Текст книги "Жизнь, подаренная Шинигами (СИ)"

Автор книги: Евгений Киришенко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 9 страниц)

Глава 3

Казухару Марико

– Знаешь что? Мне это надоело! Надоело! Понимаешь? Каждый божий день, я ем одно и то же: рыба, рис и рис с рыбой. Нет. Я не спорю, что все это подается в различных вариациях и даже называется по-разному... Но ей богу, дай мне уже мяса! Нормального, сочного мяса!

– И где я, по-твоему, это мясо найду?

– А я откуда знаю?! – деланно возмутилась я. – Кто из нас двоих живет в этих местах не один год? Ты! Потому ты должен... Нет. Обязан! Обязан, пойти в лес и поймать зверька! Вот тебе... то есть мне, мясо!

Мужчина, сидящий на противоположном конце длинного стола, тяжело вздохнул, нехотя отложил толстый фолиант на край стола и скептически посмотрел на меня, буквально заглядывая в душу, а эти его глаза необычного фиолетового цвета, изрядно добавляли в нынешнюю ситуацию толику чего-то этакого – мистического. И под этим взглядом, я невольно поежилась и отложила палочки в сторону, чтобы буквально через секунду с энтузиазмом начать играть с ним в игру: "Кто кого переглядит".

– И почему я тогда взял тебя, а не твоего брата... – как-то даже обреченно проговорил мой собеседник. Уточню: мой проигравший в игре собеседник. Ведь можно считать за поражение то, что он с мученическим стоном закатил глаза?

– Сам виноват, – обвиняющее указала на него пальцем, – нечего вообще было нападать на мирно погибающий под натиском бандитов караван. Глядишь бы не нашел на свою голову такую милую язву как я.

– Ох. Сегодня что-то должно произойти, – сказал он подозрительно бодро.

Я вопросительно подняла бровь.

– Ты только что признала, что ты язва, – подсказал "страдалец".

– И че? – получилось чересчур лаконично и... может быть чуточку резко.

– А то, что тебе понадобилось аж целых два года на осознание столь очевидного факта. Следовательно, я могу сделать вывод: ты глупая.

– Чего! – я вскочила со своего места и быстро сократив разделяющее нас расстояние, встала перед Каору уперев руки в бока. – Это кого ты сейчас назвал глупой? А, мистер сумасшедший ученый? Или тебе больше по душе: "господин местный вивисектор?"

– Абсурд. Я позволяю какой-то пигалице так со мной разговаривать...

– Между прочим, эта самая пигалица, та самая важная причина, благодаря которой хотя бы часть твоих экспериментов можно считать условно успешными.

– Да что ты такое городишь малявка! – вскинулся Кауру. – Большинство моих экспериментов успешны! А ты говоришь так будто только половина и то абы как! А это не так!..

– Да, да, да... – помахала я ладошкой. – А почему тогда после каждого твоего эксперимента меня чуть ли не на изнанку выворачивает, а в голове, будто в набат бьют? Ооо... И это, межу прочим, не самые сильные побочные эффекты! Сколько раз я впадала в кому? Сколько раз у меня чуть не потух очаг чакры? Сколько раз мои чакроканалы были на грани несовместимых с жизнью повреждений? Ну, это еще не самое страшное... Ты отвратительно меня кормишь!

– О Ками-сама, дай мне сил не прибить это создание Бездны. – Он плюхнулся обратно на стол, взял в руки фолиант и стал рассматривать обложку, нервно постукивая по столешнице свободной рукой.

– Возможно... Я сказал, возможно! – не дал мне радостно оскалиться в ответ на его слова Каору. – Так. О чем это я? Ах, да. В общем, возможно часть моих опытов негативно отражаются на тебе, однако тот факт, что после всего этого ты еще жива...

– Жива я лишь благодаря чуду, – пробурчала я.

– Чудо говоришь? – Каору на несколько секунд уставился в покрытый трещинами некогда белый потолок. – Возможно, твое возвращение из мертвых два года назад, можно назвать чудом, но я предпочитаю всему иметь логическое объяснение. Именно потому я до сих пор ищу причину того что ты тогда не отбросила копыта... язва.

