Текст книги "Лихое время. «Жизнь за Царя»"

Автор книги: Евгений Шалашов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

– Подождите со своими коровами, Меррик, – раздраженно отмахнулся первый директор. Превозмогая одышку, сэр Хонтли гневно сказал: – Лорд Хэрриот, я занимаю пост главного директора компании тридцать лет. И вот уже тридцать лет дивиденды акционеров удваиваются ежегодно! Впрочем, если хотите, можете поставить вопрос о досрочном созыве собрания акционеров!

– Извините, сэр Хонтли, я не хотел вас обидеть, – небрежно извинился лорд Хэрриот. – Но Его Величество обеспокоен усилением позиции шведов на Севере. Король Швеции создал провинцию из русских земель – Ингерманландию и назначил Густава Горна ее генерал-губернатором. Если Густав-Адольф будет коронован как князь новгородский, он получает законное право на все территории, захваченные у московитов. Забрать их обратно московитам будет сложно. Тем более когда в Московии хаос.

– Ха! – хохотнул адмирал, который не боялся говорить то, что он думал. – Шведы заберут у московитов все, что захотят. Как московиты будут воевать, не имея флота?! Но с другой стороны, – задумался Ротфельд, – шведы уступили датчанам несколько крепостей…

– Вы правы, сэр, – уважительно посмотрел на старого адмирала лорд Хэрриот. – Швеция проиграла войну Дании, но Московия гораздо слабее, а король Густав-Адольф быстро учится. Государь Швеции создает армию нового образца, приводит полевую артиллерию к единой калибровке. Три года назад он уже пытался захватить русскую крепость Колу, но потерпел неудачу. Теперь, развязав руки в войне с Данией, Густав-Адольф сможет бросить большие силы на Колу и Соловецкий монастырь. Опять-таки – это бывшие владения Великого Новгорода. А дальше? Колмогоры и Архангел-Сити некогда входили в состав Новгородской республики, пока ее не поглотила Московия.

Сэр Хонтли, забыв или сделав вид, что забыл об обиде, задумчиво покачал головой. Старик хотя и не интересовался историей, но проблемы сегодняшнего дня понимал прекрасно. Оценив ситуацию, главный директор сделал вывод:

– Густав-Адольф, будучи коронован как князь Великого Новгорода, заявит свои права на территории, которые мы числим в сфере своих интересов… Это будет означать, что вместо кучки туземцев нам придется столкнуться со Швецией.

– Ерунда! – жизнерадостно заявил Ротфельд. – Следует прислать к берегам Соловецких островов и Архангел-Сити эскадру военных кораблей. Если Его Величество не даст боевых галеонов, можно усилить корабли компании дополнительными орудиями. Тогда мы сможем блокировать Соловецкие острова, запереть устье Двины, и никакой швед туда не сунется!

Адмирал, воевавший тридцать лет назад с испанцами, до сих пор жалел, что ветер и шторм добили Великую Армаду, не позволив английскому флоту пустить ее на дно. В хорошем настроении, после доброй чарки рома, Ротфельд любил рассказывать, как он ходил третьим помощником у самого Френсиса Дрейка, а потом сопровождал адмирала Чарльса Ховарда.

Джон Меррик был согласен, что решить спорный вопрос с помощью кораблей – лучшее решение. Только где их взять? Компания уже получила от короля два военных корабля, доставившие в устье Северной Двины солдат, но взамен пришлось отдать Его Величеству не пять, а десять процентов прибыли. Усиливать торговые корабли пушками означает увеличить количество канониров, съестных припасов и прочее, что означает уменьшить количество груза и таким образом количество прибыли.

– Кстати, лорд Хэрриот, именно вы были инициатором вызова Меррика и Рассела в Лондон, – сказал главный директор, обратив свой старческий, но достаточно проницательный взор к родовитому акционеру. – Вы заявили, что главные акционеры хотят лично побеседовать с нашими представителями в Московии. Мне кажется, что у вашей идеи было второе дно…

– Вы правы, сэр Хонтли, – улыбнулся виконт Сазерчестер. – Для того чтобы получить отчет, необязательно вытаскивать наших вице-королей из Московии. Король Густав-Адольф, заполучив княжескую корону Великого Новгорода, станет главным претендентом на московский престол. Если учесть, что он брат Сигизмунда, короля Польши, и имеет право на польскую корону, то…

– Король Швеции становится сильнейшим монархом в Европе… – задумчиво протянул сэр Хонтли.

– Именно, – кивнул лорд Хэрриот, накручивая на палец прядь волос. – Поэтому Его Величество король Иаков поручает нам расширить территории, которые войдут в состав Британского королевства.

– Расширить? Как? – с изумлением спросил Меррик. – Имея под рукой двести солдат и двадцать дворян, мы можем укрепиться лишь в Архангел-Сити и Колмогорах. Боюсь, что сегодня даже Вологда будет нам не по зубам.

– Не волнуйтесь, – успокоил лорд Хэрриот вице-короля Московии. – Его Величество разрешает компании набрать еще пять тысяч волонтеров. По мнению кабинета, протяженность колоний не должна ограничиваться линией Колмогоры – Вологда… Впрочем, – спохватился лорд, – посмотрим на карту.

Хэрриот вытащил из рукава камзола пергамент. Разворачивая свиток, лорд сказал извиняющим тоном:

– Возможно, господам Меррику и Расселу карта покажется не очень точной, потому что она составлена по описаниям Тубервиля.

– Мягко сказано – не очень точная… – хмыкнул Рассел, который и сам занимался составлением карт, пытаясь совместить чертежи московитов с рассказами путешественников и собственными наблюдениями. Если верить Тубервилю, крошечная Московия (чуть больше Уэльса) была зажата между Речью Посполитой, Великой Татарией (что за географические новости?) и Китаем. Тотьма и Устюг уехали в Сибирь, а Белое озеро сомкнулось с Балтийским морем. Более-менее правильно был намечен путь из Архангел-Сити в Москву.

– Впрочем, сейчас нас не интересует точность, – небрежно взмахнул брабантскими манжетами лорд Хэрриот. Поправив кружева, лорд обвел длинным холеным ногтем кусочек карты: – Джентльмены, эта территория представляет интерес для английской короны! Его Величество приказывает взять под наш патронат не только реку Двину и Сухону, а также Шексну и Белое озеро. Он выписал компании патент на право владеть этими территориями в течение сорока девяти лет. Кроме того, король отдал приказ лордам Адмиралтейства выделить нам пушки, порох и ядра из арсенала военного флота в счет будущих прибылей. Его Величество озаботился также, чтобы наши действия не выглядели агрессией в глазах цивилизованного мира. Вот, господа, королевский Указ…

Хэрриот прищелкнул пальцами, и один из ассистентов, подобно тени стоявший за креслом губернатора, принялся читать:

– Мы, Божию милостию Иаков, король Англии и Шотландии, достоверно извещены нашим верным и возлюбленным слугою Джоном Мерриком, бывшим резидентом в Московии, о бедственном и затруднительном положении этой славной страны и народа, ныне подвергнутого неминуемой опасности как от вторжения врагов извне, так и внутренних беспорядков и мятежей. По этому случаю вышеуказанному Джону Меррику прошлым летом от различных значительных и главенствующих лиц этой страны были сделаны представления, клонящиеся к благу и безопасности этой страны и восстановлению в ней мира и власти при нашем посредничестве и вмешательстве, но Меррик не мог вступить в переговоры без нашего на то указания. Знайте же, что, поскольку предложения переданы нам, мы немало тронуты, чувствуя нежное сострадание к бедствиям, выпавшим на долю такой процветающей империи, к которой мы и наши августейшие предшественники всегда испытывали особое расположение. Довольно известно, в каком бедственном положении находится народ в Московии: не только их царский род угас, но угасло почти и все их дворянство; большая часть страны, прилегающая к Польше, разорена, выжжена и занята поляками; другую часть со стороны пределов Швеции захватили и удерживают свеи под предлогом подачи помощи. Народ без главы и в большой смуте; хотя он имел бы способы к сопротивлению, если бы был хорошо направлен, но в том положении, в каком находится теперь, готов и даже принужден необходимостью отдаться под покровительство какому-нибудь государю, который бы защитил их, и подчиниться правлению иноземца; ибо между ними не осталось никого достойного восприять правление. Мы приняли решение прислушаться к просьбам и взять земли Московии под свое покровительство…

Из приличия никто не усмехнулся, слушая королевский рескрипт. Можно подумать, что московиты, ненавидя поляков и шведов, распахнут объятия для англичан… Хотя кому какое дело до московитов, если дело касается интересов Британии?

