Текст книги "Дед в режиме героя. Том 9 (СИ)"
Автор книги: Евгений Решетов
Жанры:
Боевое фэнтези
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 15 страниц)
– Тебе конец, уродец! – прогрохотал Шанрорк, вторя грому, прокатившемуся над самой крышей.
Дождь будто ещё сильнее ударил по оконным стёклам, а за ними половину чёрного неба разрезала молния, осветив весь коридор, наполняющийся дымом от останков горящей лестницы.
Мы со скалящим зубы Шанрорком одновременно увидели, как рыцарь внезапно словно сдулся, будто сраный воздушный шарик. Его голова схлопнулась как резиновая маска. Рыцарь со звоном доспехов рухнул на пол, словно из него вынули все… кости.
– Бездна! – ошарашенно выпалил Шанрорк, замерший как соляной столб.
Его взор впился в присосавшееся к затылку демона нечто, выглядевшее как красная морская звезда.
Мать твою! Так это же живое зелье «Кровь Смерти»! Как оно здесь оказалось⁈
Более того, рядом с трупом демона прямо из воздуха неслышно соткался Черныш, усмехающийся во всю пасть. Его красные, как раскалённый металл, зенки уставились на Шанрорка. А тот стиснул челюсти так сильно, что у него взбухли вены на висках.
Глава 10
Гром бабахнул над крышей особняка так, что с потолка коридора посыпалась пыль, а сверкнувшая за мутными от дождя окнами молния осветила Шанрорка. А тот вдруг рванул прочь в сторону языков пламени и искр, вылетающих из дверного прохода, ведущего туда, где прежде красовалась лестница.
– Трус! – яростно выпалил я, ринувшись за ним следом.
Демон дал дёру, поскольку посчитал, что живое зелье и явно какой-то опасный кот на моей стороне. Ему же невдомёк, что на самом деле они были на своей собственной стороне и оба даже не подумали сдвинуться с места, а остались возле трупа демона-рыцаря.
– Трус! – снова хрипло выкрикнул я, чувствуя, как подгибаются ноги, а сердце стучит где-то в горле.
Нет, мне в таком состоянии не догнать шустрого демона, но надо… Надо заставить его обернуться, разорви меня дракон!
Хорошо хоть «Вампир» без проблем возник в моей руке, отозвавшись на мысленный зов. А вот Черныш отчего-то никак не проявлял никакого желания атаковать Шанрорка, хотя я мысленно просил его.
– Я найду тебя, тварь! Тебе не спрятаться от меня! А сейчас беги, беги, Хитрейший и Сильнейший Шанрорк, глава сучьего рода Урмус, лучший воин демонов, прирождённый убийца! – иронично выпалил я, продолжая мчаться на заплетающихся ногах. – Беги, как обосравшийся заяц! Я сражался с тобой, когда сила была не на моей стороне, а ты поджал хвост, увидев моих милых зверушек!
Демон остановился в конце коридора в свете, исходящем от гудящего пламени. Его доспехи поблёскивали, а взгляд упал на меня. В нём смешались стыд, злость и жгучее разочарование, перемешавшееся со вкусом позора.
– Передумал драпать, пёс⁈ Вспомнил, как грозился вспороть мой живот⁈ А теперь, трус, удираешь, – насмешливо выхаркнул я и резко швырнул кинжал, который держал за спиной.
Тот со свистом пронёсся по воздуху, блеснув в отсветах сверкнувшей молнии, а затем вскользь ударил по панцирю демона прямо возле шеи. Но тот даже не дёрнулся, поскольку сразу понял, что бросок для него не смертелен.
– Криворукий ублюдок. Битва за тобой, но войну выиграю я, выродок! – свирепо пообещал он и сиганул прямо в пламя.
– Ну, вряд ли этот урод самоубийца, – процедил я и кое-как подбежал к краю этажа, едва не падая от усталости.
Прикрыл глаза от жара, дышащего в лицо, а затем глянул вниз.
Там в районе первого этажа догорали остатки лестницы. Пламя перекинулось на стены и деревянные конструкции. Оно с гудением бушевало, как в печи, сыпля искрами и клубами дыма.
Выжил ли Шанрорк? Сто процентов. Наверняка у него имелся какой-то артефакт, смягчивший такой прыжок. А то и вовсе наличествовало что-то вроде левитации. Или нет?
Я с сильно колотящимся сердцем упал на колени. Ноги тут же пронзила острая боль, а мои подрагивающие руки шустро подняли с пола амулеты-артефакты, прежде висевшие на шее демона.
Нет, я совсем не промахнулся, когда швырнул кинжал в Шанрорка, поскольку целился именно в цепочки, удерживающие амулеты на шее демона. А ежели бы метнул «Вампира» в харю Шанрорку, пытаясь убить его, то он бы точно сумел уклониться!
Благо демон, раздираемый эмоциями, не заметил потери артефактов. И было бы просто здорово, если бы среди его артефактов, доставшихся мне, затесался как раз тот, который и должен был уберечь Шанрорка от смерти после чудовищного прыжка! Ежели все так и есть, то велик шанс, что он погиб как идиот, прыгнув навстречу своей смерти, как грёбаный парашютист, забывший парашют!
К несчастью, после судорожного перебора амулетов я узнал каждый и понял, что ни один из них никак не взаимодействовал с воздухом.
Дерьмо! Значит, нужный артефакт всё-таки остался при Шанрорке!
Мелькнула мысль попробовать спуститься вниз и отыскать его, прежде чем он уйдёт в Лабиринт или сразу в мир демонов. Вероятно, где-то в особняке есть временный проход, созданный то ли артефактом, то ли ритуалом или ещё чем-то.
Но я отказался от этой идеи. Сжал амулеты в потной ладони и рванул к Савелию Петровичу. Тот с закрытыми глазами лежал на ковровой дорожке, пропитавшейся его кровью. В животе зияла чудовищная рана, грудь не вздымалась, а губы покрывали хлопья засохшей крови. В уголках глаз поблёскивали слёзы.
– Надеюсь, ещё не поздно, – лихорадочно пробормотал я, снова грохнулся на колени и торопливо положил на живот доктора рядом с раной амулет, отвечающий за регенерацию.
Плевать, что он демонский! Людей он тоже лечит, не брезгует! Собственно, ради этого артефакта я и швырнул в Шанрорка «Вампира», смекнув, как можно вытащить Савелия Петровича с того света.
И теперь амулет должен был вспыхнуть, заработать, сделать хоть что-нибудь. Но ничего не произошло. Прошла секунда, другая… Ничего.
– Давай… – прошептал я, до боли закусив нижнюю губу. – Давай же!
Всё напрасно. Артефакт лежал на окровавленной одежде совершенно безжизненным куском металла с холодным изумрудом.
Доктор отошёл в мир иной. Видимо, его душа покинула тело, когда я гнался за Шанрорком.
Артефакт никак не реагировал, поскольку он способен был восстановить только живую плоть.
– Млять! – выхаркнул я и от души ударил кулаком в стену.
Что-то хрустнуло: то ли штукатурка, то ли пальцы. Но в любом случае боли я не почувствовал, впав в такой гнев, что аж всё потемнело перед глазами. Даже сидящий на жопе Черныш и живое зелье превратились в два пятнышка.
– Господи! – задрал я голову, едва не ослепнув от молнии, сверкнувшей совсем рядом с окном. – Боже, если ты там есть, не дай умереть этому доброму человеку! Будь милосерден! Прояви снисхождение! Он же отец нескольких детей, муж прекрасной женщины… и просто хороший, смелый маг, спасший уйму чужих жизней! Его ждут дома!
Я заполошно сглотнул, метнув взгляд на артефакт. Тот никак не отреагировал, будто тоже умер, как и Савелий Петрович. Его лицо продолжало оставаться серым и… спокойным. Длинные волосы с сединой разметались по ковровой дорожке, а музыкальные пальцы оказались скрюченными из-за судороги, которая свела их, превратив в гротескное подобие птичьих лап.
А ведь всего пару часов назад он радовался жизни, пил, танцевал и даже втайне от жены съел жирный кусок мяса, наплевав на то, что у него слабый желудок. М-м-м!
– Да не будь ты глух к моим речам! – взорвался я, выпустив слова изо рта вместе с брызгами слюны. – Услышь меня! Я ведь не за себя прошу! Мне помогать не надо! Я сам выкарабкаюсь из любой задницы! Ты ему помоги, Савелию Петровичу! Он же верил в тебя! А я… я… клянусь, что сделаю крупное пожертвование, а? Как тебе предложение? А хочешь… хочешь, приют сиротский открою? Или столовую для сирых и убогих⁈ Ну же! Чего тебе ещё надо⁈ Да верни ты его!
Моя раскрытая ладонь ударила по груди доктора, а за окном вспыхнула очередная молния. Дождь продолжал барабанить по стёклам, словно небо лило слёзы. Гром ударил по ушам, а в душе словно разверзлась пропасть.
Я видел сотни смертей, терял друзей-ведьмаков, ситуативных союзников, любовниц… но всегда, всегда сгорал от горечи, когда из жизни уходил хороший человек. Их ведь и так мало. Кругом жульё, убийцы, предатели, воры и бездушные твари, готовые идти по головам и пятнать руки кровью ради того, дабы быть успешнее, чтобы покупать одежду получше, есть повкуснее и летать в отпуск в более дорогие страны.
– Млять, – мрачно прошептал я и глянул на Черныша. – Может, ты чем-то способен помочь?
Кот поглядел на меня и неспешно двинулся в мою сторону, задрав хвост трубой. Зелье осталось на месте. Я пока не понимал природы их связи, но кое-какие мысли уже блуждали в моей голове.
Черныш подошёл к телу эскулапа и понюхал его брюки, дёргая хвостом. В моей душе вспыхнула страстная надежда, что монстр, живущий внутри кота, сделает что-то эдакое, магическое, вернёт Савелия Петровича к жизни.
Но кот… начал слизывать кровь, поблескивающую на ковровой дорожке.
– Пошёл отсюда! – зарычал я на него.
Тот отпрыгнул, прижал уши к черепу и утробно зарычал.
– Хочешь напасть⁈ Давай, я готов! Отделаю так, что из тебя потом и шапку нельзя будет сшить!
Черныш попятился, затем развернулся, проскользнул в щель между косяком и приоткрытой дверью, скрывшись из виду.
Зелье шустро последовало за ним, как выбравшаяся на сушу пятиконечная морская звезда.
А я скрежетнул зубами, зачем-то поправил волосы Савелию Петровичу, застегнул ему пиджак и выпрямился, чувствуя вкус тлена во рту.
В воздухе витал пепел, а пожар всё больше охватывал особняк. Надо уходить отсюда, пока не сгорел заживо. Благо стекла лишились стального блеска, намекая, что артефакт, превративший это место в ловушку, перестал работать.
Внезапно краем глаза я уловил бледное свечение. Быстро перевёл на него взгляд и не поверил своим глазам, замерев, как статуя. Даже сердце сбилось со своего привычного ритма, а кончики пальцев задрожали. Засветился изумруд артефакта регенерации! Матерь Божья! Неужели⁈
Рана Савелия Петровича быстро затягивалась, внутренности срастались, появлялась молоденькая розовая кожа. Грудь стала медленно вздыматься, а с губ сорвался еле слышный стон.
Пожри меня дракон! Чудо какое-то!
Я упал на колени, запрокинув голову. Охренеть, неужто бог меня услышал⁈ Вряд ли же Черныш вернул доктора к жизни. Он ведь ничего и не сделал. Даже не коснулся. Более того, хотел насладиться кровью!
– М-м-м, – слабо простонал эскулап и медленно раскрыл мутные глаза, впрочем, быстро проясняющиеся.
Меня охватило такое облегчение, что аж плечи опустились, а в голове возник какой-то туман. На губах же заиграла ликующая улыбка, но благо, что хоть голос прозвучал привычно иронично:
– Ну и напугали же вы меня, Савелий Петрович! Умеете вы дохлым притворяться. Так правдоподобно! Аж жуть берёт! Где вы этому научились? В своей больнице?
– Я… я и вправду умирал, – пролепетал он, не имея даже сил скосить глаза на затянувшуюся рану и потухший артефакт.
– А вы мастак обращать внимание на всякие мелочи! Вас едва поцарапало. Ерунда! Я подорожник приложил – и всё прошло! – протараторил я, ощутив, как в груди разлилась радость.
– Да нет, я отчётливо помню, как демон проткнул меня насквозь.
– Ладно, ладно. Вас спасли мои молитвы.
– Кажется, я слышал, как вы… кхем… молились. Ваши молитвы больше походили на то, что вы торговались с богом, – укоризненно заметил бледный Савелий Петрович и внезапно попросил: – Расстегните рубашку на моей груди.
Я не стал перечить. Может, ему воздуха не хватает? Быстро расстегнул пуговицы и увидел на шее рядом с крестиком странный амулет в старинной серебряной оправе в виде сердца.
