355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Евгений Щепетнов » Путь Найденыша » Текст книги (страница 4)
Путь Найденыша
  • Текст добавлен: 7 октября 2016, 10:49

Текст книги "Путь Найденыша"


Автор книги: Евгений Щепетнов



сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 25 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

– Взять его! Хватайте!

Мужчины двинулись вперед, окружая Неда со всех сторон. Он дернулся в одну сторону, другую – десять мужчин окружали его кольцом, и выхода не было.

Нед с досадой подумал о том, что, если бы он не заткнул мысленные «уши», он бы услышал приближение парней заранее и успел бы подготовиться, но больше времени подумать у него не оставалось.

Пролетевшее по воздуху лассо едва не захлестнуло его шею. Нед уклонился, схватил за веревку и сильно дернул к себе. Мужчина подлетел к парню, теряя равновесие, и тот коротким тычком ударил кулаком в кадык противнику. Человек хрюкнул и осел как подрубленный.

Удар палкой ожег плечо, и оно онемело. Следующий враг получил удар в пах такой силы, что потерял сознание.

Дальнейшие события не отложились в голове Неда – он бил, рвал, выдавливал глаза, разрывал рты – брызгала кровь, хрустели кости, стонали люди. Завизжала собака – Нарда ворвалась в центр драки на помощь другу, полосуя врагов острыми зубами, и кто-то ударил ее ножом. Собака свалилась, подергиваясь и пуская кровь сквозь щелкающие в агонии зубы.

И тогда Нед, тело которого действовало уже без его участия, озверел. Ранее он бил, как механическая кукла, уворачиваясь, отбиваясь и нанося удары так, как если бы он бил в бездушных кукол, желая лишь, чтобы они оставили его в покое. Теперь – он убивал. Каждый его удар калечил, а следующий был добивающим. Он упивался кровью боя, а в глубине души таилась боль: Нарда! Бедная собачка! Она умерла, любя его. Последнее существо в этом мире, которое его любило и которому он был дорог. Так ради чего жить этим тварям? Почему они должны жить, когда умер тот, кто ему дорог?

Последним умер староста. Нед переломил ему шею, а перед этим сломал позвоночник ударом в спину, когда тот пытался спастись бегством.

Когда все закончилось, Нед молча постоял над обезображенными трупами несколько минут. Сколько стоял – он не запомнил. И вообще – все казалось таким далеким, таким странным и нереальным, как будто это был сон. Затем очнулся – Нарда!

Нед бросился к собаке, прижался ухом к ее боку – бесполезно. Она была мертва. Нед встал перед ней на колени, закрыл глаза и постоял, как когда-то стоял перед могилой Силана. Затем поднялся и посмотрел туда, где лежали трупы его врагов. Смотреть пришлось всего секунду – после того, как он понял, что наделал, его вырвало бурным фонтаном, выбив из желудка ту нехитрую еду, что он забросил час назад. Позывы рвоты не прекращались еще долго – может, это была нервная перегрузка, а может, физическая… не каждый день ведь убиваешь десять человек голыми руками.

Нед, будто не веря своим глазам, поднял свои мосластые руки и стал рассматривать их, как в первый раз. Руки как руки. Костяшки сбиты, синяк – сюда попала дубинка одного из нападавших. Здесь небольшой порез – выбивал нож из руки здоровенного плотника. Кровь, ссадины. Больше ничего. Как он сумел победить целую толпу народа, да еще голыми руками? Он, простой парнишка, пастух? И что больше всего его поразило – когда убивал, испытывал острое наслаждение. Такое, будто… будто… с женщиной был. Да! Как будто был с женщиной. И только когда наваждение спало, разум отказался воспринять происшедшее. Отказался поверить своим глазам.

Нед уселся на камень и тупо уставился на трупы. Что делать? Ну что делать? Ему хотелось плакать – ведь в сущности он был простым мальчишкой, обиженным судьбой. Что он мог противопоставить обстоятельствам, кроме разума? А разум говорил ему: беги. Беги отсюда, и как можно быстрее! Это смерть! Что еще может быть, какое наказание за убийство старосты села? За убийство десяти человек? Особенно если ты безродный изгой!

