Текст книги "Врата Рассвета"

Автор книги: Евгений Гаврилов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 6 страниц)

Какое-то время он провел, бесцельно валяясь на кровати. Из-за прикрытых тяжелыми шторами окон доносится едва различимый городской шум. Никогда раньше Рино не оказывался в одиночестве так далеко от дома. Тем более – в столь огромном городе. Только сейчас он сообразил, что теперь в его распоряжении – три совершенно свободных дня. Ни бесконечной дорожной пыли, ни еще более бесконечной тряски в седле, от которой даже привычное к верховой езде тело к вечеру кажется набитым соломой мешком.

Ну, хорошо, мелькнула в голове совсем уж паническая мысль. Три дня – это всего лишь три дня. Рано или поздно они закончатся, и его путь на восток возобновится. Но что потом? Однажды он въедет в распахнутые ворота Города Ключей, за которым раскинулся Великий Восточный Предел, закрытый для человеческого рода. Но ведь и там будет все то же самое – абсолютная пустота в голове и отсутствие планов и идей. От этого не убежишь и не спрячешься, как от охотников шаккура! На какое-то мгновение он показался себе настолько крохотным и беззащитным посреди огромного и равнодушного мира, что в пору разреветься, словно ребенок над собственноручно разбитой игрушкой.

Реветь он, разумеется, не стал. Что толку переливать из пустого в порожнее? Вот как на горизонте покажется Город Ключей – там и будем думать, как отыскать свое место в мире, каким бы оно ни было. А пока что – нет никакого смысла торчать в уютной комнате. Это ведь первый раз, когда он оказался за пределами Ясеневого владения. Конечно, могучая крепость правит не одними лишь деревнями. Два города признали властителя Ясеневого Замка своим владыкой. Рино не раз бывал и в сонной, степенной Айхаке, и в более шумном и деловитом Кеосанте, но провинциальные городки останутся провинциальными городками, какие бы склоки высокородных семей ни бурлили под сводами особняков местной знати. Землями Востока правят пять Великих Городов, и Ниланта – крупнейший среди них. И первый, в который он сумел вырваться.

Не забыв запереть дверь, он спустился по устланной ковром лестнице. Какое-то время размышлял, отправиться на прогулку верхом или оставить Хитреца в конюшне. Четвероногий друг, непривычный к долгим переходам и путешествиям, вряд ли так уж рвется на улицу. Да и как поведет себя непривычный к толпе конь, оказавшись посреди городской толчеи? Лучше уж размять ноги, не опасаясь, что Хитрец выместит раздражение на некстати подвернувшемся под копыто олухе.

Улица встретила знакомым беспокойным гомоном. Раскаленный диск Колесницы Шого стоит в зените, медленно клонясь к закату. Несколько часов он бесцельно бродил по залитым солнечным светом улицам Ниланты, совершенно по-провинциальному глазея на широкие бульвары и неизменную толпу, вобравшую в себя людей тысячи племен и народов.

В центре города возвышается циклопический Храм Неба – колоссальная многоярусная башня, уходящая высоко в небеса. Круглый год к ней стекаются бесконечные паломники, жаждущие соприкоснуться одной из величайших святынь религии Небесного Свода.

Более пяти столетий назад ополоумевшие от запредельного могущества чародеи устроили жуткое побоище, стремясь утвердить власть над миром. Вскипали реки, рушились горы, исчезали в магическом пламени страны и народы – и тогда Шого, утомленный не смолкающими день и ночь молитвами, положил конец колдовским бесчинствам.

Бог-Солнце даровал человечеству три печати. Огромные каменные плиты, украшенные божественными знаками, накрыли Силорию незримым и необоримым куполом, лишившим колдунов могущества. Чародеи и маги стали жалкой тенью самих себя. Те, в чьей власти было сжечь дотла целый материк, отныне обречены влачить существование, полное ограничений, в тоскливых воспоминаниях о той силе, которой им не хватило мудрости распорядиться разумно. А чтобы чародеи, пусть и усмиренные силой божественных печатей, не забыли урока Бога-Солнце, Шого даровал своим служителям особую власть: его жрецы способны и вовсе лишать колдовство гибельной силы, без которой любой чародей становится беспомощнее самого обычного пастуха.

