Текст книги "Дед в режиме героя. Том 9 (СИ)"
Автор книги: Евгений Решетов
Жанры:
Боевое фэнтези
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 15 страниц)
– Прощайте!
И рассерженной пчелой выскочила вон, сопровождаемая злорадным взглядом брюнетки. Видимо, девчонка недолюбливала эту стерву, и явно было за что.
– Не люблю таких людей, – подмигнул я брюнетке.
А та вздохнула и проронила:
– Многим нравится подобная красота, а за красоту прощают многое.
– Мудрые слова, но любая красота меркнет, когда такой поганый характер, – улыбнулся я и быстро перевёл взгляд на открывшуюся межкомнатную дверь.
Там появилась Владлена Велимировна в облегающем красном платье. Её серьги с рубинами сияли ярче люстры, а на голове красовалась сложная причёска, похожая на переплетённых чёрных змей. Лицо же поражало красотой, умело подчёркнутой косметикой.
– Как? – самодовольно глянула она на меня, выставив ножку в туфельке на высоком каблуке.
Маячащие позади неё две девицы в униформе мастеров взволнованно глянули на меня большими умоляющими глазами. Велимировна явно выпила из них все соки.
– Превосходно, – причмокнул я, вызвав их облегчённые вздохи. – В таком виде тебя надо положить в хрустальный гроб, чтобы все любовались, но никто не открывал. К сожалению, ты сама из него выберешься, когда тебе наскучит в нём лежать.
– Ох, Зверев… – сверкнула глазами Владлена, угрожающе потрясла пальцем и пошла к двери, гордо задрав подбородок.
Я улыбнулся, заметив, как заулыбались и мастера. Их явно повеселили мои слова, спустившие Велимировну с небес на грешную землю. А уж когда я оставил всем хорошие чаевые, меня проводили чуть ли не влюбленными взглядами.
Более того брюнетка за моей спиной тихо прошептала, вдохнув всей грудью, когда я открывал дверь:
– Вот что значит истинный дворянин и джентльмен.
Ну а выйдя на тротуар, я сразу наткнулся на хмурый взгляд Владлены:
– И на кой шут ты оставил им чаевые?
– Это не чаевые, а компенсация за моральный и психологический вред, который ты им причинила.
Магичка фыркнула и перевела взор на мальчишку лет десяти. Тот в великоватом для него драном пуховике спешил к нам с жалобной мордашкой, сжимая в руках нечто сшитое из тряпок: то ли собачку, то ли котика, а то ли ещё какое-то чудо-юдо.
– И что это за херня? Зайчик? – хмыкнула Велимировна.
– Это ребёнок, Владлена. Удивлён, что ты не знаешь. Дай ему денег побольше и поехали на свадьбу. Чую, она будет очень весёлой, авось хоть не помрёт никто, но с моей удачей там явно случится что-то экстраординарное.
Глава 3
Владлена и вправду дала мальчонке-попрошайке приличную сумму. У него аж глаза едва не вылезли из орбит, а нижняя челюсть упала на тротуар с мелкими лужицами, скованными тонкой коркой льда.
Мальчишка схватил деньги и быстро рванул прочь, будто испугался, что Владлена считать не умеет и сунула ему больше, чем хотела, а как сообразит что к чему, так сразу всё заберёт.
– Чувствуешь? – с улыбкой проговорил я, глядя вслед мчащемуся попрошайке.
– Нет. Ты о чём? – подозрительно сощурилась Владлена.
– Чувствуешь, что сделала доброе дело? Нет? Жаль. Видимо, твоё чёрное сердце совсем закаменело. Ладно, поехали на свадьбу. Вон моя машина стоит.
– Внедорожник? – скривилась магичка, словно увидела бочку с дерьмом. – Может, давай сразу на телеге поедем, а? Вон гляди, какую машину я вызвала.
Из-за угла вывернул роскошный светло-серый лимузин, заставивший меня тяжело вздохнуть. Зато Владлена широко улыбнулась и даже дала чаевые, когда выскочивший из остановившегося лимузина шофер открыл ей заднюю дверь.
Она уселась на кожаное сиденье. А я примостился рядом и саркастично сказал:
– И что дальше? Откроешь люк в потолке, высунешься с бутылкой шампанского и будешь песни горланить, как выпускница?