Повернувшись, Нед пошел к трупу собаки. Поднял Нарду на руки, отнес ее в лощинку и стал копать для нее могилу – прямо руками, помогая себе обломком сухой ветки, подобранным под большим деревом. Копать было легко – земля в низине рыхлая и слегка сыроватая, сладко пахла прелостью и грибами.

Выкопав яму глубиной до колена, Нед в последний раз погладил собаку по крупной лобастой голове и осторожно, будто боялся причинить боль, положил Нарду на дно могилки. До боли закусив губу, посмотрел вниз и, отвернувшись, решительно двинул кучу вынутой земли своими сильными руками. Через несколько минут на месте могилы встал небольшой холмик, который после первого дождя сровняется с землей. Больше Нед не мог ничего сделать для своего друга.

Парень посмотрел на солнце – оно было уже высоко. Полдень. У него было несколько часов до заката, чтобы убраться отсюда как можно дальше. Пока они поймут, что Нед со стадом не пришел в означенное время, пока пустятся на поиски – а там он уже отойдет так далеко, что найти будет трудно. Если только с собаками… Но это, скорее всего, будет уже утром. Так что ему предстоит долгий путь. Куда? В город, конечно, куда же еще?

Поразмышляв минуты три, Нед решительно подошел к трупам и стал обшаривать карманы и пояса. Улов был не очень-то богатым – кто в деревне носит с собой много денег? Так, на кружку пива… да и то редко. Днем пьют только бездельники. Для пития есть вечер и праздники.

Всего из карманов покойных Нед выудил десять медяков, пять серебряных пулов и… все. Ни перстней, ни цепочек, ничего ценного. «Деревенщины!» – сказал бы ворчливый лекарь.

Два хороших ножа длиной с предплечье Неда, такие острые, что можно бриться. Таким Нед время от времени, обрезаясь и ругаясь, соскребал свою юношескую поросль, еще не совсем окрепшую, но густую, как болотный камыш.

Прикинув на руке, Нед выбрал один, выглядевший подороже и поудобнее лежавший в руке. Видно, что не рядовой клинок. Такие обычно имели при себе ловцы жемчуга – вдруг запутается в старых сетях, да и отбиться от морского чудовища можно. Акулы редко, но заплывали к этим берегам.

Выбрав одного парня, ростом схожего с собой, раздел его, сняв с него хорошую, добротную одежду и крепкие, почти не ношенные мягкие сапоги. Одежда была слегка испачкана кровью, но Нед отнес ее к ручейку и аккуратно застирал эти коричневые пятна.

Посмотрел и удовлетворенно цокнул языком – хорошо отстиралось. Скинул свою одежду и бросил на месте, не скрывая. А что толку скрывать? Любой сведущий в следах охотник, осмотрев место происшествия, без труда установит, что тут случилось. Чего тогда время терять?

Монеты сложил в кошель, снятый с пояса старосты. Кстати, серебряные пулы были оттуда, из этого кошеля.

С досадой подумал о том, что нет времени вернуться за котелком и кучкой спрятанных возле него жемчужин – их там было штук пятнадцать, ровные, розовые, каждая с ноготь величиной. Силан говорил, что за каждую можно выручить не менее десяти золотых, а то и больше.

В Черном Овраге каждый разбирался в жемчуге, даже последний из последних раб или безродный найденыш. Жемчуг был основным хлебом деревенских жителей. Все остальное – рыбалка, поля, засеянные рожью и овсом, коровы с их молоком – это все было вторично, для поддержания штанов, как говорил старый раб. Главное – жемчужные плантации, которые сотни, а может, и тысячи лет грабили селяне.

С точки зрения раковин – грабили. А с точки зрения людей, это было вполне приличное дело. При удаче ловец жемчуга мог с ходу заработать себе на дом, подняв с глубины пятнадцати сантов несколько крупных жемчужин. Впрочем, о такой удаче здесь давно не слыхивали, и вообще – раковин становилось все меньше и меньше. Ловцы нещадно уничтожали плантации жемчужниц, не задумываясь о последствиях.