Рино не удержал ехидной ухмылки. Из трех печатей, хранящихся в величайших храмах Небесного Свода, нилантийская – не совсем настоящая. Легенды гласят, что первые две Шого изготовил сам, но процесс сотворения каменных скрижалей оказался труден даже для него. Богу-Солнце бы передохнуть, да взяться за дело с новыми силами, но тут в игру вступила Шерхея. Каждому ведомо: где Ночная Хозяйка приложит руку – быть беде. Но Шого, убаюканный показной покорностью супруги, доверил той изготовление третьей скрижали.

И вот теперь в храмах Города Ключей и Эрвайде хранятся подлинные и истинные печати, в чьем камне заключена необоримая сила самого Бога-Солнце. А в Нилантийском Храме Неба – таинственная каменюка, чье назначение так и не разгадали самые мудрые из мудрых. Одно вся Силория знает доподлинно – магам плод трудов Шерхеи не доставляет ровным счетом никакого дискомфорта. Жрецы храма держат печать где-то в тайном святилище, не торопясь выставлять на всеобщее обозрение.

Впрочем, вся эта история вовсе не мешает паломникам стремиться к одному из величайших чудес Силории. Скорее наоборот – служит многозначительным намеком, из которого каждый извлекает уроки в меру собственной испорченности.

Бесконечная паутина улиц разбегается от четырех огромных рыночных площадей. На одну из них Рино и привели его бесцельные блуждания. Вокруг, насколько хватает глаз – ряды лавок и шатров, где продают, кажется, любые товары, какие только есть на белом свете. При виде пестрой толпы в душе всколыхнулась надежда натолкнуться на что-то диковинное и чудесное. Всколыхнулась – и бессильно угасла: на прилавках разложены почти исключительно изделия из металла, в которых равным счетом ничего интересного. Инструменты, медная и бронзовая утварь, кое-где торчат из плетеных корзин пучки стрел. Промеж прилавков – ожесточенно торгующиеся люди. Продавцы пытаются содрать с покупателей семь шкур и жабий хвостик, те, в свою очередь, пытаются оставить торговцев с носом.

Рино не удержал грустного вздоха. На этом празднике жизни едва ли найдется что-то действительно стоящее. В его ближайшие планы точно не входит покупка лопаты и помятого медного кубка – хотя ему немедленно попытались втулить и то, и другое.

Какое-то время он бродил по заполненным толпой проходам меж торговых рядов, сам не понимая, что здесь делает. И, в конце концов, был вознагражден – человеческий поток вынес туда, где идет торговля оружием. Покупать боевой топор или шестопер в его планы входит не сильнее, чем лопату – и, все-таки, глаза разбегаются при виде сияющих стальных граней. Бросают солнечные блики начищенные до зеркальной ясности кольчуги и панцири, хищно изгибаются лезвия секир…

– Эй, юноша! Ты что-то хотел? – Очередной торговец, протирающий тряпицей и без того идеально чистую кольчугу, обратил внимание на бесцельно глазеющего на боевое железо парня.

Рино в ответ лишь покачал головой и собрался было продолжить путь, но назойливый продавец решил, что прощаться еще рано.

– Судя по мечу на поясе, ты не из тех, кто просто глазеет на оружие, не понимая, с какой стороны за него браться. Уверен, в моей лавке найдется кое-что поценнее твоего клинка.

– Да ну? – Весело спросил Рино. Черные, как смоль, волосы и смуглая кожа выдают в самоуверенном купце выходца из Ашдегара. Жители Города Самоцветов славятся умением обращаться с драгоценными камнями, но железо у них откровенно посредственное, а познания о нем – и того хуже. Благородный меч, укрытый добротными, но простыми на вид ножнами, куда дороже всей утыканной второсортным железом лавки.