Ассистент, закончив чтение, умолк и почтительно передал грамоту лорду Хэрриоту, который с гораздо меньшим почтением бросил ее на стол.

– Итак, господа, – прервал молчание лорд. – Его Величество позаботился о законном решении вопроса.

– А что взамен? – подозрительно сощурился сэр Хонтли, привыкший, что за все в этом мире надобно платить. А если король оказал тебе услугу на шиллинг, будь готов отплатить гинеей.

– Ничего, – усмехнулся Хэрриот. – Более того, Его Величество готов, если понадобится, помочь компании военными кораблями. Наша задача – не пустить шведов в глубь России. Но! – вздел лорд вверх палец, на котором красовался крупный бриллиант. – Это лишь первый этап. В дальнейшем, джентльмены, нас будет интересовать река Волга, потому что из нее открывается свободный доступ к Каспийскому морю… А из Каспийского моря лежит путь в Индию.

– Что же, звучит заманчиво, – протянул сэр Хонтли. – У нас появляется интересная перспектива. Если мы сумеем пройти к Каспийскому морю, то наша компания станет сильнейшей в Англии и Шотландии… Итак, джентльмены, нужно срочно собрать всех акционеров и как следует потрясти их кошельки. Думаю, они поймут, что дело стоящее!

Это было настоящее чудо – за два месяца снарядить корабли, завербовать матросов и нанять почти пять тысяч головорезов, чтобы к концу сентября от Темзы отчалила эскадра из трех галеонов и семи каракк. Если бы экспедиция промедлила с неделю, то плавание пришлось бы отложить до следующего года – уже в октябре Белое море начинает покрываться льдом.

Два месяца кряду Джон Меррик начинал свой день с рассветом, а на закате валился с ног от усталости. Конечно, будь он один или вдвоем с Расселом, то ничего бы не получилось. Но компания выделила все имевшиеся в ее распоряжении корабли, предоставила такие средства, что голова шла кругом, а для текущих надобностей в помощь вице-королям были откомандированы все двадцать четыре ассистента. Когда есть деньги и люди, любую проблему можно решить быстро.

Но все же, все же… Плавание, в котором будут участвовать семь тысяч человек, требовало основательной подготовки! Нужно делать одновременно тысячу дел. Отследить, чтобы в сухарях было умеренное количество червей, а солонина не была тухлой. Не забыть, что трюмы будут переполнены людьми – брать с собой живых коров и поросят не удастся. Стало быть, взять с собой побольше чеснока и лука. Иначе за месяц плавания солдаты заболеют цингой. А еще позаботиться о теплых плащах, меховых шапках и крепких башмаках, потому что Московия – это не Британские острова. Разумеется, стоимость теплой одежды будет вычтена из жалованья наемников, но покамест Меррику приходилось оплачивать все счета.

Приобрести все необходимое в Лондоне было невозможно, даже если бы удалось занять работой всех сапожников и портных. Посему приходилось размещать заказы даже в Эдинбурге, благо, что шотландцы были не избалованы и потому за срочность заказов брали не две цены, а только полторы. Возникли трудности и с набором волонтеров. Агенты компании обшарили все притоны и злачные места, портовые кабаки и бордели, но удалось набрать лишь три тысячи солдат. Увы, большинство негодяев и авантюристов предпочитали более теплый климат и места, не столь отдаленные от Британских островов. Конечно, безработных арендаторов и бродяг хватало, но требовались воины. Лорд Хэрриот, получив специальный рескрипт короля, наскреб по тюрьмам еще пятьсот человек, но этого было мало! Еще пятьсот составили суровые шотландцы, имевшие причины покинуть свои горы. Но все равно, пришлось отправляться в Европу и нанимать швейцарцев и фламандцев.

