Текст книги "Дед в режиме героя. Том 9 (СИ)"

Автор книги: Евгений Решетов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 15 страниц)

Дед в режиме героя. Том 9

Глава 1

Лунный свет падал на кровать, где на локтях, заведённых за спину, приподнялась обнажённая Владлена, нахмурив брови. Её взгляд буравил меня, а я чувствовал, как барабанит сердце, а в потную ладонь впиваются лапки артефакта-паука.

– Но всё можно исправить, – внезапно прозвучал в голове голос Лары.

– Вот с этого и надо было начинать! – мысленно выдал я, яростно стиснув зубы. – Как можно направить в нужное русло нездоровое желание твоего клана заполучить души людей?

– Сейчас Совет на предварительном совещании с перевесом в один голос решил перенести место атаки, сменить его с города на Волги на какой-то другой. Шанрорк один из тех, кто голосует за это. Но если мы убьём его до завтрашнего вечера, то расклад в основном голосовании изменится. Род Шанрорка не будет голосовать, поскольку у него к тому моменту ещё не будет лидера. Его не успеют утвердить. Потому голосов будет как минимум поровну, но я постараюсь склонить на нашу сторону главу рода Карвус, – отбарабанила демоница, чей мысленный голос быстро слабел, намекая, что артефакт теряет энергию.

– Найди способ и место, где можно грохнуть Шанрорка, и сообщи мне! – успел сказать я, не двигая губами.

Тотчас паук мигнул и перестал светиться. Зато горели любопытством глаза Владлены.

Она резко села и опустила босые ноги на шкуру медведя, лежащую на полу. Её упругая грудь качнулась, а изо рта вылетел вопрос:

– Ты сумел понять, что за артефакт этот паук?

– Угу. Простой мобильник, даже эсэмэски отправлять не умеет, и игра «змейка» отсутствует, что вообще ни в какие ворота не лезет, – иронично усмехнулся я и бросил взгляд на часы, висевшие на стене возле чучела медведя.

Они мерно тикали, а стрелки показывали, что сейчас уже три часа ночи. Отлично, время ещё есть! Авось мне не придётся променять свадьбу внука на убийство Шанрорка.

– И с кем ты сейчас говорил? – пуще прежнего нахмурилась Владлена, сощурив бездонные омуты чёрных глаз.

Она не упомянула толстожопую суку, но образ Лары незримо возник в спальне.

– Неважно, – отмахнулся я, чтобы лишний раз не врать.

Глаза магички ревниво блеснули, но через миг её губы растянулись в обманчиво нежной улыбке.

Красотка постучала ладонью по кровати рядом с собой и промурлыкала:

– Иди сюда. Отбрось все мысли и переживания.

Мне её тон не понравился. Он совсем не вязался с мстительным огоньком, вспыхнувшим на дне её глаз. Но я был ведьмаком рисковым, любящим адреналин, потому подошёл и присел рядом с ней, почувствовав ягодицами прохладу шелковой простыни.

Владлена вдруг набросилась на меня и с рычанием опрокинула на спину, усевшись на мои бёдра.

Клянусь, на миг мне показалось, что сейчас во тьме блеснут отросшие клыки, зрачки станут вертикальными, а на мою грудь капнет голодная слюна! Однако всё произошло не совсем так… Да, в магичку будто вселился монстр, но внешне она не преобразилась.

Правда, её посыпавшиеся на меня поцелуи больше походили на укусы, а ноготки больно впивались в мою кожу, но убивать она меня не собиралась. Просто яростно хотела наказать за то, что я общался с Ларой.

Её глаза сверкали как угли, страсть обжигала. Наслаждение граничило с изощрённой пыткой. Волосы разметались по спине, а голова запрокинулась назад, когда она приняла позу наездницы, вцепившись ногтями в мою бурно вздымающуюся грудь. Кожа красотки поблёскивала от пота, тяжёлое дыхание и сладострастные стоны разносились по комнате.

Владлена распалялась и распалялась, как в тот раз, когда хотела доказать, что она лучше Лары. Сейчас магичка переплюнула сама себя, задав такой градус безумия и разнузданности, что даже чучело медведя вроде как смущённо начало отворачиваться.

Велимировна меняла позы, кричала и рычала, обратившись настоящей тигрицей, словно не рассчитывала дожить до утра. Она будто спешила сполна насладиться страстью и близостью.

Признаться, мне пришлось побороться за то, чтобы не превратиться в её марионетку. Руки я не дал связать, как и отшлёпать себя не позволил. Вот бы был позор! Зато то же самое с удовольствием проделал с повизгивающей Владленой, переломив ход сексуальной битвы в свою пользу.

Однако мне пришлось отстаивать свои позиции ещё пару часов. И лишь после этого измождённая госпожа ректор уснула, свернувшись клубочком.

Она мирно сопела, смежив веки. Волосы прилипли к её лбу, а по ключице скользила капелька пота.

Я дрожащей рукой взял одеяло и накрыл Велимировну, чувствуя вкус соли на губах. Она выпила из меня все соки! Потому неудивительно, что стоило мне положить голову на подушку, как я мигом провалился в глубокий как бездна сон.

Никакие сновидения не посещали меня, никакие звуки не пробудили. Я без задних ног продрых до самого утра.

А когда разлепил глаза, то увидел, что спальню заполняет бледный, холодный свет осеннего солнца, чьи лучи подчёркивали скомканную простыню, лежащую там, где прежде спала магичка. Она уже ушла, оставив на измятой подушке запах страсти, сандала и жасмина.

– Хорошее начало дня, – с кривой усмешкой выдал я, потянулся и охнул.

Болели все мышцы, даже те, о существовании которых мне не было известно. Боги!

Скривившись, встал с кровати и посетил душ. После тёплой воды мне стало заметно лучше. Вернулась привычная энергичность, ушли боли, а на губах зацвела улыбка. Именно с ней на устах я и надел халат, сунул ноги в тапочки и спустился на первый этаж, попутно поздоровавшись с парой молодых служанок, мило мне улыбнувшихся.

В кухне же меня встретила лишь Прасковья, готовившая глазунью у плиты.

Служанка тихонько напевала, двигая из стороны в сторону пышными бёдрами, скрытыми чёрным форменным платьем:

– Все мои романы – тяжёлый вид спорта…

– Кхем! – кашлянул я в кулак, усевшись за стол за её спиной.

Она с испуганным писком подпрыгнула, развернулась и наставила на меня деревянную лопатку: глаза широко распахнуты, грудь бурно вздымается.

– Хосподин, вы напугали меня! – с укором выпалила Прасковья.

– Ага, я старался, специально крался на цыпочках. Спасибо, что оценила. А где все? Ни внуков, ни Владлены, будто мои молитвы всё же были услышаны кем надо.

– Так это же… – удивлённо глянула на меня служанка, опустив лопатку, – свадьба всего через несколько часов. Вот все и готовятся, прихорашиваются. Кто за одёжкой поехал, кто ещё за чем.

– М-да? Благо, что я уже и так хорош.

– Вообще-то, – нерешительно начала Прасковья, облизав губы и косо глянув на меня, – вы уж простите за дерзость, хосподин, вам бы тоже надо к парикмахеру сходить, да и костюм следует прикупить. У вас уже ни одного приличного не осталось. Ей-богу, вы их рвёте быстрее, чем мальчонка какой-то.

– Да, есть такое дело, – согласился я, довольно ухмыльнувшись. – Ладно, пойду тебе навстречу и выполню все твои требования. Но ты за это дай мне завтрак.

– Конечно, конечно, хосподин, уже всё готово! – радостно заквохтала она и повернулась к плите, успев приветливо кивнуть вошедшему в кухню дворецкому Петру.

Тот выглядел всё так же, как благообразный седой монах с бородкой-клинышком и выцветшими голубыми глазами. Его чёрная ливрея была безукоризненно выглажена, а стоячий воротник едва не впивался в шею.

– Доброе утро, господин Зверев, – вежливо произнёс он и глянул на свободный стул, то тут же отвёл взгляд.

– Доброе утро. Присаживайся. Чего ты, как неродной?

– Благодарю, – кивнул тот, выдвинул стул ровно настолько, насколько это было нужно, и аккуратно присел, держа спину прямой, словно лом проглотил.

– Пётр всегда в это время пьёт чай и смотрит новости, – сказала через плечо Прасковья, указав лопаткой на небольшой телевизор, закреплённый под потолком.

– Так включайте его. Поглядим, что там мир учудил, пока я спал.

Служанка взяла пульт и нажала кнопку.

Тотчас на экране появился хмурый средних лет ведущий, вещающий из-за стола в синей студии, где на стене висел большой золотой герб империи.

Ведущий начал рассказывать о последних событиях, произошедших в империи. А я откинулся на спинку стула, вытянул ноги в тапочках, поправил халат и вдруг подумал, что в этом что-то есть… вот так сидеть перед телевизором. Миллионы дедов не могут ошибаться.

Усмехнувшись, благодарно кивнул Прасковье, поставившей передо мной аппетитно пахнущую яичницу с беконом и чашечку кофе.

Перед дворецким появился чай. Он взял чашку, не сводя взгляда с экрана.

А там помрачневший ведущий проговорил:

– А теперь последние кадры с места происшествия. Мы пока никак не можем комментировать произошедшее. Власти тоже ничего не прояснили. Просто посмотрите то, что сняли очевидцы.

Я замер, не донеся до рта наколотый на вилку бекон. Мой взор впился в кадры того, как мужчина в кожаной куртке бросается на ржавый ларёк, пытаясь пробраться внутрь через окошечко.

Съёмка велась на мобильный телефон откуда-то из-за угла. Рука «оператора» дрожала, из-за чего всё прыгало и дёргалось.

Однако микрофон сумел записать взволнованное дыхание хозяина телефона и рычание мужчины, распахнувшего рот так широко, что вроде бы показались длинные клыки. А руками он махал так, словно они были вооружены когтями.

По крайней мере, каждый раз звучал скрежет металла, когда неизвестный резко проводил пальцами по стене ларька, пытаясь вскрыть его, как консервную банку, дабы добраться до продавщицы, отчаянно визжащей внутри.

– Как я уже говорил, пока никто из представителей властей не прокомментировал данное происшествие, – снова появился на экране ведущий. – А теперь к другим новостям…

М-да, я бы мог прокомментировать то, что произошло. «Кровавая чума», мать её… уже расползается, как гниль. Чую, она пожрёт многие души, но не мою. Она прибита к телу гвоздями длиной в аршин.

– Что делается-то, – вздохнула Прасковья, сокрушённо покачав головой. – Люди дуреют на ровном месте. Скоро из дома боязно будет выйти.

– А ты и не выходи, – приказал я ей, съев наконец бекон. – Пользуйся доставкой. И ты, Пётр, тоже никуда особо из дома не отлучайся: ни по бабам, ни по друзьям, ни по родственникам. Пусть все сюда приезжают, ежели им охота встретиться с тобой.

– Как скажете, господин, – кивнул тот и сделал глоток из чашечки, отставив мизинец.

Остаток завтрака прошёл в комментировании того, что нам стало известно из новостей, продолжающих идти по телевизору.

Ну а после еды я надел костюм, пальто, взял телефон, банковскую карточку и отправился на поиски Екатерины, семейного водителя. Она вскоре обнаружилась в сложенном из булыжников гараже перед домом.

Екатерина намывала тряпкой чёрный внедорожник с гербами рода Зверевых. Автомобиль уже блестел, как у кота яйца, но она всё равно тёрла его под звуки зажигательной музыки, несущейся из салона с открытыми дверьми.

– Доброе утро, – поздоровался я с ней.

– А, господин Зверев, доброе утро, – проговорила она и выпрямилась в полный рост, оказавшись чуть выше меня.

На ней красовался коричневый трикотажный спортивный костюм, скрывающий внушительную фигуру с широкими плечами. Короткие каштановые волосы прятались под тёплой кепкой, а на грубоватом лице царила дружелюбная мина.

– Поехали в город.

– Куда именно едем?

– А знаешь… – задумчиво потёр я подбородок, – поедем на Васильевский остров. Там недалеко от моего родового гнёзда есть замечательный барбершоп с милой барышней, сделавшей мне отличную стрижку почти сразу после того, как я выбрался из гроба на собственных похоронах. Кажется, он называется «Охотник».

– Знаю такой, в нём студенты обычно стригутся, – кивнула Екатерина, положила тряпку в ведро, вытерла могучие руки и уселась за руль.

Я вольготно расположился на заднем сиденье, вдохнув запах лимона, витающий в машине, помытой специальным средством.

Екатерина меж тем завела мотор и нажала на педаль газа.

Автомобиль выбрался из гаража, проехал по асфальтированной дорожке, выскользнул за ворота и рванул в сторону города через холодное, но ясное утро, обещающее перерасти в тёплый полдень.

Небом завладела синева, а ветерок решил взять сегодня выходной. Его не оказалось даже в городе, где к запаху угарного газа примешался аромат воды, плещущейся в каналах и речушках.

Мы быстро добрались до нужного барбершопа, обосновавшегося на узкой улочке с пятиэтажками, давно не знающими ремонта.

Выбравшись из машины, я ступил на тротуар, глянул на немногочисленных прохожих и подошёл к двери, стиснутой панорамными окнами с нарисованными постриженными дамами и господами.

Я вошёл, звякнув колокольчиком, висящим над дверью, но на меня никто не обратил внимания. Всем было не до моей скромной персоны, застывшей на пороге, ведь посреди парикмахерской, брызжа слюной, орал бородатый молодой здоровяк в вязаном свитере:

– Что ты наделала, дура криворукая⁈ Все волосы мне испоганила!

Он взмахнул рукой и резко провёл ей по тёмным волосам, постриженным на пять с плюсом.

– Но… но вы… вы сказали, что так и хотите, – промычала та самая шатенка-мастер лет тридцати.

Её ярко накрашенные красные губы тряслись, а на глазах выступили слёзы. Она прижалась спиной к потёртому креслу из кожзама. Крупная грудь судорожно вздымалась под чёрной футболкой и барберским фартуком.

Такой же фартук красовался на другой женщине-мастере, крашеной блондинке. Она нервно хлопала глазами с наращёнными ресницами, стоя возле большого зеркала рядом с креслом, в котором сидел наполовину постриженный паренёк лет двадцати. И пусть он был ровесником крикуну, однако парень стыдливо смотрел в пол, стараясь не привлекать к себе внимания здоровяка.

А тот продолжал вопить, стиснув пальцы в пудовые кулаки:

– Не так я хотел, идиотка тупая! Уши, млять, помой! Я за эту херню платить не буду! Поняла, дрянь⁈

Он с перекошенной наигранной яростью физиономией замахнулся рукой. И шатенка с писком отшатнулась, вжав голову в плечи. Из её глаз брызнули слёзы, а с задетого ею кресла упала расчёска с круглой ручкой и покатилась по линолеуму к моим ногам.

И только сейчас блондинка-мастер заметила меня.

– Вы! – ахнула она, вытаращив глаза так, словно увидела Господа Бога, хотя прежде мы с ней не встречались.

– Вы! – вторила ей шатенка, уставившись на меня блестящими от слёз глазами с каким-то странным выражением на лице, будто она ещё не определилась – радоваться ей моему приходу или горевать.

– Ры-ы! – с утробным рыком повернулся ко мне здоровяк, угрожающе разведя руки, дабы казаться ещё больше и злее.

Я скользнул по нему осуждающим взглядом и проговорил, укоризненно покачав указательным пальцем:

– Разве можно так кричать на женщину ради того, чтобы сэкономить немного денег? А, дружочек? Тебя отменно постригли, а ты руками размахиваешь, слюной заплевал все зеркала. Чего ты пыхтишь как кабан, насаженный на кол? Ещё не узнал мой светлый лик? Так я тебе помогу. Игнатий Николаевич Зверев собственной персоной, почти сильнейший маг столицы и обозримых окрестностей.

Здоровяк мгновенно поменялся в лице. Побледнел, судорожно сглотнул и затрясся, мигом сгорбившись, как побитый пёс. Растянул губы в жалобной улыбочке, захлопал зенками и стал бегать затравленным взглядом по сторонам, будто искал как бы незаметно свинтить отсюда.

Он вздрогнул всем телом, когда дверь за моей спиной открылась, звякнув колокольчиком.

Позади меня раздался насмешливый мужской голос:

– Случайно услышал ваши последние слова, сударь, проходя мимо. И стало интересно посмотреть, кто здесь такой почти сильнейший маг столицы.

– И обозримых окрестностей, – добавил я, медленно оборачиваясь.

Передо мной стоял высокий молодой щёголь с крысиными усиками и надменной усмешкой. Но стоило ему увидеть моё лицо, как усмешка мгновенно сползла с его физиономии, превратившись в виноватую улыбочку, пропитанную страхом.

– Игнатий Николаевич! – хрипло выпалил он, нервно дёрнув щекой. – Рад видеть вас! К сожалению, я спешу. Всего вам доброго!

Щёголь выскочил вон с такой скоростью, что чуть ботинки не потерял.

А я обернулся к здоровяку.

Тот уже сообразил, что делать, и отчаянно залопотал, умоляюще глядя на шатенку:

– Прошу прощения! Вы все сделали правильно! Я так и говорил! Простите, забыл совсем! У меня скоро экзамен, вот и думаю постоянно о нём! А стрижка замечательная, отменная! Лучшая, клянусь душой! Вот возьмите… возьмите…

Он судорожно сунул руку в карман джинсов, вытащил смятые деньги и торопливо положил их на стол, а потом выпалил, снимая часы с руки:

– Вот ещё… вот. Тоже возьмите! Потрясающая стрижка! А теперь мне надо идти! Меня ждут… дети ждут мои, трое их у меня, и мать больная…

Здоровяк опустил голову и рванул в мою сторону, надеясь поскорее выйти из барбершопа.

Я вопросительно посмотрел на слабо заулыбавшуюся шатенку. Та кивнула, кокетливо поправив локон, упавший на глаза. И тогда я отошёл в сторону, пропуская здоровяка. Тот пулей выскочил на улицу и унёсся прочь.

– У нас часто такое бывает, – чуть ли не с улыбкой проговорила шатенка, торопливо смахнув с щёк слезы. – В последнее время люди совсем чумными стали.

– Ох, ты даже не знаешь, насколько права, – подмигнул я ей. – Пострижёшь?

– Конечно, конечно, присаживайтесь! Для меня это большая честь! И спасибо вам. Вы появились так вовремя! Не знаю, как и благодарить вас! – протараторила она, глядя на меня с искренним восторгом.

– Да, вы так помогли нам! – жарко вставила блондинка, украдкой посмотрела на себя в зеркало и поспешно поправила волосы, покусывая губы. – Меня, кстати, Мариной зовут.

– А я Макс, – на кой-то хрен ляпнул юнец в кресле, глядя на меня горящими зенками, словно увидел кумира.

Глава 2

Шатенка усадила меня в кресло и принялась колдовать над моими волосами, спросив:

– Игнатий Николаевич, вы готовитесь к свадьбе внука?

– Ага, – ответил я, смекнув, что она узнала о ней из газеты.

Женщина тут же оживлённо принялась восторгаться тем, какой красивой парой будут Павел и Жанна. И попутно она будто специально пыталась задеть меня своей пышной грудью. Да ещё частенько наклонялась, чтобы её волосы падали мне на плечи.

Нос то и дело ловил сладкий, манящий запах, идущий от женщины. А мой взгляд то и дело косился на блондинку, хмурящуюся всё больше и больше. Казалось, она больше наблюдает за нами, чем за тем, что делает с волосами Макса.

Впрочем, он сам особо не глядел в зеркало, а больше посматривал на меня, усиленно кусая губы, словно прикидывал, как бы ему половчее свести знакомство с господином Зверевым.

– Подожди, сейчас вернусь! – вдруг резко бросила ему блондинка и двинулась к межкомнатной двери, виляя задом. Да так усиленно, что мне стало боязно за целостность её позвоночника.

Шатенка заметила, куда я бросил взгляд, и тут же горячо прошептала мне в ухо, метнув взор на закрывшуюся за блондинкой дверь:

– В туалет, наверное, опять пошла. У неё есть некоторые проблемы… хм… Да и вообще она проблемная, все мужики её бросают. Стерва, одним словом. А вы мне, Игнатий Николаевич, ведь так и не позвонили, хотя номер телефона взяли.

Она выпрямилась и с наигранно печальной улыбкой слегка стукнула меня расчёской по плечу.

– Тот аппарат, где был номер твоего телефона, погиб смертью храбрых. А потом как-то всё завертелось, закрутилось…

– Да, я много читала о ваших подвигах. Вы такой молодец. Настоящий мужчина! – с придыханием сказала женщина, прижав руки к груди.

– Ага! – поддакнул наполовину постриженный Макс, расслышавший её слова, а потом он повернул голову на скрип открывшейся межкомнатной двери.

