Текст книги "Золотая шпора, или путь Мариуса"
Автор книги: Евгений Ясенов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 40 страниц) [доступный отрывок для чтения: 15 страниц]
Эта лесная пастораль, пусть и разбавленная батальными вкраплениями, выглядела диковато. Но не противоестественно, считал Уго, ибо у Седрика достаточно могущества, чтобы отстоять право на собственную пастораль посреди леса. Реально сила этого бандита такова, что связываться с ним не захотят ни герцог Тилли, ни тем более вечно хнычущий король Роберт II. Исстари, с самого возникновения гильдии разбойников, вожди этой корпорации неуязвимы для властей светских, они не знают недостатка в средствах, обладают способностью исчезать средь бела дня и страшатся лишь верховного суда гильдии. Сеть, позволяющая разбойникам трудиться и выживать, опутала всю страну. Государство и гильдия противостоят друг другу, и никто не может одержать окончательной победы над противником. Почему? Потому что оба противника – составные части одного организма, и гибель одной части логически выльется в гибель антагониста. Антагонист это подсознательно чувствует и в смертельную схватку не вступает, даже если ощущает себя намного сильнее. Похожие отношения связывают овец и овчарку. Или, скажем, что делала бы щука, если бы в пруду перевелись все караси?
Тем временем к мирно болтающим пришельцам приблизился разбитной молодой человек. Его смуглое лицо украшал шрам через всю щеку.
– Атаман просит! – пригласил он весело. Атаман базировался в одном из немногочисленных тесовых строений, выделявшихся на фоне землянок, как тузы – среди «девяток». Седрик называл свое помещение «штабом». Атрибуты налицо, мысленно усмехнулся Уго: вдоль стены тянутся полки, функционально – книжные, но заполненные всякими воинственными принадлежностями, среди которых, однако, затерялось и три-четыре фолианта. Ну, и что за атаман без подзорной трубы? Длинный зеленый прибор с бронзовой инкрустацией лежал на столе, придавая атаману (а заодно и жилищу) необходимый колорит. Облачение Седрика составлял старый камзол с серебряной каймой, под которым оскорбляла взгляд серая холщовая рубаха. Словесный портрет атамана, известный каждому правительственному чиновнику в Северных провинциях, прост и недвусмыслен: светловолос, бородат, круглолиц, коренаст, широкоплеч, лет сорока от роду, лицо – румяное, губы – красные, пухлые, ярким пятном выделяющиеся в зарослях бороды и усов.
– Ага, вот, значит, и друзья твои! – с удовлетворением констатировал Седрик распевным баритоном, обращаясь к Уго. После чего терпеливо выслушал рассказ под названием "Изъятие Мариуса с Расмусом из таверны "Два короля"". Когда Уго закончил рассказ, Седрик что-то пробормотал себе под нос и задумался, наморщив крепкий лоб кирпичного цвета. Затем с жесткой улыбкой сказал:
– Ночью ты рассказал мне почти все. Может, теперь расскажешь вся?
И он вынул откуда-то из-под стола табакерку. Открыв ее, Седрик принялся закладывать в свою трубку очередной заряд. Уго замер. Табакерка была с е р е б р я н а я!
"Грозный хозяин серебряной табакерки"! Ну кто скажет, что Седрик не грозен? Кто скажет, что искать его надо не в лесу? Невероятно! Неужели третья загадка головоломки решилась сама собой, по дикому стечению обстоятельств? Вот и говори после этого, что чудес не бывает. Впрочем, что такое чудо? Просто хорошо устроенное стечение обстоятельств. А что такое жизнь, как не одно непрерывное стечение обстоятельств?
Ну, а как же единорог и серебряные рудники? Получается, надо отказаться от такой красивой, выстраданной версии? Выходит, пыльный инкогнито в "Громе и молнии" навел Уго на ложный след? Да нет. Строго говоря, этот незнакомец просто изложил легенду, связав ее с рудниками. Разве он говорил, что она имеет отношение к головоломке? Разве он мог это сказать? Это уже потом додумал Уго. Хотя…
Впрочем, роль пыльного незнакомца стоит обдумать на досуге, в спокойной обстановке, чтобы ни одна деталь не выпала из цепочки рассуждений. В этом деле каждая мелочь имеет значение. Пока же надо осмотреть табакерку. На предмет наличия таинственных рун. Уго сориентировался быстро.