К изумлению директоров компании, проводить эскадру прибыл сам король Англии и Шотландии. Его Величество благосклонно прислушался к орудийным залпам, произведенным в честь его прибытия, соизволил сказать несколько напутственных слов. В заключение Иаков посвятил в рыцари вице-короля Московии – Джона Меррика. Почему король сделал такой широкий жест – не понял никто… Рассел, которому предстояло остаться в Лондоне и начать подготовку следующей экспедиции, чуть не умер от зависти, а сэр Хонтли едва не проглотил свою рыцарскую цепь.

Джон Меррик, стоя на коленях, получив удар королевским мечом по плечу, не ощутил радости, становясь сэром. За два месяца он настолько вымотался, что хотел лишь забиться в каюту, выпить полпинты виски и заснуть так крепко, чтобы проснуться уже в Архангел-Сити. А еще лучше – перенестись в Колмогоры, в резиденцию компании, где можно выспаться всласть на мягкой и теплой перине.

Выспаться сэру Джону не удалось. Вначале пришлось выпить со всеми офицерами, принимая поздравления. Потом выяснилось, что придется все плавание жить в изрядной тесноте. Каюту капитана, на правах старшего начальника, занял сэр Ротфельд. Сам капитан, вместе с Мерриком, был вынужден жить в каюте баталера – узком пенале, где можно разместить лишь гамаки. Во всех каютах набивалось по четыре, а то и пять человек, потому что среди участников экспедиции было немало дворян – не только эсквайров, но и рыцарей, которых нельзя было помещать в трюмах вместе с матросами и простыми наемниками.

Это было трудное плавание. Вместо трех-четырех недель оно затянулось на полтора месяца. Тихоходные каракки, перегруженные морской пехотой, едва плелись за галеонами. Из-за тесноты, скуки и скудной пищи то и дело возникали ссоры и драки между матросами и наемниками. Да и офицеры смотрели друг на друга и на матросов с нескрываемой ненавистью. И неизвестно, что бы случилось, если бы на горизонте не показались Соловецкие острова, от которых уже было недалеко до устья Северной Двины.

Когда флагманский корабль поравнялся с островами, адмирал Ротфельд, рассматривая громадные башни и высокие стены, заметил:

– Пожалуй, эта крепость будет мощнее, нежели Тауэр. Не хотелось бы брать ее штурмом…

– Это не крепость, сэр, – почтительно сказал Меррик, находившийся на правах вице-короля на мостике.

– А что же это?

– Это русский монастырь.

– Если это монастырь, что мешает ему быть крепостью? – резонно заметил адмирал. – На месте русских я поставил бы на башни и стены пушки, устроил бы тут стоянку для кораблей.

– Соловецкий монастырь имеет пушки, но у русских нет флота. У них имеются только небольшие суденышки, наподобие рыбацких.

– Жаль, – со вздохом досады сказал адмирал. – Было бы неплохо отправить ко дну парочку московитских галеонов. Ничто так не вдохновляет, как вид вражеских мачт, торчащих из-под воды…

Сэр Ротфельд был доволен собой. Он считал, что отныне его имя впишут в историю королевского флота, как первого адмирала, не потерявшего ни одного корабля, несмотря на то, что коварный Нордкап – бич судов, заплывавших в Северное море, всегда брал жертву. Повезло и с водой – несмотря на ноябрь, ни море, ни река еще не были затронуты льдом. Для полного счастья не хватало вражеского корабля, который можно было бы взять на абордаж! Но все же у него хватило ума не ввязываться в бой, когда по встречному курсу попались три французских военных парусника, сопровождавшие пять торговых судов. Конечно, численное превосходство налицо. Но… Галеоны помнили сражения с Непобедимой Армадой, а сколько лет бороздили воды каракки, подумать страшно… Компания давно могла бы обновить весь свой флот, но, как всегда, господа акционеры не желали тратить лишние деньги…

Когда корабли вошли в устье Двины, адмирал узрел на ее правом берегу деревянную крепость, обнесенную стеной из бревен. Дальше, по оба берега, виднелись высокие деревянные дома, между которыми шли непривычно широкие улицы. Акватория была забита странными кораблями – не то большие лодки под парусом, не то маленькие нефы. Меррик сообщил, что московиты называют их «кочи» и ходят на них ловить рыбу и добывать морского зверя.

