевающей мордой уставился на бездыханную Эйлит:

– Она того? Сама? – тихо осведомился капрал, словно душа Эйлит была уже на небесах.

– Нет, ей помогли, – с затаенной злобой отозвался граф и разгневанно посмотрел на Эрика.

– Это моя вина, капрал, – признался тот. – Это сделал я.

– Но ничего, виновный за все ответит, – опасным голосом отозвался граф, и у Эрика по спине разбежались мурашки.

Он не мог убить ее! Если она монстр, рана должна зажить, пусть не сразу! Капрал похлопал Эрика по плечу, словно в самом деле был рад такому происшествию, и легкой походкой двинулся прочь.

А Эйлит вдруг открыла глаза и с задыхающимся хрипом сделала вдох.

– Эй, милая, ты меня слышишь? – Граф убрал волосы с ее перепачканного лба. – Слава Альхору!

Девчонка невольно ударила его по рукам, вырываясь. Голубые искорки волнами расходились по коже, соединяя сожженные магией ребра, мышцы, кожу. Граф отпустил ее и встал с колен. Девчонка закашлялась и потерла грудь.

– Твое счастье, Циглер, – чужим голосом произнес граф.

– За что?! – всхрапнула она. – Я же ничего не сделала!

– Но ты хотела! – не сдавался Эрик. – Ты занесла нож!

– Чтобы проверить!

– Проверить что?!

Эйлит издала разочарованный стон, но так и не смогла ответить ничего внятного. Эрик был прав! Конечно, он был прав! Она хотела прирезать графа, а теперь строит из себя саму невинность!

– Идем, пусть отдыхает, – велел граф.

– Она хотела вас убить! Я же говорил, что не стоит давать ей нож!

– Ничего бы она не сделала, – с холодной уверенностью отозвался Теодор, бросив на Эйлит короткий взгляд.

– А если бы она напала? Если бы я не успел?

– А может, я не собиралась никому причинять вреда? – процедила Эйлит сквозь зубы и тоже поднялась с пола. – Думайте, что хотите. – Она протянула графу потерянный нож и посмотрела на Эрика. Сколько ненависти было в ее глазах! – Но я не тот монстр, каким вы меня считаете!

Он был виноват? Нет, Эрик отказывался это признать. Циглер всего лишь делал свою работу, защищал графа, когда тот без зазрения совести подвергал свою жизнь опасности! Ну почему теперь все считают его недоумком?

Эрик отбросил одеяло и сел на постели. Так и не смог уснуть после вчерашнего. Отличный был выстрел, будь Эйлит человеком, умерла бы мгновенно. А если бы он в самом деле убил ее? Если отбросить гнев графа, что было бы, если бы Эрик Циглер убил? Если даже не смотреть на то, что Эйлит – монстр, что бы он почувствовал? Облегчение? Или вину?

В дверь раздался предупреждающий стук. Эрик оделся и с тяжелой душой спустился на завтрак, где его уже поджидал Теодор.

Когда Циглер привычно встал от графа по левую руку, он заметил, что стол накрыт еще на одного человека. На вопросительный взгляд Сирша лишь пожала плечами и отвернулась, демонстративно его игнорируя. Эрик даже подумал, что она, узнав о случившемся, теперь побаивается его.

– Мы ожидаем гостей? – все же решился спросить Эрик после воцарившегося молчания, нарушаемого лишь звоном ложек и посуды.

– Садись, – велел граф, глядя куда-то сквозь стены столовой. – Циглер, ты оглох? Садись, я сказал.

Эрик, предчувствуя неприятнейший разговор, осторожно отодвинул стул и принялся отстегивать Асту. В миску, украшенную голубым узором, Сирша налила ему овсянки, добавила тающий прямоугольник сливочного масла, тут же растекшийся золотом по каше, рядом поставила маленькую пиалу с черничным вареньем и два куска свежего, дышащего жаром, только что испеченного хлеба. Графу же досталась яичница с кольцами лука и тонкими ломтиками свинины.

– Ешь, Циглер, – благодушно отозвался граф, берясь за нож. – Знаю, что таскаешь с кухни сладкое, так что ешь, пока разрешаю.

Эрик недоверчиво принюхался. Да, и вправду, черничное варенье, нос его не обманул.

– Вы не злитесь на меня?

Лезвие ножа выскребло из тарелки гадкий звук.

– Я просто в ярости, – граф выдернул из-под ворота салфетку и небрежно бросил на стол. – Однако допускаю мысль, что моя злость напрасна. Ешь, пока не остыло.

И Эрик послушно взял ложку. Каша показалась обжигающе горячей, но куда вкуснее той баланды, что давала ему кухарка.

– Сколько ты уже в замке?

– Три месяца, мой граф. – Эрик, недолго думая, взял миску с кашей и вытряхнул содержимое в пасть.

