Текст книги "Двойник (СИ)"

Автор книги: Евгений Шалашов

Соавторы: Олег Ковальчук
сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Глава 10. Похороны

Кто бы мог подумать, что меня откажутся пускать на собственные похороны.

Я целый день потратил на препирания с Кутеповым. Всё же, родных увидеть хотелось. Прикипел я к ним за короткие три недели.

Спорил с Кутеповым долго, но решил вопрос Николай Александрович, а я лишь обмолвился, что министр не даёт с роднёй проститься, так император встал на мою защиту.

Я снова качался в автомобиле Кутепова и, по устоявшейся уже традиции, размышлял о разном.

Я успел узнать новые интересные факты, об этой версии Российской Империи. В частности, как здесь обстоят дела с ритуальными традициями.

К каким выводам пришёл:

В России кремация не приживается. И вроде леса у нас хватает – дрова ведь заготовить вообще не проблема. Конечно, в порыве сохранения природы можно запретить вырубку. Пф-ф – так каменный уголь есть, не говоря уже о возможностях электричества, но, нет. Хотят закапывать предков. Хотя это менее экологично чем сжигание.

Почему я этим вопросом задался? Так в России ведь четыреста миллионов населения! Никаких кладбищ так не напасёшься!

Читал недавно, что какой-то источник, популярный у населения, оказался заражен чем-то нехорошим, из-за того, что неподалеку находится кладбище. Смертельных случаев не случилось, но десятка два человек оказалось в больнице.

И это только тот случай, что стал известен. А сколько подобного происходит в пригородах и сёлах?

А я поинтересовался.

Батюшки с амвонов вещают, что кремация православию не противоречит. Господу на Страшном суде неважно, в каком ты виде был захоронен, все воскреснут и займут те тела, что занимали при жизни. А из пепла ли, из истлевших останков – без разницы. Прах к праху, как говорится.

Так нет, народ отказывается, хотя и в Москве, и в Санкт-Петербурге, а также в прочих больших городах построены прекрасные крематории. И музыка там торжественная играет, и специальные часовни – для каждой конфессии отдельно, и скидки на погребение огромные, но соглашаются на кремацию только малоимущие, да вольнодумцы.

Чувствую, наметилась неплохая тема для моих личных реформ. Хе-хе. Царь я или не царь? Вон, мой предок Петр Великий потребовал, чтобы вместо домовин, сработанных из цельного дуба (дубы на корабли нужны!), покойников хоронили в дощатых гробах и, все послушались. Или, почти все. Зато теперь ученым можно поспорить – желал ли первый русский император сохранять дубы ради своего любимого детища – флота, для которого и требовался лес, или же он стал первым из власть предержащим, что заботился о сохранении природных ресурсов? Но я согласен, что в любом случае делать из дубов домовины – слишком расточительно.

Надо только подойти к делу творчески. Одних лишь запретов мало, нужно подключить к этому делу не только священников, но и историков. Пусть пишут, что трупосожжение – это старая славянская традиция, а кремация – суть продолжение этих славных традиций. И неча нос воротить от обычаев предков. А может, вообще сделать кремацию и последующее погребение бесплатными, за счет казны. Хмм.

Нет, не пойдет. Россия – страна большая, население тоже огромное, но крематориев не хватает, везти гроб с покойником из райцентра (то есть, из уезда) в крупный город не всегда и далеко не везде возможно. А сорок процентов сельского населения – это немало. Значит, в глубинке пусть остаются стандартные похороны, а в городах – только кремация. Если кто-то повезет родственников в деревню, чтобы схоронить на сельских погостах – пущай, но при этом придется заплатить уездной администрации немалые деньги.

Хм-м, а хорошо придумал. Но займусь этим позже. Потом, после того, как переживу собственные похороны.

Сегодня на Волковском кладбище, в ограде купеческого рода Кутафьев, хоронят Павла Алексеевича, студента Императорского университета, безвременно покинувшего родных и близких.

