Текст книги "Шифр фрейлины"

Автор книги: Евгений Сухов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Глава 14
Владыка людей

В просторном, строго обставленном кабинете дона Писрро Альтамирно над столом из черного дерева висел огромный, в полный рост портрет выдающегося предка командора Эрнана Кортеса, испанского конкистадора, завоевавшего Мексику и уничтожившего государственность ацтеков. Узкие ладони командор сжал в замок, и на безымянном пальце, приковывая взгляд, был запечатлен крупный перстень с изумрудом. Легенда гласит, что камень когда-то принадлежал последнему императору ацтеков Монтесуме.

Рядом висел портрет поменьше, лишь отдаленно напоминавший самого командора, – имя этому человеку было дон Мартин Кортес, родившемуся от незаконной связи Эрнана Кортеса с переводчицей и любовницей Малинче (совсем не случайно Мартина когда-то прозвали первым метисом Мексики), которую он любил крепче всех своих женщин, – а их в жизни у великого завоевателя было немало. Именно от него пошли все предки дона Писрро Альтамирно.

Во внешности Эрнана Кортеса не было ничего зловещего. Скорее наоборот, его можно было назвать привлекательным: он имел тонкое худощавое лицо, свойственное людям из высшей аристократии, крупные пронзительные глаза, над которыми удивленно взмыли дугообразные брови, острый подбородок с аккуратной бородкой. Костюм из черной и красной тканей изыскан, а аккуратные валики расширяли линию плеч; горделивую голову поддерживал жесткий кружевной ворот. На голове у Кортеса мягкий берет с жестким, опущенным книзу бортиком. Женщины, по всей видимости, находили его невероятно привлекательным.

Для одних в памяти потомков дон Эрнан Кортес оставался жестоким завоевателем, разорившим процветающую империю ацтеков; для других он был патриотом, до конца выполнившим дворянский долг перед испанским королем. Где в действительности присутствовала правда, разобраться сейчас было невозможно; скорее всего, беспристрастного портрета не получить. Но для дона Альтамирно Кортес был знаменитым предком, блистательным полководцем, относящимся весьма уважительно к порабощенным индейцам. Для своей удочеренной дочери (младшей дочери императора Монтесумы) он построил замок в Испании, доставшийся впоследствии ее потомкам. А в завещании просил придать законный статус своим детям-метисам, рожденным от многих индейских наложниц.

Эрнан Кортес, проживший буйную жизнь, впоследствии забытый испанским королем, для которого он завоевал целую империю, не понятый церковью, упрекавшей его в излишней жестокости, не сумел отыскать успокоения даже после смерти: останки командора были перезахоронены восемь раз. Предки воинственных ацтеков грозили вытащить его из могилы и казнить, пусть даже мертвого. В последний раз перезахоронение произошло тайно по приказу президента страны, и о том, где покоится прах великого конкистадора, знал весьма ограниченный круг людей. В число посвященных Писрро Альтамирно не входил – возможно, в силу того, что в нем текла ацтекская кровь. Не раз он пытался узнать могилу своего предка, но всякий раз получал из администрации президента вежливый отказ.

Возможно, именно тогда дон Альтамирно осознал, что ацтекской крови в нем куда больше, чем крови колонизаторов. Разбавленная впоследствии многими поколениями испанцев, кровь не сделалась жиже, она-то и толкала его на дальнейшее противостояние властям. Узнав, что в Вене, во дворце Хофбург, хранится шапка с перьевым украшением императора ацтеков Монтесумы Второго, Писарро снарядил три десятка индейцев, чтобы они пикетировали правительственные здания Австрии и требовали возвращения реликвии на родину. Нарядившись в одежду ацтеков, с плакатами в руках, собирая вокруг себя десятки туристов из различных стран, индейцы требовали вернуть им национальное достояние. Последующие переговоры о передаче артефакта ни к чему не привели, но международный резонанс был значительный.

Дон Альтамирно вернулся к столу, на котором, в память от предков, стояло несколько фигурок ацтекских божков. Несколько столетий назад они должны были вызывать трепет у всякого, кто их созерцал, но сейчас исполняли роль украшений. Лишь только один из них, бог жертвоприношений, Ицли – сделанный из черного обсидиана в виде копьевидного ножа, с большими агатовыми глазами по обе стороны ручки и огромными белыми заточенными зубами по краям, – внушал откровенный страх; по спине невольно пробегал холод при мысли о том, для какой именно цели этот нож был предназначен.

Притронувшись к его отполированной поверхности, Альтамирно подумал о том, что жертвенный нож и сейчас не растерял своей зловещей силы.

Еще один тотем, доставшийся дону Писрро от Эрнана Кортеса, хранился в углу кабинета, в отдельном шкафу за пуленепробиваемым стеклом, – это был человеческий череп, высеченный из цельного куска горного хрусталя. Командор с ним никогда не расставался и, даже умирая, попросил дать его в руки.

Предки дона Писрро, став прилежными католиками, служили испанскому королю столь же ревностно, как когда-то императору ацтеков. Сделавшись едва ли не самыми богатыми людьми Мексики, получив власть, земли и титулы, они никогда не забывали о том, что в их жилах течет кровь воинственных ацтеков, и совершенно не случайно, что именно его предки когда-то возглавили борьбу с испанскими колонизаторами и добились независимости Мексики.

Нажав на кнопку коммутатора, Альтамирно спросил у секретарши:

– Клавдия, машина готова?

– Да, дон Писрро, она ждет вас у входа.

– Прекрасно, я выхожу… Если будет звонить господин министр, скажете ему, что я скоро подойду. Сейчас у меня важная встреча.

– Хорошо, дон Писарро, я передам Гарсию Родригесу.

Альтамирно вышел из парадного подъезда и заторопился к белому «Мерседесу» представительского класса, стоявшему у обочины. Водитель вскочил со своего места и предупредительно распахнул дверцу перед боссом:

– Прошу вас, дон Писрро!

– Благодарю, Карлито, – опустился Альтамирно в мягкое кресло.

Пошел уже четвертый год, как дон Писрро возглавил отдел по экспорту сырой нефти. Подобные места на дороге не валяются, под них тщательно подбирают нужных людей, и родословная при этом имеет не последнее значение. Усмехнувшись, Альтамирно подумал: «Интересно, а кто же в его назначении сыграл большую роль: конкистадор Эрнан Кортес или Малинче, наложница великого конкистадора?»

– Трогай, Карлито, – поторопил Альтамирно, – мы опаздываем!

– Хорошо, дон Писрро, – поспешно отозвался водитель, выруливая на проезжую часть, переполненную автомобилями.

«Мерседес» занял крайнюю левую полосу и ускорил движение.

Накануне вечером дон Писрро получил открытку от доньи Крузиты, привлекательной тридцатилетней женщины, которая назначила ему встречу в своем загородном доме. Познакомился он с ней на приеме у премьер-министра, как выяснилось впоследствии, оказавшегося ее кузеном; вот только дон Писрро никак не предполагал, что знакомство с доньей может перерасти в какие-то отношения. Конечно, ему было известно о том, что донья Крузита не придерживается пуританских взглядов на жизнь, но дон Писрро совсем был не прочь поухаживать за ней некоторое время, сделать ей несколько дорогих подарков и только после этого заполучить к себе в качестве желанного и долгожданного приза. Но если донья полагает, что ухаживания – всего лишь пустая трата времени, то он ничего не имеет против.

Дорога заняла полчаса – донья проживала в элитном районе среди роскошных особняков, – но даже среди этого великолепия ее дом отличался броским фасадом. Злые языки поговаривали, что особняк достался ей от одного из ее многочисленных высокопоставленных поклонников.

– Прошу вас, – пригласил дворецкий дона Писрро в гостиную. – Донья Крузита сейчас выйдет.

Ждать пришлось недолго – выкуренную на четверть сигарету он с силой вмял в пепельницу, когда в гостиную, одетая в длинное черное платье без рукавов, вошла хозяйка. Сейчас донья Крузита казалась еще стройнее, еще выше, еще обворожительней. Наверное, именно так должна выглядеть ацтекская богиня. Вот только кто он сам: жрец или жертва?

