Текст книги "Пси-ON. Книга III (СИ)"

Автор книги: Евгений Нетт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Глава 10
Закономерность?

К концу затянувшегося вечера, наполненного разговорами, лицами и чужими эмоциями, я отчего-то ощущал себя точно переевший блинов на масленицу карапуз. Пресыщен, наполнен до краёв и готов от любого толчка лопнуть на манер перезревшего арбуза, но не в физическом смысле. Очень необычное, впервые встретившееся мне ощущение, приобрётшее некий мистический оттенок: сложно, знаете ли, «обожраться» чужими эмоциями. Но я справился, и теперь мог с изрядной долей уверенности сказать: это моё состояние действительно было напрямую связано с тем, насколько плотно я работал с чужими эмоциями и отголосками мыслей.

А сегодня я этим занимался очень, очень плотно, выискивая в словах аристократов не только ложь, но и вторые, третьи и даже десятые смыслы. Вы удивитесь, насколько много могут сказать о человеке его эмоции, которые он не может даже в полной мере воспринять.

Ну а прибавишь к этому отголоски мыслей – и открываются такие просторы…

Если обобщить, то за этот бал длиной в пять часов я узнал о наиболее влиятельных аристократах столько, что иному человеку хватило бы на цементные тапочки с путёвкой на речное дно. Кто-то хотел нажиться, изящным образом обойдя указы Императора, кто-то собирался через меня приблизиться к Трону, кто-то намеревался укрепить своё положение через дружбу или сотрудничество с потенциальным столпом Империи, а парочка индивидуумов и вовсе рассчитывала вывести меня на своих заграничных покровителей, дабы те могли попытаться «перебить ставку», бескровно перетянув меня на свою сторону.

С последними я, как порядочный «слуга Трона», не имел права церемониться, и потому намеревался уже в ближайшее время отыскать повод подвергнуть их тщательнейшим проверкам силами специализированных государственных структур. Можно было поведать обо всём и в лоб, но на закономерный вопрос об источнике сведений раскрывать своё обострившееся телепатическое восприятие как-то не хотелось. Потому что если на это способен, например, сам Император или даже кто-то чуть слабее его, то эти видные и влиятельные предатели без причины не топтали бы мраморные полы в малом дворце. Ну а если такие возможности уникальны, то раскрывать их было бы ошибкой.

Кто знает, не почую ли я однажды в чьих-то мыслях намерение добить меня после отравления?..

Некоторую часть ночи я, как и планировал, посвятил изучению конкретных нюансов биокинеза, замаскировав их среди иных, не менее важных моментов: я не исключал, и даже был вполне себе уверен в том, что мой интерес к тем или иным вопросам отслеживается. Ну а оставшееся время просто проспал, давая мозгу долгожданный отдых, а себе – кратковременное забытье, словно миг разделяющее субъективные океаны времени, запертые в сутках. А ещё разбудил меня телефонный звонок, отчего поначалу мне вообще показалось, будто я и не спал вовсе.

– Слушаю. – С трудом подавив зевок, я поместил Ксению в отдельный звукоизолирующий кокон. Не хотелось из-за дел будить и её тоже.

– Господин Геслер, пятьюдесятью километрами западнее вашего текущего местоположения вот-вот образуется новый разлом, «стандартного» вида. Вы намерены заняться его изучением?..

– Намерен. – Странный вопрос, учитывая то, что я прямо попросил Владимира время от времени выделять мне «свободные» разломы для своих опытов. Но вот из-за пятидесяти километров трястись в машине мне не хотелось от слова совсем. – Пришлите мне координаты, а там я доберусь своим ходом.

Костюм есть, маска – тоже. Летать среди псионов могут многие, о чём я доподлинно узнал, мимолётом проштудировав пару тысяч досье из всего множества, переданного мне Владимиром на накопителе, меры безопасности которого подразумевали сожжение перед прочтением. Потому я вряд ли слишком явно привлеку внимание: достаточно будет лишь соблюдать скоростной режим и посматривать вокруг, чтобы не устроить воздушно-транспортное происшествие с самолётом или вертолётом каким.