Несколько дней назад в довольно пустынном месте трамвай маршрута «А-23» неожиданно столкнулся с грузовым автомобилем. Или наоборот – автомобиль столкнулся с трамваем? Не суть важно, но столкновение спровоцировало пожар, в результате которого погибли все пассажиры трамвая (пять человек) и водитель грузовика. По счастливой случайности, неподалеку располагалось пожарное депо, и ликвидация огня заняла считанные минуты. Но, увы, спасти никого не удалось, а пожар был такой силы, что все тела обуглились до неузнаваемости. Единственный, кого удалось опознать благодаря студенческому билету, был господин Кутафьин.

Да, легенду решили изменить. Кутепов забраковал, мол разгадают и всё коту под хвост.

Даже в нашем мире подобная авария, с таким количеством жертв привлекла бы внимание и акул пера, и акуленков, а здесь, где смерть в ДТП была еще достаточно редкой, все газеты вышли с огромными заголовками: «Власти столицы не уделяют внимания безопасности!», «Доколе пассажиры будут страдать?!», «Смерть на трамвайных рельсах!». Было и еще что-то этакое, хлесткое и привлекавшее внимание.

В нескольких газетах помещены пространные статьи, посвященные мне. Узнал много нового о своем реципиенте. Павел Кутафьин был прекрасным сыном, хорошим другом, а еще талантливым студентом, показавшим огромные успехи на ниве правоведения, а преподаватели предвещали ему блестящую карьеру и профессорскую кафедру. Один из журналистов даже процитировал Некрасова:

Природа-мать! когда б таких людей

Ты иногда не посылала миру,

Заглохла б нива жизни...

Кажется, стихи посвящены Добролюбову? А меня, стало быть, сравнили с выдающимся критиком? Скорее всего, журналист не нашел нужных слов, а цитата из Некрасова – такой же штамп, как и прочие.

«Деловой вестник Санкт-Петербурга» выражал соболезнование купцу первой гильдии А.П. Кутафьеву в связи с безвременной смертью его сына. Ишь, а я и не знал, что мой здешний отец купец первой гильдии.

К счастью, в этом мире журналисты ещё не успели настолько оскотиниться, чтобы взять интервью у безутешных родителей и сделать фото невесты в траурном платье. Зато радостно сообщали, что свои посты оставил директор Императорского Сантк-Петербургского трамвайного парка, министр путей и сообщений и директор департамента государственного имущества, в веденье которого относился несчастный грузовик. Эти-то бедолаги за что пострадали? Всё дело провернула служба охраны императора, а они мастера таких дел.

Все расходы на погребение взяла на себя казна. Более того – семьям погибших выплачено пособие в десять тысяч рублей. Я узнавал – довольно приличная сумма. Дом, скажем, в Санкт-Петербурге ты на ее не купишь, но скромную квартиру где-нибудь в Вологде – вполне возможно. Или хватит, чтобы прожить безбедно пару лет.

Но реального убытка казна не понесла. Семья студента сообщила, что они отказываются от пособия в пользу вдов и сирот, сына похоронят за собственный счет, а все остальные покойники и так бы были похоронены за счет государства. Вернее – кремированы, потому как их извлекли из морга, где они числились невостребованными трупами, а по истечении месяца такие тела сжигались. Получается, смерть Павла даже позволила сэкономить какую-то толику денег, потому что тело бедняги, подходящее под мои параметры, тоже бы превратили в пепел. Зато теперь этот ныне неизвестный, обуглившийся человек, станет покоиться на кладбище, а на его могилку будут приносить цветы родители, а может и невеста.

Зачем понадобилось убивать Пашку Кутафьева? Нет бы, к Алексею Павловичу и Ирине Львовне явился некий господин (весьма загадочный!) и сообщил, что их сын уезжает в длительную командировку, а куда именно, спрашивать нельзя – сие есть государственная тайна. И не стоит уважаемому папаше его искать, потому как в данном случае не помогут ни деньги, ни связи. А попытается, так наживет любезный Алексей Павлович сплошную головную боль, потому как ни один российский купец, даже самый богатый, не в состоянии ссориться с государством.