– А то! – Торговец самодовольно хохотнул, посчитав, что привлек потенциального покупателя. – Туда даже не смотри. Эти железки – для увальней и простофиль, ничего не смыслящих в настоящей стали. Для понимающих, вроде тебя, у меня найдется кое-что особенное!

Рино с недоверчивым любопытством проводил взглядом торговца, полезшего в глубины железных залежей. На свет торжественно появился длинный сверток из грубой парусины. Торговец, словно ловящий восторженные взгляды фокусник, уложил его на прилавок. Картинным жестом распустил завязки, на смуглой физиономии – торжественное, мало что не благоговейное выражение.

– Это благородный клинок, юноша, – с придыханием начал ашдегарец. В голосе столько возвышенного пафоса, что любой менестрель бы, не колеблясь, согласился взять торговца в подмастерья.

Меч, покоящийся на грубой ткани, поражает обилием золота и драгоценных камней, усыпавших искусно выполненную рукоять. Рино некоторое время изумленно хлопал глазами на диво, обнаружить которое в заштатной оружейной лавке – все равно что алмаз посреди нилантийской улицы. Хотя…

– Он выкован по повелению наследного принца Тангаланы, страны, что…

– В Тангалане отродясь не было принцев, почтенный. – Рино не удержался от ехидной ухмылки. В самом деле, золотые мечи тангаланских принцев в Силории – большая редкость… В отличие от доверчивых олухов. Вот на них-то этот ловкий малый и делает выручку. – И вон та красная стекляшка в оголовье уже начинает крошиться.

Раздосадованный ашдегарец разом утратил торжественный лоск. Злобно зашипев что-то нелицеприятное, он демонстративно повернулся спиной к слишком внимательному покупателю, сворачивая обратно сверток с «золотым мечом». Может быть, зря он так рано оборвал захватывающую легенду? Глядишь, минут через пять бы выяснилось, что меч уронил сам Шого, отвлекшись на управление солнечной колесницей. Ухмыльнувшись, Рино сунул руки в карманы и побрел прочь от оскорбленного торговца. Дурацкая история изрядно подняла настроение. С другой стороны, пора бы отсюда выбираться. Оружие – это, конечно, интересно, но долго ли сохранится интерес, когда бродишь между лавками, заваленными абсолютно одинаковыми топорами, копьями и прочей снастью, на какую позарится разве что оказавшийся на мели наемник?

Он успел выбраться из рыночной толчеи, и как раз вертел головой в поисках какой-нибудь кондитерской, когда резкая обжигающая боль выдернула из ленивых размышлений о всякой малоосмысленной ерунде. Мешочек-талисман, только что мирно лежавший во внутреннем кармане куртки, словно превратился в раскаленный камень. Вытащив амулет, Рино с тревогой уставился на маленькую сумочку с неведомым содержимым. Пальцы едва терпят исходящий от черной ткани жар, но выпустить амулет из рук он не решался. Раньше ничего подобного не происходило. Талисман наливался холодом, когда отводил чары поиска – ровно так, как и обещала продавшая его ведьма.

Загадка обжигающего жара недолго оставалась таковой: от амулета пошел вонючий дымок – и единственная защита от магического преследования вспыхнула задорным ярким пламенем. Рино не удержал ругательства, когда огонь лизнул ладонь. Черный мешочек плюхнулся на мостовую, рассыпавшись по серому камню догорающим черным пеплом.

Паника накатила удушающей волной. Первым порывом было броситься бежать, куда глаза глядят – прочь от неведомой угрозы. Равнодушный человеческий поток продолжает течь мимо. Беды и треволнения одинокого юноши прохожих совершенно не беспокоят. Весенний ветерок потащил прочь невесомые темные крупинки – все, что осталось от защитного талисмана. Рино несколько раз глубоко вдохнул, навалившийся было страх разжал ледяные пальцы. Ничего еще не потеряно. Пусть сейчас в Замке Ясеня сыпятся приказы, седлают коней всадники, сжимая в кулаках амулеты-поводыри, нацеленные на лишившуюся магической защиты жертву. Раньше гончие шаккура могли лишь слепо обшаривать окрестные дороги, эти же устремлены точно в его сторону. Но от Замка Ясеня до Ниланты – неделя пути. За это время он обязательно что-нибудь придумает. Да и что тут думать? Торговая столица Земель Востока – не то место, где трудно найти мага или волшебницу, готовую выполнить щедро оплаченный заказ. Ослепить амулеты преследователей, собрать вещички – и вновь бесконечная дорога, уводящая на восток, все дальше и дальше от Алых гор, среди которых застыли шпили прекрасного замка.

