Текст книги "Врата Рассвета"

Автор книги: Евгений Гаврилов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 6 страниц)

Павшие воспарят на Благодатное Небо, дабы пополнить бесчисленные божественные рати – вечный триумф, что Бог-Солнце даровал тем, чей дух презрел смерть. Солнечный диск не коснется заката, а воины уже поднимут чаши посреди небесных дворцов.

Те, кто рыщет среди мертвых, не ведают о божественном присутствии. Но чуть в стороне янтарный взгляд нашел ту, что с улыбкой наблюдает за спустившимся с небес воителем. Она сидит на земле неподалеку от распростершегося без чувств темноволосого юноши.

Ее нагота прикрыта лишь черными, как первозданная ночь, волосами, что укутывают статное тело подобно целомудренному одеянию. Глаза – два бездонных колодца мрака. Алые губы искривились в улыбке, приветствуя Бога-Солнце.

– Твои игры сводят меня с ума, женщина. – Мрачно сказал Шого, приближаясь к Хозяйке Ночи. Лик богини искривила шальная усмешка. Черные ногти медленно поглаживают волосы распростершегося у босых ног юноши.

– Разве я не угождаю тебе, о супруг мой? – Засмеялась Шерхея, подняв прекрасное лицо, – разве я не защитила того, кто предпочел неравный бой постыдному бегству – не таким ли ты покровительствуешь? Или повелишь мне бросить его во власть падальщиков, что рыщут неподалеку?

– Знать, что такое честь – естественно для мужчины. Здесь не за что хвалить. Что такого в этом юнце, что заставило тебя покинуть ночные чертоги в неурочный час?

Прекрасное лицо исказила лукавая усмешка. Богиня медленно поднялась, черные волосы окутали гибкий стан. Бог-Солнце почувствовал, как волна первобытной похоти захлестывает с головой, ослепляет, лишает разума.

– Твое сияние сводит с ума, – Хриплый голос возле самого уха. Шого схватил ее за локоть и резко привлек к себе, но Вероломная вывернулась, дерзкий смех полетел по пронизанному солнечным сиянием лесу.

– Уж не желает ли Бог-Солнце овладеть супругой в диком лесу, рядом с мерзавцами, что рыщут среди мертвых? Нет, о божественный муж мой. Устрой для меня настоящую битву. На поле брани, где всех падальщиков мира не хватит, чтобы пожрать павших, на вершине горы мертвецов я отдамся тебе – и там ты познаешь настоящее блаженство.

– Похоже, ты настроена и впредь множить вокруг себя секреты, жена? – Голос Шого превратился в раздраженный рык. Когда-то, тысячелетия назад, у него было много женщин. Добродетельные и покорные мужской воле, кроткие и послушные… Ни одного лица, ни одного имени не удержать в памяти с тех пор, как на смену им появилась Хозяйка Ночи.

Улыбка исчезла с лица Шерхеи. Она взглянула на него заменившими глаза омутами первозданного мрака.

– Тысячу раз доблесть твоих избранников превозмогала мои чары, о супруг мой. Тысячу раз сотворенный мною мрак рассеивался перед сиянием их душ и помыслов. Теперь же отступи и продолжи небесный путь. Тьму, что по моей воле сгустилась над этим юношей и его семьей, даже твой свет развеять не в силах.

Влажные губы медленно провели по подбородку, оставив длинный мокрый след на лице. Рино со стоном попытался отмахнуться от чего-то огромного, что старательно покрывает ему слюнями физиономию, но таинственного доброхота вялая попытка не смутила. Юноша разлепил веки – как раз чтобы отмахнуться от очередной попытки себя лизнуть. И только сейчас сообразил, что над ним нависла взволнованная морда Хитреца. Конь беспокойно пшикнул горячим дыханием. Рино при виде любимца подскочил, как ужаленный. Кажется, половина хворей и боли в измученном теле испарилась при виде единственного дружелюбного существа в огромном и враждебном мире.

– Ах ты хитрюга… – Веселые слова застыли на языке, когда юноша увидел, во что превратилась полянка, где они встретили антийское нападение.