– Что это? – спросил я, глядя на него прищуренными глазами.
– Артефакт… Он на несколько минут притормаживает наступление смерти. За это время пациента ещё можно спасти, и он даже не получит необратимые повреждения коры головного мозга, лишённой кислорода. Мне этот артефакт дедушка подарил. Я им пользуюсь во время работы, когда это требуется. Но ежели бы не ваш артефакт-регенерации, то я бы умер, – сказал эскулап, увидев-таки амулет, лежащий на его животе. – Вы спасли меня, Игнатий Николаевич. Спасибо вам.
– Так это не я вас спас, а артефакт вашего дедушки. Тьфу, а я-то думал – чудо, бог меня услышал, – расстроенно вздохнул я и с азартом добавил: – Может, ещё раз попробуем? У меня и клинок есть подходящий под рукой.
– У вас много чего имеется, – посерьёзнел доктор, сглотнул и почти прошептал, чуть пугливо глядя на меня: – Кто вы, Зверев? Ответьте, будьте столь любезны. Тот демон сказал, что в вас течёт кровь его соплеменников. Это правда?
– Вам лучше этого не знать. Вы же хотите жить.
– Хочу, но очень любопытно. Даже стыдно немного, что я взрослый человек, дворянин, доктор, и не могу сдержать своё любопытство, как какой-то маленький ребёнок.
– Ничем не могу помочь, таков приказ императора, – искренне соврал я, не моргнув глазом.
– А-а-а, так он знает о том, что вы столь… необычный. Тогда ясно, почему государь прибыл на свадьбу вашего внука, – прищурился Савелий Петрович и вздрогнул, когда над крышей громыхнул гром.
А я вроде как расслышал какой-то негромкий шум, раздавшийся в комнате, где скрылись Черныш и зелье.
– Полежите пока здесь, Савелий Петрович, никуда не убегайте. Дождитесь моего возвращения! – на одном дыхании выдал я и покосился на огонь, лижущий двери в конце коридора.
Дым стал гуще. Я даже кашлянул, а потом прошмыгнул в просторную комнату, увидев в ней зелье и Черныша. Последний в отблесках молний вцепился зубами в крысу, такую толстую, словно она сожрала хозяев этого особняка. Её пронзительный писк метался среди покрытых пылью старых стульев, горой громоздящихся в центре комнаты, где возле стен доживали свой век обшарпанные комоды, накрытые простынями напольные зеркала и покосившиеся, растрескавшиеся шкафы с висящими на соплях створками.
Видимо, это помещение использовали как кладбище мебели, а крыса решила здесь обустроиться, за что и поплатилась.
Кот сильнее сжал челюсти, отчего хребет крысы влажно щёлкнул, после чего та обмякла в его зубах, а он с довольной рожей принялся её с чавканьем пожирать, не обращая внимания ни на меня, ни на зелье. Оно замерло в метре от кота около ящика с торчащим из него клоуном на ржавой пружинке.
– Атмосферно, мать вашу, – прошептал я и мысленно призвал кинжал-артефакт.
Тёплая рукоять «Вампира» в моей ладони заставила кота перестать жрать. Он выпустил из пасти пожёванный труп крысы, и тот шлёпнулся на пол, пачкая его кровью. Кот настороженно взглянул на клинок.
Зелье вроде бы тоже напряглось. По крайней мере, оно сжалось, став меньше размером: то ли испугалось, то ли приготовилось прыгнуть. А я уже прекрасно знал, на что оно способно. Одно прикосновение – и долой все кости. Демон-рыцарь и бедолага официант убедились в этом.
– Расслабьтесь. Я не собираюсь воевать с вами. Мне просто нужно кое-что понять, – почти ласково просюсюкал я, медленно двинувшись к существам.
Половицы скрипели под ногами в унисон с раскатами грома, а рубин в навершии кинжала запульсировал так же, как в замке Лары, когда я направлял его на Черныша. Он и сейчас вёл себя так же, что неудивительно. Любопытно другое…
Когда я повёл кинжалом вправо от кота, где стоял трельяж, рубин перестал пульсировать, а когда медленно направил кинжал влево от Черныша, где замерло зелье, рубин вновь замерцал, намекая, что он реагирует на «Кровь Смерти» точно так же, как на кота. Вывод?
– Вы все три – артефакты Иб-Рошкара: кинжал, кот и зелье, – потрясённо прошептал я, почувствовав, как по взмокшей спине побежали мурашки. – Но как? Как? Я же сам приготовил зелье. Как такое возможно? Неужели в него в процессе варки вселилась частичка души того, чью душу Иб-Рошкар разделил на четыре части и засунул их в такое же количество артефактов? Эта частичка как-то почувствовала, где ее собратья, томящиеся в коте и кинжале, потому и прилетела? Какой же магией обладал Иб-Рошкар? Просто поразительно. Будто всё это было спланировано сотни лет назад, даже то, что Ирис дал мне рецепт зелья «Кровь Смерти». Или я ошибаюсь? И зелье – никакой не артефакт Иб-Рошкара? Да нет, всё сходится! Зелье такой же вампир, как и кинжал с Чернышом. Кот поглощает кровь и электричество, кинжал пожирает души, а зелье лакомится костями. К тому же, вероятнее всего, оно здесь появилось благодаря Чернышу, вытащившему его из котелка с помощью телепортации. Немыслимо! Но на кой хрен тут появилось зелье? Явно же потому, что я здесь. Но ради чего именно?
– Мяу, – мяукнул Черныш, словно прочитав мои мысли.
Его взор упал на зелье. А оно стало вибрировать, словно его посадили на работающую стиральную машину, и похоже, вот-вот разлетится во все стороны ядовитыми каплями!
Глава 11
Дождь бил по стёклам, словно яростно жаждал разбить их. Молнии сверкали одна за другой, освещая нутро комнаты, где возле груды наваленных старых табуреток и стульев вибрировало живое зелье.
Я не стал изображать из себя храбреца и вполне разумно скрылся за покосившимся шкафом, откуда высунул лишь голову, дабы глянуть, чем закончится представление, устроенное зельем. А оно вдруг начало съёживаться, становясь всё меньше и меньше.
– Эй, млять, только попробуй исчезнуть! – погрозил я ему кулаком. – Не для того я тебя варил, чтобы ты пропало. У меня на тебя большие планы.
Черныш отчётливо фыркнул и попятился прочь от зелья. А то стало совсем крошечным, обратившись… зелёным кольцом.
– Эм-м-м… – протянул я, почесав затылок сквозь грязные волосы, слипшиеся от крови.
Намёк вроде понятен. Но как-то боязно надевать эту хреновину. Она же ядовитая. Не лишусь ли я костей? Они, вообще-то, мне ещё и самому нужны. Да и артефакт, в который превратилось зелье, наверняка будет тратить энергию моей души. Впрочем, только во время использования. Наверное… Однако ежели не пользоваться им, а лишь носить, то и моя душа, скорее всего, останется нетронутой.
М-да, дилемма. И решать её нужно быстро. Из-под закрытой двери поднимался дым, а до ушей доносились не только раскаты грома, но и щелчки древесины, пожираемой огнём.
– Ладно, хрен с тобой, – пробормотал я и быстро направился к кольцу.
Придётся взять, а уж потом буду разбираться что к чему. Нельзя же оставлять его здесь. Оно наверняка попробует снова найти меня. Черныш явно поможет ему.
Кот бросил на меня благосклонный взгляд, когда я наклонился и потянулся пальцами к кольцу, отчётливо понимая, что рано или поздно меня найдёт и четвёртый артефакт Иб-Рошкара. И что тогда случится?
Признаться, во мне столкнулось жуткое любопытство с вполне оправданным опасением, что произойдёт нечто страшное – как минимум я быстро лишусь души, владея таким количеством артефактов Иб-Рошкара.
Пока же я ещё раз посмотрел на кольцо и замер. Мои пальцы подрагивали в паре миллиметров от него, а вдоль спины пробежал холодок.
– Оно точно не убьёт меня? – бросил я взор на кота.
– Мяу, – ответил тот, сидя на заднице, подметая хвостом пыль.
– Тебе надо поработать над интонацией: ни хрена не понятно, согласился ты со мной или нет, – мрачно выдал я, облизал губы, вдохнул полной грудью и резко цапнул кольцо.
Пальцы вдруг пронзила судорога боли, да такая, словно кости начали плавиться!
– Твою мать! – выпалил я, клацнув зубами.
К счастью, боль прошла практически сразу. Кольцо лежало на ладони тихо-мирно, поблёскивая зелёным металлом.
