Текст книги "Валютная могила"

Автор книги: Евгений Сухов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 11 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]

Глава 5. Почему позеленел майор Чухонцев, или Сколько евро может поместиться в товарном вагоне

После разговора с Климом мне пришла на ум одна мысль. Конечно, то, что бомжи помирают, и весьма часто, мало кого заботит. И то, что они режут друг друга, – тоже не является головной болью для блюстителей закона и порядка. Но одно дело, не реагировать на определенные факты, и другое дело – не знать о них. При том, что слишком много за последнее время таких случаев; ведь Виталик, Космос, Любка из Краснодара, Михей были убиты. Зарезаны, возможно, рукой одного и того же человека. Может так статься, что и Сэр уже давно лежит с перерезанным горлом. Просто его еще не нашли…

Поскольку план я на сегодня выполнил, то мог считаться свободным. Чем и не преминул воспользоваться. Я приехал домой, принял душ, захватил удостоверение сотрудника телекомпании «Авокадо», мобильный телефон и отправился в линейный отдел МВД станции Москва-Белорусская на Тверскую Заставу.

На дворе стояла пятница. Прием вел исполняющий обязанности начальника следственного отделения и соответственно заместителя начальника отдела майор юстиции Чухонцев Валерий Николаевич. Настоящий начальник следственного отделения, подполковник юстиции Эраст Степанович Захаров в данный момент находился в очередном отпуске. Так мне сказали люди, сидевшие в очереди к Чухонцеву.

Я дождался своей очереди и вошел. Время на часах подходило к половине шестого вечера.

– Здравствуйте, – поздоровался я.

– Здравствуйте, – ответил майор юстиции и тут же поинтересовался: – За вами еще есть люди?

– Двое, – ответил я.

– Тогда, пожалуйста, недолго, хорошо? – Валерий Николаевич дежурно улыбнулся, выказывая мне, что он сама вежливость. И доброжелательность. – В шесть я заканчиваю прием.

– Ровно в шесть? – посмотрел я на майора Чухонцева.

– Да, ровно в шесть, – ответил Валерий Николаевич, посмотрев на меня более внимательно. – Прошу вас, излагайте свою просьбу или жалобу…

– У меня ни то и ни другое, – сказал я. – У меня вопрос. Вернее, несколько вопросов…

– А вы кто, простите? – с некоторой настороженностью поинтересовался майор юстиции.

– Я – тележурналист. Телеканал «Авокадо». Слышали?

– Да-а, слышал. Только вы не по адресу обратились. Вам в нашу пресс-службу надо. Давайте, я запишу вам один телефончик, а уж вы по нему все решите…

– Давайте, – согласился я. – А что, у вашего отдела имеется своя пресс-служба?

– Ну, не у нашего отдела, конечно… – Валерий Николаевич быстро ориентировался в ситуации и добавил: – Но в Управлении по транспорту она есть…

– Замечательно! А они мне расскажут об убийствах бомжей на вашей станции?

– Каких убийствах? – помрачнел майор юстиции.

– Четырех. Это по меньшей мере… Два убийства были совершены в ночь с седьмого на восьмое мая, одно – восьмого мая днем, и еще одно – позавчера, – отчеканил я. – Все убийства совершены одинаковым способом: бомжам перерезали горло…

– Мне… Я… Откуда у вас такая информация? – совсем потемнел лицом Валерий Николаевич.

Я хотел было сказать, что сам видел труп Космоса и свежую могилку Любки из Краснодара, но промолчал. Наверное, говорить о кладбище бомжей пока не следовало, не моя это была тайна. И я ответил обтекаемо, но твердо:

– Из абсолютно достоверных источников…

Этими источниками были мои глаза и уши. И правда, куда уж более достоверные…

Наступило тягостное молчание. Майор юстиции Чухонцев то смотрел на меня, то на свои часы, то вдруг начинал перебирать бумаги на столе. Мне стало даже немного жаль его. Ведь если в отделе не знают об этих убийствах, а я об этом расскажу с экрана телевизора – это скандал и выговор от начальства, что сидит у себя в кабинетах на Леснорядской улице. А если знают, но ничего не предпринимают, – это тоже скандал и тоже неприятности от того же самого начальства. Тупик получается. Только вот было непонятно, знают в линейном отделе об убийствах бомжей или нет.

– И что вы намерены делать с этой информацией? – спросил наконец Валерий Николаевич.

– Предать огласке, – безапелляционно заявил я. – Бомжи, хоть и не имеют определенного места жительства и ведут подчас скотский образ жизни, к чему их принудили жизненные обстоятельства, но они все же люди. И, согласно нашей Российской Конституции, имеют право на жизнь. А в обязанность органов МВД входит неукоснительное обеспечение соблюдения таких конституционных прав, ведь верно, товарищ майор?

– Так кто ж с этим спорит? – мягко произнес майор юстиции и доброжелательно посмотрел на меня. – А вы не могли бы повременить с оглашением этих ваших фактов? Я ведь лицо, лишь исполняющее обязанности. Всего могу и не знать. Надо со всем этим разобраться, все прояснить. Вы меня понимаете?

– Понимаю, – ответил я. – Тогда так: устройте мне встречу с вашим начальником отдела и начальником отдела информации и общественных связей Управления по транспорту. Они ведь компетентны более, чем вы, верно? Можно побеседовать с ними по отдельности, можно вместе. Это как им будет удобнее…

– Наш начальник отдела полковник Вересков ведет прием по понедельникам, – сказал Валерий Николаевич. – Вы можете прийти к нему в ближайший понедельник и переговорить.

– Мне нужна спокойная и обстоятельная беседа, – сухо произнес я. – И чтоб за спиной меня не поджимали страждущие справедливости посетители. Тем более что в России ее никогда не было и теперь уже точно не будет, – добавил я.

– Чего, простите, не будет? – крайне тактично переспросил меня майор.

– Справедливости не будет, – повторил я. – Так мы договорились?

– Хорошо. Да, – поспешно ответил Валерий Николаевич.

– Вот вам моя визитка. – Я положил на стол перед майором Чухонцевым пластиковый прямоугольник с моим именем, должностью и двумя телефонами: рабочим и домашним. – Когда договоритесь с начальством, пожалуйста, сразу позвоните мне…

– Да. Хорошо, – снова поспешно ответил майор.

Я встал и пошел к дверям. Уже взявшись за ручку, обернулся и непринужденно произнес:

– Да, и предупредите их, что я буду спрашивать о вагоне или вагонах, один из которых десять дней назад вскрыли бомжи. Чтобы это не явилось для них неожиданностью…

– О каких вагонах? – сморгнул майор Чухонцев.

– С евро, – коротко ответил я.

Если бы не письменный стол, о который Валерий Николаевич оперся, он бы точно рухнул на пол, как срубленное дерево. Лицо его позеленело так, что впору было надевать кислородную маску. Впрочем, все это было, скорее всего, далеко не смешно…

Надлежало торопиться. Я ни минуты не сомневался, что майор Чухонцев после моего ухода начнет немедленно связываться с руководством и пресс-службой. И то, о чем я рассказал Валерию Николаевичу, обязательно заинтересует их. Вернее, не то, что я рассказал, а то, откуда и почему я это знаю. И как много я знаю. Более того, они могут как-то исправить положение ко времени моей встречи с большими начальниками. Если она, конечно, состоится. А не поторопился ли я раскрыть карты перед полициантами?

Я набрал номер мобильного телефона Степы, моего оператора, с которым мы делали программы «Последнее желание», «Убить Санина» и «Можно ли победить зло». Парень был что надо. Молчаливый, но понятливый. Степа ответил сразу. Наверное, он был еще на работе, поскольку у себя дома трубку брал крайне неохотно.

– Привет, – буркнул я.

– Привет, – ответил Степа. – Ты где?

– Я на задании. А теперь и у тебя будет задание. Опасное и ответственное.

– Опасное? – переспросил Степа.

– Да, – ответил я вполне серьезно.

– Это интересно.

– Ты как, поможешь мне?

– Тебе – да, – прозвучал ответ, который заставил меня тепло подумать о Степане. Впрочем, иначе я о нем и не думал…

– Тогда слушай, – начал я давать инструкцию. – Сейчас, пока еще не стемнело, берешь у шефа самую что ни на есть шпионскую камеру. Скажи, я прошу… Нет, скажи, я настоятельно требую. Получишь камеру – запрячь ее в самую паршивую хозяйственную сумку, какая только есть на свете…

– А где я…

– Молчи и слушай, – не дал я говорить Степе и продолжил: – Потом возьми с собой кого-нибудь из ребят покрепче, можно двух, и дуйте прямиком на Белорусский вокзал. Поснимай пассажиров, толкучку, билетные кассы. Но так, мимоходом, чтобы обозначить место действия, не более. Сам вокзал, то есть его здание с билетными кассами и залами ожидания, меня не интересует. Нам с тобой будет интересна станция. Там, где склады, запасные пути, где товарняк стоит, сортировка вагонов происходит, где их сцепка идет… Пока все ясно?

– Да, – коротко ответил Степа. – А как я пройду на станцию?

– Пройдешь, – безапелляционно заявил я. – Как бомжи проходят? Что, лазеек да щелей, что ли, мало? Найдешь… Поснимай эти склады, вагоны, бомжей. Бомжей поснимай плотно. Тема наша новая во многом про них будет. Потом дуй на пустырь у заброшенных складов. Ориентиры тебе – сарайчик с трубой из окошка и кирпичная стена, то ли забор, то ли строение какое длинное было, да только стена от него и осталась. Поснимай сторожку эту, стену и кладбище…

– Какое еще кладбище? – прервал мою инструкцию Степан.

– Кладбище бомжей, – пояснил я.

– Ну и раскопал ты, Старый, темочку, – удивленно, но уважительно заметил Степан.

– Дальше слушай. Походи мимо могилок, поснимай их, а главное, найди и сними могилы с табличками: « Любка из Краснодара 1982—8 мая 2013»и « Космос 16 июля 1993—15 мая 2013».Повторяю, возьми пару парней с собой, чтоб там тебя ненароком не ограбили и не понавтыкали тебе, когда ты будешь по кладбищу ходить. Все понял, Степа?

– Все, – услышал я его ответ. – Ну и задал ты мне работку!

– Тогда отбой. Давай, работай. Все надо сделать сегодня, а то завтра заровняют это кладбище и асфальтом зальют. У наших деятелей это станется. Чай, не впервой…

Я вырубил телефон и потопал домой. Сегодня мне придется ночевать дома. Ведь надо ждать звонок майора Чухонцева. Ничего, Клим с Пашей и Бабаем переночуют сегодня без меня. План я свой выполнил, пожрать им будет чего. Да и сами, небось, чего-нибудь за день наскребли… А за Степу я был спокоен. Он сделает все, как надо…

Ах, какой же я молодец! В смысле какой все-таки предусмотрительный человечек. Сегодня же вечером на мой сотовый позвонил мой новый знакомый майор Чухонцев.

– Здравствуйте, майор Чухонцев беспокоит.

– Слушаю вас, – ответил я голосом Каменного Гостя.

– Ваша просьба исполнена, – отрапортовал майор юстиции. – Полковник Вересков вас завтра примет у себя в кабинете в девять тридцать.

Говорил Валерий Николаевич таким голосом, как будто только что пробежал стометровку. На время…

– И начальник отдела информации тоже будет? – поинтересовался я.

– Да, полковник Носова тоже будет присутствовать при вашем разговоре, – ответил майор Чухонцев.

– Простите, как их зовут? – спросил я.

– Полковника Верескова зовут Николай Валерьевич. А полковника Носову – Евгения Валентиновна.

– Благодарю вас, товарищ майор, за оперативность, – снова голосом Каменного Гостя отозвался я. – Я непременно посещу обоих полковников в строго означенное время.

– Очень хорошо. – Чувствовалось, что у майора Чухонцева явно оставалось что-то такое, что он должен был мне сказать. И он это мне сказал: – Только у них имеется к вам одно условие…

– Какое? – недовольно спросил я.

– Чтоб вами не производилась съемка, – ответил Валерий Николаевич.

– Съемка чего?

– Всего. В том числе и вашей беседы.

– Почему? Они чего-то боятся?

– Нет. Просто на это не получено разрешение генерала.

– Генерала? – переспросил я.

– Да. Нашего начальника Управления генерала Кумарова, – ответил майор Чухонцев. – Вы же просили все сделать быстро, вот они и не успели поставить в известность генерала…

– Выходит, начальник отдела информации полковник Носова по собственной инициативе согласилась на встречу со мной? – с определенной долей иронии заметил я. – Разве Евгения Валентиновна может предпринимать что-либо без согласования с начальником Управления генералом Кумаровым? Или она какая-то автономная единица?

– Конечно, нет. Она – всего лишь подчиненная, – занервничал Валерий Николаевич. – Да и я – только лишь майор юстиции, и не в курсе всех тонкостей…

– Ну, кое-что вы все-таки знаете, – заметил я после короткого молчания.

– Что вы имеете в виду? – раздраженно спросил майор Чухонцев.

– Например, вы знаете про вагон с евро.

– Ничего я не знаю ни про какой вагон…

– Знаете, – перебил я Валерия Николаевича, – иначе не перепугались бы так, когда я упомянул об этом. Вы же служите в следственном отделении, замещаете его начальника. Неужели ваше отделение не интересовалось, что за вагон или вагоны с евро стоят у вас на запасных или, не знаю, на каких там еще, путях? Не первый месяц, кстати, стоят…

– Вы просто не понимаете, куда лезете! – неожиданно вырвалось у майора Чухонцева.

– Что вы хотите этим сказать? – немедленно среагировал я на эту неожиданную фразу.

Валерий Николаевич молчал. Похоже, что он нервничает не на шутку. Наверное, сейчас вытирает платком проступивший на лбу пот и крепко жалеет, что не сдержался. Поэтому следующей его фразой была такая:

– Нет никакого вагона с евро. Все. Вас ждут в половине десятого…

На этом разговор закончился.

Да, интересная складывается ситуация. Что же мне скажут завтра полковники Вересков и Носова? Скорее всего, ничего такого, о чем бы я не знал сам. Возможно, они тоже будут отрицать наличие такого вагона (или даже вагонов) с евро. И надо быть к этому готовым. Мне ничего не остается, как самому найти этот вагон. Но вот как? Переговорить с Гришей-пройдохой? Попытаться отыскать Сэра? Если он, конечно, не лежит уже где-нибудь с перерезанным горлом и сотенной купюрой евро во рту… Опасно, блин. Могут прирезать, как Космоса и прочих. Тут надо действовать поделикатнее…

А кто убивает бомжей, знающих о вагоне?

Что охраны в этих вагонах нет, понятно – чтобы внимания не привлекать. Но кто-то все же за этими вагонами присматривает, раз знающие о нем мрут, как мухи.

А кому принадлежат эти евро?

Почему они в товарных вагонах?

Откуда прибыли эти вагоны?

Почему они так долго стоят на путях? В ожидании чего? И если есть хозяин этих евро, а хозяин, конечно, имеется, почему он их так долго не забирает?

Одни вопросы, и ответов на них пока не сыскать…

А интересно, сколько евро может поместиться в товарном вагоне?

А в четырех?

Глава 6. Как полковники думали, что меня «умыли», или Исчезновение кладбища бомжей

Встреча с полковниками происходила в кабинете начальника линейного отдела. Перед входом в кабинет я включил диктофон, положил его в карман и скромно так постучал.

– Войдите, – раздался в ответ твердый мужской голос.

Я вошел и представился. Назвал себя, телекомпанию и причину своего прихода.

– Только давайте по порядку, – предупредил меня полковник Вересков. – Не будем валить в одну кучу бомжей и вагоны.

– Давайте, – согласился я. – Вопрос первый: как вы объясните повышенную смертность вокзальных бомжей в последние две недели?

– В этом нет ничего удивительного, – начал полковник. – Имеющиеся условия жизни этих людей, а вернее, отсутствие этих условий просто предполагают повышенную смертность.

– К тому же антисанитария, пьянство и питание некачественной пищей также сказываются на смертности бомжей не в лучшую сторону, – добавила полковник Носова.