Потом бы господин поклонился и покинул родительскую квартиру, ответив на все вопросы полуулыбкой. Родители бы переживали, но быстренько смекнули, что на их Пашеньку обратила внимание какая-нибудь тайная служба или разведка и отправила его куда-нибудь в иностранное государство. Повздыхали бы, да стали переживать и ждать весточки от любимого сынишки. Можно было бы им время от времени подкидывать поздравительные открытки, с машинописным текстом и отправленные из разных городов Европы или Северо-американских соединенных штатов. Они бы грустили, но знали, что их Пашка, хотя и на чужбине, но жив-здоров. Все-таки, слишком жестоко убивать единственного сына.

И кто так решил? Возможно, что генерал Кутепов. Не зря же он намекал, что двойник Александра не вернется к своей прежней жизни, поэтому, резать надо сразу. Но министр заботился о тайне, не заморачиваясь высокими материями. Но с ним-то я сумел бы договориться. Кутепов, при всем его могуществе, всего лишь министр и ссориться с будущим государем, пусть даже фальшивым, ему не захочется. Министр ещё далеко не стар, в отставку выходить не хочет и он прекрасно понимает, что я сумею испортить ему не только карьеру, но и жизнь. Нет, за этим решением стоит кое-кто покрупней. Боюсь, что сам император. Но чего хотел Николай Второй? Отрезать меня от прежней жизни? Дать понять, что прежний Павел Кутафьев умер, а на смену появился Александр? В этом есть свой резон. Николай Александрович заботится об империи и в этом случае, переживания родителей и невесты – ерунда, на которую не стоит обращать внимания. Да он даже с возможной гибелью внука смирился, что уж обо мне говорить? Ну а Кутепов, пока жив государь, станет исполнять его повеления, а не мои прихоти. И он прекрасно осознает, что наказывать впоследствии я его за это не стану, а даже если и стану, тогда он сам подаст в отставку.

Сейчас же, Кутепов то и дело поглядывал на меня исподлобья, явно недовольный, что вышло по-моему. Хотя я уже и сам успел пожалеть о своем решении. Хватило посмотреть на плачущую Маринку, да на мать, которую вели под руки отец и Дуняша. На моих сокурсников и даже преподавателей, которых я все равно не помнил, за исключением Димки Родионова. Виноват – Дмитрия, потому что здесь не принято называть друзей ни уменьшительно-ласкательными, ни пренебрежительными именами.

И вот, посмотрел.

Отчего-то на душе стало совсем погано. Чувствовал себя последним подонком. Главное что выяснил, побывав на собственных похоронах, что тот неплохой парень Пашка теперь уж точно погиб, а мне, чтобы выжить в новом для меня мире, понадобится нечто большее, нежели способность приспособиться к новым реалиям. Назад пути теперь точно нет. Хотя выживать я не собираюсь. Ну уж нет... Я здесь буду не просто выживать, а жить и, даже управлять великой страной. А иначе, какой смысл во всём происходящем.

Мы стояли неподалеку от толпы родственников и знакомых. Мы – это сам генерал Кутепов, в крестьянской одежде и я, замаскированный под рабочего. Мало ли, может мы кладбищенские трудяги? Министр вообще идеально вписался в роль, да и я был неплох. И всего-то потребовалось чуть-чуть театрального грима, чтобы подвести синяки под глазами, немного клея, на который прилепили чьи-то обрезки волос, грязные штаны, выцветшая на солнце блуза и грязный картуз со сломанным козырьком.

Картуз, кстати, мне ужасно не хотелось надевать – мало ли, на чьей вшивой башке он побывал, но пришлось. Наверняка у министра на кладбище имеются и дополнительные силы, но он на то и министр, и начальник службы охраны императора (сокращенно – СОИ), чтобы быть готовым ко всяким всякостям, и разным разностям. И зачем, спрашивается, человек, занимающий два важных поста потащился со мной? Дел у него мало что ли? Наверняка хватает забот и без того, чтобы пасти двойника будущего императора, но он пошел. Значит, считает это важным. Или не доверяет мне? Возьму, да и задам стрекача прямо на кладбище. Или заору – мама и папа, вас обманули, я жив! Что ж, пускай Александр Павлович работает, пасет «наследника».