А еще – согласившемуся помочь чародею вполне можно поведать историю Кейны и ее отряда. Так он убьет сразу двух зайцев – и сам не подставится под излишнее любопытство местных правителей, и, возможно, наведет на след Кейны ее неведомых друзей. А друзья среди местной знати у ведьмы однозначно есть – иначе ей бы никогда не заполучить эскорт из десятка меченосцев.

Идея показалась вполне удачной, и Рино воспрянул духом. Он медленно побрел по шумной улице, разглядывая вывески лавок и мастерских. Мелькнула шальная мысль, что где-то здесь может попасться и случайно затесавшаяся лавка чародея. Вообще-то, работающие по вольному найму маги достаточно влиятельны и богаты, чтобы обеспечить себе респектабельный дом в наиболее уважаемом районе – как правило, по соседству с власть имущими. Но это – в обычных городах. Наверняка рядом с дворцами Совета Семи обитают и чародеи, но уж точно они не опустятся до приема страждущих. По крайней мере, если у потенциального клиента нет за душой длиннющей родословной, вороха связей и пары слуг, сгибающихся под весом сундучка с золотом. Обычные чародеи и ведьмы в Ниланте обречены ютиться в кварталах поплоше. Какое-то время он всерьез высматривал вывески, но затем сообразил, что куда легче и надежнее попросить рекомендацию у хозяина «Белой Сливы».

Двое антийцев прицепились к нему на одном из шумных перекрестков. Парочка в перепоясанных алыми кушаками пестрых облачениях так и пожирает взглядами.

Мир словно потерял добрую половину красок. Только этого не хватало. Подарок от Афрея? Вряд ли эти двое хотят узнать дорогу или позарились на его кошелек. Проверки ради Рино еще два раза резко обернулся – и каждый раз ловил напряженные взгляды непрошенных попутчиков. Нет, это точно не случайность. Спасибо хоть, сыщики из них никакие. Неужели Афрей за проведенные в Ниланте годы не разжился толковыми шпионами?

Какое-то время Рино бесцельно брел по улице, борясь с поднимающейся в глубине души паникой. Чего им надо? Что от них ждать? Как долго за ним следят? Известно ли им, что он остановился в «Белой Сливе»? Совсем не те вопросы, на которые можно получить ответ. Разве что подойти к бездарным шпикам и спросить напрямик. Окружающая толпа – наилучшая защита. Антийцы не рискнут предпринять что-то серьезное на глазах у бесчисленных зевак. Или рискнут? Попробовать удрать, воспользовавшись толчеей? Или, наоборот, нырнуть в один из бесчисленных проулков, оказавшись в лабиринте узких улиц, где даже опытный сыщик запросто собьется со следа?

Пока мысли упившимися зайцами метались в голове, количество следящих за ним антийцев удвоилось. Когда Рино, в очередной раз обернувшись, вместо примелькавшейся парочки обнаружил четверку преследователей, сердце ухнуло куда-то в сторону пяток. Похоже, он изрядно недооценил собственную значимость в глазах Афрея. Попробовать искать защиты у городской стражи? У антийского посланника довольно золота, так что подобная попытка приведет его прямиком в мышеловку. Наивно полагать, будто местные блюстители порядка – бессребреники, любящие закон сильнее собственного кармана.

Пока он безуспешно искал способы отделаться от назойливой компании, навстречу из гомонящей толпы вынырнуло еще несколько антийцев в цветастых одеждах. Рука метнулась к рукояти меча. Он и сам не понимал, что собирается делать – не пытаться же размахивать оружием посреди людной улицы!