Исполосованное рытвинами от колдовских ударов пространство завалено телами умерших. К горлу от вида обезображенных оружием и магией тел подкатила тошнота. Рино подался вперед, изо рта хлынул омерзительный поток рвоты. Хитрец встревоженно скачет рядом, всем видом демонстрируя отчаянное желание помочь. А чем тут поможешь?

Кое-как утерев губы, юноша подобрал с земли меч. Лезвие покрыто грязью, от которой благородное оружие удалось отчистить не сразу. Он специально любовно отчищал сияющий клинок от мелких травинок, пытаясь оттянуть момент, когда придется выйти на страшную поляну, где в глухом безмолвии распростерлись приютившие его меченосцы.

Тяжело вздохнув, Рино убрал меч в ножны и, стиснув зубы, шагнул вперед. Посреди поляны широко раскинул руки здоровяк Ольв, в груди огромная рваная дыра, сквозь которую виднеется густая трава. Остальные выглядят не лучше. С каждым новым телом, которое он оглядывает, страх все сильнее сжимает клещи на горле в тоскливом ожидании увидеть убитую ведьму. Женщины, какими бы колдуньями ни были, не должны умирать вот так. Никто не должен, но для воина смерть – часть жизни и не вызывает столько волчьей тоски. Такие люди сами выбрали себе судьбу в тот момент, когда впервые взяли в руки оружие.

Изувеченные тела, изломанные, без конечностей, покрытые чудовищными ожогами… Кейны среди них не оказалось. Хрипло выдохнув, Рино еще раз обошел страшную поляну, осмотрел ближайшие окрестности. Чародейка или сумела сбежать, или попала в плен. Скорее второе, иначе она бы попыталась вернуться на место побоища… Наверное.

Какая сила спасла его в битве, где погиб десяток бывалых воинов? Не выжил ни один. Некоторых явно добивали, отказав в милосердии. Беззащитных, изувеченных, неспособных продолжать бой… Почему же одинокий юноша все еще жив? Или его сочли мертвым?

По всему выходит, он – единственный, кто может оказать павшим нилантийцам последние почести. От мысли о предстоящем тяжком труде в животе поднялась новая волна тошнотворной мути, но деваться некуда. Вот только – что он может сделать? Собрать погребальный костер на десяток здоровенных мужчин – легко сказать! Страшно представить, сколько он провозится с подобным занятием. Следующие полчаса ушли, чтобы уложить погибших в ряд в центре поляны. Кажется, ни на что большее он не способен, если только не собирается провести следующую неделю, собирая дрова. Да и то сказать – чем собирая? Мечами погибших воинов? Использовать так благородное оружие – означает нанести владельцам оскорбление стократ худшее, чем оставить их непогребенными.

Тяжело вздохнув, Рино, как умел, пропел на падшими погребальный гимн. Бог-Солнце покровительствует воинам и тем, кто готов погибнуть, но не сдаться. Наверное, их души уже на Благословенном Небе принимают новые мечи из рук Шого. Едва смолкли последние звуки невеселого песнопения, солнечный луч упал с неба, озарив страшную поляну мягким теплым светом. Хочется верить, это добрый знак.

Ни седла, ни припасов на довольном жизнью Хитреце не нашлось, но об этой потере Рино печалился недолго: провианта вокруг куда больше, чем он мог бы унести. Погибшие нилантийцы пришли вовсе не пешком. Лошадей вокруг не видно, а вот снятые седла и сумки остались на месте. Но этично ли присваивать вещи погибших? Рино потратил некоторое время на задумчивое разглядывание седел и упряжи, но затем совесть мрачно замолкла. Мертвецам все это уже не пригодится.

Оседлать Хитреца удалось не сразу – довольный жизнью жеребец никакого интереса к погибшим не проявил, и при первой же возможности спешит положить хозяину голову на плечо или иным способом выказать радость от воссоединения. Приходится чесать гнедую шею, а на душе скребут кошки. Чем он может помочь плененной чародейке? Похоже, что ничем. Да и о какой помощи можно говорить, если он сам не может позволить себе лишней минуты промедления? Чем быстрее он доберется до Ниланты – тем лучше. Посреди забитых народом улиц гораздо проще затеряться и сбить со следу охотников шаккура.