Да, по ощущениям зелье превратилось в металл. Фантастика какая-то! Вот только как теперь Лара грохнет моего ублюдочного отца без зелья «Кровь Смерти»⁈
Все мои гнетущие мысли прервал резкий скрип распахнувшейся двери. На пороге покачивался Савелий Петрович, пуча налитые тревогой глаза.
– Что случилось? Вам скучно стало и вы примчались ко мне⁈ – выдохнул я.
– Вы кричали. Я подумал – что-то случилось. Ого, вот это кот! Он же больше иной собаки! – уставился он на Черныша, держась слабой рукой за косяк, покрытый потрескавшейся краской.
– Не советую его гладить, если вам дороги руки.
– Это ваш? – удивлённо кивнул он на Черныша.
– Нет. Не знаю, что это за создание, – чистосердечно соврал я и схватил доктора за острый локоть. – Нам, вообще-то, пора убираться отсюда, а не светские лясы точить.
– А как же кот? Надо спасти его.
– За него не беспокойтесь. Нам бы самим спастись. Вы заметили, что особняк горит?
– Да как такое можно не заметить? Он полыхает снизу доверху. Наверняка сюда уже спешат пожарные.
– Очень тонко подмечено. Вы явно в этом профессионал. Не балуетесь ли вы часом поджогами на досуге? – иронично выдал я, выбравшись в коридор вместе с эскулапом, едва стоящим на ногах.
– Игнатий Николаевич, вы хоть меня и спасли, но не могу промолчать. Ваш юмор так и остался на постыдно низком уровне.
– Ну должны же быть у меня хоть какие-то минусы? – ухмыльнулся я, обхватил дворянина за пояс, а его правую руку закинул на плечи. – Ей-богу, как пьяного поволоку из бара.
– Да я бы и сам пошёл, но выносливости совсем нет, – покраснел доктор, коему стыдно было принимать помощь.
– Ладно, прекращайте оправдываться. Вперёд!
Я повёл Савелия Петровича по затянутому сизым дымом коридору, где по стенам гуляли отблески огня. Под ногами порой мелькали пищащие мыши, пытающиеся спастись, а воздух постепенно раскалялся. Стало трудно дышать, появился кашель, рвущий глотку, как ржавая колючая проволока.
Благо на лестнице стало чуть легче. Пожар пока не добрался до этого крыла особняка.
Мы принялись спускаться по деревянным ступеням, а те шатались и скрипели, грозя вот-вот рухнуть.
– Дерьмо, – прорычал я, чувствуя, как от каждого скрипа вдоль спины бегут мурашки.
– С божьей помощью ступени выдержат.
– Ага, без его вмешательства они точно рухнут. Ты посмотри, какие в них дыры. Я вон в ту кулак могу просунуть. К тому же не стоит забывать о демонах. Вдруг какой-то дурак подкараулит нас где-нибудь?
– А они разве не ушли? – напрягся доктор, чьё заострившееся лицо покрылось потом.
– Авось ушли. А ты хотел подраться? Теперь жди следующего раза. Может, возьму тебя с собой, если будешь хорошо себя вести.
– Игнатий Николаевич, попрошу называть меня на вы.
– Ишь ты какой… Вы, – ехидно бросил я и глянул через перила вниз.
Там не хватало нескольких пролётов.
– Нам не спуститься вниз! – ахнул доктор, тоже глянув туда. – А времени искать другую лестницу нет.
– Придётся развернуть крылья, – пробормотал я, углядев в стене лестничного пролёта небольшое окошко.
Оно находилось довольно высоко. Метра два с половиной.
– Подсадите меня. Попробую его открыть, – смекнул что к чему эскулап.
Я встал на одно колено, а он забрался мне на плечи и ухватился за стену. А я выпрямился, стиснув зубы от усилия. Поясницу прострелило, а в колени будто раскалённые спицы вставили. Всё-таки тело у меня далеко не юношеское.
– Сейчас, сейчас, – взволнованно протараторил Савелий Петрович, пытаясь поставить ноги на мои плечи.
– Вы бы хоть ботинки сняли, ей-богу. Топчетесь по мне без всякого почтения! Да и не шатайтесь так, а то упадём!
Наш дуэт и вправду опасно накренился вправо. Вот-вот грохнемся, а там и лестница рухнет – и полетим мы ко всем чертям!
К счастью, доктор умудрился встать без всяких приключений и ухватиться за окно.