– Манеры, Циглер, никто не учил тебя манерам? – скривился граф.

– Простите, – Эрик вернул пустую миску на стол. – Я из простой семьи.

– Вижу. Значит, уже три месяца ты мозолишь мне глаза, – вздохнул граф и отодвинул от себя почти не тронутую яичницу. Эрик проводил ее голодным взглядом. Ох, как он скучал по тем временам, когда мог есть все что захотел. – Сколько ты уже не был дома?

– С тех пор, как обратился. – Эрик размазал варенье по куску хлеба королевским слоем и приготовился к самому прекрасному, что должно было с ним случиться. Желудок требовательно заурчал. – А что?

Граф вздохнул:

– Знаешь, что порождает жестокость? Страх и горе, Циглер. Эйлит была напугана не меньше твоего. Она тоже далеко от дома, совсем одна, среди незнакомцев. Я хотел узнать, можно ли ей доверять, поэтому дал нож.

Кусок встал в горле. Проверял?!

– Ты защищал меня, это твой долг, верно, но девчонка – слишком ценный экземпляр, – продолжил граф. – Если все так, как я предполагаю, может быть, нам удастся найти способ исцелить остальных аматов с помощью ее крови. Теперь ты понимаешь, почему она так важна?

– Да, мой граф. Понимаю, – Эрик с досадой посмотрел на варенье. Есть почему-то больше не хотелось.

Вот почему Теодор так разозлился: дурак Циглер едва не уничтожил последний шанс для аматов. Возможно, она и вправду не заслуживала такой участи.

К обеду в Маром остроге начался дождь. Что-то подсказывало, что он зарядил до вечера: в горах медленно, но верно наступала зима, перед ней осень всегда старалась вылить побольше. Слуги принялись спешно закрывать окна ставнями и промасленными полотнами, чтобы уберечься от сырости и сквозняка. У Эрика же начинался насморк, и он ходил, шумно втягивая сопли, что крайне раздражало Теодора. У самого графа от дождя ломило кости, он начинал сильно прихрамывать на левую ногу, поэтому в это время сидел у огня в гостиной, читал книги на неизвестном языке и что-то бормотал себе под нос.

Дождь все усиливался. Крупные ледяные капли стекали по крышам, на дворе образовывались лужи. Сапоги Эрика хлюпали по грязи, выбивая брызги. Шакал, в одиночестве сидевший на крыльце с самокруткой, недоверчиво на него взглянул:

– Ты куда?

– Вот, одеяло хотел отнести. Что-то не так, капрал?

– Да все не так, – махнул рукой тот и нахмурился. – Сильно ты ее. Думал, не выживет. Даже обрадовался – меньше забот. А она живучая оказалась.

– Мне тоже не нравится, что в темнице торчит чудовище, – признался Эрик. – Но приказ есть приказ.

– Я не девчонки боюсь, – покачал головой Шакал и опустил уши, – а того, что может из-за нее случиться. Ладно, у каждого своя дорога, и ты иди уже, Циглер, чего слушать мое ворчание.

В темнице, конечно, окна от дождя никто не закрывал. Завидев Эрика, Эйлит поспешно отползла в угол. Она дрожала от холода, в попытке согреться она растирала плечи.

– Привет, – начал он, и голос растворился в шуме дождя. – Ты… ты как?

Эйлит оттянула ворот робы и показала ожог, уже успевший затянуться.

– Тут, наверное, холодно. Я принес одеяло, – Эрик просунул его через решетку. – Еще тут пара яблок…

– Я не нуждаюсь ни в ваших подачках, ни в вашей жалости, – отозвалась она, продолжая дрожать. Наверное, весь день ждала, когда сможет бросить эту фразу ему в лицо.

– Только себе делаешь хуже, – Циглер равнодушно пожал плечами. – Оставлю здесь, если захочешь – возьмешь.

Девчонка, все еще строя из себя гордую птицу, ничего не ответила.

– Если и в ужине не нуждаешься, я не буду таскаться сюда почем зря.

– Делайте, что хотите, – буркнула Эйлит и еще сильнее сжалась в углу. – Только оставьте меня в покое.

– Чтобы ты знала, – не выдержал Эрик. – Я обережник, и стоит тебе лишь подумать о том, чтобы причинить кому-то вред, сделаю это снова, поняла?

– От вас пока больше вреда, чем от меня, – с вызовом отозвалась девчонка. – Это же вы меня боитесь, а не я вас.

– С чего бы мне тебя бояться?

– И правда, с чего бы. – Глаза Эйлит хитро сверкнули. Она над ним насмехалась! Знала, что он ничего ей не сделает, и теперь совсем обнаглела!

Эрик зарычал и прижался мордой к решетке:

– Хочешь, чтобы я зашел к тебе?

И в следующее мгновение его окатила волна испражнений.