Он как раз закончил седлать Хитреца, когда мешочек в нагрудном кармане куртки налился ледяным холодом. Рино поморщился. Амулет действует, отводя чужие чары, и это хорошо. Гораздо хуже, что его по-прежнему пытаются обнаружить. И все ближе невеселый момент, когда заранее приготовленная вещица потеряет силу, оставив его один на один с преследователями и колдовством сестры.

Он не сразу обратил внимание на интересную деталь: некоторые тюки, оставшиеся от меченосцев, разворошены, содержимое валяется окрест. Их явно потрошили в поисках чего-то ценного. И это, подумал Рино, заметив в траве яркий блеск, совершенно точно не деньги. Юноша склонился над полным серебра кошелем. После недолгих размышлений убрал деньги в карман. Сухари и вяленое мясо тоже пригодятся. Что же искали антийцы? И, судя по тому, что некоторые седельные сумы остались нетронутыми, они это нашли. Гадать можно до бесконечности.

Рино собрал разбросанные вещи. Те баулы, в которых враги не сочли нужным порыться, он предпочел оставить нетронутыми. Пусть останутся мертвецам, а он подбирает лишь то, что как будто поменяло владельцев, пройдя через антийские руки. Есть ли в этом смысл? Тьма его знает…

Припомнив слова Ольва, повернул на юг – и через несколько часов пути деревья расступились, открыв уходящую на восток каменную полосу широкой дороги, над которой стелется поднятая повозками пыль. Прости, зеленоглазая, мелькнула грустная мысль. Будь я властен хоть чем-то помочь – я бы так и поступил. Только где ж искать рыжую ведьму – и это при том, что у самого Рино вот-вот повиснет на хвосте погоня…

Глава 2

Через несколько дней пути вдали появился смутный силуэт огромного строения. С каждым шагом исполинская башня становится все ближе, разрастается вширь, открывая все новые этажи, а основание колосса по-прежнему скрыто где-то за горизонтом. Вдали, окружив Храм Неба рядами бесчисленных крыш, раскинулась Ниланта – величайший из городов Силории.

Южный тракт упирается в исполинские ворота. Городские стены, сложенные из огромных каменных глыб, возносятся на головокружительную высоту. Должно быть, один лишь вид бесконечных бастионов и башен должен отбить у любого захватчика саму мысль о штурме. И – отбивает. За последние четыре столетия не нашлось дурака, готового впустую положить армию под несокрушимыми стенами.

Какое-то время Рино провел на холме неподалеку, не спеша направить Хитреца дальше. Величественное зрелище заставляет забыть о свалившихся в последние дни бедах и невзгодах, захватывает непривычным ощущением вечности. Приходят и уходят правители, государства, поколения, а Ниланта остается. Дни и ночи на ее улицах бурлит безумный котел из самых диковинных наречий, в порт приходят корабли из неведомых и дальних земель, устремляя бесконечные золотые потоки в городскую казну.

Сверху прекрасно видна огромная многоцветная змея, что струится по камням Южного тракта, приближаясь к распахнутым воротам. На всем протяжении пути в постоялых дворах только и разговоров, что об антийском караване. Ярко раскрашенные по западному обычаю повозки и фургоны везут на восток диковинные товары. Путешественники болтают, будто телеги ломятся от невиданного богатства, а управителем выступает очень большой человек, как бы не приближенный к самому деспоту. Как будто у сановников западной страны нет других занятий, кроме как собственноручно водить торговые караваны.

Неожиданно удачное совпадение, думал Рино, глядя на бесконечные вереницы фургонов под цветастой парусиновой тканью. Есть ли связь между гвардейцами, перебившими отряд меченосцев, и огромным караваном, медленно идущим неподалеку? Можно сформулировать вопрос куда разумнее: может ли не быть такой связи?

