Текст книги "Пробуждение Силы. Том I (СИ)"

Автор книги: Евгений Астахов

Соавторы: Сергей Булл
сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Стискиваю зубы, хочется повернуться, но если сделаю это, то не смогу сделать следующий шаг. Через несколько минут ныряю в шумные и такие родные Лесные Холмы с Западных Ворот, понимая, что увижу родное селенье ещё не скоро.

Базарная улица пронзает деревню насквозь, словно стрела умелого лучника мишень. Сейчас здесь слишком людно, я мысленно прощаюсь и срезаю по переулкам. Так путь будет длиннее, но времени уйдёт меньше. Из-за каравана на центральной улице не протолкнуться.

Уйдя с Базарной я, подобно кошке, иду тихими переулками, двигаясь быстро, хоть и знаю, что караван отбудет лишь на восходе следующего дня. И как местные кошки, я хорошо знаю все короткие пути. Обходя невыложенные камнем топкие места после недавнего дождя, улавливаю сладостный аромат свежих лепёшек и сразу решаю заглянуть к их создательнице.

Она только вынула из каменной печи противень, и пряный запах заполонил округу, привлекая внимание местных. У неё торговая палатка на Базарной, но пекарню держать там накладно, поэтому быстроногие мальчишки за медные орионы или выпечку таскали туда корзинки пополняя запасы для торговли.

– Спасибо, бабушка Ита, – улыбаюсь я седовласой почти беззубой старушке, обменяв один орион на хрустящую румяную сдобу.

– Заходи, Рен, всегда рада тебя видеть! – отвечает она улыбкой, показывая остатки зубов, и смотрит на монету. – А что так много? Меньше нет? У меня сдачи нет.

– Забегу, бабуля, – киваю в ответ с лёгким поклоном, чтоб не разнести навес, а сам не знаю, когда это свершится вновь. – Вот тогда и сдачу дашь.

Миную ещё одно шумное место. На небольшой площадке между домами побогаче разбили с разрешения старейшины временный рынок. Редкие для Лесных Холмов дома с первыми каменными этажами. Местным толстосумам не по статусу столько ходить, а последствия в виде дождя и грязи могут запачкать их одежды. Шум, гам, выкрики людей, называющих цену, звон монет при расплате. На несколько мгновений погружаюсь в этот несмолкающий гвалт, несмотря на свои крупные размеры, подобно ручью, текущему сквозь камни, огибаю быстро снующий народ. Но для меня такой медленный. И опять ныряю на безлюдную тропу между домов.

На одной из тихих улочек я вижу старика, сидящего в окружении детей. Он оживлённо рассказывает им какую-то историю, а мелкотня с интересом заворожённо его слушает. Хорошо поставленный голос дедка заставляет меня остановиться и присоединиться к этой идиллии.

– Жил да был когда-то в одной деревушке паренёк по имени Лей. Он с пелёнок мечтал стать могучим героем. Хотел одним ударом расколоть луну. Тогда-то все и увидят, какой он – великий воин. Тренировался Лей усердно, книжки читал, зелий да пилюль всяких наварил, каких в столице не знали! Паренёк он был глуповатый, но упёртый. Света белого не видел, всё энергию собирал да дрался, то с собой, то с зверьём.

Дети увлечённо слушают нехитрое повествование.

– К двадцати годкам он набрался больших силёнок, достиг этапа, что Золотым Цилинем кличут.

– Кто такой этот Тсилинь, а, дедушка? – тянет вопрос белокурая девчушка.

– Цилинь, моя хорошая, то зверь неведомый и могучий, – старик разводит руки, словно пытаясь показать масштабы угрозы. – В честь него так этап и прозвали. Говорят, у того зверя во лбу рог горит, что может горы дробить. Так вот, Лей высоко взлетел, силы невероятные получил, но луна всё же дальше висела. Висела и дразнила его. Никак он достать до неё не мог. Разозлился Лей, всё ему мало казалось, захотелось ещё выше забраться. Тренировки удвоил, всю жизнь им отдавал, лишь бы цели своей достичь.

Рассказчик отпивает чаю из глиняной кружки и продолжает:

– Стукнуло Лею тридцать годков. Ещё сильнее он стал. Почти на следующий этап перешагнул, да только здоровье своё при этом сгубил. Потерял, ох, потерял жизненную силушку. Мало в нём её сохранилось и всё меньше с каждым днём оставалось. Ведь не знал наш Лей, что погоня за силой долголетие украдёт.

– Что же с ним стало, дедушка? – прижав ладошки к лицу, спрашивает какой-то мальчуган.

– Ох-хо, плохо он закончил, мой хороший, как есть плохо. Не отпраздновал он следующий день рождения. Ушёл, куда все уходят. А почему? А потому что забыл про самое главное – древо жизни высокое, но Путь его ослабляет. Как короед проклятый точит изнутри. Погонишься за силушкой да помрёшь совсем юным. Вспыхнешь ярко, вспыхнешь мощно да сгоришь быстро… Ох как быстро. Вот такая сказка, детишки, сказка грустная, но поучительная.

Договорив, старик замечает меня. Я почтительно киваю рассказчику, на что получаю добрую улыбку.

– Запомните, детки мои, вам отмерено много лет в этом мире. Не стоит их тратить впустую. Всему своё время и всему свой час.

Похожие истории все мы слушали с рождения, ведь они отражают одну из важнейших истин Пути культивации: чем выше поднимаешься, тем больше теряешь. Те, кто рвутся по ступеням и этапам, неизбежно сокращают отмеренный им срок. Сила или жизнь. Выбери одно. Смотри, не перепутай.

Первый этап не влияет на долголетие. Но, начиная со второго, каждый прорыв урезает оставшийся жизненный срок. Поэтому мудрые культиваторы не спешат, а идут размеренным шагом, сбалансировав самосовершенствование и заботу о теле.

Я тоже не стремлюсь прыгнуть выше головы, хоть и тренируюсь каждый день. Мне достаточно той силы, которая позволит защитить себя и своих близких. Силы, которую я смогу пронести через долгую, насыщенную жизнь. Вот что по-настоящему важно, а не рывок вверх любой ценой.

Что же до моей сестры… Она прекрасно знает, как воздействует культивация на наше смертное тело, мы не раз с ней это обсуждали, и Лин дала слово не рваться вперёд сломя голову.

Все мы смертны.

За исключением великого императора Альдавиана. Этот человек не только сплотил вокруг себя бескрайние земли, но и ведёт извечную борьбу с демонами, что неустанно пытаются поработить всю нашу Империю. За что ему вечная благодарность и честь. Конечно, не в одиночку. Для того и нужна его личная Гвардия, что в Академии набирается. Гвардейцем быть почётно. Вот и Лин мечтала в Гвардию попасть.

И попала, но пропала, а я обязательно разберусь куда!

Сам Император живёт уже множество поколений. Болтают, достиг он пика Адамантового Тигра, но, где тот этап находится, никто не ведает. И выше его нет никого, кроме бога, наместником которого он и является. Оттого и смог прошагать по Пути так далеко, сохранив долголетие.

Минуя прощальной прогулкой родные Лесные холмы, выхожу с Восточных ворот и вижу, что караванщики уже собираются. Что-то их торопит. Спешу к хозяину каравана, тому безучастному мужику, вручившему мне послание, изменившее наши жизни так же, как и пять лет назад приглашение в Академию.

– Чего тебе? – ещё холоднее, чем вчера смотрит он снизу вверх. – Караван отбывает сегодня, нет времени на болтовню.

Собеседник кривит губы, словно хочет добавить ещё что-то, но не сдерживается.

– Возьми меня в дорогу до столицы. Вы же туда путь держите?

Он хмыкает.

– Дорого это будет стоить, – меряя меня взглядом, оценивает по одежде. – Думаю, не хватит у тебя монет.

– Оплачу работой, – предлагаю свою помощь.

– Ну, носильщиков у меня хватает, – кривится он. – Ты побольше их будешь, конечно, только и ешь наверняка за троих.

– Так я не собирался грузы таскать, охранять вас буду.

– Ты? – его глаза насмешливо блестят, мужчина кивает в сторону разбросанной по стоянке охраны, которая внимательно следит за погрузками. – С этим у меня проблем тоже нет, вряд ли ты получше них будешь.

Одеты бойцы добротно, не то что деревенские стражи. Крепкие, хоть и поношенные доспехи, мечи и копья высокого качества. Да и действуют умело, даже в таком простом деле, как погрузка. Внимательно следят, чтоб никто ничего не забыл, а снующие повсюду юнцы ничего не утащили.

– Тебе бы топором махать в лесу, а не караван охранять, – хмыкает презрительно он. – Иди уже. Сказал же, времени нет, дел по горло. И так постоянно дёргают.

– А есть ли среди твоей охраны практики Пути? – выдаю я единственное, что у меня осталось в качестве аргумента.

Его взгляд сразу меняется с издевательски-презрительного на лёгкий едва уловимый интерес, который он старается скрыть.

– Ты мне тут зубы-то не заговаривай, парень, – рычит он. – Это проверить легко.

– Вот давай и проверим, – я пожимаю плечами.

Исчезнув в недрах шатра, куда я заглядываю, пригибаясь, он рыскает по сундукам. Потратив минут пять, возвращается и протягивает небольшую глиняную табличку.

– Знаешь, что это? – смотрит он с вызовом.

Киваю и принимаю вещицу.

Гладкий полированный до блеска материал с изображением Каменного Карпа по центру, а вокруг него инкрустирован десяток прозрачных бусин.

– Не тяни уже, показывай, на что способен или…

Я не даю ему договорить и вливаю Ки в гладкую поверхность таблички. Энергия плавно перетекает из моих пальцев, наполняя незамысловатый артефакт. Контролирую её течение, словно плотина – поток реки, попутно оценивая реакцию сварливого караванщика. Хотя чего удивляться, торговец и должен быть таким вредным и дотошным, а то его любой сможет одурачить.

Когда загорается шестая бусина, он уже не в силах сдержать удивление. Плавно обрываю поток энергии, чтобы не показать больше, чем нужно.

– Не думал, что в таком захолустье найдётся стоящий практик, – его голос тут же меняется и становится мягче. – Ты принят, но не думай, что к тебе будет особое отношение. Придётся работать наравне со всеми.

Он оборачивается и зовёт крепкого мужчину, который на голову ниже меня, зато в ширине плеч едва уступает. Волосы вьющиеся, чёрные, неаккуратная щетина и короткая борода с усами. Брови кустистые. Одет в добротные доспехи, а значит, ценит свою жизнь, раз готов расстаться с немалой суммой.

– Эй, Вейлор, вот тебе новый помощник. Он – практик шестой ступени, так что должен быть полезным. Надеюсь…

– Пошли, – оценивает меня взглядом мужчина. – Покажу да расскажу, что и как у нас заведено.

Вейлор оказывается начальником охраны каравана, человеком куда приятнее своего господина. Порядки у них простые – монеты платят раз в неделю, кормят охрану утром и вечером. Главное, не зевай и береги хозяйское добро. Нападения случаются нечасто, но бывают. То духовный зверь выскочит на дорогу, то дурной практик ищет проблем.

Два часа, отведённые на сборы, пролетают незаметно, и вот мы уже выдвигаемся по Имперскому пути. Так у нас кличут дороги, ведущие в столицу. А я прощальным взглядом окидываю Лесные Холмы, мой родной дом, который не увижу ещё очень долго.

Караван растягивается на узкой дорожке и неторопливо движется по направлению к центральному городу провинции, а оттуда уже и до Имперского Тракта рукой подать. Главная дорожная артерия, ведущая в столицу.

В тенях под кронами деревьев кажется, что ночь подкрадывается незаметно, но я хорошо улавливаю этот момент и ощущаю едва заметно присутствие. За нами кто-то наблюдает. Но это не люди…

Неподалёку раздаётся вой одинокий, но такой мощный, словно воет набирающий силу ураганный ветер, а не зверь. И спустя несколько мгновений пугающий звук повторяется вокруг нас. Десятки голосов сливаются в один, пытаясь сравниться мощью с призывом вожака.

Глава 3

Смотрю настороженно, и что-то мне не нравится в этих голосах. Вой отдаёт какой-то странной фальшью, как расстроенный ситар в неумелых руках уличных музыкантов. Звучит знакомо, но всё равно не то. За годы жизни в сердце леса я неплохо научился различать животные голоса. Язык у них весьма простой. Звук может показаться одним и тем же, но на самом деле он несёт разный посыл. И я не могу разобрать этот вой, что настораживает меня ещё сильнее.

Двигаясь от центра каравана к голове, где на коне восседает коренастый Вейлор, я смотрю внимательно по сторонам. Он более безмятежен, чем я, и болтает, обнадёживая хозяина каравана:

– Да, не бойся, Герт. Это всего лишь волки, повоют и перестанут. Ну, а если вдруг решатся напасть, наши клинки, – он хлопает по рукояти полуторного меча, – быстро научат их уважать путников.

– А если среди них духовный зверь? – с тревогой вопрошает вечно подозрительный Герт.

– На окраине это диковинка, сродни…

Я не успеваю услышать сродни чему, как по земле прокатывается дрожь будто от стада диких кабанов, бегущих от пожара. Раздаётся треск, массивное дерево в полусотне шагов от нас тростинкой падает на дорогу. Мой цепкий взгляд сразу замечает странный срез ствола, а острый слух улавливает подозрительный шорох где-то в стороне от упавшего дерева.

В кустах вокруг загораются огни. Вскоре из зарослей показываются волчьи морды, чьи глаза горят рубинами. Однако что-то с ними не так. Словно в тумане, они слишком медлительны и двигаются подобно куклам на нитях бродячих циркачей. Животные нас окружают.

– Тут вожак! – по цепочке долетает призыв, не сильно громкий, чтобы не привлечь ещё больше внимания.

– Чего встал, как бревно? – едва не срывается на крик Герт, обращаясь ко мне. – Пришло время отрабатывать паёк, парень.

Его голос наполнен страхом, но он не упускает момент напомнить мне моё место. Я лишь кривлю губы и качаю головой.

– Не там, – смотрю не на него, а на Вейлора и указываю рукой вперёд.

Тот молча вглядывается в указанном направлении. Глаза не подводят меня. Что-то движется возле упавшего бревна, воздух словно искажается, и в ночном сумраке это едва заметно. Если бы не ощущение непривычно сильной для этих мест концентрации Ки, мог бы и пропустить.

– Назад! – лишь успеваю крикнуть я, выбегая перед лошадьми Герта и Вейлора.

Земля под ногам начинает трястись. Лошади испуганно ржут. Приученные к покорности животные ощущают подпадают под невидимое ментальное давление и моментально становятся не лучше диких скакунов.

– Это что за дерьмо⁈ – орёт сзади Вейлор под волчий вой.

Нечто, искажающее пространство вокруг себя, бросается на меня от ствола.

На ответ нет времени. В этот момент я встречаю руками невидимое чудище, вытянутое как копьё. На миг оно оказывается зажато в тисках моих пальцев. Передо мной появляется ужасающая картинка, словно нарисованная рукой искусного художника.

Клиновидная пасть, за самый край которой я держусь, и два жёлтых наполненных угрозой глаза. Вертикальные змеиные зрачки, словно от удивления, расширяются. Туша противника, покрытая зелёной чешуей, крупнее моего туловища в обхвате, а в длину не уступает молодому дереву. Клыков в пасти многовато для змеи, и длиной они лишь слегка меньше моей ладони.

Мышцы напрягаются до предела, и, чтобы сдержать бесчестную атаку, приходится наполнить их Ки. Мне удаётся отбросить проступающую прямо из воздуха махину упругих мышц.

Духовный зверь. Вот тебе и диковинка, Вейлор.

– Назад, назад! – кричу я и продолжаю отвлекать внимание змея, пока начальник охраны уводит Герта в центр каравана.

Хвост, что скрывается в зарослях неподалёку от срубленного дерева, вздымается вверх и обрушивается на землю рядом со мной. Ухожу от атаки вправо, вновь ощущая под собой дрожь. Мелкое землетрясение едва не сбивает меня с ног.

Держу дистанцию, выгадывая момент для удара. А параллельно усиливаю циркуляцию Ки в теле. Дыхание ровное, лёгкие трудятся, как кузнечные мехи, активно втягивая в себя лесной воздух.

Вот оно. Рывок, и с силой вбиваю кулак ровно в морду змея, отбросив его на секунду прочь. Зверь с шипением поднимается, нависнув надо мной. Раздвоенный язык плетью хлещет по его морде. Чудовище глотает мою наживку.

Бросаюсь бежать, уводя его подальше от каравана. Как и говорил Герт, волков они проучат, но эта тварь слишком опасна. Оставлять её там… Многие погибнут, особенно обслуга.

Я же, не думая о последствиях, не хуже лесного оленя перепрыгиваю через поваленное бревно. Змей не отстаёт и стремительным полозом следует за мной.

Слышу шипение, знаменующее что-то угрожающие, вполоборота на бегу улавливаю изменение в преследователе. Часть чешуек топорщится, поднимаясь и дрожа. Мелкие шипы выступают вкруг тела гигантского змея ближе к голове, как ошейник.

Всего миг отделяет меня от смерти. Бросаюсь в сторону, скрываясь за ближайшим стволом. Десятки игл миниатюрными стрелами осыпают окрестности. Рвут листву, пронзают кору деревьев и превращают окрестный дёрн в подобие дикобраза.

Ещё один миг, и голова хищника выпрыгивает из-за дерева. Я готов. Обрушиваю на череп зверя руки, сцепленные в замок, подобно молоту. Ки пропитывает моё тело, придаёт сил и уверенности.

Мимолётный облик Лин дарует воодушевление, а подлый хвост, словно удавка, пытается обвить мою ногу. Пинком отбрасываю его. Кулаки стучат о чешую, не давая твари подняться и выполнить новый финт. Её шкура на диво прочна, стойко выдерживает мои атаки, а я лишь набираю темп, вколачивая врага в землю.

Хвосту всё же удаётся обвить мою ногу. Рывок, и я лечу спиной прямо в ствол. Оглушительный треск древесной коры. От удара боль прокатывается по позвоночнику. Дыхание покидает лёгкие. Я падаю на влажную траву, тряся головой.

До меня долетают крики. Слышится приближающийся голос Вейлора.

Наконец-то!

Змей слегка помятый, но всё еще невредимый, поднимается на высоту моего роста. По телу пробегает серебристый блеск, а раскрытая пасть выплёвывает сверкающий пучок молний.

Вспышка слепит, но я рывком ухожу в сторону и качусь, ломая кустарник. Разряд бьёт совсем близко, обжигая кожу. Прямого попадания удаётся избежать, но меня цепляет взрывом, придавая ускорение. Болезненные импульсы пронзают тело, дрожь пробирает каждый мускул.

В воздухе витает жжёный запах, а угрожающий хруст ломающихся веток знаменует приближение моего невидимого сейчас врага. Перед глазами в бешенном танце пляшут яркие пятна.

Зрение предательски рисует сразу несколько открытых пастей. Стремительный рывок, клыки летят мне прямо в грудь. Подныриваю и перехватываю руками толстого, словно поваленное бревно, змея, прижимая его к своему телу.

Сердце стучит быстрее копыт скачущего галопом скакуна, наполняя мои руки кровью до предела. Мышцы стонут в неимоверном усилии. Ки бушующей рекой течёт по венам. Тисками сдавливаю, стараясь лишить его воздуха.

Бесполезно. Могу лишь удержать. Шкура врага слишком прочна, а он чертовски силён. Мускулистое тело змея отвечает на мои объятья, обвивая меня кольцами. Рёбра начинают трещать.

– Рен! Где ты⁈ – до ушей долетает крик Вейлора.

Сапоги охраны по дороге отбивают для меня спасительную мелодию.

Быстрее!

– Здесь! – кричу, но голос едва вырывается сквозь стиснутую спазмом глотку.

Проклятье!

Сил почти не осталось

– Проверьте там! А я сюда, – глава охраны совсем близко.

Змей занят мной, наши тела сплелись в смертельных объятья. На миг убрав руку, вгоняю два пальца, напитанных Ки, прямо в глазницу твари. Когда-то именно так меня чуть не достал Бохай. Чудовищное око лопается, как гнилой фрукт. Погань шипит от боли, разжав и снова сжав хватку, но это позволяет мне сделать глубокий вдох.

Ещё чуть-чуть.

Злобное шипение прерывается хрустом, склизким хлюпаньем. Чужой клинок стремительно пластает шкуру. Звук повторяется несколько раз. Я понимаю, что происходит, но объятия твари не слабеют, словно она пытается в последнем порыве забрать меня с собой.

– Командир, вы убили её?

– Быстрее, бараны! – рычит Вейлор. – Там Рен, помогите.

– Все сюда! – звучит громко призыв охранника.

Топот сапог, хруст ветвей.

Я почти теряю сознание от нехватки воздуха и потраченной на сражение энергии. Меня вытаскивают не без помощи меча Вейлора. Тварь пришлось перерубить в нескольких местах.

– А ты хорош, Рен, – хлопает меня по плечу коренастый Вейлор. – Сразу сообразил, что Башэ надо увести от каравана. Не думал я, что в ваших краях можно встретить духовного зверя да ещё такого сильного. Хотя… этот ещё подросток.

Подросток⁈

– Тебе спасибо, – всё ещё пытаюсь привести дыхание в норму. – Вовремя подоспели.

– Ну, потерять такого ценного бойца – для командира непозволительная роскошь, – он присаживается рядом. – Все кости целы? Не ранен?

Я лишь киваю, не желая сейчас тратить лишние силы.

– У хорошего практика боевых искусств должно быть хорошее подспорье, – демонстрирует он клинок, вытерев его пучком травы от крови. – Одними кулаками таких тварей не победить.

Его меч слегка изогнут, рукоять совсем простая, а вот лезвие необычное. Сталь в ночном сумраке мерцает слабым голубым светом.

– Спасибо за совет, – выдыхаю болезненно. – Я думал об оружии, да ещё не успел приобрести. В нашей деревушки такого не купишь.

– В ближайшем городе мы встанем на несколько дней, там много хороших кузнецов, обязательно загляни к ним. Путь до столицы долгий, а время нынче неспокойное, сам видишь. Даже в вашей глуши стало водиться духовное зверьё.

Умел бы я ещё мечом владеть…

Привал приходится устроить тут же, пока часть не пострадавших в бою охранников пилят дерево. Я же отдыхаю. Чтобы не тратить время позже на отдельную остановку, Герт дарует нам в награду внеочередной паёк за прекрасную работу.

Крепкого вида пожилой мужчина разносит угощение, помогая караванному повару. После такого нападения на полноценную стоянку оставаться опасно.

– Рен, да? – кивает он, вручая мне двойной паёк.

– Он самый.

– Не верится, что здесь водятся духовные звери, – вздыхает старик. – Жаль только, всю схватку ты от нас утаил. Хотел бы я послушать про эту вашу энергию. Ки, да?

Его глаза весело блестят. Мне достаётся полбулки подсохшего хлеба и несколько ароматных пластин вяленого мяса.

– Не сейчас, – кратко отвечаю я. – Мне бы передохнуть, а уж потом можно и поболтать.

Отношение ко мне в караване после моей первой ночи меняется в лучшую сторону. С Гертом мы долго обсуждаем, что делать с духовным зверем. Извлечь ядро из него у меня самого не получается. Мало того, что шкура, да и остальное тело по-прежнему слишком прочные, так ещё и нужно обладать немалой сноровкой, чтобы не повредить ценный трофей в процессе. Меч Вейлора в этом деле не поможет, слишком велик риск по глупости загубить ядро.

Конечно же, хозяин каравана пытается этот трофей записать на свой счёт, но я обрываю все его попытки присвоить законную награду, да и Вейлор говорит своё веское слово. Он убил эту зверюгу, но не забирает себе все лавры в благодарность за то, что я увёл тварь от каравана. Поэтому уступает мне ядро и просит лишь четверть от стоимости остальной туши.

– Деревенщина, а ты не так прост, – хмурится Герт, – но без моей помощи вряд ли ты сможешь сбыть его за хорошую цену. А вот я могу это устроить. Да и до ближайшего города ты ж его не на горбу потащишь, верно? Так что договоримся так: половина цены за доставку моя.

Глава 4

Хочу уже согласиться, когда понимаю, что он даже дыхание задержал, настолько ждёт моего ответа. Понятно. Точную цену этой зверюги я не знаю, но уверен, что караванщик, как всегда, пытается схитрить.

– С ядром я в любом случае не расстанусь, а по цене позже сторгуемся. Мне надо подумать, – твёрдо отрезаю я.

И поспрашивать более знающих людей.

– Последнее, зовите меня по имени. Вы его хорошо знаете.

– Рен, – кривит он губы. – Да, я понял уже, что ты себе на уме. Ну, подумай, подумай. Учти, мороки с ней может быть много.

Он хмурится, но больше ничего не говорит. Судя по алчному блеску в глазах, Герт жалеет, что я не согласился на его условия.

Пока караван собирается в дорогу, ко мне подходит тот самый крепкий старик, помогавший разносить еду. Его лицо напоминает высохшую кору дерева, глубокие морщины избороздили его со всех сторон. Прищуренные глаза прячутся в сетке тонких нитей-морщин. Нос необычайно длинный и тонкий, как клюв экзотической птицы. Рот, кажется, навсегда застыл в хитрой усмешке, обнажая пожелтевшие зубы неправильной формы.

Несмотря на возраст, он не сутулится, держится прямо. Голову венчают короткие седые волосы, собранные на затылке. Руки покрыты пигментными пятнами, а под пергаментной кожей вздулись жилы. Однако движения у него точные и плавные, как в танце.

– Я, конечно, не знаток духовных зверей и всяких штук, связанных с Ки, но слышал, что в столице их ценят куда выше, чем в провинции. Змеюку там заберут с потрохами, всё в дело пойдёт. Да и больно жирную долю этот пройдоха себе запросил. Десятины с него за глаза хватит.

– Спасибо, но за что такая щедрость? – не верю я, что помогает он бескорыстно.

– Сынок, так ты потери наши к минимуму свёл. Не хочется мне в желудке у подобной гадюки оказаться, сам понимаешь, – улыбается собеседник. – А взамен я лишь попрошу, потешь моё любопытство. Расскажи про боевые искусства и все эти Ки-Шми. Не сейчас, как отойдёшь от схватки. Путь у нас долгий, и порой бывает так скучно.

Он протягивает мне руку.

– Ямато.

– Моё имя ты знаешь.

– Ага. Рен. Вот и познакомились.

Мы обмениваемся рукопожатием, и он уходит.

А этот мужик куда крепче, чем кажется.

Три дня проходят в пути за рутинной работой. Мы движемся по лесу, а дорога постепенно растёт. Как у крупной реки, то и дело в неё впадают дорожки-притоки. Всё чаще встречаются другие путники и даже одинокие торговцы с телегами и скудной охраной. Пару раз попадаются караваны. Поменьше нашего, но везде, где можно что-то выгодно купить, Герт не упускает возможности. Торгует порой на ходу.

В свободное от работы время я тренируюсь и медитирую, как учила сестра, а её – наш деревенский мастер. Во время одной из таких медитаций меня захлёстывают воспоминания из детства.

Во многих семьях братья не ладят с сёстрами и наоборот, но только не в нашей. Мы с Лин – звенья единой цепи, тянущиеся в тёмную глубь веков к первопредкам. Наша семья не знатная, но от того её традиции не становятся менее важными: почитай родителей, заботься о своих близких.

Я всегда чувствовал себя ответственным за сестрёнку, её защитником, даже если порой мне не хватало для этого силы. И она отвечала мне тем же.

Однажды, ещё до того, как Лин пробудила в себе Ки, родители ушли на неделю, оставив нас с ней вдвоём. Такое происходило нередко. Отец отправился на вырубку, а мать ещё раньше него – далеко в чащу за редкими травы.

Я же старший брат, мне положено за ней приглядывать, а вышло всё наоборот. Едва они скрылись из виду, меня словно подкосило, морозной волной накатил озноб, колени подогнулись, и я рухнул на циновки. Трясучка била до дрожи в коленях, зуб не попадал на зуб. В голове плескался раскалённый туман.

Сквозь бред и мутную пелену я видел расплывающееся лицо Лин. Каким-то чудом она смогла затащить меня на лежанку. То и дело прижимала прохладную ладошку к моему пылающему лбу и хмурила брови. Потом принесла какой-то горький настой, целую кружку, приподняла мою голову и поила маленькими глотками. Я морщился, а она ласково гладила меня по волосам: «Потерпи, братик, тебе полегчает.» Её голос доносился, как сквозь толщу воды, но был таким родным, что на душе становилось светлее и дурман отступал.

Она почти не спала три дня и три ночи, то хлопотала на кухне, то поила меня бульоном. Всегда рядом, полная заботы и нежности. Я пытался её прогнать: «Уйди… вдруг заболеешь…»

Она лишь улыбалась, я запомнил эту улыбку на всю жизнь.

«Не говори чепухи. Как я могу оставить тебя одного? Мы же семья»

Лин выхаживала меня, словно дух-хранитель, и благодаря ей я встал на ноги через три дня. Когда лихорадка отступила, я, наверное, впервые в жизни обнял сестрёнку изо всех оставшихся сил. «Спасибо», – только и смог прошептать.

Мы решили, что родители не узнают о моей болезни, не стоило их зря волновать. Матушка, обнаружив пропажу некоторых трав, задавала вопросы, но Лин смогла её убедить, что травы мы пили для укрепления здоровья.

Да… Мы – семья. Цепь прочна лишь настолько, насколько крепки её звенья. Наши не под силу разорвать никому. Вот почему я уверен, что она не могла написать то письмо.

К полудню третьего дня лес редеет, и мы перебираемся из-под крон деревьев на первую дорогу, мощённую камнем. Колёса телег и копыта лошадей звонко стучат по твёрдой породе, не очень умело уложенной на землю. Плиты разного размера, да и подогнаны друг к другу кое-как. Бывает часть совсем плоская и гладкая, а порой хуже грунтовки после дождя.

К исходу этого же дня вдали я вижу чудную картину. На горизонте растягивается длинная гряда крепостных стен. Сердце начинает бешено колотиться всё сильнее по мере нашего приближения. Мне даже не верится, что столько людей может жить в одном месте.

На этой дороге активное движение – пешие путники идут по обочине, а по камню торопливо снуют всадники или громыхают телеги всевозможных форм и размеров. Попадаются очень странные – красочные и нарядные внешне, Вейлор поясняет, что они предназначены для перевозки людей с комфортом, а для других грузов места там мало.

Когда солнце скрывается за высокими стенами города, а небо неуклонно темнеет, мы подходим к исполинским воротам. У входа толпится народ, желающий попасть внутрь, а городская стража в добротных кожаных доспехах лично встречает каждый прибывающий караван.

– Смотрите, кто вернулся. Герт, чертяка! – ухмыляется лысеющий пузатый стражник.

А вот сам хозяина каравана обрадованным этой встречей не выглядит.

Слишком крутую мзду берут эти ловкачи?

Два хмурых товарища толстяка лишь презрительно косятся на охрану каравана. Меня они сверлят взглядами дольше всего. Народ тут какой-то мелковатый. Я, словно дозорная вышка на стенах города, возвышаюсь над всеми.

– Ты же знаешь порядки… – продолжает улыбаться пузан.

В отличие от его сопровождения, на нём кольчуга, а не кожанка. На такое брюхо, поди, ни одна броня не налезет.

– Посмотрим, что привезли. Если дурной травы или браги нет, одну повозку пропустим. Порадуешь честной народ своими «диковинками из глуши», – стражник вновь усмехается.

Кажется, его лицо вообще не покидает кривая улыбка.

Герт косится в мою сторону и довольно хмыкает.

– Будь уверен, такой диковинки из глуши ты ещё не видел.

Охранники поддерживают хозяина каравана сдержанными смешками, отчего пузан заводится не на шутку.

– Давай уже, шельма, показывай, что там! Опять, небось, отыскал какую-то безделицу и пытаешься втюхать её втридорога. Плавали, знаем.

Пусть мелкий начальник и пытается напустить на себя грозный вид, по нему видно, что это чистая показуха. На самом деле с Гертом они неплохо ладят, а пара серебряных луников значительно ускоряет процесс проверки.

Поскольку на дворе вечер, внутрь пускают только одну телегу с товаром, чтобы подготовить её к завтрашнему торгу. Вейлор оставляет своих самых проверенных стражей, а толстяк приставляет к нам вдобавок ещё одного из городских.

– Пойдём, покажу тебе немного город, – предлагает мне Вейлор.

Мы шагаем по улочкам, а он хлопает меня по плечу, словно младшего брата.

– Это чудесное поселение зовётся Дхарнпа. Ага, звучит так, будто кто-то сплёвывает мокроту. Только при стражах такого не сболтни, они здесь дюже строгие. Зато внутри городка есть сговорчивые девушки и несколько приличных трактиров. Выпивку там почти не разбавляют.