По рассказам стариков, как говорил Силан, в прежние времена можно было доставать раковины с жемчугом буквально с глубины санта. Но с некоторых пор все стало меняться – раковины уходили все глубже, и теперь только сильные, подготовленные мужчины и женщины могли достать до дна с вожделенными ракушками. Ныряльщики через несколько лет такой работы приходили в негодность – глохли, заболевали болезнью, от которой скрючивало ноги и руки. Говорили, что зараза переходит от ракушек, мстящих ныряльщикам за свою гибель. Но, как говорил Силан, он не верит в эту мистику. Все проще – к болезни приводило ежедневное нахождение в холодной воде, на большой глубине. Причину исчезновения раковин он объяснял тем, что, во-первых, вода и вправду стала холоднее, чем раньше, – и никто не знал почему, а во-вторых, люди так варварски выбивали жемчужные плантации, что ракушки просто не успевали размножаться. Сохранились только те, что жили на большой глубине. Но в холодной глубине нормально размножаться они не желали. Уже поговаривали, что, если так будет продолжаться и дальше, деревню ждет скорый конец – люди разбегутся по другим селам и уедут в город.

С сожалением отказавшись от мысли вернуться за своими сокровищами, Нед натянул второй сапог, встал, потопал ногами по земле и с удовлетворением отметил, что сапоги пришлись как раз по ноге, как на него шили. Пощупал ткань рубахи и легкой крутки – отличного качества! Неброские, но крепкие и не маркие. Как раз для него. Нед никогда не имел таких качественных вещей и с удовольствием ощущал, что первый раз за свою жизнь одет пристойно и даже хорошо. Ну и что, что с трупов? Им-то все равно, а ему жить нужно! Великовато, конечно, но в плечах в самый раз. Зато и не жмет.

Собрал свой старый вещмешок – кресало, трут, сухой мох, завернутый в непроницаемый промасленный кусок кожи, закинул мешок за спину и, оглянувшись на могилку Нарды, пошел по тропе на холм. На убитых им людей оглядываться не стал. Зачем? Пусть валяются. Он не просил их приходить и набрасываться на него с дубинками и веревками. Пришли его пытать? Вот пусть теперь и гниют. Ни малейшего чувства раскаяния или беспокойства по поводу убийства людей у него не было.

Глава четвертая

Шаг за шагом, шаг за шагом… тум-тум-тум-тум…

Ноги несли Неда дальше и дальше от того места, где он прожил всю свою жизнь. Через несколько часов быстрого шага, почти бега, он вышел за ту территорию, где бывал, где пас коров. По главной дороге он не пошел – вдоль нее, тропами, а когда и просто по траве. Хорошо, что дождей нет – сухо, чисто, солнце сверкает, ветерок обдувает – шагать одно удовольствие. Ноги работают, а голова мыслит, соображает.

Нед совершенно не представлял, что он будет делать, когда придет в город. Может, попробовать разыскать Сенерада? И как это будет выглядеть? Он ходит в толпе людей и спрашивает: «Не видели Сенерада? Где мне найти Сенерада?» Глупо. Кроме того – с чего он взял, что после убийства десяти односельчан его куда-то там возьмут? Вечером обнаружат отсутствие пастуха, утром пошлют погоню. А может, и в ночь – деньги у Бранка есть, так почему не нанять охотников? А это уже опасно. Охотники – это не деревенские увальни. У них и собаки есть, те, которые идут по следу. Потому надо поторапливаться. Сколько ли в час он проходит? Четыре ли? Пять? Если взять самое малое – идти ему беспрерывно, не останавливаясь, восемь часов. Попадет в город он как раз к утру. Только Силан рассказывал, что городские ворота на ночь закрывают. Где ему все это время болтаться? А если подоспеют охотники? Вопросы, вопросы… вот только деваться ему все равно некуда. Идти надо.

Итак, ради безопасности нужно оборвать все контакты с прежней жизнью. Никакого Сенерада – пропало обучение. Остаются корабли – матросом. Или грузчик в порту. А что – он сильный, мешки таскать и бочки катать – не привыкать. Главное, чтобы не поймали…

* * *

Поежившись, Нед выполз из-под старого баркаса, лежащего на берегу моря у городской стены. Прежде чем туда залезть, он предусмотрительно вошел в воду на расстоянии одного ли от города и прошел по мелководью до самых городских стен, шипя и ругаясь про себя, как грузчик с рыбозасольной баржи – камешки кололи ноги, а в темноте было не разобрать, куда наступаешь. Красная луна уже зашла, ну а черная – само собой, никакого света не давала.

В свете звезд он увидел лежащий вверх дном баркас, вросший в берег, как замшелый камень, и обнаружив между его бортом и прибрежной галькой щель, аккуратно втянул под суденышко свое длинное тело. Теперь можно было и передохнуть. Всю ночь без остановки он почти бежал, уходя от преследования.

Нед не видел преследователей, они были где-то далеко, но он их чувствовал, ощущал всей своей кожей. Они обязательно шли по следу – или он не знал своих односельчан.

Ноги ныли от нагрузки, и мышцы были как ватные. Так-то нагрузка для него не была запредельной, но… больше тридцати ли без отдыха и еды, ночью – это нешуточное дело.

Летом светало рано, так что рассвета дожидаться совсем недолго. И Нед провалился в сон.

Разбудили его яркие, горячие лучи, пробивавшиеся сквозь рассохшиеся доски баркаса. Солнечные стрелы били в глаза, и Нед волей-неволей проснулся, ощущая страшный голод – не ел со вчерашнего дня. Да и что там было еды-то… так, едва утолить голод.

Шелестя круглой белой галькой, Нед вылез из-под баркаса и оглянулся по сторонам. Перед ним сияло море – тихое, штилевое, прекрасное, как улыбка бога. Ворота в город были уже открыты – отсюда, от глухой стены, уходящей в море, было видно, как въезжают и выезжают многочисленные повозки и входят люди, дожидавшиеся, когда их запустят или выпустят. Нужно было спешить войти, чтобы затеряться среди толпы, иначе преследователи могут прихватить его возле ворот.

Нед натянул сапоги, поморщившись от боли в натруженных ногах, плеснул в лицо морской воды, сгоняя сонную одурь, пригладил волосы, сбившиеся в густые, как пакля, пряди, и быстро зашагал к воротам.

Здесь его ждал сюрприз. Через короткое время он стал беднее на два медяка. Оказывается – вход в город был платным. Это сильно расстроило Неда. При его финансах раздавать деньги с такой скоростью он не мог. Ему нужно было еще что-то есть, пока не найдет себе работу и не уберется из Шусарда.

Город встретил Неда шумом, криками, запахом горящих углей жаровен и грохотом окованных железом тележных колес по брусчатой мостовой. Везде сновали люди – парня толкали, ругались, что он встал на дороге. Все куда-то бежали, будто их шилом кололи в зад и стегали при этом кожаным кнутом.

После деревенской спокойной жизни Неду показалось, что он попал к демонам. Парень растерялся, и торопящаяся куда-то толпа народа подхватила его и, как бурный поток, играющий сосновой щепкой, повлекла по привратной площади, затолкав затем на главную улицу города, проходящую через его центр. Только минут через десять он опомнился, когда чуть не попал под колеса огромной кареты с лакированными черными бортами и золотым вензелем на боку – кучер с криком и посвистом так хлопнул кнутом, что его кончик пролетел в опасной близости от Недовой щеки. После этого Нед и очнулся от своего ступора, затем, раздвигая плечом прохожих, протиснулся к лотку с пирожками, распространяющими вкусный запах печева на всю округу.

– С чем пирожки? – спросил он у разбитного парня чуть помладше себя, стоящего у жаровни и переворачивающего румяные пирожки на решетке.

– С ливером! – тут же откликнулся тот. – По два медных пула за штуку! Будешь брать? Горячие! Большие! Ливер свежий, не тухлый, гарантирую!

Нед с грустью прикинул свои денежные запасы – с такой скоростью он окажется без денег через пару дней, но делать было нечего – есть-то охота. И через минуту он уже уплетал пирожок, запивая его теплой водой из деревянной кружки с обкусанными краями. Хорошо хоть вода бесплатная, а то бы совсем разоренье. В мгновение ока проглотив пирожки, Нед спросил:

– Слушай, ты не подскажешь, как мне пройти в порт?

– Хочешь наняться на корабль? – прикинул парень, понимающе усмехнувшись. – Почему и нет. Они там всех берут. Только смотри, напорешься на работорговца – живо рабский ошейник нацепят. Они любят ловить бродяг. Так-то у нас запрещено обращать в рабов граждан королевства без решения суда, но… всякое бывает. Доказывай потом, что ты не раб, а свободный гражданин. Кстати, ты что, из ардов? Да ладно, ладно – мне все равно. Такие, как ты, не редкость в наших краях. Ты откуда-то из деревни ведь, да? Деревенским досталось от ардов во время набегов. Они ваших сильно не любят. Арды трахали все, что шевелится, потому их отпрысков осталось у нас немало.

– Так ты скажешь, как пройти в порт? – начал сердиться Нед, пытавшийся вставить хоть слово в бурную речь словоохотливого парнишки.

– Да как… идешь вот по этой улице, она называется Королевская улица, доходишь до храма Динаса и поворачиваешь направо. Идешь до конца, пока не упадешь с пристани. Вот это и будет порт! – Парень рассмеялся и стал громко кричать, предлагая пироги.

Нед постоял, переваривая информацию, и пошел дальше, туда, куда сказал парень.

Входя в город, Нед выключил свои «уши», подозревая, что не выдержит бормотания мыслей такого количества людей. Теперь, отойдя от парня, он решил попробовать послушать, о чем думают окружающие. Включил «уши» и… чуть не потерял сознание! Такого количества мыслей, бьющихся в черепную коробку, он не слышал никогда, даже когда стоял посреди стада скота в полторы сотни голов. Коровы что – они тихо бубнили себе простые мыслефразы, касающиеся их простых желаний – есть, пить и все такое прочее, а люди, люди – это было нечто! Их мысли превратились в сплошной рев, громкий, на разных тональностях, такой слитный, что среди этих мыслей с трудом различались отдельные слова. Нед продержался минут пять, а потом с облегчением отключил сверхчувствительный слух. Бормотание сразу пропало, и ему показалось, что на улице стало совсем тихо, настолько тихо, будто он стоял не в центре оживленного города, а где-нибудь на холме возле Черного Оврага.

Вспомнив о деревне, где промучился семнадцать лет, Нед заторопился, огибая прохожих и стремясь скорее добраться до места назначения. У него было такое чувство, что вот-вот он услышит лай собак, идущих по его следу.

Порт открылся минут через двадцать, когда Нед уже начал сомневаться, туда ли идет. За высокими домами не было видно моря, тем более что улица вначале шла на подъем. Однако скоро дорога резко направилась вниз, и через прогалы между развесистыми тутовыми деревьями показалось море и корабли, стоявшие у причалов и на рейде.

Нед вприпрыжку пошел к причалам, почти срываясь на бег, и через пятнадцать минут вышел на портовую площадь.

Что тут творилось! Сновали толпы грузчиков, лошади, напрягаясь, тянули огромные возы с мешками и бочками, ходили разносчики с закусками и напитками, вперевалку прогуливались моряки, одетые в разнообразные ярчайшие одежды, а с ними заигрывали девицы, наряженные так откровенно и вызывающе, что в селе Неда их давно бы посекли кнутом за такое поведение.

Силан рассказывал Неду о городах, но одно дело слушать, а другое – видеть все это воочию.

Нед снова немного растерялся и решил пока постоять в стороне и понаблюдать за происходящим, чтобы определиться – куда же ему все-таки пойти? Раньше казалось все так просто: стоит корабль – подошел, предложил свои услуги. С корабля радостно – да! Да! Нам нужен матрос! Конечно, полезай на борт! И поплыл Нед в дальние края, куда глаза глядят…

Действительность оказалась сложнее. А вдруг и правда вместо должности матроса он получит рабский ошейник? Вот как среди этих плавучих «домов» определить тот корабль, который ему нужен? По каким признакам?

Нед стал внимательно рассматривать суда, стоящие у причала.

Кого тут только не было – огромные пузатые купеческие судна с тремя и даже четырьмя мачтами, возвышающимися над остальными, как горы над зелеными холмами, юркие суденышки скупщиков жемчуга, стройные корабли дальнего плавания, отличающиеся скоростными обводами и пригодные как для торговли, так и для военных операций.

Суда стояли вдоль длинного причала, и ряд кораблей терялся где-то за изгибом порта. Но и того, что видел Нед, хватало, чтобы внушить ему почтительное уважение к увиденному. Корабли, вожделенные корабли! Как бы он хотел, чтобы эти красавцы унесли его подальше от прежней жизни…

Нед вздохнул и сосредоточился на размышлениях о пригодности корабля для его целей. Для себя решил – корабль работорговцев должен иметь какие-то отличительные признаки, и скорее всего это будут вот те корабли дальнего плавания, способные пересечь расстояние от материка до материка. Ведь им нужно плыть быстрее, пока рабы не перемерли в трюмах, существуя в нечеловеческих условиях.

Со слов старого раба, после того как такой корабль пристает к причалу, с него сходят лишь семь из десяти рабов, захваченных где-то в дальних краях. Остальные умирают по дороге от дурных условий содержания.

Итак, нужен купеческий корабль, перевозящий грузы. Вон как тот здоровяк с тремя мачтами, чертящими облака.

Нед встал, потянув за собой тощенький вещмешок, и направился к «купцу», стоящему от него шагах в пятистах. Он прошел мимо группы грузчиков, живо обсуждающих что-то очень для них важное, мимо небольшой будки, в которой сидел человек в форменной одежде – такую Нед видел на людях с заходивших в деревню королевских судов, миновал стайку девиц, окинувших парня внимательным взглядом, и внезапно остановился как вкопанный. Затем подался назад, дойдя до будки с человеком в мундире, встал возле нее и пристально посмотрел на причал, где стоял «купец». Точно! Они. Люди из деревни – трое охотников и Бранк.

Нед низко опустил голову, стараясь, чтобы его никто не узнал, сделал шажок за будку и снова поглядел на причал. Бранк что-то говорил низенькому толстому человеку с надменным лицом, видимо, хозяину судна. Тот кивал головой, и Бранк с сопровождающими его мужчинами пошел по причалу дальше, до следующего корабля.

Нед с досадой понял, что происходит. Этого и следовало ожидать. Куда кинется беглец в первую очередь? В город, конечно. А куда в городе он бросится, чтобы убраться из этих мест? В порт или туда, где собираются караваны купцов. Нед был уверен, что сейчас возле караванщиков тоже ходят люди Бранка и предупреждают, чтобы караванщики не брали сумасшедшего убийцу, который сбежал из их деревни.

Бранк приближался, и Нед повернулся спиной, чтобы тот невзначай не раскрыл местонахождение беглеца. Повернувшись спиной к причалу, оказался лицом к лицу с человеком в форме.

– Что, парень, хочешь завербоваться? – спросил тот жизнерадостно. – Нашему королю нужны крепкие парни! Давай, давай – сразу получишь два золотых, а потом – по золотому в неделю! Плюс питание, форма! Попутешествуешь по миру, увидишь дальние края, повоюешь за своего короля, наказав супостатов, осмеливающихся претендовать на Масурские острова! Морская пехота – что может быть почетнее, что может быть круче? Ты был никем! А станешь – черным демоном, которого боятся все враги! И нам безразлично, если за тобой тянется хвост проблем или даже преступлений – вступив в армию, ты становишься частью нашей большой семьи, и никто не сможет тебя обидеть! Ты сам будешь всех обижать! Ну что, надумал? Нужно только поставить отпечаток пальца вот тут и выпить кружку «отходного» пива, и ты уже морской пехотинец, гроза морей и берегов! Согласен?

– А точно, что всем будет все равно, откуда я и кто я такой?

– Все равно! – радостно выдохнул вербовщик. – Как тебя звать?

– Нед… просто Нед, – растерянно ответил парень.

– А второе имя?

– Нед… Черный. Ага – Черный Нед.

– Хорошо! Великолепно! Так и запишем – «Нед Черный». Ставь вот тут отпечаток… ага, макай палец… та-а-ак… вот тут. Есть! Молодец! На-ка, бери кружку! Пей!

Нед осторожно понюхал кружку с пахнущей солодом жидкостью и осторожно влил в себя ее содержимое. Пиво как пиво… И тут он решил включить «уши». Слегка поморщился от ударившей какофонии мыслей и не без труда выловил размышления вербовщика. Тот с усмешкой смотрел на Неда и думал:

«Интересно, сколько этот увалень простоит на ногах? Парень крепкий, может продержаться минут пять… надо будет запереть пока его здесь и сходить за капралом. Одному, что ли, надрываться? Парень молодой, но вон какой здоровенный, мосластый. Мослы – они весят больше, чем жир. Вот и еще золотой премиальных у меня в кармане. Неплохо сработал за эту неделю. Но не самая лучшая неделя в этом году… ага… началось!»

У Неда внезапно помутнело в глазах, и ноги отказались его держать. Он мягко повалился на руки подхватившего сержанта и недоуменно посмотрел в его лицо стекленеющими глазами.

– Извини, рекрут, такие правила, – сказал тот. – Положено вас глушить, пока не поднимем на борт корабля. А то вы ведь чего повадились – взять два золотых – и в бега! А кто будет подыхать за здоровье нашего короля? Кто будет воевать, если все разбегутся? Теперь ты наш. А твои золотые никуда не денутся, не сомневайся! Все будет в порядке. Вот я кладу их тебе в кошель. Спи, завтра проснешься бодрый, как заново родился. Уже солдатом. И тогда поспать тебе не придется… отсыпайся сейчас.

Веки Неда окончательно захлопнулись, и он потерял сознание.

* * *

– О! Наш мертвец проснулся! – Голос гремел в ушах, и Нед с трудом раскрыл глаза, пытаясь понять, откуда этот голос идет. Голова страшно болела, перед глазами вертелись красные и белые пятна, и Нед еле-еле сфокусировал взгляд на том, что он видел.

Огромное помещение. Просто преогромное. Если сюда загнать все население деревни Черный Овраг, так еще и место останется. И везде – люди. Лежат, ходят, сидят – и бубнят, бубнят, бубнят…

Голоса летят отовсюду, роятся в воздухе, сливаясь в шум и рев, похожий на шум морских волн. Не сразу Нед сообразил, что слышит и мысли, и живые голоса мужчин. Да, все, кто тут был, были мужчинами. Сотни, а может быть, тысячи мужчин.

Пришлось отключить восприятие чужих мыслей, иначе просто невозможно отличить мысли от слов, а Нед совершенно не испытывал желания выдавать свои способности. Зачем ему лишние проблемы? Он намерен как можно дольше изображать из себя простого парня, пока не уберется далеко-далеко, туда, где его никто никогда не достанет. Нет – не на тот свет. Нед категорически не желал дать себя убить и намеревался продержаться в этом мире максимально долго. И увидеть гибель своих врагов. Ну – такой зарок он себе дал. Каких врагов? Хм-м… Бранка, наверное. Зачем он бил Неда, унижал? Еще кого? Тех парней, которые хотели его покалечить… Впрочем, они и так наказаны. Нет худшего наказания, чем потерять разум, стать овощем. Лучше смерть. Кого еще?

Нед так и не придумал, кто же является его врагами, и, решив отложить это на потом, обратил внимание на своих соседей.

Тот, кто удивился его пробуждению, сидел рядом, скрестив ноги в пятках и положив руки на колени. Его глаза были закрыты, и он как будто молился.

– Эй, ты чего делаешь? Спишь, что ли, так? – осторожно осведомился Нед.

– Не мешай. Я набираю силу цу через мои канкры, – тихо ответил парень, не открывая глаз и не меняя положения тела.