Антия – таинственная страна жестоких деспотов, неизбывно рвущихся к расширению и без того немалых владений. На западе могущественное царство омывает океан Таэтис – бескрайний и непреодолимый водный простор. С юга дуют жаркие ветра пустыни, пересекать которую берутся лишь бывалые путешественники. В северные тундры, населенные жуткими и злобными существами, полезет лишь сумасшедший. И потому армии Антии идут навстречу восходящему солнцу, через Аконитовую долину – и упираются в нерушимые бастионы Эрвайде. Город воинов, окруженный многочисленными хорошо укрепленными замками, уже несколько столетий сдерживает алчные нападки антийцев. Воители Эрвайде обожают именовать себя Щитом Востока, требуя от соседей соответствующего уважения за ратный труд. Другое дело, что это совершенно не мешает местным правителям охотно пропускать на восток бесконечные караваны, везущие парчу и шелка, вина и сладости… Какими только диковинами не нагружены тяжелые фургоны антийских торговцев! А обратно, на запад, едут железо и медь, которыми совсем не богаты западные земли. То, что из этого железа антийцы выкуют копья и сабли, никого не беспокоит. Набеги и торговля одинаково прибыльны для беспокойных повелителей Эрвайде, чья жадность легко поспорит с алчностью вельмож Антии.

И вот теперь люди, погубившие приютивших его меченосцев, устремились к вратам Ниланты. Гвардейцы деспота никогда не снизойдут до охраны обычных торговцев… Хотя с удовольствием воспользуются ими, чтобы затеряться в толпе соплеменников. Разумеется, ни один торгаш не отважится отказать избранным воинам деспота в подобном требовании. По пальцам одной руки можно пересчитать вельмож, имеющих право приказывать черным воинам. Чем прогневал встреченный в лесу отряд неведомого сановника?

Неподалеку несколько селян с руганью распрягают телегу. Теперь, когда караван уперся в городские ворота, им остается лишь ждать у обочины. Стражники, пока не разберутся с прибывшими, больше ни на кого и внимания не обратят, а обогнать забивших дорогу антийцев не стоит и мечтать. И, судя по внушительным размерам украсившей тракт цветастой ленты, будет очень большим везением, если в город удастся попасть хотя бы к обеду…

Рино тихо выругался. Сначала он потерял полдня, шатаясь по лесу, теперь придется ждать здесь, изнывая от дорожной пыли. Время – совсем не то, чем он готов разбрасываться, валяясь на траве и пялясь на облака! Вот только антийские купцы с их огромными фургонами не оставили никакого выбора.

Он уже собирался последовать примеру селян, когда в голову пришла интересная мысль: досмотру и пошлине подлежат телеги и повозки. Как знать, может быть, одинокий всадник и вовсе не вызовет у стражи интереса – и получится проскочить в город, не дожидаясь антийцев?

Рино тронул коленями лошадиные бока. Хитрец громко всхрапнул – пожалел по тем временам, когда можно было проводить время в конюшне, делая перерывы на необременительные прогулки вокруг Замка Ясеня.

– Прости, родной, – пробормотал юноша, потрепав гнедого по шее, – но здесь наши с тобой устремления расходятся.

Ничего хорошего в замке его теперь не ждет.

Вскоре пришлось свернуть на обочину широкой дороги – все пространство заполнено огромными фургонами. Рино не впервые видит антийцев, и, все же, не смог удержаться, чтобы не таращиться во все глаза на усатых возниц, чьи цветастые длиннополые одеяния перепоясаны ярко-алыми кушаками. Рядом с некоторыми повозками бездельничают охранники – их нетрудно опознать по кривым саблям и кинжалам. Рослые мужчины провожают одинокого всадника подозрительными взглядами. В душе шевельнулось беспокойство – что, если среди веселых усачей скрываются напавшие на отряд воины? Узнают ли они его? Лишь отчаянным напряжением удалось сохранить на лице спокойное выражение. Для торговцев и охраны он – просто шалопай, едущий мимо вверенного груза. А ночные убийцы на него вообще не смотрели. В этом можно быть уверенным – иначе ему бы никогда не уйти с безымянной полянки. Планов оставлять живых у налетчиков не было.

Рино нет-нет, да бросает взгляды на здоровенные повозки. На что он надеется? Вряд ли по пути ему встретится клетка на колесах, в которой бы сидела изнывающая в неволе Кейна. Даже будь чародейка здесь – управители каравана упрятали бы ее в самую глубокую кучу тюков. Безнадежно. Но он все равно бросает косые взгляды на одинаковые фургоны, радующие глаз размалеванной в яркие цвета парусиной.

У ворот по случаю прибытия выстроилась целая делегация, во главе подбоченился осанистый господин в темно-зеленой ливрее с золотым шитьем. Городской чиновник как раз закончил раскланиваться со столь же импозантным антийцем. Одеяние чужеземца, должно быть, потяжелее иной кольчуги – столько на нем серебра. Чуть в стороне стоит богатая карета. Весеннее солнышко так и играет на золотых узорах, щедро украсивших роскошный транспорт, горделиво потряхивают гривами породистые кони… Роскошь, призванная немедленно указать окружающим на социальный статус владельца. Статус, недосягаемо высокий для обычного купца. Даже если он владеет целой вереницей забитых добром фургонов.

– Я безгранично благодарен за щедрые дары, о благороднейший Саяхо, – торжественно вещал чиновник, – но закон не должен знать исключений. Твоя репутация безупречна, и твои заслуги огромны, но сейчас – особый случай. Лучшие люди Ниланты обеспокоены исчезновением десятка меченосцев на службе города. Тревожные известия дошли даже до Совета Семи! – Рино, как раз осадивший неподалеку Хитреца, навострил уши. Весть о пропаже отряда уже дошла до Ниланты, да еще и обеспокоила правителей огромного города?

Меченосцы – не сиволапые стражники, что умеют только раздавать воришкам зуботычины да драть взятки на воротах. Воины с золотым солнцем на туниках – элита нилантийского войска, выходцы из высокородных семей. Десять пропавших – несколько влиятельных родов недосчитались своих чад. Но Совет Семи высоких семей Ниланты – недосягаемая вершина. Что-то должно было случиться очень странное, чтобы богатейшие люди Силории забеспокоились по поводу десятка пропавших воинов.

Рино стиснул зубы. Всего делов – сделай каменную физиономию да проскользни в город, оставив загадочную чародейку злодейке-судьбе, а родственникам Ольва и прочих – тревожное и безвестное горе. И кем он себя будет считать? Но открывать рот – нельзя. После таких известий его скрутят и посадят под замок, отправив меченосцев обшаривать леса в поисках места ночного побоища. Новости обязательно дойдут до шаккура… А потом за его жизнь и свободу не даст и гроша даже самый рисковый авантюрист.

Он обязательно что-нибудь придумает. Подкинет нужным людям письмо… Или что-нибудь в таком роде. Но сейчас нужно прикинуться обычным деревенским олухом.

– Боюсь, мне не сносить головы, если пройдет слух, что я без досмотра пропустил твой караван, Саяхо, – непреклонно продолжил чиновник, старательно игнорируя сошедшиеся к переносице брови антийца. Если Рино хоть что-то понимает в происходящем, обладатель вышитой золотом ливреи получил очень серьезную мзду, чтобы караван проскользнул в город, миновав разные ненужные формальности вроде досмотра на предмет контрабанды. Неудивительно, что купец не слишком счастлив такому повороту.

– Я не понимаю тебя, о высокородный Леорн, – проскрипел в ответ антиец, буравя чиновника не слишком любезным взглядом. – Не ожидаешь же ты, что пропавшие меченосцы лежат плененными и связанными в наших фургонах? Народ деспота – друзья твоему городу. Мы…

– Эй, парень. Чего ты тут уши греешь? – Не слишком любезно поинтересовался командир стражников. Высоченные воины в кольчугах выстроились неподалеку, без особого интереса наблюдая за перепалкой.