Шагавший чуть впереди прочих обладатель пышных усов и аккуратно подстриженной бородки резким движением выбросил вперед руку. Палец с покрытым лаком ногтем украшает золотой перстень с огромным алым рубином. Драгоценный камень сияет, словно закатное солнце, испуская тревожный алый свет. Видят ли его люди на улице? Если видят – почему никак не реагируют? Тревожное сияние лишает воли, сознание медленно уплывает куда-то вдаль. Враз ставшие ватными ноги подкосились, однако упасть ему уже не дали. Наверное, то же самое чувствует тряпичная кукла в детских руках. Рино почувствовал, что его потащили куда-то в сторону. Сопротивляться? Закричать?

– Отлично сработано, Уфиз. – Голос Афрея. Хлопнула дверца повозки, в которую его засунули, словно мешок с мукой.

– Благодарю, господин.

– Верни мне перстень. – Потребовал старик. Рино едва различил в красном мареве, как золотое кольцо заняло место на пальце сановника. – Воистину Благословенные благосклонны ко мне. Я смогу порадовать не только повелителя, но и деспота. Трогай!

Колеса загрохотали по камням мостовой. Грохочущий звук словно оборвал последние нити, которыми Рино пытался цепляться за реальность – и все обратилось в гулкое немое ничто.

Глава 3

Ни пробуждения, ни забытья. Мир превратился в набор алых всполохов, перед глазами медленно вращается сверкающая карусель. За бесконечной кроваво-красной пеленой скрывается огромный змей, чьи глаза смотрят в самую глубину души мудрым равнодушным взглядом. Ни пространства, ни времени, а только пробирающий до самых сокровенных желаний бесстрастный взор поразительного и неведомого существа…

– Очнитесь, сударь. – Суховатый старческий голос разрушил мучительную иллюзию – словно сдернули алое покрывало с клетки.

Рино медленно открыл глаза. Раскрашенный прихотливыми узорами высокий потолок неторопливо вращается, затягивая в муторный бесконечный хоровод. К горлу подкатила тошнота. Он лежит на чем-то мягком, по телу постепенно разливается живительное тепло. Бессилие медленно разжимает когти.

– Где я?

– В моем поместье. Счастлив принимать Риноаро из высокой семьи шаккура Ясеневого владения.

Не слишком-то радостно вновь слышать свое полное имя. Больше всего хочется пробормотать что-то невнятное, закрыть глаза и забыться тяжелым, беспробудным сном. Вот еще бы обстановка хоть немного располагала… Стиснув зубы, Рино ухитрился сесть – как оказалось, посреди огромной заправленной кровати, на которую его положили прямо в одежде и сапогах. Что ж, обнаружить себя в одном лишь исподнем был бы куда менее приятно.

Вокруг – просторная комната, поражающая изысканной роскошью отделки. Алый нилантийский бархат, золото и мореный дуб. Неподалеку от кровати в глубоком кресле с удобством разместился Афрей собственной персоной.

– Здравствуйте, юноша. Поверьте, я вовсе не хотел доставлять вам подобный дискомфорт. – На ссохшейся физиономии антийца заиграла любезная улыбка.

– Но доставили же, – кисло возразил Рино. Главное – не сболтнуть лишнего. Антийский мерзавец выкрал его из-за происхождения. О том, что пленник стал свидетелем расправы с отрядом меченосцев, сановник деспотии не знает. Главное – не подарить ему это знание неосторожной обмолвкой. Еще бы красная муть перестала плыть перед глазами…

Улыбка на лице Афрея стала чуть шире.

– Я рад, что вы более не пытаетесь выдать себя за того, кем не являетесь. Это, несомненно, делает честь вашей рассудительности.

Рино едва заметно поморщился. Нужно быть совсем уж идиотом, чтобы продолжать бесполезную комедию. Славословия Афрея его совершенно не тронули. Итак, он вляпался в прескверную историю.

– Чего вы от меня хотите?