– Я уже говорила почему, -пробормотала я. – Это все из-за этого Бога смерти... Я думала, что он меня переместил в чужое тело, после моей смерти там, но ты сказал, что моя душа абсолютно не изменилась, потому смею предположить, что меня не "переселили", а я просто заставили "вспомнить" одну из своих жизней... То есть одну из жизней этой души... Или... В общем, я запуталась, но, по крайней мере, данный вариант не кажется мне таким уж и не возможным.

– В этом есть смысл, – задумчиво глядя в потолок сказал Каору. – Однако проверить это очень сложно... Только если произвести ритуал призыва Шинигами... Только сам я этого делать не хочу, потому как после такого не выживают. А заставить другого? Хм... Попробовать можно... Ан нет. Нельзя. Вдруг вспомнилось, что если заставить, обмануть, ввести в заблуждение (нужное подчеркнуть), то Шинигами не приходит на зов... А где же я это слышал... читал? Где? Коноха? Нет. Или да? Скорее всего это как-то связано с Узумаки... Следовательно...

– Узумаки? – перебила я его. Если не пресечь его мышление вслух, то это может продолжаться достаточно долго пока он не придет к какому-либо заключению. – Кто это?

Он недовольно поморщился, но все же ответил:

– Узумаки это клан. Довольно таки могущественный клан у которого даже есть своя собственная скрытая деревня – Узушиогакуре или же Деревня скрытая в водовороте. Отличительная черта подавляющего большинства членов клана – Алые (красные) волосы. Особенности: уплотненная чакра, в основном это связано с преобладанием Ян чакры, огромные запасы чакры по отношению к другим среднестатистическим шиноби и так же, они являются мастерами фуинд...

– Але, притормози коней! Я спросила кто они, а не: "Будь добр дай мне подробную справку о неком клане Узумаки". Будь лаконичен, черт тебя дери!

– Язва не нарывайся! – добавил он в голос щепотку строгости, приправленный слабым Ки. – Ты спросила – я ответил. Меня удивляет твое отношение к информации. Знаешь ли, что эта самая информация может играть куда более ключевую роль, нежели огромная личная сила. Во многих случаях не имея на руках нужную информацию, ты можешь погибнуть по самой банальной причине. Потому учись обращать внимание на детали и собирать различные сведения из различных, даже самых не очевидных, источников.

– Чего это тебя сегодня пробило читать мне лекцию?

Я пыталась говорить ровно, но коленки все равно предательски подрагивали. Хоть я и говорю в подобном пренебрежительном тоне с этим человеком, но я не забываю, что он крайне опасен и в некоторой степени – безумен. Ученый – одним словом. Он со мной возится пока от меня есть отдача. Как только я ему надоем или со мной больше ничего нельзя будет сделать, он от меня избавится. Зуб даю.

– Не знаю. Просто захотелось, однако, – он наставительно упер указательный палец в потолок, – то что я сказал – чистейшая правда. Живой пример человека, который не пренебрегает сбором и систематизацией информации сидит перед тобой. И, как видишь, я все еще жив. Знаешь ли, меня много кто желает видеть мертвым и потому приходится быть несколько более осмотрительным и осторожным, нежили хотелось бы... И почему я им не нравлюсь...

– Кому им, я спрашивать не буду, – я решила вернуться на свое место и когда посадила свою пятую точку на стул продолжила мысль, – но могу сказать почему они желают тебе смерти.

– Откуда такая малявка может знать нечто подобное? – с ехидцей спросил Каору.

– Ой, я тебя умоляю, не думай, что я глупая. Ответ очевиден... – я взяла в руки палочки и стала перемешивать ими рис в тарелке, пока тот не слипнется в комочки, чтобы я могла закинуть их в рот, подцепив палочками. Каору все это время выжидательно смотрел на меня, даже его любимый фолиант оказался на самом краю стола, грозясь в любой момент упасть на каменный пол.

Интересно ему... Вроде чертовски умен, а очевидные вещи понимать не способен. Ну что ж, сломаем ему его маленький мирок... Хе-хе.