– Не поддаётся, – пожаловался он сквозь зубы.
– Разбейте его безо всякой жалости! Представьте, что оно обозвало последними словами вашу драгоценную жёнушку! – посоветовал я, держа эскулапа за щиколотки, чтобы тот не упал.
– Открылось! – радостно завопил Савелий Петрович и высунул голову из окна. – Вижу проулок! Первый этаж уже горит! А дождь льёт такой, что неба не видно!
– А прыгать-то есть куда?
– Брусчатка и мусорный контейнер. Я предпочту брусчатку. Как-то недостойно для дворянина валяться в мусоре, да и вирусов там тьма, – выдал доктор и пролез в окно, после чего развернулся и протянул мне руку.
Я подпрыгнул, ухватился за неё и кое-как подтянулся. Уцепился за низ оконной рамы, снова подтянулся и выбрался из особняка, оказавшись на довольно широком карнизе, скользком от дождя, мигом вымочившего меня до нитки.
– Вроде невысоко, – подметил Савелий Петрович, чьи длинные кое-где обгорелые волосы прилипли к голове.
– Угу, – поддакнул я и прыгнул.
Ветер зашумел в ушах, сверкнула в ночи молния, а гром раздался ровно в тот миг, когда подошвы моих ботинок гулко ударили по брусчатке. Ноги спружинили, гася инерцию, но в левом колене всё равно что-то больно щёлкнуло, вызвав у меня досадливое шипение.
– Ай! – вскрикнул прыгнувший за мной доктор, растянувшийся на мокрой брусчатке. – Кажется, ногу подвернул!
– Вы в очередной раз доказали, что люди не созданы для полёта, – через боль усмехнулся я и помог встать эскулапу, морщащему физиономию. – Идти можете?
– Могу, – просипел тот и, прихрамывая, двинулся рядом со мной к выходу из проулка, где вспыхивали красно-голубые огни полицейских машин.
Так и оказалось…
Перед фасадом дома на узкой улочке уже стояли полицейские автомобили, карета скорой помощи и три пожарные машины. В помощь им был дождь, рьяно тушащий огонь, вырывающийся из окон. В его отблесках сновали пожарные, а около тротуара стояли знакомый чёрный минивэн тринадцатого отдела и внедорожник полковника Барсова. Тот в окружении семи бойцов что-то взволнованно говорил прямо под струями небесной воды, указывая на горящее здание, где ещё недавно гремела свадьба.
– Боже, так это Зверев! – ахнул один из его бойцов, когда мы с доктором направились к ним.
– Игнатий Николаевич, что здесь произошло⁈ – требовательно рыкнул Артур Петрович, быстро повернувшись к нам.
– Хрен знает, сами только подошли, – усмехнулся я, отряхивая колени. – Глядим, горит что-то. Подумали, что без нас не разберутся. Вот доктора привёл.
– Да вашему доктору самому помощь нужна, – бросил полковник и приказал одному из бойцов: – Шилов, окажи человеку помощь.
– Есть! – гаркнул тот и приглашающе махнул Савелию Петровичу, скрывшись в минивэне.
Доктор вопросительно посмотрел на меня. А я кивнул и выразительно показал, как закрываю рот на ключ, а потом выбрасываю тот в переполненную ливнёвку.
Эскулап кивнул и просочился в минивэн. А я позволил Барсову затащить меня на заднее сиденье его внедорожника.
– Рассказывайте, – проронил полковник.
– Да чего рассказывать? Обычная суббота, – вздохнул я и поведал о демонах, решивших поквитаться со мной за всё хорошее.
Мой рассказ не занял много времени. По его итогу Артур Петрович нахмурил брови, потёр подбородок и проговорил:
– Значит, в особняке должны быть тела демонов в доспехах и с артефактами? Живые демоны там есть?
– Скорее всего, нет. Они же не дураки. Те, кто избежал правосудия, учинённого моими руками, наверняка вернулись либо в Лабиринт, либо в свой мир. Но кто-то по каким-то причинам мог и остаться, так что будьте внимательны.
– А все ли артефакты попадут в руки тех, кто передаст их империи?
– Все, – соврал я, чувствуя в кармане брюк аж три амулета-артефакта, принадлежавших Шанрорку. – Ежели на этом всё, то я бы хотел отправиться домой. Утомился, знаете ли.
– Что ж, поезжайте, – проговорил полковник и покинул внедорожник.
А я достал из кармана телефон и написал Екатерине, чтобы она подъехала сюда. Женщина ответила, что скоро будет.
Вздохнув, глянул за мутное от воды окно внедорожника. Там внутрь особняка проникла группа бойцов тринадцатого отдела под предводительством магов воды и огня. Один тушил огонь, а другой – просто отгонял его, как послушного пса. Да ещё у всех явно имелись артефакты, защищающие их от пламени. Так что вряд ли они пропадут.
А ежели люди отыщут что-то странное, вроде тел без костей, то вряд ли будут задавать мне вопросы. Всё спишут на какой-нибудь хитровыдуманный артефакт, позволивший мне победить.
К слову, битва не прошла для меня даром. Я перешёл на девяносто пятый уровень. И что-то мне подсказывало, что с девяносто пятым сейчас туго в стране. Я буду одним из немногих, у кого он есть.
Внезапно в моей руке задребезжал телефон, а на экране появилась фотография Павла.
– Слушаю, – прижал я трубку к уху, поёрзав по кожаному сиденью, ставшему мокрым из-за воды, натёкшей с моего промокшего под дождём костюма с изрядным количеством дыр и подпалин.
– Дедушка, а ты где? – вылетел из трубки весёлый пьяный голос внука на фоне стихающей ритмичной музыки.
– Уже домой еду, – ответил я, заметив знакомый внедорожник, медленно едущий с включёнными фарами сквозь стену дождя.
– А куда ты исчез со свадьбы?
– Блевал, – соврал я, вспомнив Савелия Петровича. – Дурно мне стало, старый совсем. Уже не могу пить водку вёдрами.
– А-а-а… меня тоже чуть-чуть подташнивает, – доверительно признался Павел и добавил: – Деда, я в загородный дом не поеду, останусь в родовом особняке на Васильевском острове.
– Хорошо. Только осторожнее там. Его буквально вчера отремонтировали, а вы как начнёте предаваться страсти не только на кровати, но и на всех предметах мебели! Попрошу не трогать обеденный стол, а то я не смогу после этого есть за ним.
– Деда, что ты такое говоришь!
– Ладно, до встречи, – бросил я, наблюдая, как Екатерина паркует внедорожник рядом с минивэном тринадцатого отдела.
– Так мы не встретимся в ближайшее время.
– Думаешь, я всё-таки помру? Тошнота меня доконает?
– Да я не о том. У нас с Жанной медовый месяц. Мы завтра летим на экзотические острова.
– Ну, удачи вам.
– Спасибо! – успел сказать внук, прежде чем я сбросил вызов, понадеявшись, что у них с Жанной не будет никаких проблем. А сам открыл дверь и вылез из машины.
Дождь снова обрушился на меня, заставив втянуть голову в плечи и быстро подбежать к минивэну тринадцатого отдела. Его дверь была открыта, а в салоне с блаженной улыбкой восседал один лишь Савелий Петрович, довольно потирая щиколотку, пришедшую в норму после вмешательства мага жизни из числа бойцов Барсов. А до этого его щиколотка была изрядно распухшей из-за неудачного приземления в проулке.
– Вас подвезти? – спросил я, нырнув в салон и усевшись на сиденье напротив доктора.
– Нет, лучше я сам. За мной уже едут. Так меньше вероятность того, что я снова влипну в какие-нибудь приключения. Вы уж простите меня, Игнатий Николаевич, – виновато улыбнулся он бледными губами, а затем вдруг с печальной улыбкой добавил: – Знаете, наши приключения хоть порой и были страшными, однако оказались волнительными и захватывающими. Я не забуду их до конца жизни, но участвовать в чём-то подобном… увольте, нет никакого желания. Вы наверное думаете, что я… трус?
Он опустил голову, глянув на ботинки.
– Почему же? Вы готовы были умереть, дабы спасти меня. Далеко не каждый на такое пойдёт, тем более ради старика Зверева. К тому же вы стойко терпели мои шутки, что тоже можно отнести к явному проявлению подлинного героизма.
Доктор поднял голову, робко улыбаясь.
– Спасибо за добрые слова.
– Одними словами тут не отделаться. Вот, берите артефакт регенерации, тот самый, что вытащил вас с того света, – украдкой вытащил я из кармана амулет.




