– Ваш почтенный отец, юноша – большой мастер политической игры, но совершенно неверно расставляет приоритеты во взаимоотношениях с деспотом. – Афрей сокрушенно покачал головой, будто мудрый учитель, раздосадованный упрямством непослушного ученика.

– Полагаете, заложник станет действенным рычагом? – Догадался Рино. В памяти всплыл образ отца. Мрачный массивный мужчина с выпирающей вперед челюстью и угрюмыми глазами. Властитель Ясеневого Замка славится суровостью, доходящей до откровенной жестокости. Насколько же наивно полагать, будто всемогущего тирана хоть сколько-то озаботит судьба младшего из сыновей, вульгарно удравшего из его владений!

– Ну что вы, юноша! – Афрей рассмеялся мелким, дребезжащим смехом. – Я прекрасно осведомлен о скверном характере вашего родителя. Но, поверьте, Антия – совсем не та страна, где в ходу столь же суровые нравы. Нам претит бессмысленная грубость и жестокость.

Рино вспомнил изувеченные тела меченосцев посреди залитой солнцем лесной полянки, и едва сдержался, чтобы не ответить старику площадной руганью.

– В таком случае, зачем я вам понадобился?

– Ожидаете откровенного разговора? – Афрей чуть иронично прищурился. Похоже, его немало позабавило мрачное выражение на лице пленника. – Извольте. Несговорчивость вашего отца в прошлом сломала мне немало планов. И, боюсь, высокородный Саргон совсем не собирается заканчивать рушить мою игру на востоке. При таком положении дел прямой потомок шаккура в моих руках – настоящий подарок Благословенных. Вас вывезут в Антию, где вы станете почетным гостем деспота. Уверен, вы достаточно мудры и разумны, чтобы блестяще сыграть роль дорогого друга антийского престола, проявляющего куда больше политической рассудительности, чем ваш упрямый отец.

Рино захотелось плюнуть прямо на роскошный ковер. Политика в самом худшем ее проявлении. Что может быть гаже, чем прикидываться лучшим другом антийских вельмож, позволяя им разыгрывать перед отцом политическую комедию?

Старик выдержал длинную паузу, ожидая расспросов или возражений, но Рино хранит глухое молчание.

– У меня еще остались дела в восточных землях, но мы отправимся так быстро, как только сможем. Ваше пребывание в поместье будет сопровождаться необходимым вашему высокому статусу уважением. Как видите, я оставил вам меч. Ваше золото также при вас. Сожалею, что мне пришлось уничтожить прелюбопытнейший амулет, закрывавший вас от чар поиска, но вам он более не понадобится. Надеюсь, вы простите мне эту мелочь.

– Так это вы уничтожили талисман!? – Вскинулся Рино. Он до сего момента был убежден, что это мерзавка Исанта сумела дотянуться из отцовского замка. Сестрица-колдунья, жаждущая продемонстрировать отцу собственную полезность, оказалась проблемой куда более далекой и незначительной, чем Афрей. Многое встало на свои места. Треклятый антиец оказался колдуном, и куда более искусным, чем неумеха-сестрица.

– Разумеется, – кивнул Афрей. – Мы, несомненно, еще поговорим, против кого вы использовали этот талисман, хотя сейчас, уверяю, вы можете совершенно не опасаться любых преследователей. У меня будет немало вопросов, юноша. Сейчас же я вынужден вас покинуть. Думаю, головокружение и прочие неприятные ощущения вскоре вас оставят. Добрый совет: рассматривайте сложившуюся ситуацию не как неприятность, но как новые перспективы. Для наследника шаккура Ясеневого владения союз с таким могущественным государством как Антия открывает немало увлекательных возможностей.

– Я не наследую титул отца, – не слишком любезно буркнул Рино. Может быть, сейчас и стоило бы вести себя повежливее, но чувствовать себя жертвой похищения – мало приятного.

– Разумеется, – на сухощавом лице Афрея – снисходительная полуулыбка, словно он разговаривает с несмышленым ребенком, только вчера выучившим первые слова. – Но ведь очередь наследования может и измениться. В жизни случаются разные… нелепые случайности, верно?