На нас никто внимания не обращал. Вот только, мне показалось или нет, что Дуняша, горничная из породы староверов, уже во второй раз оглянулась и оглядела нашу парочку. Я сначала испугался, что узнала, но нет. Просто бросала подозрительные взгляды в нашу сторону.

В третий раз, Дуняша не стала отводить взгляд и почти в упор уставилась на нас. У меня внутри всё похолодело. Вдруг узнала? Но ведь и переполох устраивать не спешит.

Скорее всего думает, что ей показалось. Вспомнилось, что после смерти директора моей школы Валентины Васильевны (единственная женщина, из тех, кого я знал, имевшая медаль «Воину-интернационалисту от благодарного афганского народа» и знак «Воина-интернационалиста») она мне долго мерещились во встречных женщинах, похожих на нее по фигуре или внешности. Я иногда ловил себя на мысли, что надо бы поздороваться, но этой мысли сразу же приходила другая – увы, теперь уже и не поздороваться...

– Ваше высочество, уходим отсюда, быстро, – прошипел Кутепов и крепко ухватив меня под локоть, грубо потащил прочь с кладбища.

Я чуть было не рявкнул со всей дуростью – дескать, что вы себе позволяете, генерал? Но у генерала был такой встревоженный взгляд, что я покорно пошел за министром.

Александр Павлович вел меня какими-то тропами, минуя главную дорогу, а выведя к машине, едва ли не затолкнул меня туда силой. И, только тогда, когда мы отъехали примерно километра на полтора, выдохнул:

– Девица, однако... Это кто такая?

– Вы это о ком? – не сразу понял о ком он, но потом до меня дошло. – Вы о той девушке, что смотрела на нас?

– Её самую. Она, шельма такая вас опознала похоже.

– Это Дуняша, наша горничная, – ответил я.

– Вот, говорил же я вам, ваше высочество, что не стоит нам на похороны ехать, – в сердцах стукнул себя Кутепов по колену.– У этой девицы дар есть, сложно понять какой-точно. Но нас она вычислила. Надо будет справки навести. Может людей чует, а может ряженых умеет распознать.

Серьёзно разнервничался генерал. Этак, он прикажет убрать бедную девушку. А у нее ребенок, и с женихом непонятки.

– Не думаю, что опознала, – качнул я головой. – Шум точно бы подняла. Может просто заподозрила неладное. Ус вон отклеился или вашу выправку разглядела.

– Влияние способности я ощутил, – хмуро ответил генерал. – Понять бы что с ней делать теперь.

– Да ничего с ней не надо делать, – демонстративно усмехнулся я, внутренне напрягшись. – Увидела на кладбище парня, похожего на сына хозяев, ну и что? Примерещилось, бывает такое.

Кажется, Александр Павлович что-то замыслил, потому как с усмешкой посмотрел на меня.

– Не боись, вреда ей не причиню, однако изучить талант – обязательно изучим. Одарённые где попало не валяются. Кстати, а фамилия ее как?

– Чего не знаю, того не знаю, – развел я руками. – Мы ее только по имени называли. А фамилию отец с матерью должны знать, а мне она как-то и ни к чему была. Знаю, что ее родители из старообрядцев.

– Вот сейчас анализирую, кажется встречал я уже такой дар, – сообщил генерал. – Был у меня офицер один, пограничник. Он мог человека разглядеть, хоть в рубище, хоть в шелках с бархатом. Есть у нас и такие ловкачи, что внешность свою поменять могут. Не только одеждой, или гримом, как с вами, а словно бы покров на себя наложить сумеют. Или на кого другого. Но этих мало, надо сказать. Редкий дар, чтобы покров набросить. Но вот хирурги появились, которые человеку операцию на лице делают. Не так, чтобы совсем лицо поменять, а нос там иной сотворить, губы, еще что-то. Но если сегодня нос поменяют, так кто мешает завтра совсем другое лицо сотворить, правильно? Так вот, тот парень, сходу мог таких вычислять.