– Cotchs, – попытался выговорить адмирал трудное слово.

– Нет, сэр Ротфельд, – улыбнулся Меррик. – Не «котч», а коч.

– Какая разница, – отмахнулся адмирал и, вглядываясь в берег, брезгливо поинтересовался: – Это и есть город?

– Да, сэр, – подтвердил вице-король. – Мы называем его – Архангел-Сити. Русские – Архангельский городок, то есть маленький город. Литл сити… Раньше тут были только монастырь и крепость, но за последние годы городок разросся так, что скоро станет больше, чем Колмогоры.

– А где Колмогоры?

– Отсюда миль шестьдесят.

– Жаль, что так далеко. Признаться, не люблю ходить по рекам, – вздохнул адмирал. – Что же, начнем… Эскадре – боевую тревогу!

Запел рожок на флагмане, передавая команду всем кораблям, на которых сразу же раздался грохот и лязг – открывались порты, откуда начали выглядывать тупые морды орудий.

– Сэр Ротфельд, что вы собираетесь делать? – обеспокоенно поинтересовался Меррик. – Зачем нам лишний шум?

Адмирал, выпятив нижнюю губу, презрительно осмотрел вице-короля от шляпы до ботфорт и соизволил ответить:

– Сэр («сэр» прозвучало, будто плевок!) Меррик, нужно захватить эту крепость и сразу показать московитам, кто тут хозяин! – Повернувшись к капитану, скомандовал: – Открыть огонь!

Адмиральский корабль содрогнулся от залпа семнадцати орудий левого борта. Большинство ядер срикошетило, ударившись о бревна частокола. Ответного залпа, позволившего выявить огневую мощь крепости, не последовало.

– Черт возьми! – удивился адмирал. – Московиты оставили главный морской порт без гарнизона? Почему они не стреляют? Странно, что они вообще догадались поставить здесь крепость…

– В прежние времена в крепости стояло сорок пушек, и ни один корабль не смог бы пройти мимо, – пояснил сэр Джон, с беспокойством посматривавший на крепость. – Орудия крепости пробивают борта кораблей насквозь, а выстроиться для атаки здесь негде. Но половина пушек было отправлено на войну с поляками. Потом орудия отвозили в Колу воевать со свеями. Возможно, в крепости нехватка пушек.

– Сколько там людей? – поинтересовался адмирал, кивнув на безмолвствующую крепость.

– Обычно сорок стрельцов и десять пушкарей. В случае нападения подходят еще двести стрельцов и двадцать артиллеристов, – ответил Меррик. – Когда мы покидали город, там было…

– Что же… Не стоит тратить порох на мелочь, – перебил адмирал, поколачивая кулаком по планширу.

Потеряв интерес к Меррику, старый пират подозвал вахтенного офицера:

– Передать на суда – начать десант! Капитаном партии назначаю капитана Мак-Ганнаса.

Желающих пойти в десант оказалось больше, чем нужно. Пехота, которой осточертели сырые трюмы, холод, а главное – постоянная качка и десятки ярдов воды под ногами, была рада размяться и немного погреться. Но приказ есть приказ – по одной шлюпке с каждого корабля. Но все же вместо положенных двадцати в шлюпки набилось по тридцать-сорок человек, не считая гребцов.

Десять шлюпок, переполненных морской пехотой, двигались к крепости, охватывая ее с флангов. Когда до цели оставалось каких-то двести ярдов, раздался грохот двух выстрелов, произведенных из крепости…

– Черт их раздери! – прокричал адмирал в бешенстве.

Оба выстрела московитов попали в цель. Первая шлюпка, получившая ядро прямо в центр, разломилась пополам, и люди – мертвые, раненые и живые – оказались в воде. Вторая, у которой разнесло корму, еще держалась на плаву, но чувствовалось, что до берега она не дотянет, а для солдат, оказавшихся в ледяной воде, это смерти подобно.