От вкрадчивости в голосе старика Рино передернуло. Ну конечно, случайности. Что может быть случайнее эссенции аконита в кубке вина? Всего одна чаша – и изменения в очереди наследования не заставят себя ждать.

– Как бы то ни было, вам придется некоторое время пользоваться моим гостеприимством. Особняк в вашем распоряжении. Между прочим, завтра в поместье из Антии прибудет моя внучка. Не сочтите за навязчивость, но не затруднит ли вас составить ей компанию? Она красива и получила недурное образование. Общение с вами расширит ее познания о Великом Востоке. Алиша же, уверен, с радостью расскажет вам о деспотии.

Афрей медленно поднялся. Рино, чуть помедлив, тоже встал. Он опасался очередного приступа тошноты, но колдун не солгал – обессиливающая гадость отступила. Лучше не перечить лишний раз треклятому старику. Скандалами и воплями он сейчас точно ничего хорошего не добьется. Афрей ответил на короткий кивок снисходительной усмешкой.

– Увы, сейчас дела требуют моего отъезда. Я вернусь через три или четыре дня – и мы немедленно отправимся в деспотию. Уверяю вас, юноша, в столице вас ждет воистину царский прием. Если желаете, можете смело воспользоваться моей библиотекой. Распоряжайтесь слугами, как вам заблагорассудится. Равно как и служанками. – На худощавом лице старика мелькнула сальная улыбочка. – До встречи, юноша.

– Прощайте, сударь, – вежливо ответил Рино.

Когда за колдуном закрылась дверь, он молча опустился в кресло. Что ж, могло быть и хуже. Гораздо хуже. Его не заковали в цепи, меч и золото действительно остались при нем. Впереди – увлекательное путешествие в далекую и сказочную Антию, страну тайн, загадок и соблазнов.

Иными словами – у него есть ровно три дня до возвращения Афрея, и за это время нужно любым способом дать деру из тьмой драного поместья.

Афрей полагает, что щедрые посулы и угрозы сделали свое дело – тем лучше. Хотя, еще вероятнее, старик попросту не воспринимает его всерьез. Кто он для умудренного сановника? Малолетний шалопай, невесть как оказавшийся вдали от дома. Сейчас ему полагается пускать слюни от ожидания, что добрые антийцы отправят папашу на Небо, а его усадят править осиротевшим замком. А то и, позабыв про политические дрязги, спешить к прелестям доступных служанок.

Вот только треклятый старик совсем забыл, что пленник – вовсе не сдуревшая от доступных красоток бестолочь. Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы оценить политический расклад. Как только он окажется в Антии, его судьба – превратиться в послушную марионетку, разевающую рот ровно тогда, когда прикажут сановники деспота. С ним будут возиться, словно с величайшей драгоценностью, обкладывать дорогими дарами и наложницами, всячески подчеркивать высокий и благородный статус. Наследник шаккура! Когда вы изволите триумфально воссесть на принадлежащем вам троне, о высочайший? Ваш царственный брат Деспот Антийский шлет вам пожелания всего наилучшего, о высочайший! И прочая тому подобная гадость. Удел Рино – превратиться в угрозу для отцовской власти. Угрозу достаточную, чтобы тот стал чуть более сговорчивым по ряду вопросов – в обмен на прекращение дурной трагикомедии. И, как только антийский деспот и шаккур найдут общий язык, игра в «высочайшего» будет закончена. Пленника завернут в первый попавшийся ковер и отправят в Замок Ясеня.

Рино передернуло, когда он представил, как гвардейцы втаскивают его в знакомый зал. Отец восседает на троне, свитские обмениваются многозначительными шепотками, на лице братца Йорги – паскудная ухмылка. Он тот еще отморозок, братец Йорги, настоящий садист и…

Одним словом, встречаться с семьей, да еще в столь теплой обстановке, ни малейшего желания.