– Ты… – Эрик взвыл. – Ты ненормальная?!

– Вот теперь мы в расчете, – злорадно отозвалась Эйлит, опуская железное ведро.

Эрик хотел было выстрелить огнем еще раз, но передумал. Больше ни слова не говоря, стряхнул с себя зловонные капли. Какой же он идиот!

Шакал, завидя Циглера, некоторое время изучал его взглядом, а потом громко расхохотался.

– Ничего смешного, – рыкнул Эрик.

– Ну ты даешь! Ну как так-то?! – никак не успокаивался он, согнувшись от смеха. – Дерьма хлебанул! От девчонки! Будет что в гарнизоне рассказать!

Эрик, всей душой желая исчезнуть с белого света, с позором покинул башню.

Весь остаток дня он провел в помывочной. Шерсть отлично держала запах и цветочного луга, и дерьма, так что у него ушло почти два часа на то, чтобы избавиться от смрада. Еще столько же он расчесывался, попутно сломав два деревянных гребня.

Вечером Сирша принесла ему выстиранную и выглаженную одежду. Едва сдерживая улыбку, она понаблюдала пару мгновений и, видя его мучения, отняла гребень и осторожно распутала лохмы на спине. Руки у нее были нежные, но сильные. Быстро вытащив застрявшие зубья, она принесла щетку из конского волоса и принялась мягко водить по шерсти.

– Спасибо, – буркнул он, смирившись с собственным бессилием. Чертова сломанная рука. – Сам бы я не справился.

Сирша кивнула и протянула ему клок рыжей шерсти. Эрик вздохнул и сжег его в печке. Затем натянул чистую рубаху и хотел было попрощаться с Сиршей, как вдруг она положила руки ему на плечи. Ее лицо, рябое от веснушек, приняло озабоченное выражение.

– Ммм, – замычала она, силясь что-то сказать. – Ы-ы-ы!

– Что? – Эрик нахмурился. По правде говоря, он чувствовал себя неловко.

– Ы-ы-ы… ры-ы-ы… ррр! – вновь выговорила Сирша, но вдруг отпустила руки и, вся красная от стыда, выбежала из его комнаты. А с ней-то что такое?!

– Эй, стой! – Эрик выглянул в коридор. Убежала. – Сирша!

Никого. Ну и черт с ней. Почему Эрик вообще должен за ними бегать?

Хотя с Эйлит он все-таки хотел кое-что прояснить.

Одеяло и яблоки остались нетронутыми. Девчонка сидела на прежнем месте, дрожа от холода и сырости. До Эрика ей не было никакого дела.

– Мы в расчете? – произнес Циглер, подходя к решетке.

– Что?.. – нахмурилась она.

– Я спросил, в расчете ли мы. Или так и будешь на меня злиться?

– Я злюсь не потому, что вы сделали мне больно, – Она встала со своего места. – Как видите, боль я могу пережить. Я разозлилась, потому что все вокруг думают, что я уже убийца. Просто из-за того, что амат!

– Граф так не считает.

– Это не мешает ему держать меня в клетке, – отмахнулась Эйлит.

– Он держит тебя в клетке потому, что не знает, чего от тебя ждать.

– А спросить он не может?

– И что ты ответишь?

– Пошлю его к черту, – призналась Эйлит.

Некоторое время они молчали, стоя по разные стороны решетки. За стеной шумел ветер и мерно капал дождь.

– Все же возьми одеяло, замерзнешь. Я еще кое-что тебе принес, – Эрик показал два пирожка с яйцом, которые стащил с графского стола. – Сирша сама делала. Она не говорит, но все слышит и понимает, – пояснил Эрик и с грустью подумал, как, наверное, тяжело, когда ты слышишь всех, но не можешь ответить. – А еще она отлично готовит. Так что ешь, пока горячие.

Эйлит недоверчиво подползла к решетке и приоткрыла сверток:

– С чего вы вдруг решили мне помочь?

– Не знаю, – пожал плечами Эрик. – Нужна причина?

– Всегда есть причины.

– Просто представил себя на твоем месте. И подумал, что было бы здорово, если бы кто-то так заботился и обо мне, – отозвался он честно.

– А можете принести чего-нибудь еще? Ключ от камеры, например?

– Тебя освободят, как только граф убедится, что ты не представляешь для всех угрозы.

– То есть никогда, – усмехнулась Эйлит. На мгновение ее лицо разгладилось, но затем вновь помрачнело. – Я знаю, что такое смерть, господин маг. И желать ее остальным я не стану. Так и передайте своему графу.

– Передам, – пообещал он Эйлит и с тяжелым сердцем ушел.

Теодора он нашел в мастерской, сосредоточенно читающего какое-то письмо.

– Дела набирают интересный оборот. – Граф показательно потряс письмом. – Скоро сюда прибудет минейр Варан.