– Вы обворожительны, Крузита, – широко улыбнулся дон Писрро.

Похоже, что все-таки жрец.

– А вы льстец, дон Писрро. Впрочем, мне это нравится. Что вы хотите: вино, виски, коньяк? – спросила донья Крузита, продемонстрировав красивые белые зубы, точно такие же, какие неведомый мастер изобразил на жертвенном ноже.

– Я бы предпочел вина, – ответил дон Писрро, слегка коснувшись пальчиками тонкой женской ладони.

– Какое? Французское, итальянское? Может быть, испанское?

– Французское.

– Мигель, принеси бутылочку «Шардонне», – распорядилась хозяйка.

– Будет исполнено, – с готовностью произнес слуга, удалившись в соседнюю комнату.

– Знаете, зачем я вас позвала к себе? – спросила донья, когда за Мигелем закрылась дверь.

– Право, мне как-то неловко рассчитывать на вашу благосклонность, но почему бы нам не познакомиться как-то поближе?

– А вы самонадеянны. – Донья улыбнулась, и вновь Писрро померещился жертвенный нож.

Пришел слуга: в руках он держал небольшой поднос, на котором стояла бутылка белого марочного вина и высокие фужеры из тончайшего стекла. Умело выдернув штопором пробку, вышколенный слуга, заложив одну руку за спину, наполнил бокал.

Альтамирно бережно поднял бокал за тонкую ножку. Холод, исходивший от стекла, подействовал на него успокаивающе.

– Вовсе нет. Просто в этот момент я самый счастливый человек на свете! Глядя на вашу красоту, даже самый стойкий из мужчин потерял бы голову.

– О, господи! Только умоляю вас, не нужно никакого безрассудства. Давайте лучше выпьем вина; возможно, оно охладит ваш пыл. У меня к вам есть серьезный разговор.

Отпив глоток, дон Писрро поставил бокал на столик.

– Я в вашем распоряжении, донья. – Ключевое слово было произнесено, власть над красавицей Крузитой была потеряна, теперь он пребывал в роли жертвы. Впрочем, умереть под таким острым взором было не страшно.

– Вы знаете о том, что моя далекая прапрабабка была ацтекской ведуньей Чтилане? – неожиданно спросила Крузита.

– Мне это известно, – сдержанно отвечал дон Писрро Альтамирно, даже красивые женщины имеют некоторые недостатки. – Когда-то она предсказала императору Монтесуме прибытие с моря плота Пернатого змея Кетцалькоатля. И как следствие, его скорую смерть, а затем гибель всей империи.

– К сожалению, она оказалась права. Так вот, ее дар передался и мне. Это у нас наследственное.

Альтамирно отпил вина, показавшегося ему теперь кислым.

– Только к чему вы мне это все говорите? – скрывая раздражение, спросил он.

Надежда на приятный романтический вечер была похоронена под холодным взором колдуньи. Следовало немедленно подыскать подходящую причину, чтобы отправиться восвояси. Еще есть время, чтобы закончить сегодняшний вечер достойно.

Ведунья мягко улыбнулась:

– Я понимаю, о чем вы подумали. Только прошу вас выслушать меня до конца. – Открыв альбом с литографиями, лежавший на столе, Крузита показала на изображение мужчины в испанском костюме начала шестнадцатого века. – Вы узнаете этого человека?

– Разумеется! – ответил дон Писрро. – Примерно такой портрет висит в моем кабинете. Это дон Эрнн Кортес, маркиз дель Валье-де-Оахака.

– Совершенно верно. Обратите внимание на его правую ладонь.

Альтамирно всмотрелся. В его пальцах не было ничего странного, за исключением разве что перстня с невероятно крупным камнем.

– Вы говорите о перстне?

– Да, – тихо произнесла колдунья. – А теперь посмотрите на этот рисунок, – перевернула она страницу.