Афрей и впрямь уехал. Рино некоторое время смотрел в окно, как величавый старец медленно забирается в золоченую карету. Вокруг суетятся слуги, загружая багаж в несколько повозок. Неподалеку гарцуют всадники в черных доспехах, с островерхих шлемов на лица ниспадают алые шелковые шарфы. Не нужно быть гением, чтобы сложить два и два. Интересно только, какова судьба зеленоглазой чародейки?

Наконец, окруженная свитой и охранниками карета миновала ажурные ворота. Кованые створки бесшумно повернулись, отрезав путь на свободу, по обе стороны встали роскошно облаченные стражи. Какое-то время Рино всерьез прикидывал, не выпрыгнуть ли в одно из огромных окон. Вот только мимо стражников не прорваться, а ворота – единственный выход: слишком уж высока кованая ограда. Не выберешься.

Какое-то время он сидел на подоконнике, бессмысленный взгляд устремлен во двор. Рино так и не понял, сколько времени он провел за этим малосодержательным занятием. Просто в определенный момент он осознал себя вытаращившимся рыбьим взглядом на ворота. Встряхнул головой, сбрасывая остатки наведенного колдовством ступора.

Пару раз обвел взглядом роскошно обставленную комнату, и как раз собирался выйти не то на прогулку, не то на разведку, когда в дверь осторожно постучали.

– Не заперто! – Не слишком дружелюбно буркнул Рино. Наверное, зря. Лучше изображать из себя послушного и радующегося жизни болванчика.

Шелест открывающейся двери возвестил появление очередного антийца. Алый халат обильно украшен серебряным шитьем, короткая бородка умащена маслами до такой степени, что торчит, подобно копейному навершию. Перед вырядившимся, словно павлин, гостем плывет удушающий аромат благовоний.

– Благословенные да будут добры к тебе, о высочайший. – Антиец расплылся в подобострастной улыбке. Похоже, Афрей изрядно запудрил своим лакеям голову на предмет статуса почетного пленника. – Я Изгил, распорядитель этого дома.

– Здравствуй, Изгил. – вежливо отозвался Рино, твердо решив, что оскорбленную невинность он сможет разыграть чуть позже. – Что тебе угодно?

– Я всего лишь счастлив сообщить, о высочайший, что дом всецело в твоем распоряжении, – пропел антиец сочащимся медом голосом. – Каждый из слуг сочтет за великую радость исполнить любое твое повеление.

– Любое? – Не удержался от иронии Рино. Слуги – они везде слуги, но антийский этикет требует демонстрировать вышестоящим совершенно заоблачные уровни подхалимажа.

Изгил от невинного вопроса превратился в аллегорию уныния.

– Прости, о высочайший, – покаянно пробубнил он, опустив очи долу. – Хозяин Афрей сообщил мне, что для тебя закрыты двери его кабинета и ворота, что ведут за пределы поместья. И, разумеется, стражи у двери в подземелье также получили самые строгие запреты…

– А что такого в этом подземелье? – Немедленно спросил Рино.

– В подземелье?.. А… Ну, там, конечно же, ровным счетом ничего такого! Просто тюрьма для… ух… для провинившихся слуг, да. И всякие склады еды и вина.

Сердце встревоженно бухнуло в глубине груди. Наверное, Изгил при всем желании не придумал бы лучшего способа привлечь внимание пленника к подземным ярусам особняка. Под напускной беззаботностью настолько явно проступили испуг и растерянность, что даже последний простофиля смекнет: если и есть в поместье Афрея что-то, что можно использовать для побега, оно скрыто именно в подземельях.

– Ну и ладно. Думаю, вина мне, если я захочу, принесут прямо сюда, – Рино постарался, чтобы голос звучал как можно беззаботнее. Изгил радостно закивал, изогнувшись, будто цветастый вопросительный знак. Что там такое в этих подземельях? Тюрьма для провинившихся слуг? В груди расцвел огонек робкой надежды. Хочется верить, охрана к узилищу приставлена совсем не ради проворовавшихся лакеев!

– Сейчас я оставлю тебя, о высочайший, – Изгил медленно попятился. – Каждый из слуг будет счастлив исполнить любое твое повеление!