– Конечно, это все так, кто бы спорил, – кивнул я. – Но речь идет не о естественных смертях, а о насильственных. Или вам об этом ничего не известно?

– К сожалению, образ жизни, который ведут эти люди, провоцирует их на антисоциальное поведение, – с неизбывной печалью в голосе ответила Носова. – Живут бомжи группами, стычки между этими группами за участки, на которых они собирают бутылки, банки и прочее, довольно часты и нередко заканчиваются смертельным исходом. Но следственное отделение линейного отдела всегда реагирует на подобные действия. Только в течение этого года нами раскрыто восемнадцать дел по хищениям багажа граждан, а всего принято и рассмотрено за этот год более двухсот заявлений граждан…

– Речь идет не о хищениях или славной статистике линейного отдела, – перебил ее я. – Речь идет о безнаказанных убийствах бомжей, причем одинаковым способом: им просто кто-то профессионально перерезает горло.

– Не стоит увлекаться сбором слухов и недостоверной информации, господин Русаков, – произнесла полковник Носова поучительным тоном. – Нам, конечно, известно ваше участие в раскрытии убийства известного и популярного актера Санина. Честь и хвала вам за это…

– Да, вы проявили в этом деле большое мужество и вели себя очень достойно, – поддакнул полковник Вересков.

– Но в деле, за которое вы взялись теперь, – продолжила Евгения Валентиновна, неодобрительно покачав головой, – поверьте, никакой сенсации не будет. Вам ведь нужна сенсация, верно? – Она насмешливо посмотрела на меня, но среди смешинок в ее глазах я увидел и искорки тревоги…

– Вы говорите о слухах и недостоверной информации, – ответил я, придав своему голосу холодное спокойствие. – Значит ли это, что вам ничего не известно о тех смертях бомжей, которым было перерезано горло? Мне, к примеру, известно о четырех таких случаях. А еще известно то, что найдены эти несчастные бомжи были – по крайней мере, трое из четырех – с засунутыми в рот сотенными купюрами евро… Что же касается сенсации, за которой я, по вашим словам, охочусь, то она в этом деле непременно будет…

– Ах, как же нынче наша пресса охоча до разного рода сенсаций! – криво усмехнулась Носова. – Ну, прямо хлебом не корми…

– Так известно вам об этих смертях или нет? – сухо спросил я.

– Все случаи насильственных смертей нам, конечно, известны, – заговорил полковник Вересков. – И смею вас заверить, наше следственное отделение со всеми ними разберется в надлежащей мере.

– Значит, расследование по этим смертям ведется?

– Конечно!

– А каким образом?

– Как и положено, – ответил начальник линейного отдела. – Ведутся определенные следственные действия. Это осмотр место преступления, допрос, назначение и производство экспертизы… – принялся он загибать пальцы.

Тут я снова мог бы задать вопрос: «И что именно выявлено?» Но делать этого не стал, потому что получил бы ответ: «Кое-что уже есть». После чего полковник сослался бы на тайну следствия. И это был бы тупик. Поэтому, подумав, я спросил другое:

– А как, простите, могут вестись определенные следственные действия, если на руках вашего следственного отделения нет ни одного трупа этих зарезанных бомжей?

– То есть? – сморгнул полковник Вересков, а Евгения Валентиновна свела бровки к переносице и пристально посмотрела на меня.

– Трупы названных мною бомжей, которым неизвестный профессионал перерезал горло, а потом троим из них, а может, и всем четверым засунул в рот по сотенной евро, уже погребены, – твердо проговорил я. – На кладбище…

– На каком кладбище? – переглянулись мои собеседники.

– На кладбище бомжей, – ответил я, копчиком уже чувствуя приготовленный мне сюрприз.

Евгения Валентиновна рассмеялась, вслед за ней улыбнулся и полковник Вересков:

– Нет никакого кладбища, господин Русаков. Нет и не было. Да и не могло быть…

– Но я же собственными глазами видел кладбище бомжей на складском пустыре недалеко от кирпичной стены, – заявил я не без волнения.

– Видели? – удивился полковник Вересков. – Это вряд ли. Как вы могли видеть то, чего нет?

– Наверное, вам об этом рассказали сами бомжи? – с ноткой снисходительности в голосе добавила Евгения Валентиновна. – Ну, так они еще и не то вам расскажут, лишь бы вы раскошелились и дали им на водку. Я бы не советовала верить всему, что они говорят.

– То есть и своим глазам мне не верить? – нахмурившись, спросил я.

На это Евгения Валентиновна мягко улыбнулась, а полковник Вересков молча развел руками.

И тут до меня дошло. Конечно, никакого кладбища уже нет. После моего визита к майору юстиции и его доклада об этом начальству последнее крепко подсуетилось и ликвидировало кладбище. Выходит, что такое кладбище существует, все же было известно линейному отделу…

Я посмотрел в глаза полковнику Верескову. Он выдержал мой взгляд без всякого напряжения. Конечно, он и госпожа Носова подготовились к моему сегодняшнему визиту. Хорошо подготовились, основательно. И теперь наверняка думают, что уделалименя. Теперь вся надежда оставалась на Степу: успел он заснять это кладбище или не успел. Если не успел, то «черные» полковники и правда меня уделали.

Поначалу я хотел блефовать и заявить им, что у меня есть видеоматериал, на котором запечатлено это кладбище, но потом раздумал. Пусть считают, что провели меня. До того момента, пока не появится передача…

– Да, оперативно вы сработали, – все же не сдержался я. – Можем ведь, когда хотим, а? – И молча обвел господина полковника и госпожу полковницу взглядом, которому мне удалось придать некую бесшабашную веселость. Это обоих слегка озадачило, но, увы, не более того. – Хорошо. А что вы можете рассказать о вагоне с евро, загнанном в тупик и стоящем там уже весьма продолжительное время?

– Ничего, – с улыбкой ответил полковник Вересков. – Такого вагона просто не существует.

– Не существует? – Я посмотрел на Носову и в ответ тоже получил улыбку.

– Конечно, нет, – сказала она. – Вы весьма забавный… Молодой человек, нельзя быть таким легковерным! Это опять россказни бомжей. Знаете, в их среде уже сложился своеобразный и специфический фольклор. Они придумывают разные байки и истории про везунчиков и счастливчиков из своей среды, которые находят, например, в мусорном баке толстый бумажник с долларами внутри. Или о пакете, полном денег, который был случайно выброшен кем-то по забывчивости. Таких историй, которые произошли с их знакомыми, – тьма тьмущая! Об этом можно целую книгу написать! Но это лишь грезы и фантазии чистой воды. Такие вещи не происходят с кем-то конкретно. Обязательно с кем-то из знакомых, которых потом, чтобы расспросить поподробнее о его удаче, найти невозможно. А знаете почему? Потому что нет таких конкретных знакомых. Все это лишь мечты этих людей об иной жизни, в которую им дорожка давно заказана.

– Вот ведь, оказывается, как все на самом-то деле обстоит! – воскликнул я, стараясь убрать из голоса явные нотки иронии и сарказма и оставить лишь удивление и добродушную непосредственность. – Как вы все очень здорово мне объяснили! Теперь-то я понима-а-аю, откуда что берется. Фольклор! Мечты и фантазии! Спасибо вам огромное!

– Ну, сами посудите, Аристарх Африканыч, – мягко произнес полковник Вересков, не поверивший в мою искренность и решивший поддержать Евгению Носову. – Откуда на тупиковых путях взяться вагону с евро? Целому вагону, да еще бесхозному?! Это же нонсенс. Такого быть не может, потому что не может быть никогда! Деньги всегда кому-нибудь да принадлежат. Особенно такие огромные. Иначе не бывает… Вы сами можете представить, какая там должна быть сумма? – Я благоразумно промолчал. – То-то и оно… Так что, господин Русаков, – полковник сделался серьезным, – все, что вы нам сообщили в ваших, уж простите, странных вопросах, конечно, весьма интересно, но не подтверждено фактами и не имеет объяснений. А предположения и домыслы, ни на чем не основанные, увы, это пустое…

– Да, вы бесконечно правы, – понимающе покачал я головой. – Действительно, о чем это я? Какие-то убитые бомжи, евро в вагонах… Вы бесконечно и несказанно правы, господин полковник, все это – пустое. Когда нет объяснений и доказательств.