– Думаете, а не стоит ли эту девушку на службу взять? – хмыкнул я. – Будет Дуняша мошенников опознавать, да убийц? Станет чиновником или экспертом в МВД?

– Чем чёрт не шутит, – пожал плечами генерал. – Только не в МВД, а в охрану императора. Мошенники да убийцы не такого полета птицы, чтобы на хирурга раскошеливаться, а вот те, кто пожелает на государя покуситься – очень даже способны. За этими чужие государства стоят, денег у них много.

Кажется, министр внутренних дел не всерьёз размечтался, и отрешённо глядя в пространство принялся накручивать на палец ус.

– Если эту девицу на службу в охрану взять, то мы сразу двух зайцев убьем, – продолжил высказывать свою мысль генерал. – Она и болтать не станет, что видела, дескать, сынишку хозяев, или потом, в обличье наследника вас признает, тоже мало хорошего. А еще та польза, что эта девица прочих двойников различит, что к вам зашлют.

Нет, определенно государь-император не прогадал, взяв Кутепова сразу на две важных должности. Вон, даже из неприятностей пытается извлечь пользу. Вернее – пока-то он ее не извлек, но я уже немножечко изучил генерала. Если ему какая-то мысль в голову стукнет, он ее доведет до конца. Тем более, что для его службы моя бывшая горничная человек нужный. Не знаю, правда, как он сумеет завербовать Дуняшу, но это уже не мое дело, а задача начальника службы охраны императора.

Глава 11. Продажный царь

Когда нет возможности что-то загуглить, мне приходилось лезть в справочники. Однако и эта проблема частично была решена.

Поздним вечером ко мне пожаловал Кутепов, и сопроводил в одну из дальних комнат дворца.

Помещение оказалось заперто на два замка.

– Необходимости в этом нет, но я считаю что лучше перестраховываться во всём, – пояснил генерал, хоть я и не понял, что именно он имел в виду.

Дверь распахнулась и мы вошли в тускло освещённую комнату с плотно зашторенными окнами.

В помещении находился невысокий человек, который при нашем появлении тут же вскочил со стула, приставленного к аккуратно заправленной кровати.

Я вопросительно посмотрел на Кутепова.

– Знакомьтесь, Иванов Иван Иванович, – с усмешкой объявил министр.

Мужчина лишь смиренно склонил голову, будто подтверждая слова министра, которые были неправдой. Я сразу ощутил укол обмана.

– И кто этот человек?

– Запрошенный вами энциклопедист, – объявил Кутепов. – Настоящий полиглот с обширными знаниями в большинстве необходимых вам наук. – С ним вы можете обсуждать любые темы и будьте уверены, Иван Иванович будет нем, как могила.

– Что значит любые темы? Так, я требую, чтобы вы назвали его имя и объяснили, что здесь происходит.

С лица Кутепова тут же пропало веселье, он нахмурился, однако тут же ответил.

– Иван Иванович, с недавних пор мертвец, – пояснил министр, а мужчина от его слов дёрнулся, словно от удара.

– Что значит мертвец? – переспросил я.

– А то и значит, что расстрелян согласно решению военного трибунала. По документам, как вы, конечно же, понимаете. Но это было лучшим выходом, правда, Иванов?

– Да, ваше высокопревосходительство, – тут же съёжился мужчина.

– Иначе его участь была бы совсем незавидной. Как минимум, английская и французская разведки очень хотели заполучить его себе. Отсюда и выходит, что Иван Иванович самый настоящий труп, и в его интересах, чтобы так и оставалось.

– Да, ваше высочество, готов служить и исполнять вашу волю. Хотел бы поскорее приступить к обязанностям, – зачастил Иван Иванович, явно желая поскорее уйти от неприятной ему темы.

– В общем, оставляю вас наедине, думаю вы найдёте о чём пообщаться.

Кутепов вышел, а я уставился на склонившего голову энциклопедиста.

Только я мучил голову, где найти специального человека, готового ответить на любой мой вопрос. А мне уже подыскали научного консультанта. Определённо, это гораздо лучше, чем собственными ручками и своей головой работать.

– И по каким вопросам к вам можно обращаться? – спросил я.

– Абсолютно по любым, ваше высочество, абсолютно по любым, – закивал Иванов.

– И даже про столовые приборы сможете объяснить? – с тщательно скрываемой надеждой спросил я.

– Так этому ведь с детства учат… – уставился он на меня.

– Значит не по всем… – хмыкнул я.

– Как это… Сейчас подробно расскажу…

Вернулся в свои покои я лишь под утро, когда небо начало окрашиваться в предрассветные тона.

На утро голова кипела от новых мыслей. Однако пока не всё я готов был обсуждать с новым подчиненным.

Кадры решают все. Мудрая фраза, однако, с учетом того, что мне нужны верные люди, способные перехватить рычаги управления у тех, кого я получу в наследство от «дедушки».

Опять-таки, все сразу ломать и ставить новых министров не вижу смысла. Напротив, выбору Николая Александровича я доверяю, за некоторым исключением. Например, того же князя Сангушко следует взять в оперативную разработку, выяснить его связи, намерения, а уже потом думать – оставить ли его на должности, или отправить на покой, в его собственное имение в Галиции, а то и вовсе арестовать. Но руководящее звено Российской империи, скорее всего, ровесники императора, значит, начнут потихоньку уходить в отставку. Конечно, каждый из министров представит кандидата на замещение своей вакансии, я стану соглашаться и все подписывать, но… Все равно, нужны надежные люди.

Разумеется, я помню не один десяток фамилий военачальников, ученых, политических деятелей, но что мне это даст? То, что они состоялись в моей истории, вовсе не значит, что они сделали карьеру и здесь. Социальные лифты, как писал некогда Питирим Сорокин, лучше всего срабатывают во времена катаклизмов. Про Владимира Ильича Ульянова я уже выяснял – тех высот, что случились с товарищем Лениным, в моей истории он не достиг, но здесь он стал вполне добропорядочным парламентарием, возглавил фракцию. Не совсем то, разумеется, но немало.

Вернулся в свой кабинет, чтобы проверить кое-какую информацию.

Открываем словарь Гранат, том на букву «К» и отыскиваем фамилию Колчак. Их здесь несколько, но меня интересует Александр Васильевич. Тот самый, которого в фильме «Адмирал» сыграл Константин Хабенский. А что у нас здесь? А здесь, в этой России, Колчак погиб все в том же тысяча девятьсот двадцатом году, в возрасте сорока пяти лет. Но погиб не от пули, а во время своей полярной экспедиции, из-за перевернувшихся аэросаней. И здесь Колчак, хотя и достиг звания капитана первого ранга, но его гражданские должности затмевают воинские звания. Вон, академик Императорской Академии наук, почётный член Стокгольмской и Берлинских академий… еще с десяток почетных званий. Лауреат Нобелевской премии (чего?) за открытия в области гляциогидрологии. Видимо, что-то связанное со льдом. В словаре он вообще именуется основоположником этого направления гляциологии, а список трудов занимает половину страницы. Нет, с лифтами все понимаю, но в этой реальности от Колчака гораздо больше пользы, чем в той.

В словарях не отыскал барона Петра Врангеля. Врангелей – его родственников оказалось много – несколько мореплавателей, ученые, архитекторы. А вот последнего командующего Белой армией нет. Значит, здесь барон Петр Иванович себя ничем не проявил. Скорее всего, по окончанию Горного института, он так и остался трудиться инженером, а не отправился получать военное образование, не прославился и не умер в эмиграции от многочисленных ран и болезней.

Просмотрел ещё десяток интересовавших меня фамилий, и читал пока глаза не начали слезиться.

Нет, на сегодня справочников хватит. Пойти с Ивановым теперь это всё обсудить?

Однако разговор с моим консультантом сразу не заладился.

Он хоть и выказывал раболепие со смирением, однако своё мнение имел, и это мнение явно отличалось от моего. По каждой фамилии, я получал ответ, и внутреннее чувство показывало, что Иванов не врёт. Однако у него на лице всё было написано.

– Вам эти люди кажутся неподходящими, – напрямик спросил я, когда он в очередной раз сморщился при упоминании звучной фамилии.

Иванов тут же замялся. Едва губу не закусил.

– Не переживайте Иван Иванович. Думаю вам нечего бояться, вы ведь уже мертвы, чего вам ещё бояться? – подбодрил его я, и видя что тот сейчас снова закроется, – Давайте представим что вы книга. Ведь глупо злиться на книгу, чьё содержание не нравится, не правда ли?

– Все эти люди, лишь укрепляют Россию в ложном пути, – опустив голову пробормотал он.

– В ложном пути? – уточнил я.

Иванов только вздохнул и отвернулся.

– Пожалуйста, объясните, – тут же потребовал я.

– Вы ведь и сами знаете, неужто не читали моё личное дело? – пробормотал он.

Я его и правда не читал, не было времени, но не признаваться ведь в этом.

– Впервые вижу книгу, которая утаивает информацию и оценивает осведомленность читателя, – хмыкнул я. – Я всего лишь хочу узнать ваше мнение.

– Знаю я вас, а потом распорядитесь казнить или в тюрьму бросить.

Я потёр лоб. По идее уже и так можно.

– Даю вам слово, Иван, я лишь прочту книгу, приму к сведению, а потом продолжу её читать, даже на полку не поставлю.

Иван Иванович искоса посмотрел на меня. Лицо выражало смесь испуга и растерянности, а кончики ушей покраснели.

Я ждал, спокойно глядя на него.

– Я ничего не имею против вас и короны… Но не должен один человек решать судьбу целого народа. Человек у которого даже не спросили, хочет ли он быть императором. Есть сотни и тысячи прекрасных управленцев, которые смогут сделать больше чем один царь. Более того, если он соберёт под своим крылом единомышленников, Россия станет примером для Европы, а не наоборот. Я люблю свою страну и считаю что она не заслуживает такой судьбы.

– А что же вам не нравится? В Империи четыреста миллионов человек, а не сто пятьдесят, например. Промышленность на пике эффективности, и продолжает расти, Польша и Финляндия в составе. У нас нет серьёзных войн, на улицах чистота и порядок. Нет гнетущего внешнего долга.

Иванов покраснел.

– И что? А решать то я ничего не могу. Всё за меня царь думает, будто у меня своей головы нет. Мне не нравится, что за меня решают другие. И причем здесь чистота и порядок? Это ведь от людей зависит. Люди в России хорошие, вот и чистота у нас. Да даже пусть и чистота, а свободы-то нет. Вот и сидим мы в тщательно выметенной клетке.

В моей голове пронеслись образы заброшенных пустырей, заваленных мусором, сосед алкоголик, уволенный с разваленного завода, что умер от отравления палёной водкой, когда мне было ещё пятнадцать. И другой сосед, что вернулся безногим с войны, которую впоследствии часто называли бессмысленной.

Я лишь покачал головой, ломая голову с чего бы начать доказывать его неправоту.

– Я хочу подчиняться такому человеку, которому я верю, а не тому, кого мне навязывают. Откуда я знаю что там в головке у царя и каким курсом он нас ведёт. У него ведь какая забота, остаться на вершине и никуда не сходить, как собака на сене.

Иванов вдруг осёкся, вспомнив с кем говорит и сообразив, что его явно занесло куда-то не туда.

Почесав лоб, я решил таки ответить, тщательно подбирая слова.