– Боже мой! – ахнул он. – Прошу прощения, атаман. Можно посмотреть?
Левая бровь Седрика вздернулась, однако он тут же осадил ее и, чуть помедлив, с непроницаемым видом протянул табакерку Уго. Тот, восхищенно цокая языком, осмотрел действительно великолепный предмет с чеканным орнаментом и большой литерой «П». Понимая, что сам он не сможет увидеть ничего секретного, Уго соображал, как привлечь к осмотру всевидящее око Мариуса.
– Так и есть! – воскликнул Уго. – Невероятно! Седрик молча ждал объяснений.
– Это та самая серебряная табакерка! Осмотри ее хорошенько, друг, – Уго передал предмет Мариусу, надеясь, что тот поймет задачу. Седрик нахмурился. Он почуял неладное, но причины отбирать табакерку пока не видел. Мариус оказался сообразительным и приступил к осмотру. А Уго, дабы выиграть драгоценные секунды, понес невероятную околесицу о том, что эта табакерка, принадлежавшая самому Просперо (литера "П"!), была похищена у великого правителя прямо из походной палатки во время одного из знаменитых походов. С тех пор она переходит из рук в руки, принося новым обладателям сплошные несчастья. Чтобы не обозлить Седрика, Уго завершил байку светлым мотивом: табакерка успокоится только тогда, когда вновь обретет достойного хозяина. Уго считал, что тем самым польстил атаману, а польстить атаману– никогда не лишнее. Но атаману сюжет очень не понравился.
– Ну-ка, давай ее сюда! – хмуро приказал он Мариусу. Табакерка скрылась под крышкой стола.
Чепуху ты городишь, парень, – сказал Седрик Уго. – Табакерка эта уж сто лет, как в нашей компании обретается.
– Обознался. Бывает, – развел руками Уго.
Седрик пристально глянул на него и процедил:
– Ладно! Поговорим о деле!
– Что хочешь знать, атаман? – спокойно поинтересовался Уго.
– Куда идете? Почему подрались на мосту со стражей? Все как есть, без утайки!
Уго пребывал в явном замешательстве. Тогда вперед неожиданно выступил Мариус. К ужасу Расмуса, он сунул руку в свою котомку и достал золотую шпору. Увидев драгоценную вещь, Седрик лишь неопределенно поднял брови. Зато адъютант со шрамом проявил признаки сильного оживления.
– Мы должны доставить ее в одно место, по ту сторону Глинта, – поторопился объяснить Уго. – От этого зависит судьба многих людей.
– Так, да? – барабаня пальцами по столу, промычал Седрик. – Ну, а со стражей-то что вышло?
– Стража как раз-то шпору и нашла, когда нас обыскивала. Пришлось драться.
– Да, лихие вы ребята, как я погляжу, – Седрик весело поглядел на своих гостей. – Ну-ка, приятель, дай ее мне, – и он протянул лапу к шпоре.
"Нет!" – услышал Мариус слабый крик со стороны. "Да!" – проревел голос изнутри. И Мариус повиновался внутреннему голосу. В грубых, коротких, волосатых пальцах Седрика шпора смотрелась, как беззащитная поселянка в объятиях драгуна-миссионера. Дальнейшая судьба ее не вызывала сомнений.
Налюбовавшись шпорой, искрившей пуще прежнего, Седрик сунул ее в карман камзола.
– Так оно спокойнее будет. Ну, будьте, как дома. Ешьте, пейте, отдыхайте. Когда дальше идти-то собирались?
– Завтра утром, – сказал Уго упавшим голосом. И подумал, что идти-то теперь, похоже, некуда. Похоже, путешествие подошло к концу.
Глава 15 Каменный лес
Прежний жизненный опыт толкал Мариуса к отчаянию. Но прежнему жизненному опыту вход в телесную оболочку Мариуса был теперь строго ограничен – он бессильно мыкался снаружи, с завистью и со злобой глядя на новое наполнение хозяина и бессильно бился о ледяную броню отчуждения, которая была выставлена специально для него, прежнего жизненного опыта. – Ты зачем, дурила, шпору отдал? – спросил Расмус.
Мариус просто не мог растолковать другу, какой клубок эмоций решил вопрос. Мариус даже для себя самого не имел внятного объяснения, зачем все-таки он отдал шпору атаману разбойников. Ведь ситуация совсем не требовала такой откровенности. Вряд ли стоило опасаться, что Седрик прикажет обыскать вещи трех почетных, гм, гостей. Тайну Мариуса король разбойников мог узнать, только выпотрошив его котомку. Но в тот момент, в штабе Седрика, все решила не логика, а подсознание. Из глубин мозга ближе к поверхности подплыл Космический Ас в красно-черной маске. Полыхавший в глазах зеленый огонь превратил Мариуса в комочек мягкой глины, уверенной в своем бессмертии. "Не бойся Седримка – он наш! Покажи ему шпору!" – прошептал Космический Ас.
Сейчас, когда зеленоглазая тварь удалилась на заслуженный отдых, Мариус перестал быть бессмертным и чувствовал себя так, будто отдал вещь в камеру хранения, а потом потерял номерок.
Уго с несвойственным себе виноватым видом все старался успокоить Мариуса. Но для того, кто перестал ощущать разницу между сомнением и безразличием, утешения становятся излишними. Убедившись, что Мариусу не требуются ободряющие слова, Уго отбросил суетливость, подобрался, сосредоточился, уселся на облюбованный пригорочек и погрузился в угрюмое молчание.
Тут-то его и потревожил Расмус, который решился, наконец, задать назревший вопрос:
– Видел ты санаха в таверне?
– Видел, – ответил Уго.
Воцарилось молчание. Расмус ждал комментария. Уго был сосредоточен, но глядел под ноги. Там кипела жизнь. Большие рыжие муравьи тащили свою вечную непомерную ношу. Кипя раздражением, Расмус отвернулся, клянясь себе, что никогда и ничего больше не спросит у патлатого.
Когда настало время обеда, обед не задержался – плотный и вкусный. На ужин гостям подали свежие фрукты. Тоже ничего. Вслед за ужином (по непреложным законам бытия) на землю опустилась ночь, нынче – ветренная и сырая. На ночевку гостей устроили в большом тесовом строении. Оно, как соты, разделялось на множество секций, в каждой из которых кто-то храпел, сопел или пыхтел. Атаман, разумеется, взошел на отдельное ложе в своей штаб-квартире. Главный ревнитель его покоя, молодой человек со шрамом на щеке, перед сном показался на возвышенном крыльце главного дома, постоял на свежем воздухе, подымил своей трубкой, которая по длине даже превосходила атаманскую, и, со свистом помочившись в произвольном направлении, сплюнул и убрался осуществлять свои церберские полномочия.
Дом, где отошел ко сну беспощадный Седрик, охранялся тремя бойцами. Справиться с ними можно, если, как мы любим, напасть неожиданно, подумал Расмус, наблюдая за караулом из маленького окошка. Устранив эту троицу, врываемся в штаб-квартиру и без проблем снимаем полусонных атамана с адъютантом. Но дальше что? Как выбраться из леса? Как обойти все смертоносные ловушки, сплошным кольцом окружающие лагерь? Тут без провожатого не справиться. Но где его добыть? Как, даже с провожатым, обмануть бдительность дозорных, которых по тропам рассеяно несколько десятков? Заставить разве что самого атамана послужить провожатым? Но короля разбойников не так-то просто заставить играть в чужие игры. Парень он серьезный, это видно сразу. Такие умирают, но не сдаются. Расмус с отчаянием посмотрел на друга. Мариус стоически глядел в другое окошко, изучая доступный ему квадратик звездного неба. Звезды издевательски мерцали и, балуя, прятались за тучами.
В стороне от Расмуса Уго занимался тем же делом. Он размышлял. Потеря шпоры уязвила его не столь серьезно, как фиаско с табакеркой Седрика, на которой, вопреки всем объективным предпосылкам, Мариус не увидел никаких секретных надписей. Уго, сколько ни бился, никак не мог подвести под все имевшиеся факты хоть какое-то убедительное обоснование. Проще всего было бы сделать заключение, что табакерка Седрика – не та табакерка, которая упоминается в головоломке. Но допустить такое – значит, не верить в судьбу и в теорию вероятности чудака-талина Анчибалло.
Однако, чересчур доверяться судьбе – все равно, что сидеть возле банки с вареньем и ждать, что кто-то поднесет тебе ложку. Поэтому допустим, что табакерка все же не та, и проанализируем ситуацию под соответствующим углом. Что следует избрать отправной точкой? Пожалуй, абсолютную случайность нашего попадания к Седрику. По сюжету это составляло вероятность в одну сотую процента. Впрочем, то, что эта сотая сработала, не столь удивительно: в жизни случались совпадения похлеще. Важно другое: Орден Пик в Мерке дал нам другой ориентир – серебряные рудники.
Но позволь, друг любезный, осадил себя Уго, почему ты вновь и вновь относишь пыльного инкогнито из "Грома и молнии" к Ордену Пик? Почему все-таки не принять версию, что он – посторонний вредитель, задача которого – сбить вашу экспедицию с правильного пути, чинить пакости и т. д.? Твое подсознание причислило пыльного к Ордену, потому что ты не смог найти кандидатуры на роль противника Ордена. А это аргумент слабоватый. Незнание предмета не отрицает предмет, как говорит Фигурант. Попробуй, следуя за фактами, допустить, что противник существует, и он целенаправленно дает фальшивую наводку на серебряные рудники. А табакерка, о которой говорится в головоломке, на самом деле принадлежит Седрику. С этим просто необходимо согласиться, поскольку эта табакерка соответствует обоим условиям головоломки: она серебряная и принадлежит грозному хозяину. Но тогда возникает порочный круг, и мы возвращаемся к изначальному вопросу: почему на табакерке Седрика не оказалось тайной надписи?
Отложим этот вопрос. Прощупаем другое направление. Что, если никаких конкурентов у Ордена Пик все-таки нет и головоломка имеет в виду серебряные рудники? Тогда легко объясняется отсутствие надписи на табакерке Седрика. Но не странно ли, что в Угольном Лесу оказалось два объекта, к которым применимо определение "серебряная табакерка"? Значит, теория вероятности – дерьмо поросячье, а старик Анчибалло – выживший из ума идиот? Впрочем, что мы знаем о теории вероятности? А вот с фактами не поспоришь: в Угольном Лесу действительно существует две "серебряные табакерки". И Орден Пик, который знает то, что нам и не снилось, наверняка имел информацию об этом удивительном совпадении. На нем и построил третью задачу своей подлой головоломки. Пусть, мол, клиент поломает голову, пусть помечется между двумя табакерками, пусть докажет свою состоятельность. Справится с задачей – молодец, не справится… Что ж, всем понятно, каков будет исход, если клиент не справится.
Если Орден в самом деле так лихо закрутил сюжет, то Уго был готов преклониться перед составителями головоломки. Он умел ценить блистательные придумки, пусть даже и дьявольские. Впрочем, по мнению Уго, все, что выделяется из общего ряда, не может обойтись без дьявольского вмешательства. Как, впрочем, и без божественного. Не сказать, что Бог и Черный Демон работают рука об руку, но то, что их усилия косвенно сливаются в лучших продуктах человеческого ума – это бесспорно.
Однако, какому же варианту отдать предпочтение? Какую табакерку считать целью третьей задачи? Поразмыслив, Уго решил: поступим, как в Реккеле. Тогда тоже стояла дилемма: отель герцога Тилли или его замок? Выбрали то, что ближе и доступнее. Поэтому остановимся на табакерке Седрика.
Но сделав этот выбор, мы необратимо возвращаемся к набившему оскомину вопросу: почему на табакерке не оказалось тайной надписи? Голова Уго раскалывалась от напряжения, но все без толку. Он решил спать. И вдруг Уго, уже повернувшегося к стене, как огнем прожгло. Да разве в головоломке сказано, что тайный знак должен находиться на самой табакерке? Формулировка гораздо шире: "Ищи грозного хозяина серебряной табакерки в лесу". Да, табакерка выделена особо, но искать советуют не ее, а ее хозяина. Что же разрази меня Ток, это должно значить, мысленно простонал Уго. Уж не то ли, что секрет третьей загадки должен открыть сам Седрик?
