Текст книги "Остров Туманов (СИ)"
Автор книги: Евгения Болотова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 7 страниц)
– Да нормальный институт! Я и так не стала брать большую ставку, чтобы не ссориться, а тебе вечно все не нравится! Мне что, уволиться?
– Неплохая мысль. Завтра же напишешь заявление.
– Чего? – Дженса застыла, как выкопанная. – Ну нет! Я не собираюсь увольняться и вообще собираюсь в нем работать после университета.
– Значит, мать тебе не жаль?
– Да причем тут это?!
– Я работаю, чтобы у тебя была возможность прожить лучшую жизнь, а ты добровольно лезешь в этот гадюшник. Нет уж, пока я за тебя отвечаю, ноги твоей там не будет.
– Ты не имеешь права, это моя жизнь!
– Имею. И даже не думай, никуда звонить, знаю я ваши подростковые приколы.
Дженса не знала, что ответить. Ее мама ведь могла и сама дойти до отдела кадров, а это однозначно означало увольнение и проблемы с дальнейшей работой.
– Не посмеешь! – воскликнула Дженса. – Я буду там работать!
– Раз так, – тихо прошептала Фрида, – то учись нести ответственность за свои поступки. Раз ходила в лес, то теперь ты под домашним арестом. Чтобы из комнаты не выходила.
Слова про домашний арест стали последней каплей. Точнее даже не они, а ухмыляющееся личико Лили. Ну да, раз поступили не по-моему, то я все жизнь испорчу. Бросив младшей сестре злобное: "стукача", Дженса схватила куртку и выбежала на улицу, под негодующие крики матери.
Глава 04. Мгла сгущается
Дженса бежала, не разбирая дороги. В голове все снова и снова звучали слова матери о том, что она сама дойдет до руководства и добьется не увольнения. И почему-то Дженсе казалось, что это была не пустая угроза. Но не из-за этого было так больно, а скорее от предательства Лили. Такое от младшей сестры девушка уж точно не ожидала. Да, были ссоры, споры размолвки, но они всегда были друг за друга. В какой момент был совершен поворот не туда, совершенно не ясно.
Остановилась Дженса только тогда, когда дома вокруг сменились деревьями. Лес. Ну да, куда ещё могла прибежать Дженса. Дом для неё уже давно стал местом, где она просто спит, а здесь, среди мхов и валунов она чувствовала себя по настоящему свободной. Выдохнув, она все же решила оглядеться.
Марш бросок от дома до леса получился неплохим, она умудрилась добежать до дальней калитки, где они с утра с Эмилем ловили зайцев. Глубоко в лес Дженса все же не углубилась, забор и дома за ними ещё хорошо проглядывались.
Дженса устало привалилась к дереву и посмотрела наверх. На небе медленно проплывали облака, начинался лёгкий снегопад, и было так тихо, так спокойно.
– Ну почему все случилось, когда у меня только всё стало налаживаться? – чуть не плача вздохнула она. – Лили, надеюсь, ты довольна…
В кустах раздался подозрительный шорох. Дженса на секунду перестала жалеть себя и прислушалась. К шорохам в лесу она привыкла, то птичка по ветке скачет, то зверёк какой-то, но настолько подозрительный звук девушка слышала впервые. Подавшись неясному порыву, Дженса пошла в сторону подозрительного шороха…
В туже секунду ей на грудь прыгнул заяц. От неожиданности Дженса пошатнулась и упала в снег, а зверь почему-то стал вести себя как голодная собака, принявшись рвать свою жертву на части, благо куртка не давала ему по настоящему это сделать.
– Твою ж! – закричала Дженса и со всей силы и откинула от себя зверя, а затем резко поднялась на ноги. Заяц, который от удара девушки отлетел к соседнему дереву практически сразу пришел в себя, и тогда-то Дженса его рассмотрела. Выглядел он, можно сказать странно, но он точно был не башенный. Слюни не текли, взор вполне ясный, только поведение как у хищника, почуявшего добычу.
– И эта добыча – я, – испуганно пробормотала гитаристка "Детей Вёлунда", судорожно соображая, чего ей делать и куда бежать. И в этот момент заяц вновь бросился в атаку. В этот раз Дженса была готова дать отпор, и откинула зверя ногой, тут же бросившись бежать, но далеко уйти не удалось. Оказалось, что в засаде сидело ещё несколько зайцев, которые уже выскочили из укрытия. От атаки первого Дженса ещё успела увернуться, а второй, выскочив откуда-то сбоку, опять повалил её на землю.
– Рассчитывают они свои прыжки что ли?! – воскликнула Дженса. – Твари, где вы все утро были?!
Зайцы не сдавались. Видно, почуяв свою добычу, они были готовы биться за нее до последнего. Не помогали ни мощные пинки, ни то, что Дженса с яростью отправляла тех зайцев, до которых могла дотянуться, в полет. Но меньше их не становилось. И вот, когда она решила, что надежды нет, к ней с яростным криком и огромной веткой наперевес, кинулся Калеб. И тут произошло чудо. Зайцы видимо решили, что это ещё более крупный хищник, и бросились врассыпную, а особо непонятливым досталось веткой.
– Ты в порядке? – спросил Калеб, помогая своей подруге встать. Та неловко кивнула и тут же вскрикнула от боли. Калеб поспешил её поддержать. – Точно в порядке? – спросил он.
– Да. Кажется, я ногу подвернула, когда упала. Все хорошо. Скажи, как ты меня нашел.
– Увидел, что ты в слезах убежала из дома, и решил узнать, что случилось. Ну и быстро же ты бегаешь.
– Просто поругалась с сестрой, – смутилась Дженса, которой не хотелось, чтобы её друзья знали все подробности этой ссоры. В глубине души она наделалась, что её мама остынет и не будет настаивать на всяких радикальных мерах.
– Ты хромаешь, – не унимался Калеб, – может отвести тебя домой?
– Нет, нет, – отмахнулась Дженса. – У нас ведь репетиция, так что пошли.
– Уверена?
– Уверена. Идём.
До дома Роуз Дженса доковыляла с большим трудом, однако зрелище, которое она увидела во дворе, заставило её ненадолго забыть о боли. её подруга вместе с братом, оба красные и счастливые, валялись в обнимку в сугробе, а рядом лежали две лопаты. Дорожка к гаражу была расчищена наполовину.
– Ясно, вам двоим серьезные задания на поручаем, – менторским тоном протянул Калеб, отчего Роуз сразу подпрыгнула и отряхнулась от снега.
– Мы просто легли передохнуть, – захлопали ресницами она. – Ничего такого.
– Ну да, ну да, верю, – ехидно произнес Калеб, – так что Роуз покраснела уже от смущения и пригласила обоих в дом. Заметив, что Дженса прихрамывает, она тут же накинулась на нее с вопросами, что случилось, и где она так умудрилась. Гитаристка отвечала неохотно, сказав только, что поскользнулась на льду, когда сюда шла и подвернула ногу.
– Хорошо, что хоть в прошлый раз гитару у тебя оставила, а то бы разбила, – многозначительно изрекла Дженса, а Калеб предпочел тактично промолчать. Миссис Сольберг, когда увидела хромающую подругу своей дочери, аж ахнула и тут же взяла инициативу в свои руки, предложив ей лёд и плотный бинт, чтобы зафиксировать ногу.
– Может вызвать тебе такси, поедешь домой, отлеживаться, – предложила мама Роуз, но Дженса отказалась. Домой откровенно не хотелось, и кто знает, когда её снова выпустят.
– Немного посижу, и все пройдет, – пробормотала она. – И на гитаре могу сидя играть, если мне стул дадут.
Стул нашелся, но миссис Сольберг настояла, чтобы репетицию отложили хотя бы на полчаса. Роуз, конечно, возмущалась, да и Дженса настаивала, что с ней все в порядке, но переспорить миссис Сольберг оказалось не так-то просто. В итоге всем "Детям Вёлунда", когда они собрались, пришлось около часа сидеть за чаем и плевать в потолок. Дженса чувствовала себя неловко, но зато боль в ноге практически прошла, так что теперь она, наконец, смогла сосредоточиться на репетиции.
Сегодня группа решила прогнать несколько песен к рождественскому концерту, но получалось это у них из рук вон плохо. И, что самое удивительное, дело было даже не в Дженсе (хотя чего греха таить, пару раз она жутко сфальшивила), а в Рауле, который постоянно сбивался и не мог задать ритм группе, отчего фальшивить начинали все остальные.
– Простите, – пробормотал он, откладывая барабанные палочки. – Сегодня явно не наш день, у Дженсы нога, у меня…
Тут он осекся, и сделал вид, что изучает тарелку на своей установке.
– Эй, все нормально? – удивлённо поднял брови Ханнес. – Ты и в школе такой же ходил.
– Да все нормально, просто… – договорить он не успел. На улице послышался вой сирен. "Дети Вёлунда" выбежали из гаража, чтобы узнать, что происходит. Как оказалось, к краю утеса, где, как Дженса знала, расположился дом мэра, проехали сразу несколько полицейских машин.
– Пойдем, посмотрим, – предложила Роуз, и Дженса видела, как её подруга побледнела. Оно и понятно, если случилось что-то страшное, её семья может первой с этим столкнуться.
Близко подойти не удалось, улица буквально была перекрыта полицией. Судя по их количеству, случилось что-то действительно серьезное. Но главное, возле ворот сам мэр что-то невнятное кричал. Дженса прислушалась. Глава их гордо повторял одно и то же: "Найдите его, ради всего святого, найдите". Судя по его лицу, испуганному, растерянному, потерял он что-то действительно ценное.
– Эй, здесь вам нечего делать, – раздался знакомый голос. Оказалось, Грегори Берг, полицейский, что со времён вечеринки у Роуз успел стать если не другом, то хорошим знакомым, тоже был здесь. – О, да это же "Дети Вёлунда".
– Да, – Роуз кокетливо уперла руки в боки. – В полном составе, как видишь. Хочешь, автограф дам.
– Давай, – было видно, что Грегори немного растерялся, но тут же сунул Роуз ручку и блокнот.
– Ты бы смотрела, где автограф ставишь, – флегматично заметил Ханнес. – А не то подпишешь чистосердечное признание, что мы с тобой потом делать будем.
Роуз смутилась, Дженса с Раулем прыснули, один лишь Калеб сохранял серьезность.
– Здесь столько полиции, – спросил он. – Случилось чего?
– Сын мэра пропал, – вздохнул Грегори. – Вышел из дома подышать свежим воздухом и не вернулся. Что удивительно, по словам мэра, двор он не покидал.
Дженса задумалась. В городе и до этого пропадали люди, но так, чтобы из собственного двора, это уж слишком. И тут не внимание привлекла тропинка, ведущая вниз, к морю. На снегу отчётливо просматривались свежие следы. Возможно, конечно, что их оставил кто-то из полицейских, когда осматривал территорию, но не это так зацепило гитаристку "Детей Вёлунда". Под утесом, почти у самой воды клубился серебристый туман.
– Ну, всё, ребят, лучше бы вам уйти отсюда, пока другие парни вас не заметили. Их вы автографом не задобрите.
– Какой вы, однако, – снова принялась кокетничать Роуз, – взятки берете…
Договорить она не успела, остальная часть группы буквально зажала ей рот и потащила домой. Им с полицией проблемы точно не были нужны, да и Грегори спасибо за подобного рода остроты не скажет.
В гараже группа уже хотела снова начать репетировать, но история с сыном мэра не шла ни у кого из головы. Каждый лишь стоял и ждал, когда другой даст отмашку на репетицию, но все молчали. И тут Рауль неожиданно сказал.
– Мои родители хотят переехать.
– Что?! – воскликнула Роуз. Калеб с Дженсой удивлённо посмотрели на своего барабанщика, один лишь Ханнес сохранял невозмутимость, будто давно уже обо всем знал.
– Они очень напуганы исчезновениями, – вздохнул Рауль. – А после исчезновения сына мэра они уж точно никаких возражений слушать не будут. А я не хочу. Вряд ли у меня там будут такие классные друзья, как вы ребята. Если вообще будут.
– Рауль… – вздохнула Дженса, а Ханнес похлопал своего приятеля по плечу в знак утешения. Одна лишь Роуз неожиданно для всех недовольно уперла руки в боки.
– Знаешь, это не дело. Я не допущу, чтобы нашего лучшего барабанщика куда-то увезли против его воли.
– Ты что, пойдешь ругаться с моими родителями? – испугался Рауль, да и Дженса, видя напор подруги, подумала, что сейчас она была готова и не на такое.
– Это в крайнем случае. Но думаю, есть много способов остаться в городе. И кстати, ты всегда можешь пожить у меня. Родители против не будут.
– Спасибо, – вымученно улыбнулся барабанщик, и в этот момент Роуз заключила его в крепкие объятия. Все остальные "Дети Вёлунда" тактично отвернулись.
Домой Дженса пришла только к ужину, ожидая самую настоящую бурю, но мама встретила её даже спокойно. Но за этим спокойствием скрывалась ледяная обида. Фрида не поинтересовалась, как дочь, не пожелала ей спокойной ночи, а на все вопросы отвечала, что она уже взрослая и может все решать сама. Дженса вначале думала, что через пару дней эта игра закончиться, но мама и не думала сдаваться. И естественно идти на уступки первой никто не хотел. Отец как-то сказал, что упрямство у его дочерей точно от матери.
Но сейчас Дженсу беспокоила не столько ссора с матерью, сколько исчезновения. "Не будет исчезновений, и ссориться смысла не будет", – рассуждала она. И самое главное, у нее даже появились зацепки. Серебристый туман на месте исчезновения сына мэра появился не просто так. И на том месте, где они с Калебом труп женщины нашли. Получается, дело в тумане. Но с другой стороны, были ещё и безумные зайцы. Как связаны эти два фактора, Дженса пока не понимала, зато однажды утром, смотря новости в надежде услышать хоть какое-нибудь объяснение исчезновения сына мэра, услышала не их, а нытье Лили.
– И почему я вообще такую тему выбрала? – возмущалась сестра, жалуясь матери. – Кому этот проект интересен будет? Какое влияние погода оказывает на сельскохозяйственные культуры острова. Да у нас тут одна погода! Туман изо дня в день.
– А мне интересно, – неожиданно для себя воскликнула Дженса. – Серьезно? Каждый день туман?
– Сама посмотри, – Лили протянула старшей сестре свой дневник наблюдений. Туман тут каждый день, разве что в разных частях острова. Даже зимой.
– Не возражаешь, если я одолжу твои записи?
– Вернуть не забудь, мне их сдавать завтра.
Дженса серьезно кивнула, а после школы серьезно засела за изучение проекта сестры, сравнивая записи о погоде с реальными данными метеонаблюдений, и информацией о пропавших.
– Двадцать восьмое августа, – шептала девушка, – погода – туман. Расположение, северо-западная часть леса. Пропавшие – Кристофер и его спутница. Тринадцатое сентября, погода туман, ветер северо-западный. Пропавший – старый Метт. Получается, что каждый раз, как в городе или над лесом был туман, кто-то да пропадал. Я права. И зайцы тут не причем. Их появление никак не связано с туманом, и никого из пропавших не находили ни живым, ни мертвым.
Дженса тщательно выписала свои наблюдения в отдельную тетрадь. В голове вертелось одно, надо кому-то рассказать. Мама с ней точно разговаривать не будет, друзья мало что смогут сделать, так что оставался единственный человек, которому она могла доверять – Эмиль.
На работе вот уже дней десять после той ссоры все было тихо. Мама не приходила ругаться с отделом кадров, требуя, чтобы её дочь уволилась, и это не могло не радовать, но Дженса ожидала подвоха, чуть ли не каждый день. Но раз пока она всё ещё сотрудник, то надо этим воспользоваться, и в один прекрасный день, когда, наконец, изучила записи обо всех попавших за последние пять лет, пошла со всей этой кипой бумаг к своему кузену.
– То есть ты думаешь, что причина в тумане? – скептически спросил он, пролистывая записи.
– Каждый раз, как кто-то пропадал, над городом или в лесу, куда они ходили, был туман, – настаивала на своем Дженса. – Причем чаще всего, серебристый. Я уже к нему привыкла, но вот Роуз как-то намекнула, что это не нормально.
– А ты проверила дни, когда люди не пропали? – спросил Эмиль. – В эти дни, какая была погода? Если тоже туман, то смысла твое расследование не имеет. И, – он поспешил успокоить двоюродную сестру, видя, как та напряглась, – даже если причина в тумане, проверить это будет очень сложно. Вряд ли дневник наблюдений за погодой младшей школьницы и сделанные на основе него выводы старшей, послужат достаточно убедительным доказательством.
– То есть они будут сидеть и ничего не делать, решив, что зацепка, замеченная простым человеком, не стоит и внимания? – возмутилась Дженса.
– Заметь, не я это сказал.
– Просто замечательно. Мы будем и дальше ничего не делать, пока весь город полностью не вымрет! Раз так, то я сама в этот туман пойду, чтобы понять, что, черт возьми, здесь творится!
– Сдурела?! – Эмиль аж подпрыгнул на своем стуле, а затем бросился к двоюродной сестре, ухватив ту за плечи, словно она уже собралась куда-то идти. – Не смей туда ходить, слышишь! Это опасно! И ты ведь в курсе, я надеюсь, что все, кто ходил к руинам базы не вернулись.
– Базы? – удивилась Дженса. – Какой базы?
– База, – осекся Эмиль. – Не знаю, я ничего не говорил.
– Сказал.
– Тебе послышалась. Но серьезно, не ходи одна в туман, в лес, особенно за обрыв. Хватит мне кузин терять.
Дженса сочла нужным промолчать, к тому же Эмиль очень настойчиво выставил её за дверь. Но слова двоюродного брата никак не шли к нее из головы. "Ходить за обрыв", "руины базы", "терять кузин". А ведь Эстер не просто так решила углубиться в лес, возможно, она знала что-то, о том, что сейчас происходит. А насколько Дженса помнила старшую сестру, у нее была привычка вести дневник. Может в нем есть ответ, что та пыталась отыскать в лесу, и почему сейчас исчезают люди. Надо бы попытаться найти эти записи.
Неожиданно размышления Дженса были прерваны сообщением от Роуз.
"Встречаемся в кафе Метта, срочно", – писала она.
Глава 05. Зимние горести
Дженса прибежала так быстро, как только смогла. В кафе Метта, которым пока заведовал его сын, уже собралась вся группа, кроме Рауля. Роуз сидела за столиком и рыдала, вытирая слезы бумажными салфетками, которые в обилии предоставил Калеб, а Ханнес периодически хлопал её по спине в знак утешения.
– Что случилось? – изумилась Дженса, присаживаясь рядом с подругой.
– Рауль, – вдохнула она. – Он не отвечает на звонки. Я боюсь, что он тоже пропал. Или бросил меня. Даже не знаю, что хуже.
– Почему бросил-то? – не поняла Дженса. – Вы же с ним в школе не разлей вода были, а на других девчонок он даже не смотрел.
– Мы договорились встретиться с ним вчера, – всхлипнула Роуз, – а он не пришел. Я прождала, наверное, два часа, на условленном месте, и ничего. И звонила я ему постоянно, он трубку не берет. И в школе его сегодня не был. Вот я и думаю…
– Его родители переехать хотели, – напомнил Ханнес. – Не буду утверждать, что я их хорошо знаю, но они вполне могли посадить его под домашний арест, отняв мобильный.
– Это жестоко! – воскликнула Роуз.
– А я ещё на свою маму жалуюсь, – пробормотала себе под нос Дженса.
– А что им ещё остается, если их сын грозиться из дома накануне переезда сбежать.
– Значит надо пойти к ним и все выяснить! – Роуз немного оживилась. – А то даже в школу не пускать… Он что, преступник какой?
– Если только они уже не переехали, – охладил её пыл Калеб. – Но ты права, чего попусту слезы лить. Пойдем, поговорим с ними.
Рауль жил в самой дальней части города, которая практически граничила с лесом. Точнее не так. Эту часть города уже можно было назвать лесом, настолько много здесь было деревьев, и только забор напоминал, что здесь пока что цивилизация.
Дома в этой части города стояли на большом расстоянии друг от друга, а из-за большого количества зелени летом соседи друг друга не видели вообще. Сейчас же то один дом, то другой просматривались сквозь голые ветви. И почти во всех окна были темными, словно эта часть города уже давно покинута.
– Жутковато, – поежилась Роуз. – И как вообще здесь можно жить?
Ханнес, которому и был адресован вопрос, не ответил, и продолжил вести своих приятелей одной лишь ему известной тропой.
– Пришли, – наконец сказал он, указывая на один из коттеджей с большими панорамными окнами. – Он здесь живёт.
Коттедж безмолвствовал, окна его были темными, из-за дверей не доносилось ни звука, один лишь ветер завывал в голых ветвях. От резкого порыва, Роуз вздрогнула, но затем набралась смелости и позвонила. Как и ожидалось, никто не ответил.
– Они уехали, – мрачно констатировал Ханнес. – Обычно на веранде рыбацкие сапоги отца стоят, а сейчас их нет. И штор на окнах тоже.
– Они даже не дали ему попрощаться с нами! – возмутилась Роуз, которая буквально не знала, куда деть свой гнев. Хотелось одновременно, и кричать и плакать. Дженса, глядя на это, даже не знала, что сказать, и как поддержать подругу. И тут она заметила следы, ведущие из дома в сторону забора.
– Смотрите! – воскликнула она, показывая свою находку.
– Это Рауль! – Ханнес, наверное, впервые, со времён их знакомства, показал искреннюю радость. – Узнаю его ботинки.
– И шел он в лес, – мрачно добавил Калеб. – Получается, он сбежал из дома. И, эй, вы что, хотите пойти туда сейчас.
– Снег собирается, – флегматично сказал Ханнес. – Потом мы точно потеряем шанс найти его.
– А сами потеряться не боитесь?
– С нами Дженса, она лес как свои пять пальцев знает. – Роуз немного приободрились.
– Да только в этом лесу люди пропадают, и водятся жуткие твари. Слушайте, я тоже переживаю, но нельзя же так безумно кидаться в самое пекло.
– И что ты предлагаешь?! – возмутилась Роуз. – Сидеть, сложа руки? Вызвать полицию? Да она тех, кто в сентябре пропал, до сих пор не нашла! Где старый Метт? Нет его, а ведь он в городе исчез!
– Я не говорил, что надо сидеть, сложа руки, – повысил голос Калеб. – Я говорил, что если Рауль пропал вчера в лесу, то и причина его исчезновения может быть ещё там, а вы идете туда с голыми руками.
– Если так боишься, то можешь подождать нас здесь, – Роуз резко развернулась и направилась в сторону леса. – Идём, ребята.
– Дженса, но хоть ты-то будь серьёзней. Сама чуть было не пропала.
– Прости. Но второй раз я хочу сделать, хоть что-то, – тихонько шепнула Дженса. Ей и с Калебом не хотелось ссориться, но и просто так уйти и развернуться, имея хоть призрачную надежду, найти своего друга, она не могла.
В итоге Калеб вздохнул и последовал за всеми, на ходу ворча, что это не самая лучшая их затея.
– Люди здесь так часто пропадают, – Дженса попыталась немного успокоить своего друга, – что надо бы брать дело в свои руки. На полицию нет надежды. К тому же, скажу по секрету, мне кажется, дело в тумане. Сейчас тумана нет, значит можно идти смело.
– А зайцы? – скептически поднял бровь Калеб.
– Ну, нас в этот раз больше. Задавим числом.
В лесу уже сгущались сумерки. Промозглый ветер пробирал до костей, а из-за снега было трудно идти, но несмотря на это, Роуз упорно двигалась вперёд, по следам своего друга, да так, что Дженса, привыкшая к хождению по лесу, за ней еле успевала. Калеб внимательно прислушиваться к каждому шороху, крепче сжимая в руках палку, которую он подобрал ещё у калитки. Хоть какое-то оружие.
– А ведь он не углублялся в лес, – неожиданно сказала Дженса. – Мы сейчас двигаемся вдоль забора. Значит он просто хотел через лес пробраться в другую часть города.
– Получается, что вчера он всё-таки побежал на встречу со мной! – радостно оживилась Роуз. – Он меня не бросил.
– Попробуй ему позвонить, – неожиданно предложил Ханнес. – Если он шел параллельно городу, то связь должна ловить.
Роуз кивнула и набрала знакомый номер. И тут послышалась тихая мелодия звонка. Потеряв всякую осторожность, группа бросилась к источнику звука, надеясь отыскать своего друга, но нет. В снегу лежал одинокий мобильный телефон, а след Рауля теперь тонул в следах зверей и каких-то других ботинок.
– Рауль… – протянула Роуз, присаживаясь рядом с телефоном так, словно это был действительно её друг. И тут эмоции взяли над девушкой верх, и она опять разрыдалась. – Теперь и ты тоже…
Дженса, Калеб и Ханнес стояли молча, не зная, что сказать в такой ситуации. Всегда казалось, что беда может случиться с кем-то другим: незнакомцем, соседом, да даже с мэром, но никогда с ними.
– А что с его родителями? – наконец рискнула нарушить молчание Дженса.
– Похоже, уехали либо вчера вечером, либо сегодня утром, – задумчиво произнес Ханнес.
– Ненавижу, – вдруг яростно прошипела Роуз, поднимаясь на ноги и сжимая в руке телефон Рауля. – Как можно вот так взять и бросить своего ребенка!
– Рауль приемный, – выдохнул Ханнес. По его лицу было видно, что ему не хочется об этом говорить, но он все равно продолжил. – А кроме него, у них ещё четверо детей. Видно они не стали рисковать их жизнями ради одного, я могу их понять…
– Ненавижу! – снова вскинулась Роуз. – Понять он может! Все парни, такие бесчувственные чурбаны?! Всем наплевать на Рауля, даже его семье. Всё. Я иду домой. Эээ… А где здесь выход.
Дженса вздохнула и принялась показывать всей компании обратную дорогу. Никто не проронил ни слова, все были погружены в свои мрачные мысли. Роуз что-то бормотала себе под нос, сжимая телефон своего парня, словно он был способен его вернуть. Ханнес старался выглядеть бесстрастным, но все равно по его лицу то и дело пробегала тень скорби. Калеб держался рядом с Дженсой, не выпуская из рук палку и подозрительно озираясь на каждый шорох. Не выбросил он своё оружие, даже когда все четверо оказались в оживленном центре города, где и распрощались, пойдя каждый своей дорогой.
Калеб, который, как выяснилось, жил в одном доме с Дженсой, шел домой вместе с ней. Был поздний вечер, город был укутан во тьму, снег искрился в свете ярко-желтых фонарей, а на небе вышла полная луна, периодически скрываясь за тонкими перьевыми облаками, словно за вуалью. Было так тихо, спокойно и можно было даже сказать романтично, но когда Калеб попытался поцеловать свою подругу, та отстранилась.
– Прости. Не сейчас. Не так, – прошептала она, а затем быстро убежала к себе.
Дома её уже поджидала рассерженная мать, готовая отчитать за то, что дочь пришла так поздно, но слова Дженсы: "Рауль пропал" немного смягчили гнев. Фрида даже присела рядом с дочерью, крепко её обняв, чтобы утешить. Дженса не плакала, как Роуз, нет. Все глаза она выплакала, когда пропали отец с Эстер, но сейчас у нее на душе было даже более паршиво от собственного бессилия.
Без Рауля краски как будто потускнели, но, тем не менее, жизнь продолжалась. Все равно приходилось ходить в школу, на работу, заниматься домашними делами, но главное, готовиться к рождественскому концерту, который неумолимо приближался.
– Как можно одновременно играть и петь? – возмущался Калеб, который временно выступал не только солистом, но и гитаристом группы. Дженса ради такого даже одолжила ему свою гитару, а сама пыталась приспособиться к басу Ханнеса, который в свою очередь вместо Рауля теперь отбивал ритмы. Получалось у всех так себе. Роуз смотрела на это со смесью презрения и скептицизма.
– Может, подумайте не только о музыке? – возмущалась она, когда "Дети Вёлунда" опять сбились с ритма. – Рауль исчез, и это подло по отношению к нему продолжать играть.
– Рауль бы не хотел, чтобы группа распалась, а мы киснем по углам, – возмутился Калеб. – И вообще, я посвятил песню его памяти.
– Хватит говорить о нем, как о мертвом! Ясно! Он жив, пока не докажут обратное!
– А ну хватит! – прикрикнула на них Дженса. – Роуз, прекрати нападать на всех. Калеб, действительно, попридержи язык. Ей и так плохо.
– Жизнь продолжается, – мрачно изрек её друг.
– И вообще, что ты в этом понимаешь? – добавила Роуз. – У тебя-то твой парень не пропал.
– Ну да, парень на месте, а отца с сестрой уже три года как найти не могут. Это для тебя шутки?
В этот момент все уставились на гитаристку. Та же гордо сложила руки на груди, готовая к неприятному разговору.
– Дженса… – протянула Роуз.
– Ты не рассказывала об этом, – добавил Калеб.
– А что рассказывать. Пропали в лесу три года назад. Да, больно, но приходится как-то жить и мириться с этим.
– И как ты в себе силы находишь? – чуть ли не всхлипнула Роуз.
– В первое время хотелось спрятаться и никого не видеть, но время потихоньку уменьшило эту боль. Помогало общение с мамой и, как ни странно, с Кассандрой. Они с моей сестрой были очень дружны. Но со временем стало легче. Я понимаю, сейчас тебе кажется, что мы все недостаточно переживаем, но на самом деле это не так. Я сама злилась на каждого, кто пытался заговорить со мной о папе или сестре, но поверь, разругавшись со всеми, ты сделаешь только хуже. Не становись мной.
Роуз замолчала, видно поняла, почему это её лучшую подругу чуть ли не весь город странной считал, да и сама она не горела желанием с кем-то общаться.
– Но если я не хочу ссориться с вами, но и думать о концертах праздниках сейчас не могу?
– Значит, наше выступление надо отменять, – вдруг подал голос Ханнес. – Будем честны, без Рауля мы опозоримся так, что нам об этом точно не дадут забыть. Да и мне, – тут басист выдержал драматическую паузу, – тоже как-то не играется. Дженса здесь права, нам может помочь только время.
На этой мрачной ноте последняя в этом году репетиция "Детей Вёлунда" была завершена. Все забрали из гаража Сольбергов свои инструменты, оставив разве что барабанную установку. Для Дженсы было очень непривычно в те дни, когда она не работает, идти сразу домой, не встречаясь со своими друзьями. Роуз сейчас большую часть времени молчала, убегая домой сразу, как закончились занятия. Ханнес тоже не горел желанием общаться, но если с Роуз все было понятно, то, что в голове у их басиста, не знал никто. Разве что Калеб немного скрашивал одиночество, каждый день провожая её до дома, подолгу болтал, сидя с ней в кафе старого Метта, но к несчастью, все разговоры теперь сводились лишь к спискам пропавших без вести. Дженса иногда ловила себя на мысли, что не творись в городе вся эта ерунда, она бы сейчас была счастливой влюбленной девушкой, но тревога в последнее время затмила все остальные чувства, лишив не способности даже элементарно радоваться.
Приближались праздники, в городе установили большую ёлку, открыли рождественскую ярмарку. По радио то и дело звучали праздничные песни, но в квартире Дженсы радовалась этому одна только Лили. Если бы не она, что Фрида, что её старшая, даже бы ёлку не поставили и дом не украсили.
– Как твоя подруга? – спросила Фрида однажды утром. В последнее время мать с дочерью очень сильно сблизились, даже забыв обо всех предыдущих разногласиях.
– В школе ещё три ученика пропали, – мрачно ответила Дженса. – Рождественский концерт отменили, директор в шоке. Все эти новости её очень сильно подкосили, а мне казалось, что ей уже полегче.
– Может, сходите куда-нибудь вдвоем? – неожиданно предложила мама.
– Издеваешься?
– Хоть отвлечетесь немного, – вздохнула Фрида. – Я видела эту толпу у психолога и психиатра в нашей больнице. Неврозы, депрессии, и помочь им врачи не в состоянии. Не хочу, чтобы это случилось и с вами.
– Ладно, – протянула Дженса. – Я так-то не против, просто не уверена, что это поможет.
На удивление Роуз, услышав предложение Дженсы, даже не отпиралась, а почти сразу согласилась пойти. Возможно, ей самой надоело грустить одной дома, а возможно её, как и Дженсу, выгнали на прогулку родители. Тем не менее, когда подруги встретились, Роуз выглядела уже более живой и радостной, чем пару дней назад.