На пороге показалась улыбающаяся блондинка в барберском переднике и джинсах. Футболку она сняла, из-за чего большая часть её груди обнажилась, как и бока.

– Что-то жарко стало, – весело бросила мне она, глядя шаловливыми глазами.

– Так давай кондиционер включу, – желчно проговорила шатенка, крепко сжав ножницы.

– Не стоит, – проворковала та и подошла к Максу, бросая на меня призывные взгляды.

А бедный паренёк теперь и не знал, куда смотреть: то ли на меня, то ли на грудь блондинки, которая при каждом её движении полностью выглядывала из-под передника.

– Вот ведь… проститутка, – еле слышно прошипела шатенка, фыркнула и с утроенной энергией взялась за мои волосы, принявшись с приклеенной улыбкой на лице расспрашивать меня о том и о сём, не забывая мной восторгаться.

Блондинка тоже вступила в разговор, то и дело роняя что-то на пол, дабы нагнуться и выставить в мою сторону сочный зад, туго обтянутый голубой джинсой. И порой мне казалось, что шатенка вот-вот воткнёт в него ножницы.

Благо сей цирк продлился недолго. Всё-таки у меня не так много волос на голове, потому шатенка быстро с ними управилась.

Правда, дальше мне пришлось со всеми сфотографироваться и выслушать жаркие призывы заглянуть ещё как-нибудь в барбершоп «Охотник».

Честно говоря, я с большой радостью вышел на улицу и уселся в машину, где меня ждала Екатерина.

Она бросила насмешливый взгляд за окно, где возле «Охотника» улыбались женщины и косо постриженный Макс, а затем поглядела в зеркало заднего вида на моё отражение и сказала:

– Ну хоть вас постригли хорошо.

– Угу, поехали скорее отсюда. Нам нужна Малая морская улица, ближе к Исаакиевской площади, – буркнул я, достав из кармана аж три смятые бумажки, каким-то магическим образом оказавшиеся там.

На всех значились номера телефонов, а имена были разные: Марина, Даша, Максим.

М-да! И ведь я даже не рок-звезда!

Ухмыльнувшись, покачнулся, когда внедорожник поехал через начинающее сереть утро. Погода быстро портилась. Налетели рваные тучки, померк бледный солнечный свет, прохожие достали зонты. Пошёл мелкий, противный дождь, колотящий по жестяным крышам, каналам да речушкам. Поднявшийся ветерок принялся носить по брусчатке опавшие жёлтые листья, порой швыряя их в БТРы и бронемашины, стоявшие на перекрёстках.

– Как-то много стало в городе служивых, – подметила Екатерина, глянув на очередную группу бойцов, всосавшуюся во двор-колодец, расположенный по улице Гороховой. – Грядёт что-то? Будто какое-то восстание хотят зарубить прямо на корню, чтобы бунтовщики даже из квартир не вышли.

Я не ответил. Не говорить же ей, что всё эта кипучая деятельность служивых, скорее всего, связана с «кровавой чумой»?

Барсов всерьёз взялся за дело. И, судя по всему, император отдал ему под командование внушительное количество сил. Да, полковник растёт! Эдак действительно станет генералом, как я ему когда-то обещал!

Пока же я одобрительно покивал и схватился рукой за переднее кресло, когда Екатерина остановила машину чуть резче, чем следовало.

– Извините, – сразу проговорила она, виновато заморгав. – Ещё не привыкла к этому внедорожнику.

– Ничего страшного, – бросил я и выбрался из машины, очутившись возле ателье «Морозов и сыновья».

Владлена когда-то мне говорила, что у них лучшие костюмы. И войдя внутрь, я убедился в этом. А ещё едва не перекрестил ужасные цены, но те не сгинули со смрадным духом, даже ни один нолик не исчез.

Эх, придётся раскошелиться.

– Доброе утро, чего изволите, господин? – подкатился ко мне со льстивой улыбкой лысый толстячок в круглых позолоченных очках, в широких штанах на подтяжках и в безукоризненно белой рубашке.

– Доброе утро. Мне нужен костюм на свадьбу, да такой, чтобы все удавились от зависти, а те, кто всё-таки не удавится, чтобы спать нормально не могли хотя бы неделю, – иронично проговорил я, дыша тёплым воздухом, едва ощутимо пахнущим дорогим парфюмом и высоким статусом.

– Непременно подыщем для вас такой костюм. А вы, собственно, жених?

– Родственник жениха.

– Боже! – вдруг ахнул толстячок, чьи глаза за линзами очков ошарашенно расширились. – Так вы же господин Зверев! Как же я вас сразу-то не признал! Боже! Так вам же нужен костюм срочно, верно⁈ Ведь свадьба вашего внука уже совсем скоро! Боже, так костюм же надо будет подогнать по вашей фигуре, а это займёт приличное количество времени! Успеем ли⁈

– Я могу уйти, чтобы не доставлять вам беспокойства.

– Уйти⁈ – ахнул толстячок и торопливо взял меня под локоть. – Ни за что! Вы появитесь на свадьбе внука в костюме от «Морозова и сыновей»! Все сюда! Все сюда! Закрывайте магазин, у нас срочный вип-клиент!

Тотчас из-за полок с брюками, из дверей и из-за вешалок с костюмами, как черти, спешащие на зов сатаны, выскочили проворные девушки и парни. Они начали водить вокруг меня хоровод почище иных цыган.

Признаться, после такого я ожидал появления медведя с балалайкой и соответствующих песен. Но сотрудники лишь проводили меня в примерочную. Правда, раздели до трусов в мгновение ока и вручили стакан с коньяком, слегка пахнущим дубом, сухофруктами и даже шоколадом.

– Быстрее, быстрее несите лучшие костюмы! У нас мало времени! Не дай бог господин Зверев опоздает на свадьбу! Всех уволю! – поторапливал их толстячок, громко хлопая в ладоши.

А ведь он прав, как бы мне не опоздать на свадьбу. Вот это будет большой позор.

Я изрядно напрягся, прихлёбывая коньяк. И чем больше меня вертели и крутили, помогая надевать костюм, тем больше я начинал волноваться.

К счастью, мой выбор довольно быстро остановился на светло-голубом костюме. Дальше его стали подгонять по моей фигуре. И тут выяснилось, что, она, видите ли, нестандартная: плечи, понимаете ли, слишком широкие для такого роста, а талия наоборот – узкая.

– Чем вы таким питаетесь? – заинтересовался толстяк, сдвинув очки на вспотевший лоб. – Мне бы такую диету.

– Не в диете дело. Я просто веду активный образ жизни. На той неделе меня раз пять чуть не убили, а на этой всего три. Получается, выбиваюсь из графика, придётся навёрстывать.

Толстяк охнул и дёрнул губами, изобразив улыбку. Видимо, он подумал, что я изволю шутить.

А вот портному было не до шуток. Он работал так сосредоточенно, что чуть не до крови закусил губу. И надо отдать ему должное, справился весьма шустро.

Уже вскоре я получил свой костюм, рубашку, ботинки и даже кожаный пояс. Вот только отдал за всё это приличную сумму, машину можно было купить. Зато вышел из ателье довольный, как слон. Положил покупки на заднее сиденье внедорожника и уселся рядом с ними.

– Теперь куда, Игнатий Николаевич? – спросила Екатерина, снова глянув за окно.

Там на тротуаре махал рукой весь коллектив ателье «Морозов и сыновья».

– Сейчас, – проронил я, достал телефон и набрал номер Владлены.

– Да! – ударил меня в ухо её раздражённый голос.

– А ты где?

– В салоне красоты!

– Завтракаешь красивыми дамами?

– Зверев, мне сейчас не до твоих шуток. Мне одна курица чуть ноготь не испортила!

– Называй адрес. Я сейчас приеду, вместе отправимся на свадьбу моего внука, а то мне даже неизвестно, где она будет проходить. Надеюсь, не в чебуречной?

– Ты в своём репертуаре, – вздохнула магичка и назвала адрес.

Я продиктовал его Екатерине и сбросил вызов.

К счастью, ехать оказалось недалеко. Владлена выбрала пафосный салон красоты неподалёку от Эрмитажа. Причём изнутри на двери красовалась вывеска «закрыто».

Но стоило мне удивлённо вскинуть брови, как дверь открылась и молоденькая брюнетка в чёрно-белой униформе с широкой улыбкой прострекотала:

– Входите, входите, Игнатий Николаевич, Владлена Велимировна сообщила, что вы придёте.

– Благодарю. А вы, собственно, ради неё вот эту табличку повесили?

– Ага. Спецобслуживание, – сказала та, но как-то совсем невесело, будто Владлена уже всех здесь замучила до предобморочного состояния, даже ярко-красного попугая, обнаружившегося в небольшом холле в посеребренной клетке, висящей возле окна среди раскидистых зелёных растений в глиняных кадках.

Я уселся в кресло рядом с этими растениями, глянув на девицу, быстро простучавшую каблуками по мраморному полу и шмыгнувшую за стойку, где стояла вазочка с конфетками. А чуть в стороне от неё прикорнул журнальный столик с двумя пустыми фарфоровыми чашечками, намекающими, что здесь тебе и чаю нальют, и кофе.

Но уже через миг брюнетка за стойкой взволнованно пискнула, увидев, как открылась дверь, кою она забыла запереть.

В холл с видом царицы зашла отчаянно молодящаяся дама лет сорока в узких штанах и распахнутом светло-коричневом пальто. Под обтягивающим розовым свитером проступали внушительные холмы грудей, но вряд ли своих, скорее искусственных или выращенных магами жизни. Ресницы женщины напоминали пики, нос явно познал пластику, а губы больше походили на утиный клюв. Её даже не спасали длинные рыжие локоны, похожие на языки пламени.

– Дорогуша, я к Светлане, – надменно бросила она брюнетке за стойкой, намереваясь пересечь холл, дабы открыть дверь, ведущую вглубь храма красоты, пахнущего косметикой.

– К ней нельзя, сударыня. Мы закрыты… у нас спецобслуживание, – промычала брюнетка, ёжась под наливающимся гневом взглядом голубых стервозных глаз.

– Повтори-ка, что ты сказала… – прошипела рыжая, зловеще понизив голос.

Ну чистая змея! Даже попугай, повинуясь рефлексам, заработанным в джунглях, прижался к прутьям клетки, чтобы быть подальше от неё.

– Мы… мы закрыты.

– Ты хочешь, чтобы мой муж закрыл к чертям эту богадельню⁈ – мигом взвилась дворянка, явно привыкшая, что перед ней все гнутся в поклонах, не смеют перечить и несут все по первому требованию.

– Там Владлена Велимировна, – кивнула брюнетка на дверь.

Рыжая тут же подавилась ядом и прикусила раздвоенный язык, а затем наткнулась на мой насмешливый взгляд. Её перекошенное яростью лицо тотчас преобразилось, став улыбчивым и дружелюбным.

– Ой, Игнатий Николаевич, а я вас и не заметила, – ласково пропела она, судорожно поправляя свитерок. – А вы ждёте Владлену Велимировну? Передавайте ей мои самые лучшие пожелания. Мы добрые подруги. Ежели бы я знала, что она здесь, то завтра бы пришла. А она, видимо, готовится к свадьбе вашего внука, да? Говорят, пышное будет торжество. Эх, глянуть бы на него хоть одним глазком.

Ого, а ей палец в рот клади! Чуть ли не прямо заявляет, чтобы я пригласил её на свадьбу. И улыбается так обещающе, покусывая губы. Даже вон грудь выпятила ещё больше, а спину прогнула, чтобы зад казался более притягательным.

– Думаете, вам понравится на свадьбе моего внука? – вскинул я бровь, продолжая восседать на кресле, закинув ногу на ногу.

– Ещё бы! Я как минимум могу украсить её своим присутствием, – ещё шире заулыбалась рыжая, подойдя ко мне совсем близко.

В её взгляде не было никаких сомнений. Она считала, что я её точно приглашу, пуская слюни на её прелести.

– Хм-м-м, – для вида задумался я, потирая подбородок двумя пальцами. – Знаете, там и так достаточно красоты. Может, когда-нибудь потом, но не сейчас.

Кажется, рыжая, привыкшая мнить себя королевой красоты, даже не сразу поняла, что я ей сказал. А когда до неё дошло, она шокировано округлила рот и выпучила глаза. В них мелькнул шок, сменившийся чёрным гневом. Пальцы сжались в кулачки, а на шее некрасиво вздулись вены.

Однако она сумела сдержать свой гнев. Лишь желчно бросила, резко развернувшись: