Текст книги "Охотники за потусторонним. Книга вторая (СИ)"

Автор книги: Евгений Прядеев

Соавторы: Андрей Степанов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц)

Костик, переборов страх, попробовал воспользоваться даром и начать говорить, но жрец даже не пошевелился – а Кащей тут же ощутил, что горло ему стиснули невидимыми тисками.

– … Но слабо. Нет, я не впечатлен, старик. Ты не остановишь нас. Наш бог получит… – и жрец, преисполненный классического пафоса, вскинул руки.

– На орехи он получит, ваш кровожадный божок! – Кузьмич схватился за ружье, как пехотинец, собравшийся в атаку.

Такого оскорбления жрец снести не мог.

– Убить их!

Глава 11
Пещеры (финал)

Зал мгновенное наполнился гулом, точно запустили одновременно сотню генераторов или десять тысяч ртутных ламп – то колдуны, все, как один, стали источником звука, рвавшегося наружу из их черных глоток.

За доли секунды появилось эхо, пошел резонанс, многократно усиливающий первоначальный звук. Семен опустился на пол, положив детей, прижал уши к ладоням. Кеша вжалась в стену, но не выпустила ребенка. Кащей держался чуть дольше – но и его колдуны умудрились свалить.

Кузьмич сопротивлялся. Ему важно было не упустить момент – и он настал как раз когда вся его команда оказалась на полу. Ружье он уже держал наготове, так что оставалось лишь спустить курок.

Что он и сделал. Семен понял, как сильно он ошибался, посчитав двустволку всего лишь обычным оружием. Сильнее всего, разумеется, ошибались жрец и вся его кодла – они и представить не могли, насколько серьезной окажется «гром-палка» в руках Кузьмича.

А шарахнула она знатно, точно царь-пушка – только никакого ядра из нее не вылетело. Но вместе с резонансом, что создали колдуны, громоподобный звук выстрела не столько оглушил всех вокруг, сколько пошатнул сами каменоломни.

Кузьмич, как старый гид, исходивший эти места вдоль и поперек, знал, что жертвенные камни, которые лежали в этой зале, не были принесены – они остались после большого обвала, случившегося десятки лет назад. Не хватало хорошего толчка, чтобы вызвать новый.

Этот толчок имел место только что, рожденный единением черной и белой магии. Со страшным треском лопнул свод, а вниз полетели камни. Чтобы прибит человека, достаточно было и небольшого, размером с хороший арбуз. Но на главного колдуна рухнула целая плита, не оставив от него и мокрого места. Она же откинула в сторону и жреца.

По центру залы с потолка начали сыпаться камни поменьше – и этого оказалось достаточно, чтобы посеять хаос в рядах численно превосходящего противника. Колдуны и их приспешники бросились врассыпную, пытаясь увернуться от падающих с потолка валунов.

Кто-то умудрился кинуться на Кузьмича, но тот ловко встретил бегуна прикладом в челюсть и тут же бросился к Кащею.

– Давай остальным помогай! – крикнул он ему в самое ухо, стараясь перекрыть шум падающих камней.

Костик прижимался к стене, чтобы не упасть, почти ползком добрался до Семена с Кешей, взял на руки одного ребенка и, сжимая фонарь, поспешил к выходу. Остальные потянулись за ним.

Уже через пару коридоров не стало слышно грохота – только шум стоял такой, будто сама земля гремела отдаленными раскатами грома.

Втроем они вытащили детей на поверхность и, стоило тем вдохнуть свежего воздуха, как их глаза открылись почти одновременно. Это было настолько жутко, что Семен машинально перекрестился, а Кеша вздрогнула.

От неудобных вопросов всех спас Кузьмич, довольно ловко выбравшийся последним, причем он еще и заботливо вытащил веревку Семена, тут же взявшись сматывать ее.

– Так, ребятишки, экскурсия у вас пошла не по плану, спасательная операция прошла успешно. Родителей ваших вывели заранее, вот теперь и вас спасли, – ровно, как диктор в новостях, проговорил старик, внимательно глядя на каждого из ребятишек.

– Я ничего не помню… – заныл один из мальчишек. Кузьмич зыркнул на Кащея.

– Знаете, какой страшный обвал там был, – тот включился в работу и живо описал, что случилось в каменоломнях, опустив подробности про колдунов.

– А где Даша? Где моя сестра, я…

Тут уже помог Кузьмич, и поток вопросов быстро иссяк.

– Ну что, ребятня, сами идти можете? – спросил он.

Не все смогли даже встать самостоятельно. Для многих, тех, кто в каменоломнях провел несколько дней, даже такие простые действия были непосильны. В итоге из семерых только двое шли сами, и тех пришлось держать под руку.

Путь до ближайшей деревни занял почти час. К этому времени почти стемнело, но всех волновало то, что деревушка почти что вымерла к вечеру – разве что фонари на столбах светили, и те как-то боязливо помаргивали.

Фары по меньшей мер пяти автомобилей охватили лучами пространство перед несколькими домами разом, заставив четверку спасателей зажмуриться от яркости света.

– Вот они! Вот! – в свет вошел капитан Борисов, гневно кривя лицо.

За его спиной тут же нарисовались двое в черных рясах, несколько полицейских встали полукругом. Оружие нацелилось на четверку спасателей.

– Зря ты ушел от нас, – Борисов подошел вплотную, посмотрел на Семена. – На стороне победителей быть всегда выгоднее.

На пространство, и так занятое полицейскими автомобилями, влетели, умудрившись никого не задеть, несколько черных фургонов без номеров и опознавательных знаков. Окружив всех, фургоны встали, как вкопанные. Затем одновременно скользнули в стороны бесшумные двери и из машин высыпали наружу десятка три людей в масках, с автоматами – словом, в полной боевой готовности.

Среди них неожиданно показался отец Кирилл, заслуживший полный ярости взгляд капитана Борисова.

За время неловкой паузы раздался только один звук – хлопнула калитка и к толпе присоединилась девочка – Даша, которая увидела все происходящее из окна дома. Видела она и самое главное – младшего брата.

Мальчишку она обняла, прильнув одновременно и к Кащею, который держал ребенка на руку. Тут ее взгляд упал на Борисова. Она взялась теребить рукав Костика, а потом громко заявила:

– Вот же он! Человек с лицом. Ну, как катком переехало. Он нас схватил!

Эти слова и стали командой – разве что никто не заметил, как отец Кирилл сделал легкий кивок, после которого люди в полной боевой готовности разом скрутили и Борисова, и его приспешников. Никто не заметил, как в толпе растворились два колдуна.

– Вовремя же ты, Кирюшка! – Кузьмич, опираясь на ружье, подошел к отцу-настоятелю и крепко пожал ему руку.

– Все сделал, как ты сказал, – кивнул тот. – За фанатиками вон какая армия из столицы выехала.

– Ты еще скажи, чтобы каменоломни проверили – там еще есть, – добавил Кузьмич.

На поляне суетились: щелкали наручники, слышались крики, раздавались тычки – особенно непонимающим. Семен на фоне происходящего просто сел на траву, Кащей и Кеша держались из последних сил.

Никто не расходился. Детей раздавали прибывающим родителям, которые со слезами на глазах забирали чад, которых считали уже давно погибшими. И только когда отдали последнего, а столичные силовики занялись рутиной, Семен снова примерил на себя роль водителя.

Отца Кирилла увезли домой первым, затем вышел Кузьмич, пообещав заглянуть попозже. Кащея с Кешей Семен высадил возле их дома, развернулся, остановился рядом и долго молчал, не находя слов.

– Вы – натуральные герои, ребят, – наконец-то выдал он хрипло. – Я бы так не смог. Молодцы.

И укатил прочь. Но долго скучать им не пришлось – не прошло и двадцати минут, как возле избушки остановилась буханка. С водительского места спрыгнул Аркаша.

Кащей уже собрался разразиться тирадой по теме бережного отношения к автомобилю, который только что нещадно гнали по ухабам, но, заметив здоровенный фингал на лице Кудесника, примолк и протянул ладонь для рукопожатия.

Ольга, обогнув его, обняла и Ворона, и Аркашу. Без лишних слов все вошли в домик и дружно завалились спать – сон был ценнее любых слов.

Наутро их поднял стук в дверь. Кащей подумал, что это пришел Кузьмич со своими разговорами, и оттого сильно удивился, заметив возле дома легковушку, а за дверью – молодую пару и бабулю.

– Спасибо вам! – бабуля начала первой, едва ли не в ноги поклонившись Кащею, который от удивления разинул рот.

И это было только начало. Машины приезжали и уезжали, подвозя людей, которые пытались дать денег, от которых смущенный Кащей неловко отказывался, бормоча что-то вроде «это был наш долг», потом его сменила Кеша, потом Ворон, потом Аркаша – и, завидев тощего студентика, кому-то кольнуло, что раз спасители не берут денег, значит, надо их как минимум накормить. А как максимум, сделать так, чтобы в дверь они больше не помещались – как Винни Пух в гостях у Кролика.

К полудню пришел Кузьмич, сделав хитрое лицо, как будто он ничего не знает, но вскоре проговорился, что через него и священников родители, желавшие отблагодарить спасителей, на них и вышли. Стол уже ломился от соленостей и заготовок. Кто-то даже притащил четверть с прозрачным, как слеза, самогоном.

Не остался в стороне и сам Кузьмич, и утащил всех в баню. К вечеру уровень расслабленности дошел до предела.

– И кто же вас всех вместе собрал, – взялся удивляться старик. – Каждый с даром, но со своим. При этом никто способностями у вас не занимается, не развивает, не тренирует. Все идет своим чередом. И это не очень хорошо.

Кузьмич покачал головой, обвел всех взглядом.

– Путь ваш пока тоже не очень-то ясен, но вы сюда совсем неспроста заглянули, чтобы ритуалу помешать. Я в такие совпадения не верю. Тем более, что знаю – черные колдуны вот так запросто не останавливаются. А вы будто бы по их следу идете.

В дверь постучали.

– Я открою, – Ворон встал, Кузьмич, занятый мыслями о происходящем, остановить его не успел – лишь в последнюю секунду, когда дверь уже открывалась, понял, кто стоит за ней.

– Ну, здравствуй! – заявил Георгию один из колдунов, что растворились в толпе полицейских, а теперь стояли на пороге их дома. – Впустишь старых друзей?

Самоуверенность обоих сыграла с ними злую шутку. Оба верили, что смогут отомстить, поэтому озадаченного Геру впихнули в дом и застыли на пороге.

– Будь вы умнее, вы бы сюда не приперлись, – заявил Кузьмич, встав из-за стола.

Опешил только Аркаша, но ему и делать ничего не пришлось. Два колдуна не смогли толком применить свои способности – им помешал Кузьмич, да и Ворон, недолго думая, дал в зубы ближайшему противнику, отчего тот рухнул, как подкошенный. Сверху на него сел Кащей.

К делу подключилась Ольга, вырубив второго, так что потасовки не получилось – обоих уложили быстро. Кузьмич вздохнул:

– Пойду, вызову кого-нибудь на помощь.

Подкрепление примчалось оперативно, удивляясь лишь тому, сколько в Старице развелось всяческих агрессивных фанатиков.

– Надеюсь, это последние были, – проговорил Ворон, стоя на улице рядом с Кузьмичом, пока прочие занимались поглощением припасов. – Они меня серьезно беспокоили, – он посмотрел на старика и вдруг понял, что ему надо высказаться, потому что другого случая не представится.

– Ты сделал правильный выбор, – кивнул Кузьмич. – Семья всегда должна быть на первом месте. А эти, – он неопределенно махнул рукой, подразумевая свору колдунов. – Они ищут того, чего никогда не получат. Черная магия до добра еще никого не доводила.

Ворон смутился – понимания в этом вопросе он еще никогда не встречал.

– И ничего такого нет. У твоих… детей своя природа. Ты ее принимаешь. Это важно. И для тебя, и для них, – пояснил Кузьмич. – Если ты сам не будешь считать, что с ними что-то не так, что они такие же, как и все. Или что это дар – как у Ольги или Константина – который обязательно будет еще и полезен. Твои дети, Георгий, это твое отражение. Как ты будешь к ним относиться, такими они и станут. Не убегут, если ты не убежишь от них. Понимаешь, о чем я?

Георгий понимал. Он кивнул, но уверенности не чувствовал, хотя ему стало гораздо легче – и от того, что из его жизни исчезли колдуны, и что нашлась новая опора в лице Кузьмича.

– А теперь пошли обратно в дом, нечего комаров кормить, – тот вдруг обратился в радеющего старика, который похлопал Ворона по спине и поторопил того.

Те же, кто остался в доме, насторожились по их возвращении – просветлевшее лицо угрюмого Ворона вдруг стало триггером, но стоило ему сесть за стол и взяться за еду, как веселье вновь вернулось.

Кузьмич сидел с ними, улавливал настроения, пытался понять, не задавая вопросов, но в конечном счете переключился на тему колдунов.

– Это ведь не конец, – заметил он.

За столом воцарилось молчание, все внимание было приковано к нему.

– Колдуны пытались вызвать какого-то бога, – заявил Кузьмич. – Говорю для тех, кого не было с нами в каменоломнях. И, судя по вашему виду, об этом вы точно не знали. Ритуал ритуалу рознь, – поучительно заявил старик. – Но дело в том, что, остановив один, вы не гарантируете, что процесс остановится вовсе.

– Процесс? – нахмурился Аркаша. – Разве ритуал не в единственном числе проводится?

– Молодой человек, – Кузьмич снисходительно посмотреть на Кудесника. – В ваших знаниях есть кое-какие пробелы, которые лучше восполнить сейчас, чем сожалеть о них всю жизнь. Ритуалы поклонения и жертвоприношения – да. Здесь и сейчас. А когда дело доходит до призыва богов, всегда есть некая фигура и центр.

– Фигура – как направление энергетических потоков, – сообразил Кудесник. – Которые соединяются в центре или создают…

– Я не прошу научности в подходе! – воскликнул Кузьмич. – Надо лишь, чтобы у вас всех было понимание – вы влезли в такие дела, где просто так, за один раз, ничего не делается. И знаете, что самое плохое? – и, не дожидаясь ответов, он продолжил: – Что никто из нас не предполагает, что это будет за фигура.

– А если хотя бы предположить, что это, допустим, звезда! – начал гадать Аркаша. – Тогда по трем точкам… ой… Три… – и осекся.

– Вот именно об этом я и говорю. Фигура может быть любой, но понять, что это, даже трех точек мало будет. У звезды может быть сколько угодно лучей, это может быть пятиугольник или квадрат, а может и вовсе коловорот. Или я чего-то не знаю, а вы в курсе – и знаете об этом что-то? – с осторожностью добавил Кузьмич.

– Не знаем, – ответил Ворон. – Мы приехали помешать проведению ритуала. Спасли детей, попутно избавили людей от назойливого духа. И все. Мы даже не предполагали, что речь идет о вызове какого-то бога.

– Вот то-то и оно. Раз уже вы помешали раз – придется и дальше поработать, потому что боги – ну, или сущности, ими называемые, – могут дюже обидеться на тех, кто помешал их призыву. И потому проще не пустить их в наш мир вовсе, чем потом прятаться. И от приспешников их спасу тоже не будет.

– Погодите, но ведь можно хоть что-то как-то предположить? – заговорил Кащей. – Хотя бы понять, в какую сторону двигаться?

– Как? – приготовился слушать Кузьмич.

– Ну… – Костик явно не ожидал, что придется продумывать дальнейшие шаги. – Так тут же пятьдесят на пятьдесят – или в одну сторону, или в другую!

– Ага, два локтя по карте, – ответил ему Ворон. – Ты так по всей стране болтаться будешь? Да и молчат пока, – он поднял глаза к потолку, намекая на таинственного куратора, а потом и телефон достал.

– Тебя что, не обыскивали? – удивился Костик.

– Умею прятать, – Ворон посмотрел на телефон. – Выключился, надо же…

– Константин прав только в том, что надо предпринимать хоть что-то. Между ритуалами на разных концах неизвестной нам фигуры должно пройти очень мало времени. Идеально, конечно, понять, куда двигаться, – рассуждал Кузьмич. – Даже день, потраченный впустую, может обойтись очень дорого. Да что там день… Час… Я переживаю, – вдруг признался он. – На моей памяти черные колдуны никогда не заходили так далеко, чтобы вот так вот детей воровать ради ритуала. У них был жрец. Вероятно, есть кто-то еще выше. Или еще более сильный. Так что хорошо бы действительно понять, куда ехать.

– Так мы и размеров фигуры не знаем! – воскликнул Аркаша.

– Та еще задачка, – пробормотала себе под нос Кеша.

– Север-юг, север-юг… – присоединился Кузьмич, точно напевая какую-то песенку.

Телефон пискнул, включившись. Затем пискнул еще раз.

– На юг, – прочитал Ворон сообщение от куратора.

Интерлюдия

– Вот, матушка, люди заслуживают и доверия, и… – юноша деловито закинул ногу на ногу. – Информации было мало, врагов – много. Но все же мы одержали победу! – торжествующе закончил он, глядя на мать с вызовом.

– Ты все еще проверяешь их?

– И еще буду! – с гордостью добавил он, расслабленно откинувшись в кресле. – Я хочу, чтобы они сами во всем разобрались. Сами все поняли.

– И даже фигуру сами определили? – усомнилась мать.

– Разумеется! Я ведь дал им одну точку! Другую найдут сами. А дальше…

– Мой дорогой, – терпеливо произнесла мать, мгновенно преобразившись из заботливого родителя в строгого педагога. – Разве ты не знаешь, что далеко не каждую фигуру можно даже по трем точкам определить.

Впервые за все время расслабленность покинула тело юноши, а на лицо легла тень.

– Разве? – недоверчиво спросил он.

– Строить большие планы можно и нужно, но для этого надо хорошо разбираться в базовых вещах, – поучала мать.

– Но я… – никакие кудри не смогли скрыть краски, растекающейся по лицу юноши, – и сам не знаю этой точки.

– Ты не знаешь фигуры, по которой могут вызвать недруга твоего отца, – педагог вновь уступил место заботливой матери. – А я – знаю.

– Тогда ты, вероятно, предложишь мне сообщить людям еще и следующую точку?

– Тогда я бы столкнулась с твоим неодобрением, сын мой. А я все же мать. И должна уважать методы моего сына. Я могу направить тебя, а ты – их. Но сейчас я лишь скажу, что они движутся в правильном направлении…

– Все, не продолжай! – встрепенулся юноша, который к тому же вспомнил, что на радостях от прерванного ритуала совершенно забыл о награде. – Сейчас все устрою!

Глава 12
Пень и колода. Начало

«Буханка» неспешно переваривала бензин, наматывая километры. Команда катила прочь от Старицы, оставив позади уже и Тверскую область, и столицу.

Главным же достижением выглядело не завершение очередного дела, а настроение Кеши, которое малость улучшилось после спасения детишек. Она вновь обрела смысл общего дела и, к тому же осознала, что колдунов вполне можно бить, а спасение из их лап не было случайностью.

Но если Кеша приободрилась, остальные же, наоборот, малость сникли.

Ворон, хоть и распрощался с прошлым, нес на себе груз куда более тяжелый. Разговор с Кузьмичом расшевелил то, о чем он старался не думать – об отношениях с семьей. Вариант «принять и простить» не прокатывал, потому что Георгий еще не дошел до этапа принятия, без особого толку гоняя в голове мысли о супруге и детях.

Костик, которому наконец-то вернули его единственную прелесть в виде УАЗика без единой царапины, загрузился собственным даром, который отчего-то начал внезапно сбоить, а некоторые – колдуны в частности – и вовсе оказались устойчивы к нему, не поддаваясь ни на йоту.

Кудесник же старался перебрать оборудование, которое нещадно перекидывали с места на место люди капитана Борисова. Им не удалось ничего сломать, несмотря на явную хрупкость некоторых элементов, но проверить, все ли в порядке, Аркаша старался с особым рвением.

Штука была в том, что половина его изобретений работа в строго определенных условиях, и потому понять, все ли в порядке, прямо сейчас он никак не мог. И, тем не менее, процесс его успокаивал. Просидеть под стражей у Борисова ему не понравилось от слова совсем.

– А вам не кажется, что наш путь становится все менее и менее определенным? – спросил он, когда ему осточертело перекладывать с места на место оборудование, зля шумом и суетой прочих пассажиров. – Вот что значит «на юг»? К морю? В Турцию? К экватору? Строго на юг или вообще абстрактно на юг, когда пятьдесят шестой градус находится южнее пятьдесят пятого, но опоясывает…

– Аркаш, не умничай, пожалуйста, – попросил Ворон, когда нытье Кудесника зазвучало совсем уж раздражающе. – Тебе же обрисовали: фигура, точки, положение которых пока точно неизвестно.

– Я не умничаю, а лишь хочу сопоставить два факта, – с упрямством ботаника продолжил Аркадий. – С одной стороны, нам надо спешить, потому как каждый час на счету, а с другой стороны, перед нами простор. Езжай, куда вздумается. Ну правда. К югу от старицы не только Москва, но десятки городов и сотни поселков. Как это состыковать? Это же…

– Как его! Волюнтаризьм! – с характерным акцентом спародировал Костик цитату из фильма, на миг оторвавшись от тяжких дум. – Кудесник, ну правда, чего ты эту шарманку завел? Мы едем. Нас всегда направляли.

– А сейчас больше похоже, что нас попросту послали, – возразил студент. – Спорить я не буду, но странностей в нашем деле и правда все больше и больше становится.

Ворон на всякий случай проверил телефон – никаких новых сообщений.

– Давай так – это и есть странность, но меньшая из всех, – ответил он Аркадию. – Хотя бы потому, что прямо сейчас пытаются призвать на землю какого-то божка. Может, следующее место ритуала мы и так почуем, без всяких дополнительных подсказок. Не думал?

– Чуять… – недоверчиво начал студент и осекся. – Нам бы техника больше помогла. Правильно настроенный на нужную волну детектор с хорошим усилителем и контролем мощности…

– Аркаш, попроще, – слегка сморщилась Кеша. – Не то чтобы мы тебя не понимали, но когда ты так говоришь, кажется, что попросту умничаешь.

– А это попроще не объяснишь, – ершился Кудесник. – Когда проводят ритуалы, несколько колдунов, фанатиков или кого бы там ни было еще, объединяются и создают своего рода волны, которые должны резонировать. Правильно подобранный кристалл для устройства помогут обнаружить их на большом расстоянии.

– Ты хочешь сказать, что можно никуда не ездить, а составить карту, сидя дома? – сообразил Костик. – Нарисовал, определил.

– Да!

Ворон оживился.

– Было бы неплохо. Если понять фигуру, так можно заранее все точки определить и до прихода колдунов все там нарушить.

– ДА! – еще громче заявил Кудесник.

– И как это сделать?

– Мне нужен пример волны, на которую можно настроиться. Вероятно, у нас уже есть подходящая аппаратура, которую просто надо доработать на месте. Записать волну можно было бы и в Старице, но, раз уж никто не этого не сделал, будем искать.

Принцип интуитивно поняли все, но работу это не облегчило: чтобы найти следующую точку, следовало обнаружить волны, которые она издает, чтобы записать их и идти дальше. Очередной замкнутый круг, разорвать который можно было либо чудом, либо пойманной на устройства Кудесника волной. Что, в принципе, тоже временами можно было приравнять к чуду.

– Тогда чего мы ждем? – спросил Костик. – Аркадий работает, я рулю.

– А мы с Кешей что? – полюбопытствовал Ворон.

– Ну, раз уж мы добрались до советского кино, рассказывай мне, как космические корабли бороздят Большой Театр! – добавил он и хохотнул. – А Кеша…

– Пендаля давно не получал? – прищурилась девушка. Кащей притворно вздохнул:

– Вот-вот! Я вам и рулить, и переговорщик с колдунами, и с духами пообщаться – а мне пендаль… Да я же практически всю операцию на себе вытащил.

Остальные переглянулись, и даже Аркаша отложил в сторону очередной прибор, поправив очки.

– Ну, вообще зерно истины в его словах есть, – заговорил после паузы Ворон. – Константин много чего сделал для нашего дела. Ладно. С меня причитается.

– Это не с тебя причитается, а с куратора, – напомнил Костик. – Что-то я не вижу СМС-ки о том, где нам деньги искать надо. Или их тоже надо где-то на югах ловить? Я не прочь людей в горы повозить, много народу положим. В смысле, внутрь «буханки», а не то, что вы подумать успели! – громко и быстро закончил он, услышав смешок Кеши.

– Запишем это в наш список странностей, – пожал плечами Ворон. – Куратор у нас жадным не был, и всегда расплачивался вовремя, хоть и не всегда стандартными способами.

– Это что же тогда, испытание веры получается? – нахмурился Кащей. – Мы не знаем точки назначения, но едем куда-то, потому что кто-то из нас, ну, или все мы, ладно! – верим, что надо двигаться в конкретную сторону. Не получили до сих пор денег, потому что они должны внезапно оказаться на нашем пути? Это так, что ли, получается?

На сей раз, шумно захлопав крыльями, обстановку разрядил Птиц. Причем он умудрился так растопырить перья, словно хотел дать кое-кому подзатыльник – разве что размаха крыльев не хватало.

– Костик, рули, пожалуйста, – вежливо попросил напарника Ворон, пока Кеша гладила, успокаивая, птицу. – Аркаша рассказывал, что ты чуть лося не сбил в Старице. Давай не будем повторять этот опыт с кем бы то ни было.

Кащей насупился. Деньги и так утекали через его пальцы рекой, а теперь еще и зарплату задерживали.

Штука была в том, что сообщения от куратора всегда были более конкретны не только в отношении заданий, но и в отношении оплаты. Сходить до тайника, забрать деньги. Ячейка в постамате, камера хранения на вокзале за пределами Москвы – вариантов было много, но их всегда объединяло одно: деньги команда получала почти сразу же после выполнения задания.

Сейчас же они проехали…

– Да пофигу на деньги! – с исключительно студенческой беспечностью выдал Аркаша. – Кто в курсе, где мы вообще едем?

– Ваш первый пилот Константин, он же Костик, он же Кащей, – выдал многоименный водитель. – Ответственно заверяю, что мы сейчас шпарим по узким улочкам Мещеры.

– Если мне не изменяет память, это огромный заповедник, – проговорил Ворон, озираясь по сторонам.

Он, хоть и сидел впереди, но на указатели особенно не смотрел, доверяя роль и водителя, и штурмана Константину.

– Ну да. Тут Леший, там – Баба-Яга. Вон, глазками из-за мшистых сосен сверкает, – начал Кащей.

– О, как запел! – воскликнула Кеша. Теперь фыркнул Аркаша.

– Все лица фыркающие будут высажены на следующей остановке. А вам вообще зачем знать, где мы? Едем и едем, пока куратор не тормознет, – с легким раздражением закончил Костик.

– Не-не-не, мы обилечены до конечной, – нашелся Аркадий, разрядив атмосферу.

Но по Мещере ехали с двойной осторожностью. Помимо того, что команда успела и так врагов себе нажить, в этих местах обитало приличное количество нечисти, которая не особо осмотрительных путников без лишних усилий прихватывала себе в качестве пищи, а то и выкупа ради, получая временные преференции: то связь над всей Мещерой отрубят, то дорогу какую-перекроют.

– Я к тому спрашиваю, что нам, может, остановиться и поспать? Или ты способен ехать без остановок и днем, и ночью? – спросил Аркаша.

– Нет, я не железный, но кажется мне, что ночевать вот в таких местах, да прямо в машине, мысль дурная, – высказался Кащей. – Еще не очень темно. Давайте, проедем подальше, может, будет гостишка какая, а то и на городок выйдем какой.

– Заполненный черными колдунами на сей раз под завязку, – мрачно заметил Ворон.

– Так точно, капитан! – воскликнул, козырнув, Костик. – Тогда минуем любые города со всеми их удобствами, запахом бензина и дорогих духов в частности!

– У нас культпросветучилище никто не открывал, завязывай, Кащей.

– Ну все ж в тему.

– Знаешь, когда ВСЕ в тему, это уже шизофренией называется, – ответил вместо Ворона Аркаша.

На сей раз никто не смеялся, но и Костик не слишком обиделся, зато промолчал и в салоне вновь осталось лишь мерное гудение движка «буханки».

За окном оставались мрачные болотистые леса Мещеры, в которых почти не было деревень, а если и были, то наполовину брошенные, с завалившимися домиками и строениями, почти по самую крышу ушедшие под землю.

Остановиться было негде, поэтому Костик упрямо вел УАЗик вперед, не сворачивая. Ориентировался он практически интуитивно, разве что по солнцу время не определял, но границу между Московской и Владимирской областями миновал, отметив у себя в голове указатель, разделявший области.

Болот стало чуть меньше, леса оставались по-прежнему мрачными, однако деревни стали попадаться чаще, а движение на дороге сделалось более оживленным. Так и сам Костик оживился, поерзал на сиденье, устроившись настолько удобно, насколько вообще позволяло водительское сиденье УАЗика.

Очередной указатель обозначал Пень-Колодово, деревушку, за которую цеплялся взгляд. Даже при беглом осмотре виднелось два, а то и три порядка домов, которые не столько тянулись вдоль дороги, сколько скрывались вдали. Но склон оврага не давал рассмотреть селение целиком, так что внешне создавалось впечатление если не поселка, то довольно крупной деревни, что существует не только в дачный сезон.

– Гостевой дом, – хрипло провозгласил Костик, впервые за несколько часов открыв рот. С этих слов оживились и все остальные.

Двухэтажное строение из желтого кирпича с монотонными рядами окон и четырехскатной крышей выделялось на фоне прочих домиков большими размерами и благоустроенной территорией. Металлический заборчик, ряды розовых кустов с крупными бутонами, дорожки, мощеные недорогой плиткой, сходились к широкой лестнице, что вела в двойным входным дверям.

– Неслабо для какого-то Пень-Колодово, – высказалась Кеша, когда Костик зарулил на стоянку близ гостевого дома.

– Видать здесь денег куры не клюют, авось бесплатно поселят! – пошутил Кащей.

– Скорее уж заставят территорию облагораживать. Место видное, а машин на стоянке – всего две, – заметил Ворон.

– И то одна хозяйская, другая кого из работников, – добавил Костик, завидев черную отполированную «Ниву» и замызганную «двенашку». – Ездят черт знает как, – добавил он, оценив проржавевшие до дыр пороги легковушки.

– Но в остальном место вроде бы ничего такое, – Ворон попытался обнаружить хоть какую магию, но безуспешно. Все было чисто. – Сходите кто-нибудь, да спросите, есть ли, где остановиться.

– Сам, что ли, стоянку не видишь? Пусто же! – беззлобно отшутился Кащей. – Пусть Кудесник сходит! – и указал рукой к лестнице

Студент не стал отнекиваться, но время потянул: то шнурок завязывал, то одежду поправлял, то зачем-то Птица пытался на плечо посадить. Внутрь он шел с ожиданием увидеть на первом этаже бал Воланда по меньшей мере, а то и что почище. Родившийся в Рязани, он знал много историй об этом месте. А то, что часть рассказов нашла отражение даже в официальной истории, только подтверждала – гадостей здесь, как мифических, так и реальных, человеческих, имелось предостаточно.

Тем не менее, гостевой дом с названием «Пень и Колода», собранным из затейливо переплетенных корней, но все равно хорошо читаемым, встретил Аркашу просторным залом со стеклянными круглыми столиками и пластиковыми плетеными стульями. Вдалеке виднелась кухня, а при входе расположилась стойка.

Все вместе было подсвечено классически, настенными светильниками, что создавало целую какофонию стилей, подсознательно сбивая с толку даже непритязательного, как Аркаша, гостя.

– Здравствуйте! – поприветствовал он мужчину неопределенного возраста, но интеллигентного вида, сидевшего на небольшой табуретке за стойкой, которая почти полностью скрывала его от глаз гостей, пока они не подойдут ближе.