– Даже если, как вы выразились, царь и сидит на сене, он очень заботится, чтобы это сено было мягким и без паразитов. А ещё он не ищет другие стога, помягче, те давно заняты. Он свой стог улучшает. И будет продолжать делать, потому что не забывает. Он русский царь, а не европейский, например. У него просто выбора нет. Не нужен он в другой стране, разве что, как инструмент. Да и с чего вы взяли, что выборный человек будет искренен? Или вы в совершенстве разбираетесь в людях или умеете читать мысли? Вдруг во главе страны встанет харизматичный посланник Франции, который хорошо умеет располагать к себе народ, а в его интересах на деле развал и разграбление нашей державы.

– От этого никто не застрахован, но умные люди этого не допустят!

– А что если умные люди тоже подосланы, а те кто не подослан убит, подкуплен или запуган?

– А что если царь подослан, подкуплен, или запуган? – возразил он.

Я с иронией посмотрел на него.

– Вот именно из-за такой недальновидности и поверхностности, простых людей, наверное, и нельзя допускать до власти.

Похоже, Иванов после моей ремарки обиделся. Ну а я получил поистине царский урок. Даже человек с обширным багажом знаний, может быть по сути недальновидным глупцом.

– Но неужто вы не допускаете возможности ошибки царя. Такой ошибки, что приведёт страну к гибели?

В моей памяти всплыло многое, что должен был бы допустить Николай второй, и чего здесь не произошло. Кстати, благодаря всё тому же Николаю.

– Если царь допустит, царь и исправит, ему деваться некуда. Альтернатива – смерть. Как царя, так и страны в пожарище революции.

Так я устал от всех этих наук, пускай и с преподавателем, что решил немного развлечься и поискать художественную литературу. Ту самую, что была написана в этот период и которой я зачитывался порой ночами.

Библиотека в Царскосельском дворце была небольшая. Если провести аналогию, так получается стандартная библиотечка на даче. Разумеется, дача у нас, у царей, большая, так что и библиотека соответственно, под стать «загородному дому».

Кое-что из книг, что мне нравились в той жизни, я отыскал. Не сам, разумеется, большую часть разыскала прислуга. Спустя пару часов мне принесли имевшиеся в дворцовой библиотеке книги Грина, Булгакова и Алексея Толстого. Ещё притащили кучу изданий в мягких обложках, со знойными красотками на обложках.

Батюшки-святы, так это ж любовный роман!

Оказывается, он сейчас популярен. Впрочем, а когда этот жанр был непопулярным? Женские романы отложил в сторонку, только посмотрев на имена авторов. Или авторок? Авторш. Виктория Гладина, Катерина Стриж, Элла Ульянова. Ни о чем. А вот это имя – Александры Коллонтай, очень знакомо. Уж не та ли дама, что проповедовала свободную любовь? А ее лозунг: «Хорошая жена сама подбирает подходящую возлюбленную своему мужу, а муж рекомендует жене своих товарищей», я запомнил. В то же время, худого слова о Коллонтай сказать не могу. Первая женщина-нарком в Советской России. Потом полпред в разных государствах. Александра Михайловна, перейдя на дипломатическую работу, много сделала для того, чтобы молодое Советское государство получило дипломатическое признание у Норвегии, а потом у Мексики. А ее работа в качестве посланника в Швеции? По сути, благодаря настойчивости Коллонтай, шведы не стали участниками советско-финской войны.

Интересная метаморфоза, поборница свободной любви из моего мира, здесь пишет романы для женщин…

Похоже кто-то во дворце увлекается любовными романами. Явно не фрейлины, и придворные дамы, они свои книги по комнатам хранят, или в собственных квартирах. Императрица? В принципе, вполне возможно. Особа она помнится романтическая, такое чтиво как раз для неё. Ничего не имею против любовных романов, но сам их стану читать, если уж совсем ничего под рукой не будет. Посмотрю-ка я книги более интересные.

С Александром Грином, его рассказами и повестями, вроде бы, ничего не изменилось. Есть «Алые паруса», «Золотая цепь» и самая моя любимая – «Бегущая по волнам». Читать пока не стану, отложу на потом. Биографии автора нет, надо будет глянуть – жив ли Александр Степанович или нет?