– Тогда – все? – радушно спросила Евгения Валентиновна, не сводя с меня острого взгляда.

– Все! Вас я больше не потревожу, – заверил я Носову. – И – огромное вам спасибо! Преогромное, я бы даже сказал…

Последние две фразы, конечно, предназначалась уже обоим полковникам. Затем я горячо и благодарно пожал им руки и удалился. «Уделанный». По крайней мере, как казалось Верескову и Носовой. А вот повержен я или нет, это зависело теперь от Степы…

– Степа, привет. Как наши дела?

Я застыл в ожидании его ответа, поскольку он почему-то с ним медлил. Не иначе, испытывал мое терпение. У меня внутри все напряглось: а может, он собирался со словами, поскольку не очень-то разговорчив…

А потом будто камень упал с моих плеч.

– Все нормально, – ответил наконец Степа.

– Все снял, что я просил? – еще не веря своим ушам, спросил я.

– Ну, ты и задал задачку… – сонно проворчал он, не ответив на мой вопрос.

– Нет, ты скажи: все снял или не все?

– Все.

– И кладбище?

– И кладбище твое снял.

– И могилки с табличками?

– И могилки с табличками, – устало ответил Степа, – будь они неладны.

– С тобой кто был? – не унимался я.

– Всеволод и Коробко.

– Это хорошо, что с тобой был Всеволод, – констатировал я и добавил с некоторой тревогой: – Вы там все целы?

– Все.

– А что ты имел в виду, когда сказал, «ну, и задал я задачку»? Были трудности?

– Были. Но мы их преодолели.

– Ладно, спрашивать, какие были трудности, я не буду, поскольку догадываюсь, что ты имеешь в виду. А что ты такой сонный? Или устал просто?

– И то, и другое, – ответил Степа.

– Что так?

– Да мы ночь практически не спали.

– Почему?

– Потому что ночевали там, куда ты нас послал. Попеременно спали, по паре часов.

Я на мгновение застыл. Потом, уже догадываясь, в чем дело, спросил:

– Ментов, в смысле полицейских, много было?

– Да не счесть. Пара взводов точно была. Оцепили все – ни пройти, ни выйти. Мы побоялись, что нас раскроют, заховались в закуточке одном, как мышки. А потом техники нагнали – ты бы видел! Прямо как строительство грандиозное какое-нибудь. Трактора, автокраны, грейдер даже был. Всю ночь работали. А наутро вместо кладбища – гладенькое такое место образовалось из бетонных плит. И сторожку ту, с трубой из окошка, снесли. А потом, когда все уехали, полицейские посты сняли, мы из закута своего и вышли…

– А ты эти бетонные плиты, что на месте кладбища теперь лежат, снял? – с надеждой спросил я.

– Обижаешь, начальник, – немного повеселевшим голосом ответил умница Степа. – Мы на кадры кладбища наложим в монтажной наплывом эти плиты – классно получится. Вот мол, еще вчера – кладбище, а сегодня уже гладенькая площадка…

– Ты гений! – воскликнул я, уже представляя, какой убийственный материал может получиться из видеосюжета с кладбищем бомжей. Да если на это видео наложить еще мой разговор с господином полковником Вересковым и госпожой полковницей Носовой, когда они говорят, что, мол, никакого кладбища бомжей нет и никогда не было и что это все пустые россказни полупьяных бомжей, так получится вообще бомба!

Словом, разговором со Степой и его действиями я остался очень доволен. Теперь надо было снова переоблачаться и входить в образ бомжа. Ведь в планах у меня стояло поговорить о вагоне с Гришкой-пройдохой, попытаться отыскать Сэра, если он, конечно, жив и где-то прячется, а если нет, то самому найти этот вагон с евро. Ну, и, конечно, предпринять какие-то движения в сторону разрешения вопросов: кто убивает бомжей, откуда на запасных путях взялся этот вагончик, кому принадлежат евро и почему за ними столько времени никто не приходит…