И только к рассвету Уго набрел на идею, которая давала ответ на все вопросы.
Утром их повели к обиталищу атамана. По дороге Расмуса посмотрел на лагерь новыми глазами и все-таки решил ближайшей ночью захватить атамана, заставить отдать шпору и вывести их из лесу. Или ему жизнь не дорога? А если не жизнь, то пост – почти наверняка. Седрику есть что терять. Надо ему это убедительно растолковать. Расмус чувствовал себя разбитым. Всю ночь его преследовали видения. Наводящее трепет бородатое лицо астролога Хлора. Конвульсирующий капитан Граппс. Мертвый стражник на Старом мосту. Эрнест Мех с фанатично горящими глазами. Но чаще всего Расмусу являлся лохматый санах Русан, и за спиной его шевелились неясные зловещие образы, сверхъестественно страшные. От этих чудовищ исходила прямая угроза, характер которой, однако, оставался неясным.
Расмус понимал, что столкнулся со злым роком, носитель которого – лохматый санах. Выхода Расмус не видел. Он не ощущал в себе силу святого Петера, который, укрываясь в пустыне от врагов, сказал явившемуся Черному Демону: "Изыди!" – и тот сразу исчез. Поведение санаха наталкивало на мысль, что он узнал секрет золотой шпоры и, желая ею завладеть, пустился по следам компании. Но парадокс в том, что лохматая тварь не идет по следам. Она, тварь, постоянно оказывается впереди! Что это значит? Только одно: тварь имеет хитрый сговор с Уго, который выдал ей (твари) маршрут. Какие цели преследует Уго? Зачем Русан сдал (а ведь действительно сдал!) Уго гвардейцам? Если он охотится за шпорой, то связываться с гвардейцами не имело смысла. Или за выдачу беглых преступников ему что-то пообещали? Вопросы можно было перебирать бесконечно, как четки, что Расмус и делал до самого утра.
А наутро их отвели к Седрику.
Хитро щурясь, атаман спросил:
– Уезжаете?
– Нет, – опережая Уго, заявил Расмус. – Пока шпору не отдашь – никуда не поедем.
Уго, удивленный, что инициативу разговора у него перехватили, подумал, что резкость Расмуса в данном случае как раз уместна, и решил пока отступить на второй план.
– Пока шпору не отдам? – удивленно переспросил Седрик и засмеялся. – Друг ситцевый, да ты забыл, где находишься! Здесь я решаю. Понял?
– Не пугай ежа голой жопой! – огрызнулся Расмус. Он явно пер на рожон. Зачем – и сам не понимал. Адъютант со шрамом сделал шаг вперед и положил руку на эфес палаша, но атаман резким жестом остановил его.
– Без шпоры мы не уйдем, – повторил Расмус. Несколько секунд они с Седриком смотрели друг другу в глаза. Потом атаман сказал своему приспешнику:
– Под арест их!
Адъютант пронзительно свистнул. В помещение ввалилась куча разбойников и, взяв друзей за холки, препроводила в специальную землянку, столь герметично отделенную от белого света, что даже решетки не требовались.
Арест продлился не менее суток. Уго воздерживался от упреков, потому что полагал линию Расмуса в целом правильной. Хотя дипломатичности бы этому герою! Уго подозревал, что, веди разговор он сам, результат оказался бы положительнее. Впрочем, кто знает? Седрик – тип весьма непростой. Его политесом не тронешь.
Расмус был угрюм, зол и ни о чем не сожалел. Раскаиваться он просто не умел. Ярко выраженное животное мышление, по классификации Фреда Кукена.
На следующий день, около полудня, их вынули из землянки для новой очной ставки с атаманом. "30 мая", – подумал Уго. – "Черт, как время ползет! Нам бы день простоять и ночь продержаться".
Седрик встретил их безоблачной улыбкой и одним движением щеки услал из помещения лишних. Остались сам атаман, трое гостей и непременный ординарец со шрамом. На столе, рядом с трубкой Седрика, покоилась золотая шпора. Она смотрелась здесь очень органично. Хитро щурясь, атаман надежно прятал свои зеленоватые глазки в узенькие щелочки, от которых, словно у доброго дедушки, веселыми лучиками разбегались морщинки.