Гребцы налегли на весла, и восемь шлюпок проскочили оставшиеся ярды до того, как пушкари успели перезарядить пушки. Солдаты, что прежде были настроены благодушно, разозлились всерьез!

Однако воинственный пыл морских пехотинцев остывал, стоило днищам коснуться твердой земли. Высаживаться пришлось в ледяную воду, от которой промокали чулки и башмаки. Солдаты, стуча зубами, хотели быстрее добраться до крепости, чтобы согреться. Замерзший начальник десанта построил людей в три шеренги. Первая, разрядив мушкеты, ринулась к крепости. Вторая, выстрелив через головы товарищей, последовала их примеру. И только солдаты третьей шеренги, оставшись на месте, распределили себе бойницы, готовые открыть огонь, если там мелькнет что-то живое.

Из крепости по атакующим было сделано несколько выстрелов, не причинивших вреда, зато опытные воины поняли, что защитников немного и они находятся лишь на верхнем ярусе…

Крепость была обнесена оградой из заостренных бревен. Но что толку от частоколов, если их никто не защищает? Пехотинцы, подсаживая друг друга, перелезли преграду и оказались в небольшом дворике. Зная, что сверху вести огонь неудобно, почти без опаски обежали деревянный форт, резонно считая, что ворота находятся сзади.

Не понадобилось прилаживать петарду – двери были открыты…

Опасаясь засады, пехотинцы перезарядили мушкеты и, прикрывая друг друга, ворвались внутрь. Нижний ярус оказался пустым. Взяв на прицел лестницу, ведущую наверх, пехотинцы не спешили, дожидаясь команды капитана.

Командир штурмовой партии, шотландец Мак-Ганнас, успевший повоевать и против испанцев во Фландрии, и против дикарей в Новом Свете, вошел последним. Окинув взором помещение, скупо освещенное солнцем, капитан невольно улыбнулся – то, что он увидел, было копией крепости, срубленной из секвой в Виргинии [12]12
  Вопреки общеизвестному мнению о том, что первую партию переселенцев в Новую Англию доставил «Майфлауэр», «первопроходцем» Северной Америки было небольшое судно «Сюзан Констант», которое еще в 1607 году высадило первых колонистов в Виргинии, основавших город Джеймстаун.


[Закрыть]. На первом ярусе обычно оборудуют склад. Вот и тут осталась пара покореженных лафетов, дырявые ведра для уксуса, гнутые банники. В углу – целая гора расколотых ядер. В другом углу, прикрытом от случайных осколков бревенчатой загородкой, должен находиться пороховой погреб. Чтобы убедиться в этом, Мак-Ганнас сделал шаг вперед и с удовлетворением отметил, что он именно там!

«Все деревянные форты схожи! – решил капитан. Увидев, что люк, сколоченный из половинок коротких бревен, откинут в сторону, добавил: – И все артиллеристы одинаково небрежны!»

Мак-Ганнас вспомнил, как орал старший бомбардир Хельсинг, обнаружив, что крышка порохового погреба открыта.

Внизу послышался шорох. Крыса? В пороховых погребах они не водятся! Решив, что пленный московит пришелся бы кстати, капитан вытащил из ножен тяжелый палаш и подошел ближе. Заглянув в черноту проема, Мак-Ганнас увидел бочонки и улыбку бородатого туземца, освещенного скупым сиянием застекленного, «безопасного», фонаря. Последнее, что увидел отважный наемник, это то, как бородач ударил фонарем о бочку…

…Из тех, кто вошел внутрь, не спасся никто. Из находившихся во внутреннем дворике треть погибла сразу, остальные – кто ранен, кто обожжен, а кто и то и другое, умрут позже… И только счастливцы из третьей шеренги, оставшиеся за частоколом, отделались легко – один солдат убит летящим бревном, десяток ранено и контужено.

Оставшиеся на кораблях в бессильной ярости и немом ужасе наблюдали, как из пламени вырываются уцелевшие солдаты и бегут к Двине, пытаясь потушить огонь, охвативший их тела и одежду.