– Если бы, – буркнула она, достав телефон. – Мне нужно обсудить стоимость канцтоваров для университета.
Владлена прижала аппарат к уху и принялась буквально рычать, пытаясь добиться скидки.
А я просто стал глядеть в окно тронувшейся машины.
Мимо проплыл Эрмитаж, затем Адмиралтейство, Медный всадник. Показалась Английская набережная. Здесь лимузин свернул и остановился возле старинного трёхэтажного особняка нежно-розового цвета.
На крыльце в окружении слуг улыбался Вячеслав, встречая гостей. Те проскальзывали внутрь, перекидываясь с ним несколькими словами.
– А где Павел, Жанна? Уже ушли в запой? – пробормотал я.
– Они появятся только на церемонии. Ты совсем ничего не знаешь о свадьбах, – прошипела Владлена, наконец убрав телефон в сумочку.
Скидку она, естественно, выбила, намекнув на физическую расправу над оппонентом.
– Зато ты много знаешь о них, – многозначительно намекнул я на количество браков магички и поспешно выбрался из машины, когда расторопный слуга открыл дверь.
Мне не составило труда галантно подать руку Владлене, мстительно сверкнувшей глазами.
– Я всё тебе припомню, Зверев, – свистящим шёпотом пообещала она и вместе со мной подошла к Вячеславу, чей нос от лёгкого морозца уже стал красноватым.
– Чудесная погода, – улыбнулся он, глянув на голубое небо. – Ни тучки. Распогодилось. Хороший знак.
– Верно, верно, – раздался за моей спиной медовый мужской голос.
Я обернулся, встав на верхнюю ступеньку рядом с внуком и Владленой.
Перед нами улыбалась немолодая пухлая супружеская парочка. Каждому было лет пятьдесят. На пузе мужчины натянулся серый пиджак, а на даме сидело старомодное жёлтое платье в цветочек, поверх коего красовалось бежевое пальто.
Круглолицые, невысокие, с носами-пуговками и мелкими невыразительными зенками. Оба глядели на нас чуть ли не с обожанием, улыбаясь до ушей. И что-то в них мне показалось знакомым. Ах, так это, кажется, дальние родственники Зверева! Его память шепнула мне об этом.
– Добрый день, – радушно улыбнулся им Вячеслав. – Как добрались? Путь-то был неблизким.
– Хорошо добрались, хорошо. Самолёт не задержали, – радостно проговорил мужчина, приглаживая чахлые волосы мышиного цвета.
– А ежели бы и задержали, мы бы пешком пошли, чтобы попасть на свадьбу нашего любимого родственника! – выдала женщина так фальшиво, что я чуть не сблевал прямо на её сухие, безжизненные волосы, похожие на солому, которой вытерли зад.
– Как жаль, что мы столь долго не виделись, Игнатий Николаевич! Я так корю себя за это, – заявил мужчина и печально шмыгнул носом, сделав бровки домиком.
Но стоило ему увидеть, как к особняку подкатил «мерседес» с княжескими гербами, так его брови едва не взлетели к проводам, где сидели голуби, наверное тоже прибывшие на свадьбу Павла.
– Боже, так это же сам князь Боголюбский! – ахнула женщина, вцепившись острыми коготками в руку мужа.
Тот аж вздрогнул от боли, поморщился и следом изумлённо проронил, глядя на выходящего из громоздкого внедорожника Артура Петровича:
– А это полковник Барсов из тринадцатого отдела! Я его по телевизору видел! Господи, какие люди, какие дворяне! Да-а-а… Игнатий Николаевич, вас в столице уважают. Всё, что о вас писали в газетах и говорили по телевидению, – истинная правда. Я горжусь, что у меня такой родственник!
Супруги уставились на меня горящими зенками. В них смешались и зависть, и расчёт, и восхищение, и напускной восторг.
Хм, типичные дальние родственнички, решившие возобновить общение, дабы как-то использовать взлёт родича. А ведь прежде о них не было ни слуха, ни духа. Аж гадко как-то стало.
– Хорошо вам провести время, – пожелал я им и развернулся, чтобы войти в особняк. – Пойду поправлю галстук.
И прежде чем кто-то хоть что-то сказал, скрылся в здании, очутившись в просторном холле, где ярко горели люстры. Их свет падал на мраморный пол, резную парадную лестницу, великолепные статуи и вазы с живыми цветами.
Здесь же расторопные слуги брали у гостей верхнюю одежду и указывали, где главный зал. Туда-то мне и надо.
Я поднялся по лестнице и попал в небольшую пробку, оказавшись за спинами двух молодых людей.
– О, господин Зверев! – узнал один из них меня. – Проходите, проходите.
Оба посторонились, пропуская меня в коридор. Остальные люди тоже разошлись, глядя на мой благородный лик.
Я благодарно кивнул им, прошёл с десяток метров и оказался в большом бальном зале, оборудованном под церемонию. У дальней стены находилось подобие алтаря, где вскоре будет стоять священник. А в зале уже сновало довольно много людей. В основном молодёжь. Видимо, друзья и одногруппники Жанны и Павла.
Гости общались и хохотали, не забывая брать закуски со столов, стоящих возле стены. На ней висели гобелены с вышитыми гербами Зверевых и Вороновых. Пахло красной икрой и женскими духами.
Мелькнуло бледное лицо Генриха Красавцева, обзавёдшегося мешками под глазами. Да, бедолага явно недосыпал, организуя сие мероприятие. Думаю, именно с его подачи и были приглашены некоторые люди.
Следом мне на глаза попался Савелий Петрович, тот самый врач, который был на моих похоронах, а прежде констатировал смерть Игнатия Николаевича. Он ничуть не изменился. Всё такой же остроносый худой аристократ в приталенном пиджаке.
Савелий Петрович, виновато моргая, отсалютовал мне бокалом шампанского, приглаживая музыкальными пальцами длинные каштановые волосы, тронутые сединой.
Рядом с ним с видом собственницы плыла дородная женщина, явно привыкшая властвовать. Эх, бедный подкаблучник.
Но больше всего, конечно, меня удивила группа, состоявшая из брюнетки-байкерши лет двадцати пяти по имени Мария Львовна, молодого некроманта Захара, мага земли Игоря и бородатого мага огня средних лет. Все они вместе со мной воевали с морозными бесами в «Музее водки». С тех пор я виделся лишь с Марией.
И теперь они, завидев меня издалека, дружно взревели, подняв бокалы.
Я им улыбнулся и хотел уже подойти, но едва не столкнулся с Евгенией Котовой, бывшей сотрудницей тринадцатого отдела. Мне с ней когда-то довелось обстряпать пару дел. Помню, она меня тогда не раз выручала.
– Евгения, какой сюрприз! – улыбнулся я молодой женщине, чьи рыжие кудряшки мигом привлекли моё внимание.
Хотя у неё имелись и другие достоинства, туго обтянутые салатовым брючным костюмом. Распахнутый пиджак демонстрировал белую блузку. Пуговички были расстёгнуты ровно настолько, чтобы дразнить мужчин соблазнительным видом верхней части пышной груди.
– Добрый день, Игнатий Николаевич, – улыбнулась она.
На её щеках появились ямочки, удивительно гармонирующие с небольшим точёным носиком, зелёными глазами и бледным трепетным лицом с мягким овалом.
– Чудесно выглядишь, – сделал я комплимент, подкрутив несуществующий ус.
– А вы, кажется, забыли постареть. Наоборот помолодели с нашей последней встречи, – ещё шире заулыбалась она и обвела рукой зал, заполняющийся людьми. – И вы многого достигли. Большая часть именитых гостей пришла сюда именно из-за вас. А мы, простые смертные, гордимся тем, что работали с вами.
– Хватит, право слово. Вгоняешь старика в краску. Прибереги подобные слова для моих похорон, – весело подмигнул я ей и бросил взгляд на группку тех, кто был со мной в «Музее водки».
Блин, а ведь и правда кое-кто гордится тем, что разделил со мной приключения, имеет честь быть знакомым со Зверевым. Думаю, кто-то из них и внукам будет рассказывать, что знавал самого Игнатия Николаевича.
На душе стало тепло, а губы сами собой сложились в улыбку. Правда, она померкла, стоило мне натолкнуться на мрачное лицо Владлены. Та украдкой полосовала ревнивым взором спину Котовой.
Рыжая прелестница почувствовала её взор и обернулась. Велимировна сразу сделала вид, что заинтересованно разглядывает угощения в серебряных салатницах.
– Пожалуй, я оставлю вас, Игнатий, чтобы завтра в канаве не нашли мой хладный труп с перерезанным горлом, – иронично сказала Евгения и затерялась в толпе.
Но из-за спин людей тотчас показался хмурый и осунувшийся полковник Барсов.
– Я так рад, что вы сумели выкроить время и прибыть сюда, – сразу благодарно изрёк я, скользнув взором по Артуру Петровичу. – И кажется, мне впервые довелось увидеть вас в гражданской одежде.
– Угу. Пришлось порядком порыться в шкафах. Кажется, я в этом костюме на своей свадьбе был. Думал, его уже мыши погрызли, ан нет… Стряхнул пыль, погладил – и вполне себе ничего, – ухмыльнулся он, проведя рукой по серому пиджаку. – Но увы, я выбрался буквально на час.
– Как «кровавая чума»? Вроде хорошо поживает, как сыр в масле катается. Видел репортаж по телевизору.
– Боремся, боремся, но выявляем всё больше и больше заражённых. Эх, вылечить бы их чем-нибудь.
Его многозначительный взгляд встретился с моим.
Я пожал плечами и проронил:
– Не знаю такого средства.
– Жаль. Наши специалисты ищут возможность создать хоть какое-то лечебное зелье, проводят эксперименты, но пока без толку.
Моя буйная фантазия мигом нарисовала мрачные влажные подземелья, где люди в белых халатах потрошат распростёртых на стальных столах заражённых. Те скалят зубы, пускают слюну и рычат. Повсюду кровь, кишки и вскрытые с помощью пил грудные клетки, ощерившиеся рёбрами.
Жуть! Потряс головой, прогоняя видение. Не на свадьбе думать о таком.
– Артур Петрович, позвольте украсть у вас дедушку, – появился рядом со мной улыбающийся Вячеслав.
– О-о, да я сам уже ухожу, – вежливо произнёс Барсов и направился к окну, где стояла Котова, уплетающая тарталетку с икрой.
– Пришли все, кто был в списке гостей, – отрапортовал внук, потирая пальцами красные уши, успевшие замёрзнуть на улице.
– А где Павел? Мне его не надо вести к алтарю? Он фату не забыл купить?
– Боже, дедушка. Обычно отец ведёт к алтарю невесту.
– А-а-а, – весело протянул я, криво улыбнувшись, а затем заинтересованно прищурился, увидев направляющуюся к нам роскошную мулатку с чуть ли не красными волосами.
– Здравствуйте. А вы родственники жениха? – обольстительно улыбнулась она, глядя на меня сквозь длинный бокал с шампанским.
– Вячеслав, брат, – представился внук и поцеловал игриво протянутую ручку.
– А где дедушка жениха? – спросила прелестница, лукаво глядя на меня.
– Говорят, он помер в постели с горячей мулаткой, – в тон ей ответил я.
– Вот его дедушка, – кивнул на меня Слава, со стоном закатив глаза. – Вполне себе живой.
– Но это не значит, что я не могу помереть в постели с горячей мулаткой, – ухмыльнулся я.
Девица улыбнулась как акула, нашедшая свою жертву. И хотела что-то сказать, но её оттёрли те самые дальние родственники, похожие на чету колобков. Оба опять улыбались до ушей, блестя потными сальными лбами.
– Ой, дорогие родственники, – затараторил мужчина, обмахивая ладонью раскрасневшуюся физиономию, – столько уважаемых гостей, ох столько! Пока со всеми познакомишься – с ног собьёшься. К слову, у многих есть дочери на выданье. А наш-то сыночек всё мыкается. Сейчас вот в Саратове. Ему бы в столицу, в столь блестящее общество. Ух он бы здесь развернулся! Но вот бы кто представил его дворянам, вывел в высший свет. А может, и должность какую нашёл.
– Угу, – поддакнула его супружница, недвусмысленно уставившись на нас.
А у меня от них уже изжога разыгралась. Какие же прямолинейные и приставучие! Прям спасу нет! Воротит меня от них, как от прокисшего пива, в котором носки стирали.
– Всё в его руках, – холодно ответил я, заставив увянуть улыбки родственничков.
– Дык деньги сейчас везде нужны. Без них никаких, – тяжело вздохнул мужчина, жалостливо шмыгнув носом.
– Он весьма состоятельный человек, – шепнул мне на ухо Вячеслав, тоже изрядно взбешённый поведением дальней родни. – У него есть пашни, скот. А сынок их лоботряс и лентяй, мнящий себя первым парнем на деревне. Потому в столицу и не едет, поскольку здесь он будет выглядеть деревенщиной и дураком. А общаться они с нами перестал, когда ты умом повредился. Сразу отреклись, сказав, что Зверевы им не особо-то и родственники, так, седьмая вода на киселе.
Я кивнул и бросил мнущейся передо мной чете:
– Был бы ум, тогда сразу и должность найдётся, и невеста подходящая. Кстати, а что ж вы не приехали на похороны внука моего старшего, Александра?
– Ам-м-м, – замычал мужчина, пряча глаза. – Не дошла до нас весточка, где-то затерялась.
– Ага, – поддакнула его жена, все больше мрачнея.
Она уже сообразила, что на меня где сядешь, там и слезешь. Оттого её распирала изнутри желчь. А в глазах вспыхнули злые угольки, совсем не вяжущиеся с жалобно-угодливым выражением лица.
– Пойдём, дорогая, вина выпьем, – погладил её по руке муж и неторопливо двинулся прочь.
Та сразу склонила к его плечу голову и жарко зашептала, думая, что я хрен что услышу:
– Зазнался Игнатий, нос задрал, родную кровь не уважил. Тоже мне… Большим человеком стал и сразу от нас открестился. Ну ничего, боженька его накажет.
Мужчина одобрительно закивал, тоже что-то принявшись шептать. Так они и скрылись с глаз долой, полностью уверенные, что правда на их стороне.
– М-да, подобных людей уже ничто не исправит, – вздохнул Вячеслав. – Они свято уверены, что все им чем-то обязаны, а ежели слышат отказ, то мгновенно озлобляются и считают такого человека гадом.
– Согласен. Такие думают, что они единственные святые и правые во всём, а вокруг них одни дураки, жлобы и идиоты, – невесело произнёс я и перевёл взгляд на Генриха Красавцева, активно машущего руками, дабы привлечь всеобщее внимание.
– Дорогие гости, прошу всех разойтись на две равные группы и выстроиться в две линии от дверей и до алтаря! Сейчас появится жених! – громко скомандовал он.
Народ тут же с гулом и шуточками выполнил его приказ.
А я подумал, что в этом мире свадебный обряд какой-то не такой. В других мирах всё было иначе. Ну да ладно…
– Вот он! – радостно выдохнул Слава, когда двери открылись и показался Павел в белом костюме.
У него даже ботинки оказались такого же цвета. Да и сам он побледнел от волнения, но пузо втянуть не забыл, хотя, может, корсет какой-то напялил под рубашку.
– Почему он во всём белом? – задался я вопросом, вместе со всеми принявшись аплодировать жениху. – Может, у него траур какой-то?
– Деда, когда траур – носят чёрный цвет.
– Так может, у него кто-то добрый умер, – сострил я, глядя на внука, вышагивающего по проходу между людьми.
Павел с улыбкой остановился возле алтаря, где уже появился священник в красивой рясе, словно покрытой золотом.
Народ тут же перестал аплодировать, и все взоры в звенящей тишине устремились на дверь в ожидании появления невесты.
Дверь действительно открылась, но появилась совсем не Жанна…
– Добрый день, извините, что без приглашения. Видимо, оно не дошло, где-то затерялось, – улыбнулся во все тридцать два зуба слегка хмельной князь Корчинский, входя в зал.
– Мать твою… – зло процедил я, понимая, что теперь свадьба точно пройдёт не по плану.
Глава 4
Мало кто знал о моих непростых отношениях с князем Корчинским, так что его встретили с восторгом. Даже поаплодировали. А тот поклонился, как поп-звезда со сцены, после чего с улыбкой встал среди гостей, цапнув со стола бокал с шампанским.
Глядя на него, Вячеслав обеспокоенно прошептал, касаясь рукой моего плеча:
– Зачем он пришёл? Вы же не в ладах.
– Ну, вряд ли чтобы на халяву пожрать, – мрачно произнёс я, поглядывая на дверь.
Когда уже появится Жанна? С ней-то, надеюсь, ничего не произошло? А то вдруг украли?
– Интересно, а князь что-нибудь подарит молодожёнам?
– Двадцать лет в Сибири на рудниках. Пусть ничего у него не берут, даже если это будет просто конверт с деньгами. Продолжая тему Сибири… Купюры могут быть заражены сибирской язвой. Чую, быть беде с этим Корчинским. А выгнать его взашей нельзя. Князь же, – прошипел я, чувствуя, что пауза затягивается.
Народ ждал невесту, а той всё не было и не было.
– Да, может, всё будет хорошо? Всё-таки князь – умудрённый опытом мужчина, а не драчливый юнец, – проговорил Вячеслав и первым начал хлопать в ладоши, когда створки отворились, открыв вид на облачённого в серый костюм с отливом Воронова и его дочь Жанну.
На ней красовалось пышное белое платье со шлейфом. Рыжие локоны рассыпались по открытым худеньким плечам, а фата скрыла лицо с веснушками, большими серыми глазами и мягкими губами.
Она под громовые аплодисменты гостей под руку с отцом грациозно пошла к алтарю, где уже влюблённо пучил глаза Павел. Казалось, он не мог поверить, что женится на такой красавице.
– Какая прелестная пара, – внезапно раздался за моим левым плечом приторный голос неслышно подкравшегося князя Корчинского, благоухающего шампанским. – Как им аплодируют, как аплодируют.
– На чьих-то похоронах будут аплодировать ещё громче, а возможно, даже станцуют.
– Намёк понят. Ха-ха, – тихо засмеялся аристократ, запрокинув голову. – Вы удивлены, что я пришёл на свадьбу вашего внука?
– Ага. Вы только пришли, а я уже жду, когда вы уйдёте, – пробурчал я, развернулся к нему и процедил, подавшись к князю, чтобы лишь он слышал мои слова: – Зачем вы явились? Хотите испортить свадьбу? Даже не думайте об этом. Не втягивайте мою семью в наши распри. Это совсем не по-дворянски. Есть вы, и есть я, и больше никого.
Корчинский глянул на меня блестящими налившимися насмешкой глазами. Их дно было буквально усыпано копьями, сломанными во множестве стычек, произошедших между нами.
Он криво улыбнулся, отсалютовал мне бокалом с шампанским и вкрадчиво произнёс:
– Эту свадьбу запомнят надолго, Зверев.
Подмигнув, князь скрылся среди гостей, а те пришли в движение, выстраиваясь полукольцом вокруг алтаря, подле коего стояли жених и невеста, держась за руки. Я оказался всего в паре метров от них в центре подковы из гостей. Справа возвышался Вячеслав, а слева появилась Владлена Велимировна.
– Чего хотел князь? О чём вы говорили? – тревожно прошептала она, склонив голову к моему плечу.
– Он намеревается добавить ложку дёгтя в бочку мёда. Не спускайте с него глаз, оба, – хрипло проговорил я, посмотрев на внука и магичку.
Те кивнули, а потом перевели взгляд на священника.
Он начал церемонию под аккомпанемент негромкой торжественной музыки, полившейся из колонок, установленных под расписным потолком так искусно, что их не было видно, как и моих недостатков.
– Вступаете ли вы в брак по доброй воле, без принуждения и без обмана? – мягким голосом спросил поп лет эдак семидесяти.
Благообразный, с длинной седой бородой и мудрыми голубыми глазами, которые, казалось, пронзали каждого насквозь и видели все грехи.
Владлена аж неуютно передёрнула плечами, словно ей покаяться захотелось.
– По доброй воле, – ответил Павел, пытаясь заставить голос не дрожать от волнения.
– По доброй воле, – тихо сказала невеста.
– Обещаете ли вы хранить друг друга в радости и в горе, в достатке и нужде, в болезни и здравии? Не бросить в час испытаний и не отвернуться, когда станет тяжело?
– Обещаю, – в унисон произнесли молодые, ставшие объектом внимания сотни глаз.
Священник возложил на жениха и невесту венцы.
– Венчается раб Божий Павел с рабой Божией Жанной. Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа. Господи, благослови сей союз. Даруй им любовь, которая не угаснет от времени, верность, которая не сломается от испытаний, и мудрость, чтобы хранить то, что сегодня они отдают друг другу. Что соединено ныне перед Богом, да не разрушит ни человек, ни беда, ни годы.
Он посмотрел на жениха.
А тот торопливо выдал:
– Беру её в жёны. И обещаю быть с ней до конца.
– Беру его в мужья. И обещаю идти рядом с ним, сколько бы дорог нам ни пришлось пройти, – заявила Жанна.
Священник улыбнулся и торжественно пророкотал:
– Тогда пусть отныне ваша дорога будет одной. А если на ней встретится тьма – помните, что вдвоём легче держать свет. Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа. Да будет ваш союз благословен. Жених может поцеловать невесту.
Павел слегка подрагивающими пальцами поднял фату и впился губами в губы Жанны.
– Фух, ну хоть эта часть прошла без проблем, – пробормотал я. – Правда, как-то быстро. Видимо, какой-то экспресс-вариант.
– Прошу всех в соседний зал! – громко выдал Красавцев, появившийся возле молодых, прекративших целоваться.
Народ чинно и благородно проследовал в просторный зал, украшенный живыми цветами и гербами Зверевых да Вороновых. Все начали рассаживаться за накрытые круглые столы.
Молодые уселись за стол, стоящий возле дальней стены на небольшом возвышении. А мне пришлось усесться за соседний столик, присоединившись к чете Вороновых, Владлене Велимировне и Вячеславу. Кажется, так решили сами молодые, разработавшие план посадки гостей.
Корчинский оказался в обществе князя Боголюбского, полковника Барсова и прочих блестящих аристократов. Они привлекали взгляды гостей, как наиболее медийные персонажи.
Но конечно, хватало взглядов, обращённых и на молодожёнов. А те улыбались, о чём-то шептались и выглядели такими же счастливыми, как я, когда убил своего первого демона. Теперь бы ещё Шанрорка грохнуть, а потом руками Лары завалить Баала, моего грёбаного папашку.
Пока же я услышал голос Воронова, довольно оглядевшего зал и почесавшего тронутый сединой висок:
– Сколько гостей, сколько высшей аристократии. Вы расстарались, Игнатий Николаевич. Признаться, между нами много всего произошло, но я всегда знал, что вы порядочный человек, настоящий дворянин. Даже когда вас два раза обвиняли в измене, я не сомневался, что всё это ложь.
Он уставился на меня предельно честным взглядом, положив на стол крупные костистые кисти руки. Сверкнул серебряный перстень-артефакт.
– Лишь один раз обвиняли в измене, – вклинился в беседу Вячеслав, весело улыбаясь. – Второй не считается. Официально дедушке так ничего и не предъявили.
Я мысленно усмехнулся. Внучок-то зачищает меня, а ведь прежде чуть ли не прожигал лютыми взглядами, считая, что внутри Игнатия находится кто-то другой.
– Давайте забудем все эти мелкие неурядицы, – ласково вставила худенькая супруга Воронова. – Сегодня такой праздник! Наши семьи много выиграют от подобного союза. Рейтинг наших родов точно повысится!
Я открыл было рот, желая кое-что сказать, но тут зазвучал громкий радостный голос Генриха Красавцева, взявшего микрофон. И началась обязательная программа: конкурсы, танцы, выступления на небольшой сцене приглашённых певцов и комедиантов.
Время побежало рысью. Алкоголь лился рекой, раскрепощая гостей. Отовсюду доносился смех и слышались поздравления. Даже мне пришлось сказать несколько слов. Все обнимались и заверяли друг друга в дружбе. Пахло пролитым вином, мясом, цветами и парфюмом. А за окном быстро темнело.
В какой-то миг раскрасневшийся Воронов, склонился над моим стулом и выпалил, широко улыбаясь:
– Игнатий, сколько ты за всё это заплатил… ик⁈
– Не знаю. Я не забиваю голову такими мелочами.
– Эх! – причмокнул тот и потряс головой, прищурив левый глаз. – Ты, конечно, тот ещё богатей. Говорят, император одарил тебя внушительными суммами. Вставай, пойдём танцевать. Чего ты такой хмурый?
Хмыкнув, я глянул на веселящегося Корчинского. Он никуда не делся, не помер, к сожалению. В голове сами собой всплыли строки: «Когда из рук в разгар веселья падает бокал вина…»
Корчинский наверняка что-то учудит, но что именно? Или князь специально намекал на какую-то пакость, рассчитывая, что я буду нервничать в ожидании неё, а он её и не сотворит, но даже так свадьбу конкретно мне он испортит, ведь я проведу её как на иголках?
– Идёмте, Игнатий! – положил руку на моё плечо Воронов.
Но тут с другой стороны ко мне подскочил бледный Красавцев, старающийся не выглядеть взволнованным, но его зенки тревожно блестели.
– Что-то случилось? – тотчас прошептал я, глядя на него.
Тот еле заметно кивнул и громко произнёс:
– Игнатий Николаевич, вашего внимания требует одно пустяковое дельце!
– Веди, – приказ я, встал со стула, коротко улыбнулся недовольно нахмурившемуся Воронову и двинулся за Генрихом, огибающим танцующую толпу.
– Господин Зверев, у нас проблема. Труп! – бросил он, перекрывая звуки музыки.
– Надеюсь, это название какого-то новомодного блюда? Салата?
– Нет, это вполне старомодный труп, известный ещё со времён Авеля и Каина, – нервно пошутил Красавцев, глянув на сцену.
Там появилась театральная труппа, собирающаяся показать весёлую сцену из жизни государя, правившего лет триста назад.
– Кто стал жертвой? Это убийство? – прошипел я, взяв его за локоть.
– Вы сейчас сами все увидите, – взволнованно сглотнул Генрих и поправил воротник пёстрой рубашки, словно тот впивался в его шею.
Я нахмурился и мысленно выругался, а потом вместе с бледным Красавцевым вышел из зала, миновал коридор и оказался в небольшой милой гостиной с резной мебелью, зелёными обоями и ворсистым ковром. На нем-то и лежало мужское тело, напоминающее сдутый гидрокостюм.
– Вот, – ткнул в его сторону Генрих и торопливо отвернулся, прижав ладонь к губам, словно пытался удержать рвотные позывы.
– Охренеть… да из него же все кости вынули, – потрясённо пробормотал я, присев рядом с телом, облачённым в чёрно-белую униформу официанта. – Но как? Не видно ни одной раны.
Труп растёкся по ковру, тараща стеклянные глаза. Казалось, сейчас кто-то придёт, наденет его, как мясной костюм, и уйдёт.
Прежде мне никогда не доводилось видеть ничего подобного. Что за магия убила его? Оружие на такое не способно. Хотя нет, не магия, а артефакт.
– Откуда он здесь взялся, Генрих? Вряд ли же от сырости вырос. Кто его нашёл? И кто ещё знает о трупе?
– Официанты используют эту гостиную, дабы немного перевести дух. А нашла его Мария, официантка. Она плачет в подсобке. Итого о теле знают трое: она, вы да я. Мария сразу же всё рассказала мне, а я вам поведал.
– Интересно, сколько он умирал? – проявил я всегдашнюю любознательность, глядя на труп. – Ладно, Генрих, выясни, как его зовут и координаты родственников. Выдам им денежную компенсацию, раз так вышло.
– Кто его мог убить? И за что? Или это болезнь какая-то? – свистящим шёпотом спросил Красавцев, боязливо глядя по сторонам, будто причина смерти официанта могла прятаться где-то здесь.
Чую, бедолага просто оказался не в том месте, не в то время. А вот кто его убил… У меня есть идеи. Но, конечно, Генриху я не стал ничего объяснять, а решительно проговорил, приняв вертикальное положение:
– Сюда никого не пускай. А я пойду кое с кем поговорю…
Если на такой ужасный поступок решился князь Корчинский – это одно дело, а ежели это не он, а кто-то другой, тогда свадьбу придётся быстро свернуть, дабы кто-то другой не стал жертвой этого убийцы.
– Всё сделаю, как вы сказали, Игнатий Николаевич, – торопливо заверил меня Генрих и пулей выскочил из гостиной.
– И держи рот на замке, – обрушил я на него хмурый взгляд, выйдя в коридор следом за ним.
– Конечно, конечно.
Кивнув, я быстро двинулся в сторону зала. Толстая ковровая дорожка приглушала мои шаги, а вот в висках грохотал набатом пульс. Пальцы сами собой сжимались в кулаки. Какая-то сволочь убила невиновного человека! И ради чего? Неужели чтобы всего лишь испортить свадьбу⁈




