– Чего ждешь? Забирай! – обратился он к Мариусу, указывая на золотую шпору.
Расмус оторопел. Уго выглядел ошеломленным. Больше всех поразился, однако, адъютант, челюсть которого отвалилась почти до пола. Седрик посмеивался, довольный произведенным эффектом. А Мариус, не поведя бровью, бережно упаковал шпору и уложил ее в котомку. Он-то заранее знал, что все так и кончится. Ему об этом Космический Ас сразу говорил.
– Куда дальше? – любезно осведомился Седрик.
– На юг, – сказал очнувшийся от столбняка Уго.
– Если надо, мои ребята вас проводят до самого Кельрона, – предложил Седрик.
– Твоя воля. Нам бы не помешало, – ответил Уго.
– Прямо сейчас и двинетесь? – интересовался атаман дружески.
– С твоего позволения, уважаемый, мы бы несколько дней переждали в твоем лагере, – поспешил сказать Уго.
– Что? – изумленно вскинулся Расмус.
Удивился и Седрик.
– Помнится мне, вы еще вчера собирались в путь-дорогу, – заметил он.
– Планы изменились, – усмехнулся Уго. – Благодаря тебе у нас выдался денек, чтобы все обдумать. Сам посуди: теперь-то гвардия точно знает, что мы поблизости. Наверняка рыщет вокруг Угольного Леса. Стоит нам из лесу только нос высунуть – и нас тут же сцапают.
– Ерунда, – отмахнулся Седрик. – Никто не рыщет. Вы для них – добыча потерянная. В лес они не сунутся. Уже наученные!
– Нет, мы все-таки хотели бы остаться, – упорствовал Уго. Седрик нахмурился.
– Если ты, атаман, боишься, что мы будем у тебя нахлебничать, то мы найдем в лесу убежище и там пересидим, не бойся, – вставил звонкое слово Расмус. – Всякая птица своим носом сыта.
Седрик молча обошел стол и встал перед Расмусом. На лице атамана гуляли желваки.
– Хвались, да не поперхнись, – веско, в тон Расмусу ответил Седрик и выдержал многозначительную паузу. Грозный атаман был почти на голову ниже Расмуса – но такая внутренняя мощь чувствовалась в этом сорокалетнем мужике, что под его каменным взглядом Расмусу стало неуютно.
– В этом лесу хозяин – я, – отчеканил Седрик. – И никто никуда без моего разрешения не пойдет. Заруби это себе на носу. Два раза я не повторяю.
Еще одна пауза.
– И попробуй еще раз вякнуть! – почти прорычал король разбойников, закрывая тему.
Все внимательно слушали его. Адъютант превратился в изваяние с широко раскрытыми глазами. Седрик вразвалочку вернулся на свой командный пункт и оттуда спросил Уго:
– Сколько ты хочешь отсиживаться?
– Неделю, – уверенно сказал Уго.
Ровно семь дней спустя, 7 июня, бандиты Седрика провожали гостей. Радушие атамана не знало границ. Путников снабдили провиантом и даже (чудеса!) огнестрельным оружием в виде пистолетов с запасом пороха и пуль. Расмус обрадовался оружию, как малый ребенок – давно обещанным деревянным солдатикам. «Стволы», судя по всему, Седрик раздавал каждому встречному.
Уговорились так: двое провожатых эскортируют гостей по лесу и выводят на пересечение талийского тракта с рекой Кельрон, к известному мосту. Здесь Кельрон служит границей владений герцога Тилли, границей Северных провинций и рубежом королевства Ренига вообще. По ту сторону реки уже начинается Талиния. Далее друзья продолжат свой путь самостоятельно, а провожатые с тремя освободившимися лошадьми вернутся в лагерь.
Пока скачут на юг лошадки, расскажем, что произошло 1 июня. Думаете, Уго случайно затягивал пребывание в стойбище бандитов? Ничуть не бывало! Он лишь хотел дать Мариусу возможность под благовидным предлогом еще раз соприкоснуться с табакеркой. Замысел удался, и Мариус увидел на внутренней стороне крышки таинственную надпись, горевшую красным.
Прочесть слово с первого захода оказалось ему не под силу. Потребовалась вторая серия. Уго не без труда, но выклянчил еще раз табакерку у Седрика. Атамана начали охватывать подозрения. Интерес гостей к ценной вещице выглядел, в конце концов, чрезмерным. Уго пришлось опуститься до самой грубой лести – и атаман позволил еще одно обследование.
В конце концов, на крышке табакерки Мариус прочел слово «одолев». "Двенадцать морей одолев" – так выглядела теперь фраза-ключ. Уго радовался и гордился собой. Он проявил выдержку, не купился на отвлекающую уловку, уводящую к серебряным рудникам, и в результате понял еще один принцип многогранной логической конструкции Ордена Пик. Он понял, что 28 мая, в день первого (безрезультатного) осмотра табакерки, Мариус и не мог увидеть секретную надпись, потому что Большая Луна еще не вошла в дом Скарабея. А в головоломке задача номер три располагалась именно напротив знака Скарабея. Период Большой Луны в Скарабее начинался 1 июня. И точно – в этот день надпись на табакерке появилась! Так, благодаря аналитическому предвидению Уго, открылся очередной нюанс головоломки. Каждое из секретных слов, которые необходимо открыть, действует (горит красным) на указанном предмете только в период прохождения Большой Луны через соответствующий знак Зодиака. Ни раньше, ни позже увидеть его невозможно.
Обогащенный новым открытием, Уго был готов вести экспедицию к пещере людоеда в Каменном Лесу. За четвертым словом и первым талисманом. И для начала придется одолеть естественную преграду, Она здесь особенно широка, Она – река Кельрон.
Поиски плавсредства увели бы их к ближайшему поселению, то есть – миль на двадцать к западу. Поэтому способ переправы выбирать не приходилось – только вплавь! А далее – край болот и малярийных мошек, где придется принести себя в жертву гнусному бездорожью.
Провожатые, как и обещал Седрик, доставили путников к цели с максимальной быстротой. Вечером того же 7 июня меж деревьев радостно блеснул лазурный плес Кельрона. Блеснул в свете лун – ибо настало время поздних сумерек.
Всю первую неделю июня шли дожди, к которым напоследок добавился еще и пронизывающий ветер. Усталому путнику на склоне дня противна сама мысль о борьбе со стихией. Он ищет одного: места для отдыха. Мариус с Расмусом с завистью смотрели в сторону моста, где уютно светилось окно в сторожке. Там блаженствовал караул – все те же сакраментальные красно-желтые стражники губернатора Северных провинций. На противоположном краю моста смутно виднелась другая сторожка. Там – чужеземцы, которые сейчас ближе своих. Там – полицейский дозор другой державы, Талинии.
Со сверхъестественной быстротой Расмус нашел в темноте огромнейшее дупло в вековом дереве. Троих эта полость принять не смогла. А вдвоем с Мариусом они расположились внутри довольно сносно.
Уго, маскируемый темнотой, спустился к мосту и пробыл там с полчаса. Вернувшись, он нарушил покой спутников.
– Эй, друзья, крепко спим? – поинтересовался он, просунув голову в дупло.
– А? – встрепенулся Расмус.
– Переправляться думаете?
– Куда? – Расмус тряхнул головой.
– Через реку, – сказал Уго терпеливо.
– Сейчас? – спросил Мариус. И такая тоска заныла в его голосе, что Уго решил смилостивиться. Сердце – не камень.
– Ладно, спите. Разбужу за час до рассвета.
Уго устроился просто. Сел на землю, прислонился спиной к стволу дерева, в опустошенной утробе которого сопели двое овцепасов. Тщательно укутался в плащ и погрузился в дрему, совершенно полагаясь на свой организм, который всегда пробудится тогда, когда надо хозяину. Организм – как животное, он поддается дрессировке.
Под плащом Уго было тепло и сухо. История этой вещи такова, что ее стоит изложить немедля… Впрочем, нет. История плаща достойна отдельного разговора.
За час до рассвета организм Уго просигнализировал – пора! Влага и ветер помогли проснуться легко. Уго бестрепетно разбудил компаньонов, обнявшихся во сне, подобно легендарным молочным братьям Гармишу и Пантеркирхену. Дрожа в утреннем холодке, троица спустилась к реке. Противный дождик унялся. Ветер тоже постепенно стихал. Над величественным Кельроном повис мутный язык тумана. Мост – длинный, могучий, о восьми «быках» – темнел мрачной громадиной. Он недружелюбно залег в тумане, как сказочный восьминогий дракон Бинго Бонго, вечно злой и недовольный жизнью, а потому терроризирующий мирных прохожих. Мост пересекал Кельрон в самом широком месте. Здесь великая река вспучивалась, питаемая близлежащими болотами.
Накануне Уго предусмотрительно открыл на берегу под мостом залежи древесины, нанесенной из стоящего выше по течению леса. Вот и подручные средства! Однако, надо торопиться, думал Уго, а то рассветет и стража наверняка заинтересуется необычным заплывом на водной глади. Течение казалось слабоватым. Но Уго понимал: эта царственная леность водной стихии так же обманчива, как небрежность, с какой великан перемещает громадные скалы. Стоит расслабиться – и течение унесет тебя на многие мили восточнее, в край болот.
– Кто из нас лучше плавает? – спросил Уго.
– А ты как плаваешь? – спросил Расмус.
– Вроде ничего, – неуверенно сказал Уго.
– Ну, тогда лучше всех плавает Расмус, – уверенно сказал Мариус. Уго в этом не сомневался. Расмус производил впечатление человека, который не только плавает лучше всех, но и быстрее всех бегает, лучше всех дерется, дальше всех метает палицу. Он весь состоял из железных мышц, готовых в любой момент в лучшем виде исполнить любую задачу.
– Тогда, видимо, другу Расмусу придется начать, – сказал Уго.
– Погоди! – неожиданно остановил его Мариус. Он стоял молча, с застывшим взглядом. Глаза его из голубых стали светло-серыми. Расмус почувствовал страх и протянул руку к другу. Уго схватил его за запястье.
В голове Мариуса происходила живейшая работа. Обрывки изображений, идей, текстов… Бешеный калейдоскоп. Потом из сердцевины этого хаоса проступили зеленые глаза. Космический Ас! Красно-черная рожа тут же исчезла, зато появился незнакомый пейзаж: подмытые водой корни дерева, склоненного под углом 45 градусов к воде, высокий обрывистый берег и маленький грот, совершенно скрытый свесившейся к воде листвой. Удивительно, как Мариус умудрился сквозь эту зеленую занавесь разглядеть лодку.
Мариус очнулся. Он смотрел вниз, в направлении береговой линии. Прямо перед его глазами под углом 45 градусов склонялось к воде полуиздохшее дерево. Ошибки быть не могло. Его только что Мариус видел в своих грезах – только с другого ракурса.
– Там есть лодка, – сказал Мариус, указывая вниз.
– Где? Под землей? – раздраженно спросил Расмус.
– Подожди, друг Расмус, – успокоил его Уго. – Ты уверен? – он обратился к Мариусу.
– Надо спуститься к воде, – сказал Мариус тоном, не допускающим возражений.
– Надо – значит, надо, – согласился Уго. – Я вчера тут тропку открыл. Темновато, конечно. Но попробуем.
Они попробовали – и у них получилось. Хотя, конечно, не обошлось без спотыканий, матов и даже падения Мариуса.
– Тюлень! – прокомментировал падение Расмус. Но вот они – у воды. Здесь все оказалось знакомым Мариусу по недавним грезам: оголенные корни дерева, листва, опускающаяся к воде. Зеленая занавесь. Грота, правда, не заметно. Но ведь еще не рассвело.
– Я пойду посмотрю, – сказал Мариус. Расмус безнадежно махнул рукой.
Сверху нависал довольно высокий обрыв. Сухого пути к гроту не было. Мариус разделся и, мелко дрожа, вошел в утреннюю воду. Но плыть ему не пришлось. Идя вдоль берега к полумертвому дереву, он не погрузился даже до подбородка. Вот она – зеленая занавесь. Раздвинув ее, Мариус увидел темноту, в которой мерцали две зеленых точки. Он смело шагнул туда. В бледном зеленом свете он увидел лодку.
