Текст книги "Остров Туманов (СИ)"
Автор книги: Евгения Болотова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 7 страниц)
Несмотря на общую тревожную атмосферу, власти города постарались на славу, чтобы у жителей был праздник. Ярмарка, что каждый год открывалась на площади напротив ратуши, была оживленной, наполненной запахами глинтвейна, специй и хвои. Отовсюду звучали рождественские песни, а главная ель города в этом году была украшена многочисленными огнями, которые не выключали даже днём. Более того, гирлянды натянули над всей площадью, и они, светясь мягким теплым светом, создавали на ярмарке волшебную атмосферу. Погода тоже выдалась, что надо. Шел крупный снег, укутывая землю белым покрывалом. Именно такую погоду обычно рисуют на праздничных открытках. И, глядя на все это великолепие, Дженса позволила себе ненадолго расслабиться и забыть о своих тревогах. Роуз, казалось, тоже смогла немного отвлечься от проблем и теперь глядела на всё тем восторженным взглядом, который был у нее, когда она только приехала в город.
На ярмарке всегда находилось, чем заняться. Тут и каток, и многочисленные лавочки, где продавали как сувениры, так и более полезные вещи, и палатки с пряниками и глинтвейном. Дженса, по традиции, прикупила себе очередную елочную игрушку, а Роуз долго бродила среди прилавков, и наконец, выбрала себе подарок – декоративную свечу ручной работы. Потом подруги решили взять билеты на каток, а когда устали, то отправились на поиски подходящего глинтвейна. И вот когда они стояли, потягивая теплый пряный напиток, закусывая украшенными глазурью пряниками, их веселье было прервано появлением Грегори.
– И снова мне повезло наткнуться на "Детей Вёлунда" и взять у них автограф, – ухмыльнулся он. Роуз сразу помрачнела.
– "Детей Вёлунда" больше нет, – констатировала она и залпом осушила свой стакан с глинтвейном так, словно он могла утопить в нем свое горе.
– В смысле? – не понял полицейский.
– Рауль, наш барабанщик, исчез. А без него, какая мы группа, – вдохнула Дженса.
– Я соболезную… – было видно, что Грегори искренне расстроился и не может подобрать слов поддержки, кроме сухих "я соболезную". К счастью, Роуз не стала огрызаться, как обычно, когда кто-то напоминал ей про Рауля, и Дженса позволила себе выдохнуть. Опасный момент был пройден.
– Знаете, – Грегори попытался немного разрядить обстановку. – Что скажете, если я куплю вам двоим какао?
Роуз, быстро сменила гнев на милость и уже через пять минут все трое стояли и пили густое какао с маршмеллоу, обсуждая предстоящие праздники. Грегори оказался весьма приятным в общении парнем, так что не удивительно, что Вивьен с ним сошлась.
– Вивьен милая, – мечтательно протянул Грегори. – Знаешь, Дженса, спасибо тебе. Если бы не твоя вечеринка, я бы с ней и не познакомился.
– Да ладно… – потянула смущенная Дженса. – Не у меня, так у Кассандры, а что касается Вивьен, так… Стоп, это что, она?
Роуз и Грегори синхронно обернулись туда, куда указала гитаристка "Детей Вёлунда". Действительно, к ним чуть ли не бежала Вивьен, одетая в длинное стильное пальто и высокую меховую шапку. Вначале Грегори весело помахал ей рукой, но стоило его подруге, подойти чуть ближе, как все увидели в её глазах слезы.
– Кассандра, – вместо приветствия сказала она, чуть ли не падая на грудь Грегори. – Она исчезла. Я ждала её возле дома, но она так и не вышла. Я пробовала дозвониться, но и на звонки она не отвечает.
– А родители? – спросила обеспокоенная Роуз. – Ты с ними связывалась?
– Никто не отвечает. Я даже не знаю, что и думать.
– Скажи, – спросила нахмуренная Дженса. – А когда ты их ждала, вокруг был туман или нет?
– Не помню, – растерялась Вивьен. – Сейчас такой сильный снег, что ничего не видно.
– Ладно, – вздохнул Грегори, – пойдем, осмотрим их дом. Вдруг она просто пропустила звонок.
Вивьен кивнула, и пошла с Грегори, взяв того под руку. Дженса и Роуз проводили их долгим и тяжёлым взглядом. Обе понимали, что значит подобное молчание телефона. Скорее всего, и Кассандра, и её родители стали жертвой таинственного тумана. Только почему в доме? Неужели теперь даже стены не смогут защитить от этого ужаса.
– Знаешь, я, наверное, пойду домой, – прошептала опять сникшая Роуз, глядя на небо. Дженса лишь кивнула. Снег и ветер стали усиливаться. Действительно, лучше идти по домам.
– Позвони, как доберешься, – на прощание сказала гитаристка "Детей Вёлунда".
До дома Роуз, как и Дженса добралась вполне благополучно. Снегопад хоть и был сильным, но недостаточно, чтобы превратиться в буран. А вот ближе к ночи стихия разыгралась не на шутку. Ветер поднялся настолько сильный, что выглянув с утра из окна, Дженса не смогла разглядеть за ним ничего, кроме бешено летящих снежинок. Школу, естественно, отменили. В такую погоду только сумасшедший рискнёт выйти из дома. Лили большую часть времени торчала у окна, гадая, достигнут ли сугробы их этажа или нет, а вот Дженса в основном болтала по телефону с Калебом или Роуз, пока ветер не оборвал телефонные провода, оставив их улицу без телефона и интернета. Дженсин трагический вопль "Нет!" в этот момент слышала, наверное, вся улица.
– Может, хоть сейчас ты оторвешься от экрана, – вздохнула Фрида, которой повезло, и её смена не выпала на этот жуткий снегопад. – Книжку почитай.
– Я книги тоже в интернете читала, – пробурчала Дженса. – Мне что, уборкой заняться?
– Раз ты сама предложила, то будет неплохо, – улыбнулась Фрида, вручая дочери тряпку для пыли. Дженса сначала скривилась, не оценив мамин юмор, но затем поняла, что это неплохая возможность поискать дневник своей сестры.
В квартире было три комнаты и большая кухня-гостиная. Одна из комнат была отдана под спальню родителей, а две другие занимали Эстер и Дженса. Когда родилась Лили, комнату Эстер отдали ей, а саму не подселили к Дженсе. Когда же сестра с отцом пропала, Фрида убрала кровать старшей дочери и её письменный стол, оставив средней больше пространства. Дженса находила это странным. Мама словно не верила, что её дочь когда-нибудь вернётся. И отдельно стоял другой вопрос, куда делись все вещи Эстер. Нет, некоторую не одежду сейчас носила Дженса, а вот милые сердцу мелочи? Неужели мама все выбросила?
Начать свои поиски Дженса решила со своей комнаты. Все же на верхние полки шкафа она не заглядывала со времён пятого класса. Увы, там не нашлось ничего интересного. Точнее интересное как раз было, ведь копаться в старых письмах и вещах, о которых забыл, всегда занимательно, но это точно не то, что искала девушка. Когда же её за изучением коробки со старыми игрушками застала Фрида, то очень удивилась, и Дженсе пришлось оправдываться, что она просто хотела освободить место в шкафу. И так метр за метром Дженса принялась изучать каждый уголок квартиры, надеясь, что вскоре доберется до дневника сестры.
Так прошло три дня. На четвертый метель стихла, оставив город похороненным под толстым слоем снега.
– Дверь на улицу не открывается! – радовалась Дженса. – Сегодня в школу не иду!
– Ещё чего, у тебя и так три дня внеплановых выходных было, – возмущалась Фрида. – Бери лопату и вперёд.
– Может, привязать к ногам лыжи и десантироваться из окна, – задумалась несостоявшаяся прогульщица. – Махать лопатой – последнее, что она хотела. И ради чего, ради школы. Вот на работу или репетицию, всегда пожалуйста.
– А толку, – проворчала Лили. – До наших окон снег все равно не дошел.
– Соседей снизу пожалей. Представь, какого им было бы под толщей сугробов.
Фриде же надоели эти праздные разговоры, которые её дочери устроили, лишь бы не идти на учебу, и она, воспользовавшись правом сильного, быстро выгнала их на улицу, чтобы шли грызть гранит науки.
Превращенный в огромный сугроб, город выглядит по-другому. Дженса с Лили даже забыли свои обычные споры и играли в игру "отгадай, чем этот сугроб был раньше". Пока лидировала Дженса.
– Так не честно, – возмущалась младшая сестра. – Ты в лесу сидишь, как ты город так хорошо знаешь?
– Наблюдательность. В лесу без нее никак.
– Ах так. Тогда что это за сугроб?
– Машина, – влет ответила Дженса, вглядываясь туда, куда указала сестра. Сугроб действительно был округлой формы и стоял на обочине дороги.
– А какая?
– Я откуда знаю. Тут кто угодно мог припарковаться.
– Проиграла.
– Не честно! Но ладно, дай подумать.
Конечно, пытаться угадать, что за машина погребена под толщей снега, все равно, что просить слепого описать цвета, которые он никогда не видел, но Дженса сдаваться сестре не собиралась. И тут она разглядела слабое мигание на крыше. Если судить по форме, то это с огромной вероятностью полицейская машина. Только чего они не выключили мигалки, или хотели таким образом запомнить, где припарковались. Но что-то не давало Дженсе покоя.
– Стой здесь, – приказала она сестре, а сама направилась к машине и принялась её откапывать. Конечно, одними только руками сделать это было не так-то просто, но Дженса через минут десять все же добралась до дверей, и с ужасом поняла, что они открыты. Случайные прохожие, которые проходили мимо сначала смотрели со снисхождением на девочку, откапывающую чужую машину, но затем, сообразив, что что-то не так, принялись помогать. Совместными усилиями они докопались до салона, который полностью был завален снегом из-за открытых дверей. Из-под снега торчал стаканчик с остывшим кофе, словно те, кто сидели в этом автомобиле просто в один прекрасный момент исчезли, будто их никогда и не было.
И это было лишь началом. К концу дня выяснилось, что в городе не осталось ни одного полицейского.
– Это просто мистика какая-то! – воскликнула Дженса, когда прочитала новости.
– И кто нас теперь будет защищать? – робко пискнула Лили.
– Не знаю, – Фрида тоже выглядела растерянной. – Значит так, в школу теперь ходите только вместе и никаких прогулок после занятий. Уроки закончились, сразу домой. Ясно, Дженса?
– Да я и не спорю, – вздохнула старшая дочь перед тем, как уйти в свою комнату.
Исчезновение полицейских подняло в городе волну паники. И как бы мер не старался стабилизировать ситуацию, в срочном порядке вызвав из запаса всех ушедших на пенсию служителей закона, и выдернув из законных отпусков тех, кому повезло не исчезнуть, ничего путного не выходило. Люди начинали уезжать. Роуз сказала, что видела на набережной очередь на паром. Люди бежали, причем бежали налегке, с одним чемоданом или рюкзаком.
– Этим хоть есть, куда бежать, – вздыхала Роуз. – А мы в городе квартиру продали. Нам-то куда возвращаться?
Дженса её понимала. Не так-то просто начать жизнь с нуля, особенно когда ты спешно сбежал буквально, в чем был.
Сочельник выдался безрадостным. Опять началась метель и шторм. Паромную переправу закрыли, к большому неудовольствию тех, кто хотел встретить Рождество на большой земле. Планы у всех в эти дни пошли коту под хвост. Фрида ведь уже давно задумывалась пригласить на праздничный ужин родителей Роуз, но сейчас люди старались лишний раз из дома не выходить, так что все встречи и мероприятия пришлось отложить на неопределенный срок, а Рождество встречать в узком семейном кругу.
Вечером на двадцать пятое декабря из-за шторма неожиданно отключилось электричество. Стало жутко холодно, хотя резервные генераторы запустили быстро, дом успел остыть. Приходилось зажигать свечи и кутаться в пледы. И даже ёлку было не включить, чтобы хоть как-то поднять себе настроение.
Дженса и Лили сидели в гостиной. Старшая пыталась читать бумажную книгу, а младшая тупо пялилась на пламя свечи. Фрида подошла к дочерям с тарелкой печенья.
– Вот и Рождество скоро, – сказала она, глядя на часы. Сестры синхронно оглянулись и тоскливо посмотрели на мать. В этот раз столь любимый ими праздник не принес им ничего, кроме тоски. Не спасала ни мамина выпечка, ни куча подарков, ожидающая своего часа под ёлкой.
– Знаете, – Фрида присела рядом. – Я не хотела об этом говорить сейчас, но, наверное, после праздников мы с вами уедем из города.
– Мы поедем к папе? – сразу же воодушевилась Лили, на что мать и страшная дочь переглянулись. Тема была скользкая.
– Нет. У нас, к сожалению, пока не хватает денег. Думаю, это будет один из небольших городов на большой земле. Посмотрим, в какой больнице есть вакансии.
– Ну вот, – надулась Лили. – Я не хочу уезжать, если не к папе. Мне и здесь хорошо.
Дженса задумалась. Она прекрасно понимала и сестру и мать, и с одной стороны у нее был страх оставаться здесь, наедине с этим туманом, а с другой, и уезжать не хотелось. Здесь у нее хоть какие-то друзья, работа. А что будет в другом городе?
– А как же Эмиль? – наконец произнесла она. – Он ведь тоже наш родственник.
– Эмиль, – вздохнула Фрида. – Поверь мне, он не пропадет. Вот увидишь, один он на острове целым останется.
– За что ты его так не любишь? – нахмурились Дженса.
– За что? – в голосе матери прорезались стальные нотки. – За что? Он беспринципный эгоист, вот за что. Он ещё в твои годы шел напролом, вплоть до того, что портил проекты своих одноклассников на всяких научных конкурсах. И ведь он не просто так здесь сидит. Раньше ведь в крупном городе одним из ведущих исследователей был, но из-за его "экспериментов" пострадал его коллега. Дело замяли, но вынудили его уйти. А его и здесь на всякие исследования тянет. Что, спрашивается, он в лесу забыл.
– Но ведь и Эстер тоже тянуло в лес, – чуть было не воскликнула Дженса, на что мать на нее шикнула, благо Лили ничего не услышала.
– И смотри, к чему это привело. Хочешь повторить её судьбу?
– Нет. Просто… – тут Дженсе пришлось набраться смелости и произнести то, что давно хотелось спросить у мамы. – Просто у нее ведь был дневник. Может она узнала, что происходит и её записи помогут понять…
– Боже, Дженса, – рассмеялась Фрида. – Ты слишком высокого мнения о своей сестре. Может она и была лучшей в школе, но раскрыть что-то серьезное в шестнадцать лет… Нет, такое только в сказках возможно. И потом, даже если и так, то вы обе так прятали свои дневники, что я бы при всем желании не смогла их найти.
Дженса сделала вид, что согласилась, но судя по тому, как напряглись не мать, услышав про дневник, заставило девушку думать, что она знает больше, чем говорит.
Глава 06. Чрезвычайное положение
После праздников город опустел. Дженса видела из окна, что в соседних домах половина квартир уже опустели. Машин стало заметно меньше, как и народу на улицах. Иной раз Дженса, отводя свою сестру в школу, не встречала никого, кроме пары бродячих кошек, да и те вскоре словно испарились. Фрида целыми днями обзванивала больницы на метрике, надеясь найти себе и дочерям хороший вариант, но пока с этим было глухо.
Пару раз на улице произошли ограбления. Некоторые люди, расслабившись от того, что полицейских теперь мало, решили развлечься, отняв сумку у прохожего или вынеся из магазина всю выручку. Мер, чтобы хоть как-то взять ситуацию под контроль, решил сформировать дружину из добровольцев, которые следили бы за порядком. Дружинники единственные во всем городе, кто мог ходить с оружием, а видно их теперь было издалека за счёт повязки на рукаве.
– Глупо давать гражданским оружие, – пробормотал Калеб, когда трое из "Детей Вёлунда" собрались на площади, где совсем недавно была рождественская ярмарка. – Как думаете, скоро они сами пойдут магазины грабить?
– Ну тебя, – огрызнулась Роуз. – Если бы не эта дружина, меня бы из дома вообще не выпустили. И Дженсу, кстати, тоже. Хоть какая-то безопасность есть.
– Ну да, конечно. Им просто хочется себя главными почувствовать. Поверь, сейчас они смирные, а потом, как власти вкусят, начнут обычных людей гонять.
– Не надо всех по себе судить, – резко бросила Роуз, а Дженса закатила глаза.
– А ну хватит! – воскликнула она. – Я понимаю, что все на нервах, но это не повод ссориться из-за ерунды!
Калеб с Роуз уставились друг на друга так, что казалось, сам воздух трещал от напряжения. Дженса вновь закатила глаза. И вот что делать, когда твоя лучшая подруга ссориться с твоим парнем. Самое поганое, что с тех пор, как Рауль исчез, между ними словно черная кошка пробежала. Роуз злилась на Калеба за недостаточную, как ей казалось, скорбь, а он, в свою очередь, раздражался на неё из-за истерик. Дженсе же оставалось лишь сглаживать острые углы. Вот и сейчас она судорожно соображала, что сказать, лишь бы эти двое перестали смотреть друг на друга, как двое злейших врагов.
– Слушайте, между прочим Ханнес сказал, что он вступил в эту дружину и теперь будет вместе со старшим братом улицы патрулировать.
– Да ладно! – удивился Калеб. – А мне чего не сказал?
– Может, побоялся твоей реакции, – бросила Роуз, а Дженса опять нервно скрипнула зубами, но продолжила, словно ничего не услышала.
– И я тоже хотела в нее вступить, но мама запретила. И мои доводы, что у меня будет шокер и дубинка, чтобы уж точно безопасно довести сестру до школы, её не убедили.
– И правильно, что не пустила, – пробовал Калеб.
– И тут я с тобой согласна, – добавила Роуз. – Слушай, город это не лес, а люди не тамошние твари. Они страшнее.
– А вот тут я бы поспорил. Тварь, что похищает людей, завелась в лесу, и до сих пор никто не смог её поймать, – солист "Детей Вёлунда" задумчиво потер подбородок. Роуз уже хотела ему возразить, как вдруг к ним подошла какая-то интеллигентного вида старушка. Она долго ходила вокруг болтающих подростков, и наконец, решилась заговорить.
– Молодые люди, – вежливо попросила она. – Прошу прощения за беспокойство, но поблизости я не вижу ни одного дружинника или полицейского. Не могли бы вы немного помочь мне.
– К вашим услугам, – Калеб чуть ли не изящно поклонился. – Чем можем быть полезны?
– Не могли бы вы сходить по этому адресу, проверить мою сестру? У неё после метелей происходят перебои с электричеством, и она теперь редко выходит на связь. Я волнуюсь, не случилось ли чего. Сама я не дойду, ноги у меня не те, что раньше, а дорогу замело.
Отказать пожилой женщине не смог никто и вскоре вся троица пробиралась через сугробы, пытаясь добраться до нужной улицы.
– Видите, помогать можно и без дружины, – сказал Калеб, которой по пути ещё помог кому-то откопать машину. Роуз закатила глаза и вздохнула, а Дженса лишь осматривалась по сторонам. По мере удаления от центра города, домов становилось все меньше, расстояние между ними все больше, а улица, на которой жила родственница этой женщины, так и вовсе находилась на пустыре совсем рядом с лесом. Здесь когда-то была заброшенная ферма, на которой разводили овец, но потом ферму снесли, а на её месте построили новые многоквартирные дома. Дженсе никогда здесь не нравилось, но сейчас, погребенное под толщей снега, местечко выглядело совсем уж не уютно. Ещё голые ветви деревьев были похожи на когтистые лапы. Довершал эту картину зловеще завывающий ветер.
– А знаете, я прекрасно понимаю ту женщину, – Роуз схватила Дженсу за рукав. – Если бы не вы, я бы тоже одна сюда не пошла. Сдалась бы, на этапе чувака с машиной. Вы видели его глаза, он словно бежал от чего-то.
– Не нагнетай, – буркнула Дженса, хотя сама бы предпочла оказаться где-нибудь подальше отсюда. Один лишь Калеб пытался сохранять ледяное спокойствие, но все равно подобрал где-то здоровенную ветку, на всякий случай.
– А может, мы зря боимся, – продолжила Роуз. – Вдруг сестра этой бабульки просто от старости забыла ей позвонить. Она там сидит себе, вяжет или читает спокойно, а тут мы с ветками. Решит, что это из-за нас люди пропадают.
Дженса хмыкнула. Да, забавно будет. Но надежды встретить забывчивую бабушку растаяли, как только друзья увидели открытую дверь подъезда. Внутрь уже успело прилично намести снега. Если бы в доме остался кто живой, то наверняка убрал все это безобразие.
– Может все уже уехали, одна бабулька осталась, – робко предположила Роуз и спряталась за спину Калеба, который рискнул зайти первым.
В подъезде было тихо и холодно, да и сам дом выглядел заброшенным. Стены были покрыты инеем, а изо рта шел пар. "Дети Вёлунда" инстинктивно прижались друг к другу, а когда услышали позади шорох, так вообще чуть ли не подпрыгнули от испуга. Но это оказался всего лишь кот, причем домашний, породистый, смотревший на людей ошалевшими глазами и с громким мяуканьем убежавший, как только Роуз попыталась его погладить.
– Его что-то очень напугало, – констатировала Дженса, глядя ему в след. – И что-то мне подсказывает, что он убежал из одной из квартир на этом этаже. И… И, похоже бабулька тоже на этом этаже живёт.
– Я не пойду туда! – воскликнула Роуз. – Я слишком молода и красива!
– Да не дрейфь, я с тобой, – попытался ободрить её Калеб. – Какой там номер квартиры?
Квартира оказалась пустой. Сестры этой женщины нигде не было, хоть "Дети Вёлунда" сначала громко постучались, потом, когда выяснилось, что дверь открыта, робко топтались на пороге, зовя хозяйку, а потом и вовсе бесцеремонно облазили каждый уголок квартиры. Ничего подозрительного, ни следов убийства или ограбления. На столе стояла чашка с чаем, на кресле – вязание. Такое ощущение, что женщина просто испарилась.
– Верхней одежды нет, – неожиданно сказала Дженса, осматривая прихожею. – Такое ощущение, что она решила выйти на улицу и не вернулась.
– А может её заставили выйти? – предположил Калеб. – Поищем живых в других квартирах.
Но в других квартирах все было одинаково. Хозяева будто бы в один момент побросали все свои дела и ушли. Где-то была набрана ванная, где-то на столе стоял ужин, и лишь в одной квартире друзья обнаружили нечто выбивающееся из привычной картины. Мебель была перевёрнута и свалена возле дверей, словно в этой квартире хозяева пытались возвести импровизированные баррикады. Но судя по тому, что никого в доме не оказалось, толку от них было мало. И тут на глаза Дженсе попалась маленькая розовенькая книжечка, похожая на детский дневник, что лежала на полу так, словно его в спешке бросили. Немного поколебавшись, она подняла его с пола, и пролистала. Все записи – обычные детские секреты, кроме одной, написанной в спешке, явно дрожащей рукой и содержавшей всего два слова "Серебристый туман".
На обратном пути Роуз и Калеб спорили, как рассказать женщине правду, что её сестра исчезла. Дженса же молчала, пытаясь переварить увиденное. То, как все люди разом решили уйти, не допив даже чай, и как кто-то, словно понимая, что происходит, пытался спрятаться, никак не шло у нее из головы. Ещё и эти слова "серебристый туман". Все же дело в тумане, тут уж точно нет никаких сомнений. Пугало другое, что скрывается в этой мгле. И не хотелось признавать самой себе, Эмиль, возможно, в курсе происходящего, но почему-то предпочитает отмалчиваться. Может, стоит с ним поговорить открыто.
Домой Дженса пришла в расстроенных чувствах. Фрида даже ничего не стала спрашивать, что тревожит дочь, и так все было понятно, особенно когда та спросила, скоро ли они переедут.
– Ты даже не спросишь, куда? – удивилась мама.
– А толку. Везде будет лучше, чем здесь.
Ночью гитаристка "Детей Вёлунда" спала плохо, все ворочалась и часто просыпалась, а в те редкие моменты, когда удавалось заснуть, её мучили кошмары. То щупальца, тянущиеся из тумана, то кровавые следы в пустых домах, то Эмиль, стоящий на обрыве, и растворяющийся в серебристой мгле. Проснулась Дженса совершенно разбитая, и мысль, что надо вставать и куда-то идти радости не прибавляла.
– Можно я один день пропущу? – взмолилась Дженса, когда мать готовила им с сестрой завтрак. – Ты врач, сделаешь заключение, что у меня была температура или ещё что-то.
– Если Дженса не идёт в школу, я тоже не иду, – ультимативно заявила Лили, скрещивая руки на груди, а Фрида лишь вздохнула.
– Вот ещё, – сказала она. – Одну дома оставлять, вторую. А завтра вы вернётесь в школу, как ни в чем не бывало. И как мне это объяснять? Ваши учителя знают, что я врач.
– Подозрение на грипп и ложная тревога, – зевнула Дженса. – Ладно. Но если вдруг я засну на уроке, я тебя предупреждала.
Первые два урока Дженса ещё как-то выдержала, помог кофе из автомата, но к полудню сонливость опять одолела, и она, забравшись на самую дальнюю парту действительно начала погружаться в сон. Роуз несколько раз пыталась её разбудить, но поняв, что это дохлый номер, оставила не в покое. Впрочем, заснуть окончательно тоже не получалось. Стоило только задремать, как по всему городу раздался сигнал тревоги.
Это было неожиданно. В сонном городе на отдельном острове все настолько привыкли к некой расслабленности и пренебрежении к отдельным инструкциям, что уже и забыли, как звучит этот сигнал.
– Война? Ядерный взрыв? Куда бежать? – запричитала одна из девушек, на что учительница, которая тоже давно забыла все инструкции, проявила недюжинную выдержку и мало того, что успокоила класс, так ещё вспомнила про портативный радиоприемник. Класс мигом затих и с ужасом стал слушать, что произошло.
Как оказалось, в городе вводиться чрезвычайное положение, уж слишком много людей пропали без вести за короткий срок. С материка прибыло небольшое военное подразделение, которое совместно с дружиной будет осуществлять контроль за городом, обеспечивать людей пайком, а самое главное, проводить эвакуацию. Оставшиеся жители обязаны сидеть дома и не выходить на улицу без крайней необходимости.
Трудно описать, что начало твориться в классе, когда смысл этой информации дошел до ушей студентов. Одни начали в ужасе кричать, другим, словно сорвало крышу, и они попытались пуститься во все тяжкие. Дженса с Роуз переглянулись. У них в другом здании остались их младшие: Лили и Крис. Подруги уже тоже хотели броситься за ними, но были остановлены учительницей.
– Ждём дальнейших распоряжений, – строго сказала она, и так же строго начала останавливать и успокаивать особо разошедшихся учеников. – На улицу не выходим. Из класса не уходим.
Пришлось подчиниться. Эх, вот Ханнесу хорошо, надел повязку дружинника и вперёд. Хоть в лес, хоть в магазин с ней пропустят.
Ожидание было томительным. Около часа все сидели в классе, а затем всех согнали в большой зал. Там Дженса и Роуз разыскали Калеба. Втроём было хоть как-то спокойнее. Ханнеса нигде не было видно, видимо он действительно нацепил повязку дружинника и убежал.
Ближе к вечеру началась эвакуация. Оказалось, весь общественный транспорт сейчас задействовали, для того, чтобы развести гражданских по домам. Дружина и военные собирали всех, сажали в автобусы и развозили либо по точкам сбора, либо сразу по адресам. Первой уехала Роуз. За теми, кто живёт на утесе, приехали в первую очередь. Калеб с Дженсой, ждали почти до полуночи. Уже успело прийти сообщение от их подруги, что она дома с семьёй.
– Хоть что-то хорошее, – протянула Дженса, смотря на проплывающие за окном улицы. Сейчас власти не поскупились на освещение, включив всю возможную иллюминацию, вот только что будет, если опять будет перебои с электричеством.
Автобус высадил Дженсу и Калеба одновременно, и оба двинулись к дому, под пристальные взгляды военных.
– Чувствую себя, как в тюрьме, – буркнула Дженса.
– Могу тебя утешить, они не будут вечно на нас так пялится, – невзначай бросил вокалист "Детей Вёлунда", – будет ещё шанс как следует поболтать.
– В смысле? – удивилась девушка. – Нас разве выпустят?
– А кто сказал, что мы их слушать будем.
С этими словами Калеб хитро улыбнулся и поцеловал подругу в щеку, а затем скрылся в соседнем подъезде, напоследок подмигнув своей подруге. От этого где-то в глубине души у Дженсы появилось чувство, что может быть не все так плохо.
Дома девушку уже ждали мама и Лили. Младших школьников эвакуировали в первую очередь, так что ей повезло попасть домой на несколько часов раньше, но старшую сестру она упорно дожидалась, и лишь увидев Дженсу, бросила: "ну наконец-то" и ушла спать. Дженса лишь улыбнулась, знала ведь, что сестра прятала страх за раздражением. Фрида же рассказала, как ушла со смены, лишь бы добраться до дочерей, как попала в одну из точек распределителей, где воссоединились с Лили, а потом они уже вдвоем добрались до дома.
– Одной из точек сбора была ваша школа, – рассказывала Фрида. – Но она не относилась к нашему "участку".
– То-то нас там так долго продержали. Видно по остаточному принципу вывезти решили, – воздохнула её дочь, пытаясь справиться с зевотой. Казалось, ещё немного, и она уснет прямо в гостиной.
– Или спать, – мягко сказала мама. – Лучше поговорим утром.
Уснуть оказалось не так-то просто. Освещение в городе работало на полную катушку, так что не спасали даже шторы, да и раздающиеся звуки громкоговорителей, повторяющие про чрезвычайное положение, тоже мешали полностью расслабиться. Уснула Дженса только под утро, когда все более-менее стихло.
В первые дни все шло более-менее гладко. Электричество не отключалось, сирены не завывали, и если бы паек не привозили люди в форме, можно было подумать, что это просто внеплановые выходные. Роуз, которой Дженса часто звонила, говорила, что у них примерно также, за исключением того, что соседские дома начали эвакуировать с острова.
– А вас не собираются? Я думала, участками будут, – удивилась Дженса.
– Да кто ж их знает, как они там списки составляли. Нам пока ничего не объявляли, но родители уже на чемоданах, – ответила её подруга. – Надо будет у Ханнеса спросить, вдруг он, как дружинник, знает.
Дженса кивнула, но этот непонятный список эвакуации стал немного её напрягать. Ей хотелось бы знать, когда придется покинуть родной дом, чтобы до этого момента успеть разыскать дневник Эстер, но когда Фриду стали вызывать на работу в больницу, девушка поняла, что их семья будет эвакуирована в последнюю очередь. Медсестры, врачи, военные, будут до последнего оставаться в городе. И каждый раз, как мама покидала квартиру, Дженса скрещивала пальцы "только бы вернулась".
От грустных мыслей гитаристку "Детей Вёлунда" спасал Калеб, с которым она встречалась на балконах. Их балконы удачно расположились друг напротив друга, так что было приятно не только слышать голос Калеба, но и видеть его вживую и знать, что с ним все в порядке.
Вскоре начались перебои с электричеством. Звонки друзьям и сидение за ноутбуком пришлось сократить до минимума. И если Дженса ещё легко это переживала, то её младшая сестра стала просто изнывать от скуки, таскаясь за старшей хвостом. И все бы ничего, но Дженса хотела в одиночестве поискать дневники Эстер, и лишние свидетели ей точно были не нужны.
Как-то днём, когда Фрида была на смене, Дженса решила пойти на отчаянный шаг, и заглянуть в комнату матери в поисках дневников. Расчет был следующий, раз во всей квартире их нет, то они у мамы.
Спальня Фриды была выдержана в светло-серых тонах, и в отличие от комнат дочерей, всегда была безупречно убрана. Обычно Дженса и Лили редко сюда заходили, а в отсутствии мамы тем более. Да и делать здесь им было решительно нечего. Интерес представлял разве что макияжный столик с подсветкой, а так обычная спальня: кровать, шкаф во всю стену и пара тумбочек. И именно с них Дженса решила начать свои поиски. Аккуратно, чтобы мама ничего не заподозрила, она принялась перебирать вещи.