– Меррик, что это было? – гневно спросил адмирал, как будто сэр Джон был виновен в случившемся.

– Вы забыли добавить – сэр… – довольно вежливо заметил Джон Меррик.

– Что?! – взревел адмирал.

– Сэр Ротфельд, напомню, что перед нашим отъездом Его Величество пожаловал мне рыцарское звание и ко мне надлежит обращаться – сэр Меррик, – невозмутимо сказал вице-король.

Ротфельд побагровел, длинный нос сделался еще длиннее, а рука ухватила эфес шпаги. Но Меррик не добился бы должности управляющего компании, звания вице-короля и рыцарского титула, если бы не обладал характером. Пытаясь прожечь Меррика взглядом, адмирал не преуспел и был вынужден уступить. Возможно, вспомнил еще и то, что на суше будет командовать не он, а новоиспеченный рыцарь. Отставному адмиралу, по решению директоров, надлежало оставаться у галеонов, прикрывая устье Двины…

– Сэр Меррик, что вы можете сказать по поводу взрыва? – скрипя зубами спросил адмирал.

– Я думаю, сэр, что московиты взорвали пороховой погреб, – кротко сообщил вице-король.

– Черт побери, Меррик… сэр… Меррик, – поправился и опять взорвался адмирал. – То, что они взорвали пороховой погреб, я понял и без вас! Мне непонятно – зачем они это сделали? Вы говорили, что в крепости сорок стрельцов и десяток пушкарей?

– Их было трое, – тихо сказал Меррик.

– Трое? Но вы сказали… – опешил адмирал.

– Сэр Ротфельд, вы меня не дослушали. Я вам сказал, что в обычное время в крепости сорок стрельцов и десять пушкарей. Но у русских почти не осталось людей. Московиты взорвали крепость, потому что знали, что не смогут ее удержать…

От избытка чувств сэр Ротфельд врезал кулаком по планширу. Но дубовая доска устояла, а адмирал, взвыв от боли, выругался так витиевато, что стоявший около грузового трюма боцман встал как вкопанный, покрутив головой от зависти! Однако боль позволила Ротфельду взять себя в руки и вспомнить, что командиру эскадры нужно философски относиться к боевым потерям…

Адмирал решил отложить высадку морской пехоты до тех пор, пока с берега не перевезут убитых и раненых, не поднимут их на борт, чтобы над первыми прочесть молитву и погрести их так, как положено морякам (пусть и поневоле), а над вторыми поработают корабельные хирурги.

Весь вечер на кораблях раздавались крики и стоны тех, кому отпиливали руки и ноги, вытаскивали из тел щепки и куски железа. Мертвых, над которыми вместо морской пучины сомкнулась речная вода, насчиталось шестьдесят шесть человек. И это не считая дюжины утонувших…

Утром командующий эскадрой приказал перестроиться. Галеоны, имевшие глубокую осадку и пушки, стрелявшие настильным огнем, отступили, а вперед, войдя из устья в реку, выдвинулись каракки. Чтобы их разгрузить и сделать более маневренными, солдаты перешли на шлюпки и теперь мерзли на мокром и холодном ветру.

«Старушки», для которых плавание к далекой Московии было последним, старались вовсю! Их тяжелые бомбарды, малопригодные для боя на море, оказались полезны для обстрела деревянного городишки, защитники которого осмелились погибнуть, взяв за себя почти по тридцать убитых и столько же искалеченных.

По разумению адмирала, вначале следовало избавиться от лодок туземцев. Для галеонов и каракк они неопасны, но каждая лодка может стать брандером!

Каждая каракка имела по тридцать больших и пятьдесят малых бомбард. Малые орудия, способные метать ядра лишь на сто ярдов, принялись расстреливать рыбацкие лодки. Для больших бомбард, что били на триста ярдов, предстояла более сложная задача – обстрел города.

Пока галеоны расстреливали рыбацкие лодки, Джон Меррик молчал, хотя и понимал, что этим наносится ущерб компании – посудины московитов могли послужить и англичанам. Но когда корабельные орудия принялись за город, не выдержал:

– Господин адмирал, что вы делаете? Зачем вы сжигаете город?

– Сэр Меррик! – ожег его взглядом Ротфельд. – Напоминаю, что охрана устья реки – мои заботы! Ну а как уж я его буду защищать – не ваше дело.

– Адмирал, вы совершаете ошибку. Прикажите прекратить огонь! – начал Джон.

– Здесь командую я! – рявкнул адмирал. – Еще одно слово, и я прикажу посадить вас в канатный ящик. Этот городишко должен быть уничтожен! Я не могу каждый раз прощать дикарям гибель солдат!

Ядра, пущенные вверх, падали по дуге, пробивая насквозь крыши домов, убивая и калеча людей. Чугунные шары попадали в топившиеся печи, разбрасывая в стороны горящие дрова и угли, от которых занимались деревянные постройки. Скоро половина Архангел-Сити была охвачена пламенем!

– Канальи! Это вам за моих парней! – злорадно повторял адмирал, стоявший на капитанском мостике.

Было хорошо видно, как мечутся московиты, пытаясь покинуть гибнущий город. К полудню, когда каракки наполовину опустошили пороховые погреба, а весь город горел, адмирал приказал начать высадку десанта…

Морская пехота высаживалась у кромки воды, лениво перестраивалась в цепи и шла вперед, не ожидая встретить сопротивления. Да и кто мог его оказать? Бородатые туземцы, живущие на краю света, питающиеся рыбой? Вряд ли они знают, с какой стороны хвататься за саблю! Задача пехоты была проста – выгнать мужчин на открытое место и дождаться прибытия адмирала и вице-короля, которые сообщат им радостную новость о том, что отныне они подданные Английской короны.

Адмирал, наблюдая за пожаром и четкими действиями морской пехоты, был доволен – туземцы получили хороший урок! Вчерашний конфуз был искуплен сторицей. Теперь, по крайней мере, было не стыдно за потери.

– Знаете, сэр Меррик, я снова почувствовал себя молодым, – проникновенно сказал адмирал, глядя на пламя, охватившее город. – Помню, как наяву – Кадис, испанские галеоны и сэра Френсиса Дрейка! Испанцы горели точно так же!

Сэр Ротфельд прищелкнул пальцами, и рядом с ним вырос темнокожий дикарь, вывезенный из Вест-Индии. Памятуя пиратское прошлое Ротфельда, этому никто не удивлялся. Дикарь поставил перед хозяином изящный сундучок красного дерева, инкрустированный панцирем морской черепахи и перламутром. Адмирал любил повторять, что погребец был подарен ему самим лордом Чарльзом Ховардом [13]13
  Командующий английским флотом, разгромившим Непобедимую Армаду.


[Закрыть]. Впрочем, злые языки утверждали, что погребец попался под ноги великому флотоводцу, когда тот осматривал трофеи, доставленные с испанского флагмана, а Ротфельд, тогда еще младший офицер, убрал его с дороги, чтобы лорд Чарльз не споткнулся. Убрал и – оставил себе. Не велика ценность по сравнению с добычей, доставшейся адмиралу и старшим офицерам.

Нежно погладив крышку, сэр Ротфельд открыл погребец.

– Сэр Джон! – торжественно сказал адмирал, вручая вице-королю серебряную чарку, в добрых полпинты. – Думаю, нам нет смысла ссориться.

Меррик не стал отказываться от выпивки (хотя вместо скверного рома он предпочел бы шотландский виски или русскую водку), но радости адмирала не разделял. Отхлебывая из чарки, вице-король иронично посматривал на адмирала – каким местом думал старый дурак, когда приказывал уничтожить город? Сэр Джон не слишком печалился судьбой жителей, оставшихся без крова, – на берегах Двины столько лесов, что можно построить еще с десяток деревянных городков. В конце концов – это личные проблемы московитов, что волновали британскую корону не больше, чем проблемы аборигенов Новой Англии. Его Величество ясно дал понять, что территорию от Двины до Сухоны следует заселить британскими подданными, которые сами будут ловить рыбу, добывать зверя и разводить знаменитых коров. Безземельных горцев Шотландии и бродяг Англии с каждым годом становится все больше и больше, и нужно их куда-то девать…