– Да я просто проезжаю… – Промямлил юноша, постаравшись изобразить на физиономии смущенную растерянность.

– Ну и проезжай, – раздраженно бросил воин, потеряв к путнику всякий интерес. И чиновник, и владелец каравана его проигнорировали – их куда больше беспокоит, должен ли быть досмотрен караван. Вот и ладушки.

– Эй, юноша! – Старческий голос раздался как раз в тот момент, когда он готов был тронуть пятками лошадиные бока. Ну что еще?

Из глубин золоченой кареты его разглядывает пожилой антиец. Усыпанный драгоценными каменьями наряд не оставил сомнений, кто на самом деле является владельцем роскошного экипажа. На холеном лице, украшенном обычной для антийцев короткой седой бородкой, застыла пренебрежительная самоуверенность человека, привыкшего к немедленному повиновению. Мир словно рухнул в развернувшуюся под ногами пропасть.

Холеный старик, раскинувшийся на подушках в глубине кареты, ему знаком. Куда хуже – и куда страшнее – что и Афрей его наверняка узнал. И, видит Небо, это скверно. Очень скверно.

– А ну-ка, подойди, – приказал вельможа надтреснутым голосом. Афрей – из тех, кто привык к безоговорочному исполнению своих приказов. Посланник западного деспота, что несет слово антийского владыки на землях Великого Востока. Номинально посол, разумеется, не может обладать в Ниланте какой бы то ни было властью. Но это – номинально. Золото и коварство вельможи с далекого запада вознесли его на недосягаемые высоты в иерархии высокородных семей Востока. Не иначе как злокозненной Шерхее до сих пор не надоело над ним потешаться, раз она подстроила эту треклятую встречу!

Рино припомнил, что Афрей, помимо прочего, является счастливым обладателем очень специфической привилегии. Желая подчеркнуть благорасположение к Ниланте, деспот даровал своему посланнику эскорт из собственных гвардейцев, охраняющих сановника и исполняющих его приказы.

Спрыгнув с лошадиной спины на землю, юноша постарался придать себе озадаченный вид. Абсолютно никаких поводов для паники. Он – обычный паренек откуда-нибудь из окрестностей Ашдегара. Понятия не имеет, кто такой этот Афрей и вообще… Затея – глупее не придумаешь. Вот только времени сочинять что-то более убедительное ему никто не даст. Главное – хоть ненадолго отделаться от могущественного антийца – и деру!

– Добрый день, юноша, – на губах антийского вельможи играет любезная улыбка, однако в глазах – холодная расчетливость. – Рад видеть тебя, хотя и не ожидал, что ты окажешься в одиночестве столь далеко от отчего замка. Что привело тебя сюда?

– Добрый день, господин, – осторожно отозвался Рино. – Вы, должно быть, с кем-то меня путаете.

Спокойствие. Посланник деспотии не знает и не может знать, что встреченный им юноша стал свидетелем битвы на лесной поляне. И, определенно, лучше не показывать ему собственную осведомленность.

Афрей нахмурился, в темных глазах появилась задумчивость. Рубашка под курткой взмокла от пота. Не приходится сомневаться, старость не имеет никакой власти над сильным и острым умом антийца. С памятью у вельможи – полный порядок. Но такое ли пристальное внимание уделял ему Афрей в те времена, когда мог видеть его на приемах в Замке Ясеня?

– Как твое имя, юноша? – Спросил, наконец, старик. Черные глаза, словно два буравчика, впились в лицо Рино.

– Вельмир, – брякнул он первое, что пришло в голову. Да и какая, собственно, разница? Любой ответ хорош, кроме правдивого.

– Любопытно. Ты очень похож на одного моего знакомого, – Афрей пожевал губами, не сводя с лица юноши подозрительного взгляда. – Знакомого с очень высоким происхождением. Очень высоким. Откуда ты родом, юноша?

– Из Ашдегара, – брякнул Рино. И тут же проклял свой глупый язык. Он же совершенно не похож на выходца из Города Самоцветов! Ни внешностью, ни одеждой, ни манерой держаться и говорить…

– Что ж, ступай.

Рино с трудом удержался, чтобы не броситься к Хитрецу бегом. Спину сверлят любопытные взгляды хозяина каравана и нилантийского чиновника: они-то прекрасно знают, кто таков Афрей, и теперь наверняка гадают: что могло потребоваться влиятельному сановнику от ничем не примечательного путника?

Поверил Афрей или нет? Что, если нет? Вопросы гудят в голове, словно пчелиный рой. Он почувствовал себя спокойнее, лишь когда гигантские створки городских ворот остались позади. Стены Ниланты в ширину – несколько десятков шагов. От ворот в сторону города ведет широкий тоннель, над выходом из которого сверкают солнечными бликами полированные зубья стальной решетки. Если штурмующие ухитрятся выломать ворота – задача как раз впору для небольшой армии великанов – то к вожделенной цели их это приблизит не особо: в такой душегубке запросто можно положить тьму народа. Особенно когда сверху льют какую-нибудь кипящую гадость. Наверняка над тоннелем целая система ходов с подготовленными котлами, запасами смолы и прочими прелестями. Рино задрал голову. Так и есть, в высоком потолке темнеют отверстия, ведущие куда-то наверх. Вряд ли они здесь для красоты.

Городские улицы оглушили гомоном толпы, словно тысячеглавое тысячеязыкое чудище медленно ворочается посреди невероятной ширины бульваров. В воздухе носятся запахи выделанных кож, звучат удары молотов по наковальням, издали доносится блеянье овец. Каждый спешит по своим делам, грохочут по мостовой колеса телег и повозок. На ошарашенно вертящего головой юнца на породистом жеребце никто не обращает внимания.

Рино никогда не считал себя провинциалом. Довелось ему повидать и светские приемы, и города, и парады войск, но шумная и величественная безбрежность Ниланты ошеломила надменным равнодушием. Заполненная тысячью народов и говоров улица уходит куда-то в необозримую даль, над которой циклопическим колоссом застыл уходящий в поднебесье Храм Неба. Ступенчатая башня настолько огромна, что, кажется, она одна занимает места больше, чем иной крупный город. Ошарашенный обрушившимся хаосом, Рино бесцельно петлял по улицам, потеряв счет времени. Многоголосый город захватил воображение, совершенно вытеснив и Афрея с его интригами, и погибших меченосцев, и зеленоглазую ведьму.

Постепенно дома вокруг становятся богаче, на стенах появилась отделка диковинным камнем цвета морской волны. Мостовая чисто выметена, грубые одежды ремесленников сменили куда более изысканные одеяния почтенных горожан. Громада Храма Неба, кажется, нависла над головой. Похоже, он постепенно приближается к местам обитания знати. Ниланта – торговый город, морские врата Великого Востока. Обычно высокородные брезгуют заниматься торговлей. Их дело – управление землями и война. Однако, Рино знал от приглашенных отцом наставников, что управляющий городом Совет Семи совсем не чурается коммерции и извлечения барышей из безбрежного золотого потока, приходящего из-за дальних морей. Семь Семей – древнейшие кланы, восходящие едва ли не к тем тонущим во тьме вечности временам, когда на месте нынешней Ниланты появились первые крохотные деревушки. Знатнейшее происхождение, запредельное богатство и огромное войско на службе города – едва ли во всех землях Великого Востока так просто найти людей более влиятельных, чем властители Ниланты.

Осторожность требует как можно быстрее продолжить путешествие. Афрей наверняка уже выбросил его из головы. Ищейки Замка Ясеня, конечно, будут куда настойчивее. Но пока при нем отводящий чары поиска талисман, его не найдут. В циклопическом муравейнике Ниланты можно исчезнуть, словно капля, бесследно растворившаяся в бездонном океане. Значит, у него есть немного времени, чтобы хоть как-то помочь Кейне. Хотя бы – просто поставив в известность нужных людей… Знать бы еще, кто именно ему нужен. И как все провернуть таким образом, чтобы самому не очутиться под замком.

Блуждающий по улице взгляд зацепился за цветастую вывеску, украшенную изображением спелых круглобоких фруктов, над которыми красуется гордое: Трактир «Белая Слива». Высоченный забор из дубовых досок, крепкие ворота по дневному времени распахнуты настежь. Внутри виднеется богатое подворье – ладная и крепкая конюшня, несколько нарядных домиков жмутся вокруг внушительного здания под черепичной крышей. Из труб в безоблачное небо уплывает дымок – на кухне вовсю готовят обед для постояльцев.

Рука сама собой направила Хитреца в сторону ворот, на лице появилась довольная и чуть мечтательная улыбка. Пару недель назад отчий дом казался ему нерушимой клеткой, прутья которой – словно незыблемая скала. Сколько ни бейся, все без толку. И вот – пожалуйста, сбылась мечта. Ни кола, ни двора, ни один угол он не может назвать своим, а одни лишь трактиры да пыль дорог смотрят из грядущего.

Кому-то такая жизнь может показаться сущим проклятьем. Но Рино, видит Небо, счастлив такой судьбе.

Конюхи, получив несколько медяков, охотно помогли распрячь Хитреца. Конь, в отличие от хозяина, к дальним дорогам совершенно не рвется. Мягкие лошадиные губы потянулись к щедро насыпанному овсу – и гори они огнем, любые путешествия. Потрепав друга по гнедому боку, Рино отправился в центральный домик.

Трактир встретил запахом свежего хлеба и нарядными алыми скатертями. Чистота, уют и благоустроенность, недвусмысленно намекающие на высокий статус заведения. И цены здесь, наверное, соответствующие…

– Милости просим. Чего изволите? – Пухлый хозяин за нарядной барной стойкой смотрит приветливо, но цепкий взгляд пробежался по гостю, просчитывая на предмет платежеспособности.

– Комнату на три дня. Здравствуйте. – Вежливо откликнулся Рино.

– Место на конюшне? – Уточнил толстячок, раскрыв здоровенную книгу. Страницы из тонковыделанного пергамента покрыты ровными рядами записей и цифр. Каждая буковка выведена с каллиграфическим изяществом.

Хозяин дождался кивка и, вооружившись чернильницей и гусиным пером, озвучил:

– Пять намий. Еда для вас и коня также входят в эту плату. В комнату или здесь – по вашему желанию.

– Пять намий?! – Не удержался Рино от ошарашенного возгласа. Он, конечно, ожидал, что цены в Ниланте кусаются, но пять растреклятых серебряных монет за комнату на три ночи?!

– Юный господин, комфорт, вкусная еда и чистые простыни в моем заведении возникают не из воздуха, – вежливо откликнулся трактирщик, наградив потенциального постояльца строгим взглядом. – Милада свидетельница – это вполне справедливая цена. И не такая уж высокая… Для Ниланты.

Богиня плодородия и процветания тут как тут – одобрительно смотрит из угла. Искусно вырезанная из дерева статуэтка ладной девушки, перед которой на жертвеннике разложены свежие цветы. Похоже, местный хозяин из набожных. Или просто откупается от улыбчивой богини, чтобы не удавила за чрезмерную алчность.

– Ладно, договорились. – Благообразный толстячок вряд ли согласится торговаться. И, в конце концов, деньги – дело наживное. Как-нибудь, да образуются, легкомысленно подумал Рино.

Хозяин с довольным видом принял звонкие монеты, ссыпал их в ящик где-то под барной стойкой.

– Сена! Эй, Сена! – на крик появилась миловидная девушка в белоснежном фартуке. – Отведи гостя в седьмую комнату. И распорядись, чтобы ему приготовили обед.

Служанка приветствовала гостя глубоким поклоном. Ну и нравы тут – не хуже, чем в Замке Ясеня…

Если бы пару месяцев назад ему сказали, что вкусный обед и баня – вполне достаточный повод для счастья, он бы, пожалуй, не понял, о чем речь. Но сейчас, избавившийся от дорожной грязи, в чистой одежде и с приятной тяжестью в животе, юноша почувствовал себя на вершине блаженства.