– Потому что ты, долбанный сумасшедший ученый, который долгое время не знал и не видел краев! Сколько детей ты отправил на тот свет, проводя на них свих эксперименты? Скольких шиноби ты замучил в своих лабораториях, проверяя очередную теорию?

– Довольно много? Но кого это вообще может волновать?

– Ты че, серьезно что ли? – я искренне удивилась непрошибаемости этого человека.

– Вполне, – он откинулся на спинку стула и прикрыл глаза. – Знаешь ли, я брал на опыты только тех людей, которых не станут искать: отбросы, ненужные элементы. Дети? То же самое, бродяжки или дети из неблагополучных семей. Хочу, кстати, заметить, что если я не нахожу кому-то из подопытных применения – я их отпускаю. Естественно предварительно подчистив память... В общем, я стараюсь не привлекать излишне много внимания...

– То есть когда ты тогда забирал меня, попутно отправив на тот свет хрен знает сколько людей, то думал, что таким образом не привлечешь излишне много внимания?

– Тогда был особый случай, – он поморщился. – Мне срочно нужна была кровь Учиха. По понятным причинам похищать одного из членов клана – плохая затея...

– То есть ты хочешь сказать что тебе хватило только одного взгляда чтобы увидеть во мне Учиху? – в моем голосе отчетливо слышался яд. – Тебе не кажется это... глупым и импульсивным решением? А вдруг, я бы была просто похоже на Учиху? Но не имея бы ни капли крови их клана? Что бы тогда делал? А?

– Не не держи меня за идиота, язва. Я вел ваш караван практически с самого начала. У меня было время взять твой генетический материал и проверить твою принадлежность к клану... Не слишком много... Ты даже не полукровка. Твой отец да... Или мать? Не важно. В общем крови Учиха в тебе меньше чем хотелось бы, но больше необходимого минимума. Потому то перестройка нервной системы у тебя идет практически без побочных эффектов. Да и твой клон развивается нормально...

– Так стоп. Клон? – я чуть было не подавилась рисом, когда это услышала. – Какой к черту клон?

– В смысле? Какой клон? Самый обыкновенный? – неподдельно удивился Каору. – Хотя, по сути, серия экспериментов завязанных на тебе посчитана мною тупиковой, но я решил что закончу их. Доведу до конца. А чтобы это осуществить, мне необходим твой клон.

– За... Зачем?

– Глаза. У тебя нет брата... вернее есть, но он бесполезен... Ну я так думаю... А если и нет, то уже поздно иди и искать его, да поздно... Но я отвлекся. Чтобы завершить эксперимент мне, а значит и тебе, понадобятся глаза.

– Но мне и мои нравятся! – я запаниковала, что выявилось в ерзанье на стуле и дерганье головой. – Зачем мне еще одни? Ты что решил мне лишнюю пару глаз пришить?

На меня посмотрели как на недалекую. Как можно одним только взглядом показать собеседнику всю его ничтожность и безмерную глупость? Я хочу научиться уметь так же.

– Пока говорить об это рано. На развитие клона потребуется как минимум еще полгода – год, до того момента я буду пробуждать твои глаза. Считай это новым витком экспериментов над тобой.

– Что ты имеешь в виду под пробуждением? – с замиранием сердца спросила я.

– Что, что, – Каору ухмыльнулся, а в его фиолетовых глазах загорелся тот безумный исследовательский огонек, которого я научилась опасаться за эти два года. Потому как ничего хорошего лично мне, он не предвещал. – Мы будем пробуждать у тебя высшую ступень Шарингана.

***

И чего он пытается добиться? Зачем он погрузил меня в гендзюцу и прокручивает моменты из моего детства? Подумаешь... Да мне не нравилось в школе, но зачем мне показывать сцены где в классе русского языка собрались все мои одноклассники, которые обвиняющее тыкали в меня пальцами приговаривая: «Ты виновата! Ты должна уйти! Тебе не место здесь!» И так далее по кругу только чуть с более измененным окружением... Ну и еще постепенно мои одноклассники стали походить на зомби из фильмов: остекленевший взгляд, разлагающая плоть и даже запах! А я думала гендзюцу – это просто очень подробная, на грани реальности, иллюзия. Но нет, я могу не только чувствовать тут запахи, но и все остальные чувства, как выяснилось, тоже вполне себе «реальные».

Однако вся эта белиберда на меня не действует. Неприятно – это да. Но вот не вызывают мои бывшие одноклассники у меня теплых чувств, а их обвинения беспочвенны. Это я понимаю разумом и даже шибко реалистичная иллюзия не действует на меня должным образом.

Видимо это понял и мой "проводник в мир грез", потому как в один миг откровенно отвратительная сцена где разложившиеся на половину трупы смотря на меня пустыми глазницами продолжали в чем-то меня обвинять, сменилась на... Вот тут у меня сердце пропустило удар.

Предо мной предстал тот переулок. И на этот раз я была уже не ребенком.

Чувствую маленькую ладошку в своей правой руке. Чувствую тепло исходящее от нее. Слышу дыхание, а главное всем сердцем, чувствую его. Моего сына.

Медленно поворачиваю голову. Глаза заслезились. Пытаюсь образумить себя, мысленно приговаривая: "Это иллюзия. Это не мой сын. Все это не настоящее!" Но против моей логики выступали чувства усиленные потаенными страхами и надеждой.

Припадаю на одно колено и обнимаю удивленного сына. Из глаз потекли слезы. Вот же он! Я чувствую его! Чувствую его тепло... Прикладываю ухо к груди... И слышу его сердцебиение! Может это реальность? Может все эти шиноби и ученый с его экспериментами всего лишь сон? Может вот оно, мое счастье, сейчас недовольно сопит мне в макушку?

– Мам, что с тобой? Отпусти...

Голос... Это его голос. Это его слова. Неужели все вернулось восвояси? Да! ДА, я уверена! Все это не может быть не настоящим! Я ведь вижу, слышу и ощущаю свое чадо! Настолько подробной иллюзия просто не может быть!

– Все в порядке сыночек, Маме просто привиделся страшный сон.

– Да?

– Да, сынок, – подтвердила я, не скрывая свое счастье. – Все в порядке...

И тут меня будто током ударило. Если меня вернуло в тот переулок, то... сейчас должны появится эти ублюдки. И как в доказательство за моей спиной послышались голоса, а спереди перекрывая дорогу выступили безликие бандиты.

Я досконально помню ту ночь. Как минимум у двух из всей этой своры уродов есть пистолеты. Один у тех, что спереди и у одного что сзади. Тогда я вырубила его одним из первых и забыла на некоторое время спеша разобраться с остальными, что привело меня к краху моей смерти... Стоп! Я же умерла... Нет... Это... Это было виденье! Да точно! Тот бой был виденьем, А жизни в шкуре маленькой девочкой просто глюком... Нереальным, возможным будущим... И я уверенна... Хватит! Потом разберусь, что могло мне предвидеться. Сейчас главное убить всех бандитов. Никто не должен остаться в живых. Чтобы больше никто... НИКТО, не стрелял в меня или тем более моего сына!

Не теряя ни секунды, беру сына в охапку и уношу в то место, где прятала его в том глюке. Убедившись, что бак мусорный бак прикрывает его от передней группы, а мешки с мусором от задней, разворачиваюсь и встаю посреди переулка, ожидая дальнейшее развитие событий.

Игнорирую слова, игнорирую обращение ко мне, полностью сосредотачиваюсь. И держу правую руку на рукояти меча... И замечаю некоторое несоответствие... Ведь по идее меч должен быть у моего сына... Так стоп! Потом! Потом разберусь! Все потом!

На этот раз обе группы одновременно стали приближаться ко мне. Видимо им надоело вещать в пустоту видя откровенный игнор с моей стороны. Потому, предвкушающее скалюсь с хищным блеском в глазах. Они пошли на медленно сближение. Наблюдаю за теми, кто сейчас спереди и слышу приближающееся со спины нервное дыхание. Еще чуть-чуть.

– Ну, ты че, сука, совсем нас за людей не считаешь, ну тогда я сейчас покажу как с хорошими дядями надо себя вести... – сказал один из тех кто подошел ко мне сзади попутно положив мне руку на плечо.

Пора.

Чуть пригибаюсь к земле. Клинок одним стремительным движением покидает ножны. Едва заметный росчерк и сразу двоим, что спереди, рассекает брюхо. Продолжаю движение: разворачиваюсь на месте и наношу удар себе за спину. Одного разрубает пополам, второй каким-то чудом успевает отскочить в сторону и клинок лишь рассек рукав кожаной куртки. Но это уже не важно.

Перехватываю клинок двумя руками и рывком сокращаю дистанцию с везунчиком. Слышу позади испуганные крики и череду матерный слов. И среди этих слов я отчетливо услышала щелчок предохранителя и звук передернутого затвора. В этот раз он среагировал быстрее...

Выстрел. Поясницу пронзает боль. Ноги заплетаются и вместо того чтобы вонзить меч в противника, я неуклюже пытаюсь воспользоваться им как опорой. Пытаюсь вернуть равновесие, но ноги не слушаются... и мне не дают прийти в себя.

Больше не стреляли. Незачем. Меня окружил и один из бандитов со всей дури ударил меня под дых. Воздух стремительно покинул легкие, а из глаз посыпались искры. В глазах потемнело. Кто-то пытается вырвать из моей ладони меч...

Не получается. Хватка у меня мертвая.

Возится со мной не стали. Обхватили мою голову руками и приложили лицом об колено.

Больно. Меч все еще у меня в руке. Даже пытаюсь извернуться и полоснуть им по чьим-нибудь ногам. Не получилось. Меня подхватило еще несколько рук, удерживая так, чтобы я не могла толком пошевелиться, в это время один из них пытается оттянуть мои пальцы и высвободить рукоять меча. Чувства притупились потому не могу понять получилось ли у них... хотя судя по отборному мату и паре ударов по моему лицу (явно со злости) у них ничего не получилось.

Один глаз заплыл. Губы и нос разбиты. Рот наполняется кровью, потому приходиться чуть его приоткрыть чтобы кровь уходила давая мне возможность дышать...

Сплевываю вязкую кровавую слюну. Сквозь звон в голове слышу ругательства и понимаю, что им, видимо, надоело со мной возиться. Одним глазом наблюдаю как один из бандитов достал нож. Большой такой – внушительный. Будет резать? Нет. Он замахнулся и от души саданул железной рукояткой по моим пальцам перебивая костяшки.

Больно.

Наблюдаю как он с каким-то детским трепетом, раз за разом, наносит удары. Как он счастливо жмурится, слыша как в очередной раз по переулку разносится громкий хруст костей. Он продолжал это, до того момента, когда он все-таки смог вытянуть рукоять меча из моей искалеченной руки.

Я повисла на чужих руках безвольной куклой, не в силах пошевелится. Ноги окончательно онемели. Видимо тот выстрел попал мне в позвоночник. Ничего не могу сделать... Ничего! Остается только наблюдать за звериным оскалом одного из бандитов, видимо самым главным среди этой шайки. Он дельно обнюхивает испачканный в крови клинок и как его полубезумный взгляд упирается сначала в меня, а затем... Нет! Нет! Не смотри туда! Даже не думай! Нет! Пытаюсь закричать, но из горла вырывается лишь хрип. Пытаюсь откашляться, но мне не дают – удар в живот лишь в очередной раз выбил из легких воздух...

Нет... Не надо... Молю не смотри туда! Что ты говоришь своим псам? Нет! Не надо его сюда вести! Молю. Не надо...

Мое лицо заливают слезы.

Перед мои взором представили моего сына. Упирающегося и плачущего. Он пытается вырвать руку из мертвой хватки одного из амбалов, но безуспешно. Пытается кричать, но тут же его прерывает звонкая пощечина от главаря.

Мышцы сводят судорогой, единственный видящий глаз слезится, а боль переливается по всему телу, но я все же пытаюсь прожечь взглядом в этом уроде дырку. А он, заметя мой взгляд, лишь глумливо улыбнулся и, перехватив руку моего сына, прижал его к себе спиной так, чтобы мы оказались лицом к лицу.

Этот человек что-то пытается сказать мне, но из-за звона в ушах я не могу разобрать и слова...

Пытаюсь выдавить из себя хоть какие-нибудь слова. Хочу успокоить его... Хочу защитить его. Заверить, что с ним все будет в порядке. Что все обойдется. Хочу прижать его и укрыть от всего мира. Хочу... Хочу, чтобы он жил...

В следующую секунду мои мир рухнул. Весь мир будто исчез, оставив лишь только несколько человек. Меня, сына и главаря, в чьих руках мой меч. И этот меч стал медленно приближаться к незащищенному горлу моего сына.

Что? Что ты делаешь? Нет! Остановись!

Лезвие меча прижалось к горлу сына. На мгновение все застыло. А затем клинок начал движение...

Нет! НЕТ! НЕ НАДО! ХВАТИТ! ОСТАНОВИСЬ!

В его глазах я вижу ужас. Страх. Непонимание... Вижу, как сначала на его курточку попало несколько капель крови. Вижу, как затем вместо капель хлынул поток, залив всю курточку и окрасив асфальт в алый цвет. Вижу, как из его взгляда быстро уходит всякий намек на жизнь... Вижу, как его взгляд стекленеет...

Одним махом на меня обрушиваются окружающие звуки. В глаза ударил лунный свет.

Слышу звон отброшенного в сторону меча. Слышу, как безвольное, лишенное жизни тело маленького мальчика... моего мальчика, заваливается на спину. Слышу, как из разрезанного горла сочится и опадает на землю кровь. И слышу, как так же на землю градом льются мои слезы.

В беззвучном крике раскрываю рот и неверующе смотрю на эту сюрреалистичную картину.

Нет... Не может быть. Это не правда... Это не может быть правдой...

– Вставай, – шепчут мои губы.

– Не пугай маму... встань с земли... она ведь холодная...

– Вставай... и мы пойдем, купил тебе мороженного...

– Молю... Вставай...

Начинаю дергаться всем телом. Отпустите! Отпустите меня! Там мой сын! Ему плохо! Ему надо помочь! Кто-нибудь помогите ему! Помогите!

Как ни странно вырваться удалось. Удерживающие меня руки в миг ослабели и вот я сильно ударившись грудью об асфальт уже перебираю руками ползя к своему сыну.

Добралась. Вот он. Лежит. Не шевелится. Видимо сегодня он сильно устал. Ничего мой мальчик. Сейчас я возьму тебя на ручки и мы пойдем домой. Завтра тебе в школу? Так что надо поспешить. Сейчас уже поздно, а вставать тебе рано.

Точно. У мамы ведь завтра свободный день. Так что пока ты будешь в школе я схожу в магазин и куплю много-много продуктов. Приготовлю из них много-много вкусностей и когда ты вернешься, мы будем отмечать успех твоей мамы.

Ты же ведь любишь праздники?

Сынок... почему ты такой бледный... И ты тут испачкался... И тут... Господи да ты весь грязный. Видимо придется выкидывать эти вещи... Ну ничего. Потом сходим купим тебе новые...

... Что-то холодное касается моего затылка. Не важно. Важно сейчас поднять сына с земли. Важно...

– Скажу напоследок, – послышался потусторонний голос у меня из-за спины. – Во всем...

– Виновата... – хором продолжили остальные мужчины.

– ТЫ! – вроде бы спокойное, я бы даже сказала – умиротворенное лицо моего сына, вмиг исказилась в ужасную гримасу, а в пустом взгляде зажглись огни глубокой ненависти и призрения. – ТЫ ВИНОВАТА! ТЫ БРОСИЛА МЕНЯ! Я НЕНАВИЖУ ТЕБЯ!

Я дернулась как от удара. Вся та, разрывающая тело, боль ни шла ни в какое сравнение. Я хотела возразить. Хотела сказать, что я его не бросала. Хотела уверить его, что будь моя воля, я бы осталась с ним, но мне не дали.

Грохот. Краткая вспышка боли. Тьма.

И лишь образ чистой, направленной на меня, ненависти моего сына сопровождал меня в небытие...

***

Нет... Не может быть... Опять? Я опять умерла? Да сколько можно?!

По лицу ручьем текут слезы. Я прижала к своей груди колени скулила и всячески пыталась хоть немного успокоиться.

Не получается.

В голове сумбур. Перед глазами образ искаженного лица сына. Голова раскалывается. Во рту привкус крови...

Меня бросает из крайности в крайность. Мне жарко и холодно. Мне больно и нет. Мне хочется, чтобы все эти мучения закончились и также в душе разгорается ненависть.

Да. Ненависть.

Разум постепенно возвращался и, под напором неконтролируемого гнева, начал воспринимать окружающую меня реальность. Стал анализировать.

Меня убили? Да. Тогда почему я чувствую свое тело? Тело... Оно меньше, оно легче, оно слабее. Ребенок? Да. Следовательно: видение было не видением. Далее, что я помню из своих видений и видений ли вообще? Деревня, женщина – предположительно мать, ребенок, мальчик, скорее всего брат, караван, нападение, желание защитить... кого? Брата. Способ? Каору... Стоп! Каору!

В висок как будто вогнали раскаленный гвоздь. Больно! Больно! Этот Ублюдок Каору! Убью! Убью тварь!

Вскидываюсь, распахиваю глаза и ищу урода посмевшего лезть туда куда не стоило. Вот он стоит чуть в отдалении и с интересом наблюдает за мной. Что интересно?! Очередной эксперимент? Очередной неожиданный результат?! Убью!

Не замечаю каким образом за мгновение преодолеваю разделяющее нас расстояние. Пытаюсь в прыжке нанести ему удар в живот... но он просто отступил на шаг не потрудившись даже свой блокнот в карман убрать... Убью, убью, убью...

Приземляюсь на ноги пытаюсь обойти его сбоку. Опять шаг в сторону... Удар ногой в колено. Он отвел ногу чуть в сторону, а затем развернулся на месте и изящным движением оказался у меня за спиной. Подпрыгиваю и пытаюсь ударить ногой с разворота. Мою ногу без видимых усилий перехватывают одной рукой. Вторая в этот момент все-таки освободилась и, убрав блокнот, схватила меня за руку. Резкий рывок. Весь мир крутанулся пару раз. Голова закружилась и я на секунду выпала из реальности.

Придя в себя обнаружила, что меня держат на весу одной рукой. Руки заблокированы, а ноги болтаются в воздухе. Дергаюсь, извиваюсь как могу, но не могу вырваться... Упираю полный ненависти взгляд в глаза этого ублюдка. Тот, держа меня на вытянутой руке так, чтобы наши глаза были примерно на одном уровне, тихо бормотал себе под нос.

– Интересный рисунок, интересные способности... Мгновенное перемещение, пространственно-временная особенность глаз или просто колоссальная прибавка к скорости? Нужна проверка... Далее. Пытается использовать гендзюцу на интуитивном уровне и благодаря глазам практически пробилась через мои ментальные барьеры... очень интересно... Однако меня беспокоит обильное кровотечение из глаз, ушей и носа. Повышение артериального давления? У тебя голова сильно болит?

– Убью, убью, убью...

– Видимо сильно, – он провел у меня перед лицом свободной рукой. Ладонь была окутана лазурным свечением. – Хм. Это плохо. Знаешь, прежде чем я тебя усыплю скажу: эксперимент удался. Так что как проснешься тебя ждет награда. Так уж и быть это будет мясо. Жаренное вяленое, пареное и какое там оно еще может быть?.. В общем не важно...

– Урод, я убью тебя!

– Да, да, а теперь спи.

Он коснулся пальцем моего виска. Мир сразу стал терять четкость и стал погружаться во мрак. Я всеми силами пыталась бороться с сонливостью, несмотря на многократно усилившуюся головную боль. Я пыталась вырваться из объятий забвения настолько сильно, что стала буквально захлебываться своей кровью. Но вскоре мое сопротивление было сломлено и последнее, что я увидела, прежде чем заснуть – это нахмуренное лицо этого... этого...

Интерлюдия – 2

Каору – человек, что идет по пути познания мира, человек, чьи исследования могут посеять ужас в сердцах обычных обывателей и нескрываемую ненависть в среде шиноби... грустил. Да именно грустил. С некоторой толикой меланхолии он наблюдал за тем как один из самых удачных и интересных экспериментов в его жизни тихо стонал и подрагивал во сне. Да его эксперимент все никак не мог отойти от недавних событий. Как бы странно это ни звучало, но Каору даже было немножечко стыдно... Совсем чуточку и это совсем не существенно и никак не повлияет на его дальнейшую работу. Однако сам факт...

Марико – взрослый в теле ребенка. Тонкая энергетическая структура совсем незначительно, но изменились. Был момент, когда Каору считал что в тело погибшего ребенка вселился демон, однако обследование показало, что это вся та же девочка, однако... Как лучше всего выразится? Душа повзрослела? Увеличилась? Нет. Непонятно. Однако в свете выявленных фактов, слова Марико о том, что она "вспомнила" свою прошлую жизнь под влиянием высших сил в лице Шинигами...

Но, даже отбросив все эти попытки разобраться в замыслах высших сил, всё равно остается один немаловажный момент, мимо которого Каору просто не мог пройти.

Другой мир!

Каору спрашивал ее о том месте. Потому как от самого осознания того, что существуют другие миры – его кровь закипала. Ему было интересно всё! Быт, технологии, культура... Но девочка... или девушка? Не важно. В общем Марико много говорила о своем мире. Неохотно. Со скрипом, но говорила, видя, что после ее рассказов Каору ходил в приподнятом настроении и, как следствие, некоторое время проводимые эксперименты были менее радикальными...

Эксперименты...

Да. Поначалу он не сдерживался. Боялся. Боялся того, что удача ускользнет от него и столь интересная подопытная умрет раньше, чем он успеет удовлетворить свою исследовательскую жилку и достичь результата, коего он добивался на протяжении многих лет. И, честно говоря, его эксперименты всячески способствовали её скорейшей кончине. Но вопреки всему девочка цеплялась за жизнь. Находилась на грани, практически в точке не возврата, но выкарабкивалась и... жила. Да. Она не испытывала теплых чувств к своему мучителю. Нет. Даже наоборот – Марико тихо ненавидела его. И всячески старалась это скрывать. Лишь иногда, когда он чуть ослабит контроль, в ее глазах мелькали искорки чистой ненависти.

Взять хотя бы ее фамильярное общение с Каору – это всего лишь неуклюжая попытка самозащиты. Ее ирония, завуалированные оскорбления, сарказм – все это помогало ей держать себя в узде... До недавнего момента.

Каору пришлось постараться на славу. Хоть она даже не полукровная Учиха, но в ее крови есть и будет повышенная сопротивляемость к Гендзюцу. Потому чтобы погрузить ее в иллюзии Каору пришлось приложить множество усилий, чакры и нервов, а так же проявить не дюжую фантазию, чтобы подавить ее естественную сопротивляемость и отвлечь от поиска несостыковок в иллюзии. Эти видения с говорящими гнилыми трупами просто глупость какая-то... Но сработало же?

Но все это не идет ни в какое сравнение с тем, что ему пришлось сделать, дабы завершающая иллюзия имела нужный, а главное, гарантированный эффект. Ведь если бы нее расшатанное эмоциональное состояние, то Марико не составило бы труда понять, что в том видении много неточностей. Например: Каору поместил луну с другой стороны, а в том переулке помимо того злополучного контейнера с мусором ничего не было. И как же Каору бы счастлив, что она была слишком подавлена, чтобы заметить все это и, благодаря чему, по завершению он увидел не просто шаринган с тремя томоэ, а Мангекьё шаринган!

Сыграть на ее чувствах. Раздавить, смять и швырнуть в лицо ее надежды и сильнейшая стрессовая ситуация готова. И четырех лучевой прямой сюрекен бешено вращающийся в ее, горящих алым, глазах наглядно показывает, что не самые изощренные методы могут быть крайне эффективными.

Однако сразу же на свет всплыло несколько крайне серьезных проблем... И, к сожалению, эти проблемы в совокупности являются фатальным завершением всей цепочки экспериментов. Каору готов вырвать у себя на голове все волосы и знатно приложится об стол, потому что из-за его спешки и недальновидности все пошло крахом.