С глянцевой страницы на дона Писрро смотрел сам Монтесума в большой шапке, украшенной длинными зелеными перьями. Осанка, как и подобает императору, величественная, взгляд пронзительный, наводящий страх на всех подданных. Прежде ему не доводилось видеть этой старинной литографии. Сосредоточиться на рисунке мешало глубокое декольте колдуньи – дону Писрро так и хотелось заглянуть в разрез ее платья.

– Я вас не понимаю, – с некоторым вызовом отреагировал он.

– Посмотрите на его шапку, – подсказала донья Крузита.

Бог ты мой! В самом центре императорской шапки был точно такой же изумруд!

– Вы хотите сказать, что Эрнан Кортес забрал у императора его камень? И что это не легенда?

– Да. Этот изумруд был символом императорской власти. Свое могущество Монтесума потерял сразу после того, как расстался с этим камнем. – Мигель! – громко позвала донья Крузита слугу.

– Да, госпожа, – предстал перед нею престарелый слуга и слегка поклонился.

– Ты приготовил то, о чем я тебя просила?

– Приготовил, госпожа.

– Принеси.

– Слушаюсь!

Через минуту Мигель появился, сжимая в руках огромный глиняный горшок с крышкой.

– Не желаете ли взглянуть, что там внутри? – с любезной улыбкой поинтересовалась хозяйка дома.

– Не знаю, что вам сказать, – засмущался дон Писрро. – Право, я не голоден…

– Я настаиваю.

– Только для того, чтобы доставить вам удовольствие.

– Мигель, приподними крышку.

Слуга приподнял крышку, и на глиняном дне Альтамирно увидел окровавленное сердце и потроха.

– Черт возьми, что это такое? – преодолевая отвращение, спросил гость. – Уж не собираетесь ли вы потчевать меня этой гадостью?

– Не пугайтесь, – успокоила хозяйка. – Это сердце и внутренности барана. С их помощью можно заглянуть в будущее. Хотя наши с вами предки использовали для этих целей человеческие сердца, не правда ли?

Дона от омерзения передернуло:

– И что же говорит это сердце?

– Не хотела бы вас пугать, уважаемый дон Писрро, но эти внутренности говорят о том, что вы должны раздобыть утраченный изумруд. Иначе вас ожидает смерть.

– Однако! – невольно выдохнул дон. – Провел, стало быть, приятный вечерок. – Он ослабил ворот галстука. – И где же я, по-вашему, должен его отыскать? Он, наверное, уже давно потерялся!

Колдунья осталась равнодушной к заявлениям гостя.

– Такие камни никогда не теряются. – Взглянув на вырезанное сердце, она продолжила: – Ацтеки возродятся только тогда, когда изумруд императора вернется на родину и украсит безымянный палец ацтекского владыки. Что вы на это скажете?

– Куда же мне деться? Попытаюсь… Я пойду, донья, – устало проговорил Альтамирно. – У меня сегодня еще масса дел.

– Не торопитесь, дон Писрро, я еще не все сказала.

– Слушаю вас, – устало проговорил дон, опустившись в кресло.

– Когда-то Эрнан Кортес удочерил младшую дочь императора ацтеков. В испанских источниках она известна как донья Мария Кортес де Монтесума. Впоследствии она приняла христианство и была весьма набожна.

– Мне известно об этом, – раздраженно ответил Альтамирно. – Что с того?

– Однако род Монтесумы прервался. А по ацтекским законам следующим главой государства должен стать верховный жрец.

– Какое отношение это имеет ко мне?

– Дон Писрро, вашей прародительницей была донья Малинче, дочь верховного жреца империи инков. Следовательно, вы законный наследник империи.

Альтамирно нервно сглотнул:

– Я не думал об этом.

– Это ваш крест, дон Писрро.

– Кажется, я понимаю…

– Вы мой господин, а я ваша раба. Я целиком в вашей власти. – Положив свою узкую ладонь на короткие пальцы дона, женщина продолжила: – Распоряжайтесь мной, как вам заблагорассудится.

– Я бы хотел забрать у вас этот альбом с литографиями.

– Берите, он ваш.

– Спасибо, донья Крузита.

– И это все? – разочарованно произнесла молодая женщина.

– Остальное как-нибудь в другой раз, – нахмурился «верховный жрец». – Сейчас у меня много дел. – И, поднявшись, заторопился к выходу.

– И последнее… Этот камень нельзя отнимать или украсть. Вы должны его обменять или вам должны его подарить, только в этом случае он может сохранить первоначальную силу.

– Вы в самом деле в это верите? – хмыкнул дон Писрро.

Ведунья строго посмотрела в глаза гостю:

– А вы разве нет?

– Чего только не услышишь, – невесело буркнул Альтамирано.

– А ведь проклятье Монтесумы сбылось: земля Мексики так и не приняла командора Кортеса. Разве вы забыли об этом?

– Не забыл, – проскрежетал зубами дон Писрро.

– Вы знаете, сколько раз его приходилось перезахоранивать?

– Кажется, это было восемь раз.

– Нет, девять! Ацтеки сумели найти его могилу даже после тайного перезахоронения. Он вновь погребен еще раз… Неделю назад. Так что вы должны представлять, что означают проклятия ацтеков и их святыни.

Не ответив, дон взялся за ручку двери.

– Отныне в этом доме вы самый желанный гость… владыка людей.

Писрро подумалось о том, что когда-то именно так ацтеки называли своего императора.

– Надеюсь, донья, что так оно и будет.

Не попрощавшись, Альтамирно вышел из дома.

Глава 15
Счет на двоих

Неожиданно после обеда в офис Пономареву позвонила Виктория Раевская, вернувшаяся из Москвы. Михаил Степанович мог пересчитать по пальцам, когда это случалось. Следовательно, в ее отношении к нему произошли какие-то благоприятные подвижки. Возможно, она даже прониклась симпатией; в конце концов – чего уж тут лукавить – заполучить ее сердце пытается не самый худший из мужчин, да и не самый бедный.

Успех следовало закреплять, а потому он пригласил Викторию провести сегодняшний вечер в каком-нибудь фешенебельном ресторане и получил согласие.

Для предстоящего вечера Михаил Пономарев выбрал ресторан «Gordon Ramsay» – один из немногих ресторанов Лондона, награжденный тремя звездами Мишлен, что указывало на его исключительную кухню. На всякого, кто бывал в заведении, обстановка производила сильное впечатление. Обычно такие рестораны посещают в особых случаях, а встреча с Викторией для него была тем самым событием.

Телефон завибрировал в тот самый момент, когда Михаил уже взялся за ручку двери.

– Слушаю, – приложил Пономарев телефон к уху.

– Всеволод Артюшин погиб, – раздался в трубке голос Ермолаева.

– Как это случилось?

– Подробностей не знаю. Известно только то, что он погиб в результате взрыва. Опознан по отпечаткам пальцев, его данные имеются в полицейской картотеке.

Радужное настроение, не покидавшее Пономарева целый вечер, начало понемногу угасать:

– Та-ак… А по Анисимову что?

– По нему пока ничего не известно, но если они были вместе, его тоже нет в живых.

– Вот что, Иван Гаврилович, выясни все как следует. Узнай, кто стоит за этим взрывом.

– Дело непростое. Большой риск! Где взрывы, там всегда ФСБ, а с этими ребятами лучше не связываться.

– Я это почувствовал на собственной шкуре, не нужно мне рассказывать. Иначе я был бы не в Англии, а в Москве.

– Михаил, понимаю, к чему ты клонишь, но есть вещи, которые мне неподсильны…

– Плачу втрое больше, – оборвал Пономарев. – Я должен знать, кто их убрал и при каких обстоятельствах.

– Чудак-человек, дело тут не в деньгах. У нас не принято совать нос в чужие дела, это может вызвать подозрение.

– Я не намерен оставлять такие вещи безнаказанными. Иначе в следующий раз могу увидеть этих людей у порога собственного дома.

– Хорошо, – вздохнул Ермолаев. – Но только хочу сразу предупредить, что ничего не обещаю. За такой интерес могут не только сорвать погоны, но и отправить куда-нибудь подальше. Сам знаешь куда…

– Договорились, – ответил Пономарев. – Буду ждать ответа. – И он отключил телефон.

Михаил Степанович вернулся в комнату и всмотрелся в свое лицо в зеркале. «Улыбку! Вот так… Виктория не должна видеть, что настроение у меня испорчено».

* * *

Нелепость ситуации заключалась в том, что, имея многомиллионное состояние в виде яйца Фаберже, из него невозможно потратить ни копейки. А денег в настоящий момент катастрофически не хватало, и приходилось экономить даже на молоке.

– В Германию звонил? – спросил Владлен.

– Звонил. Подходящего варианта пока не нашел. Буду искать.

– Хорошо. Меня вот что беспокоит. Знаю, что доверять Кощею не следует, – ответил Лозовский. – Всякое везение имеет свой лимит, если в первый раз нам повезло, то во второй раз этого может не случиться. Таранникова мы знаем как коллекционера антиквариата, но еще неизвестно, как он поведет себя, когда речь зайдет о миллионах долларов. Сейчас мы планируем, моделируем ситуацию, а передача денег от Кощея к нам – дело весьма деликатное. Это когда мы вместе пьем пиво, он нам кажется невероятно дружелюбным, но в действительности он волчара, и расставаться с такими серьезными деньгами для него крайне болезненный процесс. А ты не подумал о том, что ему захочется и деньги у себя оставить, и пасхальное яйцо у нас забрать?

– Каким же образом?

– Простым, – невесело хмыкнул Владлен. – Пригласит с собой парочку приятелей, те наставят нам в лоб стволы, возьмут яйцо Фаберже и скажут: «Выметайтесь отсюда, друзья!» И что мы сумеем сделать? В полицию, что ли, потащимся?

– Почему бы и нет?

– Предположим, пойдем в полицию, расскажем, как было дело. А там у нас спросят: «Откуда у вас взялось яйцо Фаберже? Почему не сообщили о находке нам?» А мы что ответим? Наследство, что ли, получили? Даже если они войдут в положение и как-то захотят помочь, то Кощей будет от всего открещиваться, говорить, что он ничего у нас не брал, и мы ничего не сумеем доказать. А добавь сюда его связи, влияние! Тут нужно действовать как-то похитрее.

– Что же ты предлагаешь? У тебя есть идея?

– Имеется. Нужно привлечь в помощь полицию, – улыбнулся Лозовский.

– Как это?

– Муж моей двоюродной сестры работает во вневедомственной охране, старшим смены. Можно притянуть его. Думаю, он мне не откажет.

– А он расспрашивать не станет? – обеспокоенно спросил Назар. – Как ты ему скажешь, для чего полиция нужна? Ведь не для того же, чтобы яйцо Фаберже продавать.

– Ему это без надобности. Скажу, что продаю квартиру и боюсь, что могут кинуть. В общем, найду что сказать. Когда будем получать деньги, они подъедут всем экипажем, с мигалками, с парой автоматчиков, как положено. Если что-то пойдет не так, могут и до банка довезти. Поляну им шикарную потом накроем, заплатим прилично… В общем, не обидим! Для пущей убедительности попросим, чтобы еще и у подъезда автоматчиков поставили. Будет все очень солидно. Никто с полицией связываться не захочет, это себе дороже.

– А где передавать деньги? Продумал?

Эта была самая тонкая часть операции. Чтобы избежать неприятных сюрпризов, лучше всего передавать деньги на своей территории, в том месте, которое очень хорошо знаешь.

– Кое-что имеется, – неопределенно протянул Лозовский. – Но сейчас пока рановато об этом говорить. Меня вот что интересует: как мы переправим деньги через границу?

– У тебя есть какие-нибудь соображения?

Владлен улыбнулся. Несколько лет назад он провел пару чудных месяцев на Кипре, где сумел не только славно отдохнуть, но еще и прилично заработать. Там у него остались деловые партнеры, которые не прочь были бы замутить с ним какое-нибудь очередное выгодное дельце, а в случае каких-либо осложнений могли помочь.

– Сделаем вот что: давай скатаем дня на четыре на Кипр.

– Владлен, не самое лучшее время для отдыха, – нахмурился Назар. – Дел полно!

– Не о том ты подумал! Кипр – офшорная зона. Гарантия конфиденциальности. Если мы довезем туда свои миллионы, то ни один банк не станет раскрывать своих вкладчиков. Предлагаю открыть один счет на двоих. Ты не возражаешь? Мы же не станем приезжать сюда по отдельности.

– Вижу, что ты все продумал… Но почему сейчас?

– Потом может быть просто поздно. Уверен, что в полиции уже догадываются, кому принадлежал взорванный дачный домик. У меня всего несколько дней, а потом меня начнут искать всерьез. Так что уезжать сейчас самое время, тем более что виза у меня открыта.

– И когда?

– Сегодня берем билеты, а завтра вылетаем в Лимасол.

Назар Шелестов, вспомнив самый веселый город острова, заулыбался:

– Кажется, там еще не закончился купальный сезон…

* * *

От аэропорта до Лимасола добирались на такси. Водитель, признав в пассажирах русских, без умолку болтал на смеси греческого и английского, объяснялся в любви ко всему русскому, хвалил красоту русских женщин, говорил, что мечтает съездить в Москву, – в общем, нес всякую чепуху, чтобы расположить к себе выгодного клиента. Своего он сумел добиться: когда свернули к офисному центру, Владлен выгреб из кармана мелочь, превышающую раза в два установленную цену, и сунул ее жизнерадостному водителю.

– Куда теперь? – спросил Назар.

– Вот в это здание, – кивнул Лозовский на высотку, стоявшую в самом центре офисного квартала. – Мне здесь уже приходилось бывать… На шестнадцатом этаже. Там работает один знакомый юрист, очень бы хотелось, чтобы он работал на прежнем месте.

Повезло. Юрист не уволился.

В помещении ничего не переменилось со времени их последней встречи. У Лозовского невольно возникло ощущение, будто он только что покинул офис. На столах по-прежнему бесформенными кипами лежали бумаги и всевозможные документы.

– Ставрос, привет. Узнаешь?

– Господи! Мой друг Владлен! – жизнерадостно произнес юрист на приличном русском.

Во внешности юриста также ничего не поменялось – прежняя белая рубашка с короткими рукавами и серым галстуком в белую полоску. Вскочив с места, юрист двинулся навстречу гостю и принялся рьяно похлопывать Владлена по плечу и обнимать. Он радовался встрече, как ребенок.

– За что это он тебя так любит?

Заметив удивленную физиономию приятеля, Лозовский хмыкнул:

– Они всех так встречают. Менталитет, наверное, такой. А потом, я водку его учил пить, разве такое позабудешь?

– Тоже верно. Подобное не забывается, – поддакнул весело грек.

Усадив гостей на стулья, Ставрос некоторое время расспрашивал о прежних знакомых, и, судя по тому, как оживленно протекала беседа, Лозовский оставил о себе хорошую память.

Повернувшись к Назару, он заговорил:

– Первый раз, когда я сюда приехал, он вообще ни одного слова по-русски не знал. А сейчас вон как разговорился!

– Это точно, – довольно улыбнулся Ставрос, – выучил. Сейчас у нас без русского языка никак нельзя. У нас в Греции три главных языка: английский, русский и немецкий. Если русский знаешь, так можно рассчитывать на продвижение в карьере, а если не знаешь, лучше переквалифицироваться в официанты, – рассмеялся он.

– Когда мы первый раз встретились, вообще не могли понять друг друга. А потом бутылку водки уговорили – и ничего, все поняли.

– Ты же вроде на английском не очень? – удивился Назар.

– Все верно, не очень. Только Ставрос говорил на той части английского, которую я знаю. Ставрос, у нас к тебе есть дело.

– Догадываюсь. Иначе бы вы сюда не приехали.

– Обижаешь. Мы совмещаем отдых с деловой поездкой.

– Так в чем дело? Не стесняйтесь, говорите. У нас так принято; а потом, не забывайте, все-таки вы находитесь в офшорной зоне, – ободряюще улыбнулся грек.

– Поэтому мы здесь. Тут такое дело, Ставрос… В ближайшее время мы ожидаем очень неплохое поступление.

– Понимаю, – кивнул Ставрос, сделавшись сразу же серьезным. – Вы хотите вложить деньги в солидный бизнес? Решение верное. У нас на Кипре минимизация налоговых отчислений. Можно создать фирму за один день. Уже завтра я могу вам подобрать с десяток готовых решений для бизнеса, рассчитанных на определенные финансовые вложения. Вам останется только выбрать – и черпать деньги лопатой. Ха-ха-ха! Кажется, русские так говорят? Уверяю вас, получится очень выгодное предприятие.

Владлен покачал головой:

– Ставрос, ты не так нас понял. Нам нужен банк, где мы могли бы хранить деньги, которые привезем сюда.

– Ах, вот оно что… Нет проблем! Уже сегодня я вам подберу подходящий банк. Вам останется только вложить деньги и получать прибыль. В банке наверняка спросят, о какой сумме пойдет речь; что мне им сказать?

Назар с надеждой посмотрел на Лозовского.

– Сумма составит около трехсот тысяч долларов, – уверенно произнес Владлен прямо в широко распахнутые глаза грека.

Ставрос удовлетворенно кивнул:

– Сумма впечатляющая. Думаю, что вы можете рассчитывать на самые выгодные условия сбережения.

– Мы бы хотели открыть один счет на двоих.

В последнее время Ставрос обслуживал русских клиентов, так что разучился удивляться:

– Нет проблем, организуем все в лучшем виде. Как вы планируете это сделать?

– Мы не рассчитываем приезжать отдельно. Будем наезжать вместе и вместе будем следить за счетом.

– Понимаю, – охотно подхватил грек. – Для подобного дела есть неплохой вариант; думаю, он как раз для вашего случая.

– Какой?

– С электронными ключами.

– Что это за электронные ключи?

– Принцип простой: счетом вы можете пользоваться вдвоем и только в том случае, когда активированы оба ключа.

– А если один ключ будет активирован, а второй нет, тогда что? Вдруг один ключ потеряется?

– Подобный вариант тоже предусмотрен. В этом случае счет просто блокируется на три месяца. Таковы правила. Но по истечении трех месяцев блокировка снимается, и пользоваться счетом можно одним ключом. Вы подумайте, а я отойду.

Закурив, Ставрос приблизился к окну и стал разглядывать побережье, где отдыхали туристы.

– Как ты? – посмотрел Лозовский на Назара.

– Мне кажется, подходит. – Усмехнувшись, Шелестов добавил: – Не станем же мы, в самом деле, убивать друг друга из-за денег. Есть вещи ценнее их – дружба, например.

– Мне тоже так кажется. Значит, соглашаемся?

– Да.

– Ставрос, – проговорил Лозовский. – Мы согласны.

Потушив сигарету в пепельнице, юрист подошел к клиентам:

– Да, предложение выгодное. Значит, так и запишем?

– У меня вопрос: а если все-таки второй ключ объявится, тогда что?

– По истечении срока можно пользоваться и вторым ключом, – пожал плечами юрист. – Ничего сложного, на это и рассчитано; вдруг все-таки ключ обнаружится?

– Тоже верно.

– Еще нужно написать заявку на две именные акции.

– Зачем?

– Счет имеет двух хозяев, значит, у каждого должны быть собственные акции.

– Понятно, пусть так и будет, – согласился Лозовский. – Гонорар прежний?

– Как обычно. Для вас я могу сделать даже некоторую скидку – скажем так, по старой дружбе. Оставьте копии паспортов. Я займусь вашим делом и свяжусь с банком.

– Когда нам подойти?

– Полагаю, что часа через три все будет точно известно. Вы можете пока прогуляться по городу. Он красив! За углом открыт прекрасный бар. Я часто туда захожу во время обеда.

– Мы так и сделаем.

Сняв копии с паспортов, Лозовский и Шелестов оставили их юристу и вышли на улицу.