Дальше я позавтракал и переоделся в «рабочее». Ксения всё так же не просыпалась, так что я ушёл по-английски, не прощаясь. Для проформы, – взгляд в ноосферу уже отпечатал в моей памяти местоположение разлома, – посмотрел на обозначенную точку на картах в смартфоне – и взлетел, воспользовавшись предназначавшимся для авиации «окном» в куполе. На удивление, покинуть академию таким образом получилось практически беспрепятственно: просто позволил себя обнаружить и подождал пару минут, пока не поднимут бронестворки. Дальше просто вырвался на свободу, и…

… это, скажу я вам, впечатляло сильнее любых видов, красот или ощущений. Ощущения зашкаливали даже пока я только набирал высоту, а уж о том, что было дальше и говорить нечего. Свободный, беспроблемный полёт в небесах над огромным городом, с высоты кажущимся совсем крошечным и игрушечным, заставлял петь душу и отдыхать – разум. Мне даже слишком сильно ускоряться не хотелось, а уж когда я влетел в первое в своей жизни облако, ненадолго в том задержавшись…

Да, изнутри оно не сильно отличалось от очень густого тумана, но само понимание того, где ты, внутри чего ты и как ты… завораживало. Заставляло сердце биться быстрее, а сознание – испытывать необычный восторг. Впечатляло всё, начиная от оседающих на одежде капель влаги, и заканчивая огромным солнечным диском, плывущим по строгому курсу высоко над линией горизонта. Последнее я увидел лишь после того, как поднялся над облаком, и немалую роль в том сыграл контраст.

Сначала – серо-белесая, мокрая и непроглядная хмарь, отчаянно пытающаяся намочить одежду и осесть мокрой взвесью в лёгких, но стоило только вырваться на свободу, подняться чуть выше – и в глаза ударил ярчайший свет, а всё вокруг окрасилось белоснежно-оранжевыми мазками пушистых красок. Просторы, которые человеку не объять и вовек. Это я осознавал, – чисто теоретически, – и раньше, но сейчас, глядя с высоты на Москву и вообще весь мир, я окончательно уверился в том, что мне не нравится в ситуации, и что я хочу изменить.

Все эти дипломатические ухищрения и борьба внутри и вовне государств, стремление создать оружие помощнее и вырастить псиона поопаснее ничем не могли помочь в борьбе с Пси, которое, предположительно, в большой концентрации вредило всему живому. Те существа из разлома, оказавшись на нашей стороне, незамедлительно начали исторгать из себя Пси, как будто сбрасывая с плеч тяжёлый груз. И чем дальше заходил процесс, тем сильнее, крепче и выносливее они становились. Первые пули легко ранили их, но всего нескольких секунд хватило, чтобы ручное вооружение, специально адаптированное для поражения таких целей, стало куда менее эффективным. Я наблюдал за этим своими глазами, осознавал своим восприятием и мог гарантировать, что Пси как минимум сдерживала потенциал чудовищ, населяющих тот мир. А как максимум – подавляла и медленно убивала их. Просто жизнь сама по себе является очень гибкой штукой: радиация, давление, химикаты – ко всему этому она адаптировалась, хоть и с попеременным успехом. Так произошло из Пси, которое не смогло убить всю жизнь.

Зато вылепила из неё до одури живучих чудовищ, с радостью бросающихся в пространственную аномалию лишь из-за того, что по другую сторону Пси куда меньше.

Преодоление пятидесяти километров по прямой заняло у меня меньше получаса при том, что я не стал слишком сильно разгоняться, насладившись как витающими в голове мыслями, так и чудесными видами, открывающимися с высоты. И разлом неподалёку от эвакуированной школы я заметил сильно заранее, ибо сложно было не заметить место, окружённое тремя кольцами сил сдерживания, коих было задействовано даже чуть больше, чем в лесу. Тут разве что техники присутствовало куда меньше, но оно и понятно: сам открывшийся разлом не подразумевал прохождение через него чего-то крупнее лося, ибо приплюснутый круг границ аномалии в диаметре достигал всего лишь двух с половиной метров. Шагнёшь неосторожно – и половина ноги снаружи останется, какие уж тут чудища-гиганты?..

– Господин агент. – Я легко вычислил одного из старших офицеров, приземлившись прямо рядом с ним. Бойцы при том насторожились, но открыто тыкать в меня пушками не стали: чай, не пограничная зона. А вот сам мужчина вытянулся в струнку, что при нашей разнице в росте, – он был на голову выше меня, да и в плечах шире в полтора раза, – выглядело слишком уж неестественно. – Нас предупредили о вашем прибытии. Какие будут приказы?

– Я намерен провести несколько относительно безопасных экспериментов, но вашим людям, подполковник, нужно будет удалиться от разлома хотя бы на пятьдесят метров. С эвакуацией гражданских вы, как я вижу, уже закончили… – В окрестных высотках не было ни следа разумной жизни, и только нередкие огоньки домашних питомцев бесновались в бетонных клетках, каким-то образом чувствуя неладное.

– Есть основания ожидать чего-то экстраординарного?

– Я не исключаю возможности дестабилизации разлома, а это может привести к разрушению всего и вся в непосредственной близости. – Честно ответил я, вглядываясь в синеватую, с пурпурными искажениями поверхность аномалии. – Но такой цели передо мной не стоит. Просто мера предосторожности.

– Понял, разберёмся. – Кивнул офицер, потянувшись к рации на поясе.

– И я бы хотел ознакомиться с данными, которые у вас есть на этот разлом.

– Далеко ходить не надо, господин агент. – Мужчина хмыкнул, и в мои руки перекочевал по-военному минималистичный и защищённый планшет, на котором подполковник предусмотрительно открыл интересующие меня сведения. После этого он сразу сделал полшага в сторону, начав диктовать соответствующие указания кому-то по ту сторону рации.

Я же на пару минут, – это устройство не было под меня адаптировано, так что приходилось ждать загрузки страниц, – погрузился в чтение, не без интереса отметив, что выпущенные на ту сторону и уже вернувшиеся дроны отчитывались о достаточно живых густых джунглях с гипертрофированной в плане размеров растительностью. И из двух десятков винтокрылых «малышей» вернулось всего шесть штук, не встретивших ничего подозрительного. И вот это-то и напрягало, сигнализируя о том, что имело место быть правило выжившего. Военные дроны-исследователи были достаточно крепкими и манёвренными, чтобы не гибнуть от столкновений с деревьями и лианами, так что полтора десятка пропавших машинок можно записывать на счёт чего-то хищного…

Пробежавшись глазами по изображениям и видеозаписям с той стороны, я впечатлился… и занялся, наконец, тем, ради чего сюда и прибыл. Военные как раз освободили для меня пространство, взяв разлом на прицел, а я, ничтоже сумняшеся, взялся за терраформирование небольшого пятачка земли под разломом, за минуту породив рукотворный кратер с покатыми стенами, не мешающими, в случае чего, вести огонь извне. Но сама форма получившейся «тарелки» позволяла мне, случись чего, утопить всё чуждое нашему миру в плазме. Этакое извращение, в моменте должное частично компенсировать слабость моего постепенно растущего радиуса воздействия.

– Я начинаю. – В который уже раз использую свои способности для баловства, организовав доставку своих слов непосредственно до адресата, господина подполковника, занимающегося проверкой занятых его людьми позиций. Естественно, о полноценной фортификации в условиях городской застройки и сжатых сроков не шло и речи, но даже так делать мозги рядовым бойцам и младшему офицерскому составу было, за что.

Первым делом я сконцентрировался, уставившись на разлом одновременно глазами, через призму своего восприятия и через ноосферу. Уже одно только это отняло немало ресурсов разума, но сразу за этим последовали эксперименты, очерёдность которых я выстроил в соответствии с энергозатратами. Плазма, воздух, потоки воды, телекинетические щупы, старые ржавые качели, – как раз и поменяют, – потоки света – всё это устремлялось на ту сторону, а я отслеживал реакцию разлома на такое непотребство. И картинка складывалась крайне интересная, ибо разлом тем активнее выплёвывал Пси и склонялся в сторону дестабилизации, чем больше я использовал свои псионические силы. Неважно было, летят ли непосредственные результаты на ту сторону или остаются здесь: сам факт использования псионики выступал катализатором в конечном процессе свёртывания пространственной аномалии, единственной задачей которой, казалось, была передача Пси прямиком к нам.

Хаотично образующиеся «клапана», стравливающие излишнее давление? Звучит логично, но в отрыве от механизма образования разломов, пока непонятого, бесполезно…

От дальнейших размышлений на этот счёт меня оторвало изменение состояния разлома, который резко начал изливать значительно больше Пси, чем секунду тому назад. Аналогично обстояли дела и в прошлый раз перед тем, как в наш мир ступил попугай-динозавр, так что я заранее приготовился к устранению незваного гостя… или отступлению в том случае, если разлом решит самоликвидироваться, прихватив как можно больше материи с нашей стороны.

– Подполковник, огонь не открывать, я разберусь сам. – Найти нужного мне человека, как и докричаться до него, было делом пары секунд. Все прочие приготовления я провёл практически моментально, отчего ожидание стало настоящим испытанием для моего любопытства. А ещё я задумался о том, можно ли назвать совпадением тот факт, что изо всех посещённых мною разломов в обязательном порядке что-то вылезало вопреки статистике. Разлом с гостями – каждый седьмой, а я собрал четыре в ряд. Первый, перед стазисом, второй – в академии, третий – в лесу, и этот – четвёртый. Везение? Сомнительное и не позволяющее мне проводить «чистые» эксперименты, ибо сам переход существ оттуда оказывает на разлом заметное влияние, сравнимое с активным использованием высокоэнергетических манипуляций на этой стороне…

Тем временем из ставшего ярко-малиновым зёва разлома показалась внушительная голова гостя, спровоцировавшая мощнейшую эмоциональную волну со стороны многочисленных солдат, наблюдающих за происходящим. Люди ожидали чего-то мелкого и не слишком внушительного, но реальность предоставила нам змея, в пасти которого я бы смог расположиться с ощутимым комфортом. И эта тварь не иначе как интуитивно выползала, не касаясь границ разлома, что само по себе указывало на то, что проходящему действительно мало чего грозит. Раз уж гигантское пресмыкающееся нашло, на что опереться, – а оно нашло, ибо его сюда не выбрасывало, оно ползло само, – то и человеку будет вполне комфортно. Ранений, опять же, почти нет, в то время как сама змеюка в аномалии едва помещалась. Это само по себе весьма интересное знание, ценное в том случае, если я научусь стабилизировать разломы своими силами или посредством техники, смотря что будет проще и быстрее.

А змей тем временем окончательно переместился на нашу сторону, продемонстрировав тушу длиной в тридцать пять с небольшим метров, покрытую болотно-зелёной чешуёй. Каждая чешуйка была размером с мой кулак, так что я не стал давать змею слишком много времени на привыкание к окружающей обстановке.

Я подхватил себе телекинезом и стремительно сблизился с целью, не без удивления заметив, как вытянутые зрачки начали двигаться вслед за мной практически без задержки. И это при том, что я вплотную приблизился к тому, чтобы «хлопнуть» воздухом, преодолев звуковой барьер! И могучая туша змея пришла в движение лишь немногим позже, как бы демонстрируя подлинную опасность этого существа. Я не знал и знать не хотел, насколько змей живуч и быстр, так что всего лишь миг – и голова пресмыкающегося отделилась от тела, провожаемая парой шальных одиночных выстрелов: у бойцов не выдержали нервы. Но я не мог не понимать, почему так получилось, и потому не злился.

Будь я обычным человеком, наплевал бы на просьбы любого из людей, разрядив в такое чудище всю обойму в первые же секунды…

На землю ещё не упала первая капля крови, а я уже разорвал дистанцию, держа в фокусе восприятия постепенно «успокаивающийся» разлом. Вместе со змеем из него пришло очень много Пси, но на этом он сворачиваться не спешил. Его стабильность подверглась испытанию и значительно уменьшилась, но не упала до нуля, как было после залпа экспериментальной установки. Избавиться от туши змеи – и можно попробовать кое-что ещё из того, к чему не хотелось прибегать на «чистом» разломе.

– Интересно, жаркое из змеи есть вообще можно? – Поинтересовался я сам у себя, глядя на содрогающуюся в конвульсиях обезглавленную тушу, уютно устроившуюся на дне земляной «тарелки». Разлом был стабилен и опасности не представлял, так что я приблизился к своему трофею со вполне конкретными целями: изучить и понять, что оно такое и почему сейчас, спустя половину минуты, я уже не могу с той же лёгкостью кромсать плоть и кости иномирной змеи. Это была очень неприятная неожиданность, отчасти объясняющая, почему одного сильного псиона для уничтожения тварей-из-разлома бывает недостаточно, и на место их отправляют минимум двойками. Среднестатистический студент второго ранга, например, не смог бы быстро и беспроблемно устранить такое чудовище, что даже при активной поддержке пехоты с техникой вылилось бы в серьёзные потери. Не бывает такой реакции у медленных существ, так что несчастные полсотни метров змей преодолел бы одним броском. А там, глядишь, потери были бы выше, чем от эксперимента профессора.

И если такое происходит везде и повсеместно… что ж, привлечение к патрулированию перспективных студентов уже не видится мне такой уж глупой идеей. Псионы – ресурс конечный и ограниченный, а боевые псионы это даже не четверть от общей массы. Тут или к каждому разлому танки гонять, – и то – без гарантий, – или использовать все доступные ресурсы так, как оно есть сейчас.

Но вытянуть из цесаревича побольше информации я просто обязан, ибо не дело это – доходить до очевидных для сильных мира сего истин своими силами. Так можно что-то проглядеть, и в итоге серьёзно ошибиться…

Вздохнув, я похлопал тушу змеюки и зашагал назад, сформировав на своём пути некое подобие лестницы. Уж не знаю, сколько продержится разлом, и не полезут ли из него новые гости, но своего я не упущу…

Глава 11
За завесой тайны

От и до я провёл у черта на куличках почти шесть часов, и за это время на нашу сторону ещё трижды пытались пролезть обязательно агрессивные и хищные существа. К невинно убиенной змее добавилось что-то вроде богомола-убийцы и пережравшей стероидов медведки, доставленной сюда силами цветастой хищной птицы с клювом, при случае способным заменить ковш у экскаватора. Я уже ничему не удивлялся, и просто с пользой проводил время, радуя солдат расправами над незваными гостями и своими экспериментами, периодически обретающими неплохую такую зрелищность.

Я всё ещё был очень далёк от понимания сути пространственных искажений, но теперь знал, что манипуляция «единой» псионикой при схожей с «обычной» энергонасыщенностью провоцирует куда меньший выхлоп Пси с той стороны. Если проще, то воздушно-огненная смесь на одну условную единицу энергии при использовании полностью мне подконтрольных традиционных методов псионической манипуляции провоцировала выброс Пси на нашу сторону в объёме одной условной единицы, а то же самое явление с той же энергонасыщенностью, но при использовании «единой» псионики – уже две десятых единицы. Впятеро меньше. И это на что-то определённо указывало, но на что?..

По итогу я, раскланявшись с благодарным за непыльную работёнку подполковником, так и полетел домой: ни разу не уставший, довольный и задумчивый. Хотелось прошерстить всё, что есть у Империи на разломы, и навестить ещё парочку таких же. Заодно удостоверюсь, являюсь ли я магнитом для проблем-из-разлома, или это действительно было просто совпадение.

Уже на территории академии, у дома Ксении, я приземлился, предварительно уведомив наблюдателей-охранников, присматривающих за моей девушкой… и не обнаружил эту самую девушку дома. И хоть ноосфера в считанные секунды дала мне ответ на вопрос о том, куда же она пропала, маскировки ради пришлось идти на поклон к пресловутым охранникам, которые честно поведали мне о Марине и «Линнет», заглянувших на огонёк и утащивших Ксению неведомо куда и неведомо зачем. Шучу: всем давно известно, чего ради девушки собираются вместе, целенаправленно избавляясь от самой возможности появления в их тесной компании мужчин. Что бы кто ни говорил, а слабый пол имел определённую слабость к сплетням и слухам, и Ксению сейчас наверняка пытали на предмет информации о моей скромной персоне.

Это даже к лучшему, ибо, во-первых, Ксения ничего секретного поведать не смогла бы даже при всём желании, а во-вторых ей нужны были какие-никакие, а друзья. Со старыми всё было крайне печально: они или разбежались, или представляли из себя мразей вроде подружки, подсобившей Трубецкому с попыткой размещения в разуме Ксении стабильной проекции желания, направленного на вполне себе конкретного меня. Теперь я мог опознать ту дрянь, что видел тогда, и даже безопасно для «пациента» её удалить, если бы она ещё оставалась на своём месте. По-хорошему обоим стоит продемонстрировать всю ошибочность их действий, но до Трубецкого пока не дотянуться. Студенты из знати начали уже возвращаться в академию, да только процесс этот мог растянуться на недели. И неясно, когда именно этот эгоистичный и мнящий себя самым умным засранец окажется в «зоне доступа»…

Что до Соловьёвой, – «подруга» Ксении, – то сейчас, по прошествии нескольких субъективных лет, я уже не полнился желанием её непременно прикончить. Наказать, конечно, стоило, но соразмерно ею сделанному. И не обязательно своими руками, ведь мне достаточно лишь упомянуть нежелательность присутствия этой особы в академии – и её отправят доучиваться в заведение уровнем пониже. Уверен, что Владимир, выбирая из двух зол, – такое наказание или то, что придумаю я сам, – предпочтёт гарантированно сохранить псиона, выдворив того из святая святых Российской Империи.

Домой я всё-таки заскочил, сменив одежду на обычную студенческую униформу и прихватив свой «гражданский» телефон, с которого сделал пару звонков. Первый – цесаревичу с кратким отчётом по ситуации с разломом, второй – «куратору», пообещавшему уже к вечеру решить вопрос с предоставлением мне всей запрошенной информации с удобоваримом виде. Я сам себе уже казался этакой библиотекой на ножках, хранящей в памяти всё увиденное, услышанное и прочитанное в неизменном, изначальном виде, но иначе было нельзя. Без знаний можно полагаться лишь на интуицию и случайность, а в деле спасения мира это, мягко говоря, подход ненадёжный. Я действительно не хотел для старушки-Земли судьбы миров по ту сторону разломов, и намеревался сделать всё для обеспечения наилучшего исхода из всех возможных. Даже если предотвращение смерти планеты окажется чем-то столь же невозможным, как и сопротивление смещению литосферных плит…

Оказавшись на полигоне, – а куда ещё я мог направиться в свободное ото всего и всех время? – я сразу же принялся за своего рода строительные работы, заключающиеся в подготовке закатанной в спрессованную почву полости для манипуляций «единой псионикой». Первым делом я, что понятно, повторил всё то же самое, что и в прошлый раз, но с рядом корректировок, на много порядков сокративших всевозможные утечки энергии. Благодаря этому не случилось никаких проблем с перегревом окружающего пространства, и я, воодушевлённый закреплённым на практике успехом, начал по-всякому извращаться, всё больше погружаясь в дебри освоения управлением реальностью. Не опосредованным, через некие «направления»-посредники, позволяющие с энергией в качестве топлива воплощать свою волю и понимание в реальность, а прямым, где нужна была только эта самая воля, понимание и энергия.

Лёгкость, с которой я проворачивал любые приходящие на ум манипуляции, поражала и опьяняла вопреки тому, что за объективную секунду я проживал многие минуты. Не возникало той же проблемы, что регулярно всплывала в случае с эмоциями, которые вспыхивали и затухали подобно выброшенным полыхающим костром мимолётным искрам, превращая меня, в каком-то смысле, в сугубо рационального не-человека, вынужденного лицемерить и изображать «живость» в своих словах, мимике и жестах.

Здесь же я уже не один субъективный час упивался удовольствием, окатывающим разум с каждой новой манипуляцией. Точно наркоман от псионики, я не хотел останавливаться, постепенно наращивая интенсивность и масштабы проявления своих новых-старых сил там, внизу, в толще дрожащей и идущей трещинами земли, из-под которой вырывался пар пополам с бурыми языками пламени.

«Нельзя!».

Ничего не указывало на то, что я смогу остановиться. Всё моё естество оказалось в плену у псионики, ухватившейся за меня и не желающей отпускать. И что самое опасное – это то, что я тоже не хотел расставаться с этим чувством…

Но остановился, в ту же секунду испытав на себе невероятной силы и глубины откат. Всё тело свело болью, на лбу выступила испарина, а конечности начало бить сильной дрожью. Я кое-как смог не упасть, лишь припав на колено, но на этом ничего не закончилось. Сердце билось столь отчаянно, что казалось, будто оно хотело проломить клеть из костей и вырваться наружу, а шум крови в венах заглушал все звуки извне. Могло сложиться ощущение, что тут-то моя история и закончится, но время неумолимо бежало вперёд, я всё так же продолжал натяжно дышать, а боль и давление отступали.

Единственным, что и не думало никуда пропадать, был оглушительный, гремящий в голове приказ с чуждой моему разуму природой… и пришедший как будто бы извне.

Нельзя.

Сказать, что я испытал невиданное доселе облегчение – значит не сказать ничего. Сказать, что я испугался – то же самое. Эта дикая смесь раздирающих душу эмоций как отрезвляла, держа меня за волосы и макая в результаты поспешности моих же действий, так и воодушевляла, позволяя заглянуть туда, где ни разу до этого ещё не падал взгляд разумного существа. Я и правда сначала испугался того, что мои силы – не мои вовсе, и принадлежат какому-нибудь драному попаданцу, решившему вмешаться и предотвратить гибель своего потенциального нового тела, но рациональный подход и постепенно выстраивающаяся картина произошедшего быстро меня в том разуверила.

Потому что я знал, откуда пришёл этот приказ, как и понимал, почему он подействовал. Не смертное существо, не господь-бог и не демон из самой преисподней, а Ноосфера вышла на контакт. Ноосфера с большой буквы, ибо то необъятно-коллективно-разумное, приоткрывшееся передо мной, было сложно воспринять чем-то малым и незначительным. Настоящая общность идей и мыслей всего человечества, находящаяся… в смятении? Я знал, что мне не под силу полноценно воспринять «увиденное», но я мог хотя бы попытаться. Ибо интуиция сейчас отчаянно кричала, вопила о том, что за просочившимися через преграду двух принципиально отличных слоёв бытия ощущениями таится ответ на мучающий всякого человека вопрос: кто виноват и что, блин, делать.

Постепенно в памяти сами собой всплывали воспоминания о моментах, когда я получал такие же «приказы», но ещё не мог их воспринять. Мой путь слегка подправляли с самого пробуждения, заботливо подталкивая «глупого младенца» в нужном направлении. И кто это делал?

Ноосфера, которая отчаянно хотела жить!

От досаждающего мне мужика в чёрном я отмахнулся, как от назойливой мухи, поморщившись и приведя полигон в изначальное состояние. Кажется, я захватил область куда дальше десяти метров от меня, но это сейчас было не столь важно. Мысли неуклонно скатывались к существованию Ноосферы, природе псионики и тому, что я узнал за столь краткий миг. Всего лишь щепотка знания, в ином случае недостойная упоминания, но её суть и происхождение в корне меняло всё.

В руку прыгнул смартфон, и я быстро отыскал контакт цесаревича.

– Владимир? Мне нужно попасть в мир по ту сторону разлома. Любой мир и любой разлом. Это возможно?

– Эм-ма… Артур, может, обсудим это с глазу на глаз, скажем, завтра?..

Вдох, выдох. Я не в первый раз почувствовал на себе, к чему приводит спешка, так что сейчас точно торопиться не стоит. Завтра – значит завтра. Сутки – это ведь не так много, как кажется кому-то, у кого этот временной отрезок растягивается на годы…

– Можно и завтра. – Хоть и хочется уже сегодня, но умом я понимаю, что к самому разлому можно в принципе в ближайшие дни не попасть. Не знаю, можно ли с высокой точностью определить, сколько этот самый разлом продержится, но подходящий в непосредственной близости от Москвы может появиться через неделю или месяц. Теоретически я могу слетать и дальше, но вопрос в том, будет ли достаточно той скорости, которую я готов показать. Всё-таки незачем мне «светить» способностями к достижению невразумительно огромных скоростей. – Просто есть тут у меня несколько мыслишек касательно разломов и того, к чему ведёт их появление…

– Я попрошу отца выделить для тебя время, но ничего не обещаю: сейчас такой период, что наше время расписано по часам. И – да, он лично курирует исследование разломов, так что никто не знает о них больше него.

Вот так Императора и сдали с потрохами. Я же теперь от него не отлипну…

– Буду благодарен. На ближайшие дни запланировано что-то по типу прошедшего бала, или я пока предоставлен сам себе?

– Запланировано многое, но необходимость твоего там присутствия теперь под вопросом. Ты очень хорошо показал себя на балу, и самые ярые сторонники «выдворения оружия за стены академии» как будто отступили. Детали пока выясняются, так что… – Я не успел даже удовлетворённо хмыкнуть, как цесаревич продолжил. – Но если у тебя есть на то желание, могу организовать тебе приём, скажем, завтра. Меня и Лину как раз завалили прошениями организовать встречу с тобой… и мужчин среди просящих подозрительно мало.

– Если это подозрительное меньшинство просит с теми же намерениями, что и девушки, то на следующий бал я без огнемёта не сунусь. – Фыркаю, прекрасно понимая, что имел в виду Романов. – Лишнего внимания мне и правда не надо. Спасибо за то, что помогаешь мне с этой… стороной вопроса.

– В каком-то смысле я за тебя в ответе, так что благодарности излишни. Сложнее было «выбить» для тебя разлом… – Парень резко замолчал, как будто задумавшись о чём-то. – Тебя не посещали мысли о том, что, возможно, твоё присутствие провоцирует существ с той стороны? Я не уверен, но два разлома с обильно лезущей оттуда живностью подряд – это необычно. И ладно бы сегодня сам разлом был тех же размеров, что и прошлый, но его структура и присвоенный специалистами ранг гарантировал, что с вероятностью в девяноста процентов минимум оттуда даже завалящий муравей не вылезет…