– Откуда ты ее набираешь, эту самую цу, и чего за канкры такие? – не отставал Нед. Ему было ужасно любопытно то, что происходит вокруг, и Нед собирался выяснить все досконально. Он помнил, что вербовался в армию, помнил, как пил пиво из кружки вербовщика, помнил, что вербовщик что-то ему говорил… а потом ничего не помнил. И где находится – тоже не понимал. Дом? Корабль? Скорее всего – корабль. Слышно, как волны бьют в борт, и слегка качает. Вот только странно – качка была слабой. Стоят на месте? Нед бывал на суденышках, которые приходили в их деревню. Так те дрыгались от каждого дуновения ветра, а тут – будто привязали это судно. Такое большое, что и не качнет? У Неда даже дыхание захватило от того, что он представил – КАКОГО размера должен быть этот корабль.

– Деревенщина! – сварливо ответил парень. – Болван! Разве ты не знаешь, что нельзя прерывать мастера уацу, когда он подключается к Вселенной? Идиот!

– Че-го мастер?! – не понял Нед. – Чего ты там мастеришь? А за идиота и получить в лоб можно вообще-то!

– От кого, от тебя, что ли? – весело усмехнулся парень. – У меня тарк в уацу! Ты бы придержал язык, пока я его не вырвал!

– Эй, ты бы не цеплял Ойдара. Он и правда может тебе накостылять, – громко сказал парень слева от Неда, роющийся в своем мешке. – Он уже двоим морды расквасил, и притом – сразу обоим. Уацу – это такое искусство боя. Люди годами этому учатся. А потом делаются непобедимыми. Они вроде как набирают силу цу из пространства Вселенной, а потом вкладывают его в свое тело через дырки, делаясь непобедимыми. Не знаю, что за дырки и где, только их называют канкары, что ли…

– Канкры, дурак! – фыркнул Ойдар. – А в остальном все правильно.

– И чего ты всех дураками да идиотами кличешь? – возмутился Нед. – Сам-то, умный, что ли?

– Уж поумнее вас, деревенщин! – презрительно ответил парень и снова закрыл глаза.

– Не связывайся, – снова шепнул сосед, и Нед увидел, как на губах Ойдара появилась усмешка, – ну его к демонам. Он дурной, покалечит еще. Наглый парень. Плохо закончит, это точно.

– Это ты плохо закончишь! – взвился Ойдар. – Сейчас я и тебе глаза подобью, увалень тупоголовый!

– Слышь, придурок, – холодно сказал Нед, – не трогай его! Ты такой же, как и все мы, и не строй из себя важного человека! И я не вижу перед собой умного. По-моему – ты наглый болван. Тупой, как овца. Умный человек не стал бы бросаться на всех и кичиться своей силой. Особенно перед незнакомыми людьми.

– Ах ты тварь! – Ойдар встал с места, двигаясь, как змея, и навис над Недом. – Вставай, деревенщина! Я не хочу бить лежачего! Но тебе надо преподать урок, наглый селянин!

– Сейчас, – кивнул головой Нед и, нарочито кряхтя, поднялся на ноги. – Погоди только, я накачаю себе силы через дырку. Она у меня одна, и оттуда только выходит, а не входит, ну а вдруг? Дырка есть, и сила в нее может налезть! Как ты там делаешь? Глаза закрываешь и пыхтишь? И я так хочу. Силы.

– Ха-ха-ха, – внезапно раздался смех. Нед поднял глаза и обнаружил, что вокруг стоят десятки парней и мужчин, с любопытством наблюдающих за происходящим между Недом и молодым наглецом. Видимо, собеседники разговаривали очень громко, потому окружающие и заинтересовались. Делать-то все равно нечего, так что почему бы и не поглядеть?

– Смеяться, надо мной?! – Ойдар покраснел и закусил губу от сдерживаемого гнева. – Проклятый деревенщина! И вы, тупоголовые! Никто из вас не простоит в бою со мной и десяти ударов сердца! Бьемся, деревенщина! Я тебя покалечу, тварь, за насмешки над мастером уацу!

– Интересно, – задумчиво протянул Нед, – за что тебя выгнали из школы боя – не за то ли, что ты не умел сдерживать свои чувства?

Ойдар вздрогнул и широко раскрытыми глазами посмотрел на Неда, а потом… потом напал на него. Мгновенно, безжалостно, нанося удары по самым уязвимым и болезненным точкам. Похоже, что он решил не церемониться с наглым деревенщиной. Вернее, Ойдар хотел не церемониться, хотел нанести удары, но…


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю