Текст книги "Хроника Ганга"

Автор книги: Евгений Белогорский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 13 страниц)

Глава VI. Гибель рыжебородого властелина

Блистательная столица Нандов Паталипутра с большим нетерпением ждала гонцов от царя Аграмеса с известием о разгроме богомерзкого македонца посмевшего замахнуться на священные земли гангаридов. Жители столицы только об этом говорили с утра до ночи, но победная реляция почему-то запаздывала, и это порождало среди населения небольшую смуту.

Так прошло несколько дней, пока однажды под покровом ночи, в городе не появился сам царь Аграмес. В сопровождении небольшого эскорта, он внезапно возник перед стенами дворца, чем вызвал сильное изумление у дворцовой челяди, высыпавшей встречать нежданного гостя.

Пренебрегая им же установленным правилами дворцового этикета, правитель Магадхи зло швырнул поводья коня застывшему в изумлении слуге, и скорым шагом прошел в дворцовые покои, потребовав к себе начальника тайной стражи.

Внезапное возвращение домой посредине ночи, в сопровождении малой свиты, говорило только об одном, властитель державы Нандов потерпел поражение в битве с пришельцами с севера. Сразу же страх и уныние охватил обитателей дворца, и они тут же, вспомнили о другом вторжении. Много сотен лет назад в райские земли Индии, с севера вторглись свирепые воины на колесницах во главе с могучим воителем Индрой. Пришельцы покорили все земли и города Махаджанапада, навязав уцелевшим жителям свою культуру и религию. Таковы были ночные смятения и страхи ближнего окружения царя Аграмеса, но настало утро, и их повелитель показал себя подлинным самодержцем.

Получив сокрушительное поражение от врага, он не пал духом как перс Дарий, а с неукротимой энергией принялся исправлять положение дел. Ещё на небосвод не окрасился лучами солнца, а из дворца уже были отправлены гонцы к магадхским князьям и раджам, что не участвовали в битве при Варакаси, с грозным приказом царя незамедлительно явиться в столицу вместе со своими войсками ранее собранные по его повелению.

Вместе этим, Аграмес затребовал в столицу войска с южной границы, что охраняли рубежей державы Нандов от набегов диких дандаритов, а горные кланы провинции Ваджи были извещены о щедрых милостях для их воинов, коих царь приглашал пополнить ряды своего войска.

В самой же столице было объявлено осадное положение. Закрыты все входы и выходы, а тайная стража арестовала нескольких вельмож по подозрению в сношениях с предателем и изменником Чандрагуптой.

Отдавая эти приказы, Аграмес хотел показать своим подданным, что досадное поражение, которое он получил от македонца, нисколько не поколебало его решимости одержать победу в этой войне, и изгнать захватчика из Индии.

Так было заявлено на приеме во дворце, который царь Аграмес дал своим приближенным на следующий день после возвращения с поля боя. Объяснив свое поражение от Александра предательством некоторых раджей и плохой выучкой пехоты, владыка пообещал наголову разбить македонцев здесь же, под стенами Поталы.

Оперевшись на ручки золотого трона с головами тигра, Аграмес щедро сулил стоявшим у его подножья вельможам, пенджабские, бактрийские и даже персидские сатрапии, которыми они будут владеть после победы над врагом.

Возможно, так все и было бы, но вот только противник у Аграмеса был на голову выше его самого. Одержав блестящую победу, Александр словно магнитом стал притягивать к себе всех колеблющихся и неуверенных из числа приближенных царя гангаритов. При этом те незаметные мелочи, которыми можно было пренебречь в мирной жизни, неожиданно сложились в большие минусы, затормозившие реализацию планов Аграмеса.

Утром и днем последующего дня в столицу стали пребывать солдаты, спасшиеся бегством из-под Варанаси. Войдя в город, они стали повествовать жителям Паталы о явлении миру грозного Гангадхара. О его неуязвимости перед простым оружием, о его ужасных способностях с одного удара убить кшатрия, слона и даже носорога, не говоря о простых воинах, которых он убивал одним ударом десятками. При этом многие восхваляли Александра за милость в удержании своей карающей длани против бившихся против него людей.

Когда эти слухи достигли царского дворца, царь сразу приказал арестовать смутьянов, но было уже поздно. Аграмес только подхлестнул интерес к подобным рассказам о своем противнике, и одновременно подчеркнул свою слабость. Среди столичных обывателей мгновенно поползли толки шаткости положения царя, не преминув объяснить это низким происхождением Аграмеса. С начала тихие и робкие, они стремительно крепли день ото дня, грозя обернуться для владыки гангаридов большими бедами.

Тем временем, Александр не собирался почивать на лаврах своей победы, будучи твердо уверен, что Аграмес в отличие от Дария не сложит оружие, и до полной победы над ним еще далеко. Поэтому, на другой день после победного пира, Александр не стал отлеживаться, как это ему советовали доктора, а приказал собрать военный совет у себя в шатре.

– Друзья, сейчас мы не можем наслаждаться плодами нашей великой победы, хотя мы её заслужили по праву. Необходимо добить Аграмеса как можно скорее, пока он не успел зализать свои раны и не набрал новое войско. На вторую битву с гангаридами у нас может просто не хватить сил – произнес царь, сидя в походном кресле в окружении врачей.

– У нас много раненых, государь – осторожно возразил стратег Птоломей, явившийся на военный совет к царю, несмотря на свою рану в бедре.

– Поэтому ты и Мелеагр останетесь в Варанаси со всеми ранеными и больными. Они только помешают нам при походе на Паталу.

– Значит, мы скоро выступаем на столицу Аграмеса? – радостно спросил Гефестион.

– Да, Гефестион. Как самые здоровые из всех стратегов, кавалерию и фалангу к столице гангаритов скорым маршем поведут Пердикка и Кратер. Мы же с тобой, вместе с воинами Эвмена и Лиссимаха, погрузимся на корабли Неарха и поплывем к Патале по реке. Подобный способ переброске войска хорошо на деле доказал свою быстроту и практичность – излагал план своих действий Александр.

– Но здешняя река неизвестна нам, возможно, она полна мелей и порогов. Стоит ли так опрометчиво подвергать себя такому риску, государь? Может, лучше подождать немного и ударить по врагу всей нашей мощью – подверг сомнению царский план Птоломей.

– Чандрагупта ничего не говорил мне о местных мелях, а он здесь вырос – быстро парировал аргумент Птоломея Александр. – Кроме того, план переброски по реке части наших войск поддерживает и Неарх. Он полностью уверен в том, что сможет благополучно перевести их на своих кораблях к стенам Паталы. На всякий случай можно местных лоцманов. Что касается ожидания, то каждый день нашего промедления только на руку нашему врагу. Только быстрота действий, есть залог нашей окончательной победы против столь опытного противника как Аграмес.

Птоломей хотел, что-то возразить но, только глянув на Александра, стратег промолчал. Спорить по поводу тактики с царем было бесполезно.

Приказы великого полководца всегда выполнялись четко и в срок. И уже на следующий день после совета в путь вдоль берегов Ганга отправились катафракты под командованием Пердикки, а вслед за ними через день двинулась фаланга во главе с Кратером. А ещё через день, погрузившись на корабли, отправился в путь и сам Александр не желавший дать своему противнику ни единого шанса в жестокой борьбе за власть над Махаджанападом.

Медленно и осторожно вел критянин свою грозную флотилию по водам Ганга к стенам Паталы. Впереди двигались легкие дозорные суда с лоцманами из Варанаси, а вслед за ними шли биремы доверху набитые солдатами. И снова Неарх доказал, что по праву носит звание главного царского наварха. Ни один из кораблей македонской флотилии во время плавания не пострадал. Более того, они не только обогнали движущуюся по суше фалангу, но даже и катафрактов.

Подплывая к столице Магадхи, македонцы были потрясены её величием и великолепием. Потала предстала перед пришельцами во всем блеске и богатстве своих садов, храмов, дворцов и домов. Величественная красота столицы гангаритов, лишний раз убедила македонцев в правильности данного молвой названия этой страны. Такое сказочное царство мог покорить только сын бога.

Столь быстрое появление непрошенного врага у стен родного города, было совершенно неожиданно для гангаритов и их царя. Аграмес предполагал, что имеет определенный запас времени для организации отпора противнику. Впервые за все время прошедшее после битвы, владыка Магадхи растерялся.

С появлением на реке македонских кораблей, в столице возникли волнения, которые быстро охватили все население Паталы. Одна часть населения желала увидеть со стен города знаменитого завоевателя, другая в страхе пряталась в своих домах от гневного ока Гангадхара. Одномоментно в различных частях города вспыхнули волнения направленные против власти Аграмеса. Подавляя эти самопроизвольные выступления, владыка Магадхи потерял драгоценное время и позволил врагу беспрепятственно высадить под стенами Паталы своих солдат.

Запоздалая попытка владыки гангаритов сбросить врага в Ганг и сжечь их корабли, окончилась неудачей. Успев построить своих гоплитов в фалангу, Александр успешно отбил атаку Аграмеса, нанеся индийцам ощутимый урон. Когда же воины царя гангаридов повторили свою атаку ещё не успевшего разбить лагерь противника, то сами, неожиданно подверглись нападению с тыла скифской кавалерии.

Степные конники первыми достигли окрестностей Паталы и сходу вступили в бой. Не выдержав двойного удара, гангариды в панике бежали к стенам столицы, по пятам преследуемые скифами. Ближе к вечеру к столице Магадхи подошли дилмахи и катафракты и одним своим грозным видом, отбили охоту у Аграмеса атаковать македонцев в третий раз.

Всю ночь и весь день город провел в тревоге и в смятении. Лучники спешно заполнили стены Паталы, а на площадях стояли копейщики и кшатрии готовые отразить любую попытку штурма столицы. Но грозный Шива не проявил агрессии, лишь конные разъезды македонцев блокировали подходы столицу Магадхи, прервав поставку в неё провианта.

Прошедшие с момента появления врага сутки не принес спокойствие Аграмесу. Начальник тайной стражи докладывал о новых арестах среди вельмож за прошедшую ночь, по подозрению в измене врагу. Для успокоения души, под стражу брались все, кого только начальник тайной стражи заподозрил в сношениях с врагом. Стоит ли говорить, что среди арестованных было много невиновных сановников, единственная вина которых были старые счеты с главой тайной стражи. Столь не дальновидные действия сразу же породили сильное озлобление знати, и подтолкнули к созданию реальных заговоров, в этой неспокойной среде.

В этих условиях, Аграмес не рискнул напасть на македонцев, хотя к городу не подошла их главная сила, фаланга. Владыка гангаридов боялся, что едва только его главные силы покинут Паталу, как в городе вспыхнет мятеж и ворота столицы захлопнуться перед ним, как захлопнулись ранее ворота Варанаси. С горечью и тоской смотрел Аграмес со стен Паталы, как неприятель с каждым днем все туже и туже брал столицу в кольцо осады.

Воспользовавшись, что в кольце осады Паталы ещё были лазейки, царь гангаридов продолжал слать тревожных гонцов к раджам, требуя от них скорейшей явки на помощь своему повелителю. Проходил день за днем, но войска к Патале так и не прибыли. Одни раджи ссылались на внезапно обострившиеся внутренние трудности, другие только обещали прислать солдат со дня на день, но так и не присылали.

Основная надежда Аграмеса, была на южную армию во главе с племянником Ашокой. Царь лично назначил его на этот пост, вопреки советам знати поручить командование армией родовитому вельможе. Ашока подобно самому владыки был простого рода и всецело зависел от своего покровителя.

Почтовый голубь принес весть, что племянник уже оставил границу и движется по направлению к столице. Это сообщение было лучшим из всей остальных известий полученных за последние дни. Ожидая известия о подходе помощи, Аграмес осунулся и похудел от постоянной тревоги и сомнений, но при этом сохранял твердую надежду в лучший исход.

Однако последующие дни приносили сплошное разочарование и дурные вести. Нехватка продовольствия, вызванная блокадой Паталы, заставляла людей, тайком оставлять городские стены и искать пропитание за их пределами. Одной из них, была молодая мать оставившая свого голодного ребенка дома и покинувшая город в поисках еды. Македонский патруль задержал ее и отвел в лагерь для допроса. В воротах они столкнулись с Александром, собиравшимся на осмотр стен Паталы.

Увидев великого и могущественного Гангадхара, молодая индианка с громким криком бросилась к нему в ноги моля о заступничестве и помощи. Когда переводчики объяснили полководцу ее мольбы, тот проявил милость и приказал отпустить несчастную мать домой. При этом Александр распорядился выдать ей запас еды и довести под охраной до самых стен города.

Взамен своей милости, царь просил передать жителям, что он не держит на них ни какого зла, и единственный его враг в городе, это Аграмес. Но даже его он готов простить, если Аграмес признает его власть. В качестве выкупа за свободу женщины, македонский царь срезал своим божественным оружием локон волос с ее головы и прикрепил их к своему копью подобно Шиве державшему у себя исток Ганги.

Растроганная царской милостью, молодая мать поцеловала ноги своему избавителю и поспешила домой в сопровождении конного эскорта. Произошедший случай взорвало все население города. Неожиданную новость обсуждали и пересказывали на каждом переулке и площади Паталы. Многие из жителей пришли к выводу, что пришелец справедливый и благородный человек, воюющий только с царем Аграмесом и не желающий смерти патальцев.

Взбешенный владыка послал стражников арестовать молодую женщину, посеявшую смуту и раздор, но стража была избита, а сама виновница пропала без следа. От царских ищеек ее надежно скрыла беднота, стеной выступившая на защиту своей героини.

Последовавший за этим запрет на выход за пределы города не прибавил спокойствия столице. Для знати он стал последней каплей переполнившей чашу их терпения и подтолкнул к решительным действиям. В одну из последующих ночей, в македонский лагерь прибыл человек от заговорщиков Паталы. Желая сохранить тайну, Чандрагупта не повел его в царский шатер, а оставил в своей палатке, куда вскоре явился сам Александр.

Хотя прибывший и был одет в простую одежду, но его властный взгляд и осанка, выдавала в нем высокое происхождение.

– Что хотят от меня досточтимые жители Паталы? – спросил Александр, садясь на скамью и жестом, приглашая гостя сесть рядом с ним.

– Только твоего милосердия и справедливости, о великий царь – промолвил посланец с жадностью и трепетом, разглядывая живую ипостась Гангадхара.

– Они получат ее. Но для этого пусть помогут мне свергнуть с престола Аграмеса и откроют ворота Паталы. И тогда, их жизнь, и имущество не пострадают – твердо заверил гангарида полководец. – Я не собираюсь грабить свой город и лишь намерен убрать с трона человека занявшего его не по праву.

– Твои слова ценнее алмазов и слаще меда, великий царь! Лучшие люди Паталы желают того же! Мы согласны открыть тебе ворота, но вот Аграмес.

– Что Аграмес!?

– Его охраняет преданная гвардия, и… – запнулся гангарид.

– Понятно – бросил Александр и в голосе его, мелькнули нотки презрения – тогда откройте ворота, остальное мое дело.

Македонец встал и приблизился к вскочившему вслед за ним посланцу.

– Ступай к своим друзьям и скажи все, что услышал. Передай им, что царь Александр ждет от них вестей через два дня. Утром третьего дня я начну штурм города, но тогда не могу ручаться за сохранность ваших домов, семей и ваших жизней. Иди. – Услышав царский вердикт, гангарид поспешил удалиться, захватив при этом сумку с даровым провиантом.

Узнав от Эвмена о готовящемся штурме, Нефтех поспешил в царский шатер, решив воспользоваться своим правом свободного обращения к Александру.

– Скажи, государь, собираешься ли ты использовать при штурме столицы гангаридов метательные машины? – спросил египтянин.

– Конечно. Патала довольно крепкий орешек и с ней придется повозиться куда больше чем с Матхурой, но и её стены не устоят перед моими баллистами и катапультами. А почему ты об этом спрашиваешь? Хочешь предложить свой способ штурма вражеской цитадели?

– Согласно преданиям индусов, у великого Шивы были огненные стрелы, способные сжигать всё вокруг на сто шагов – многозначительно произнес бритоголовый собеседник и от этих слов, сердце полководца учащенно забилось.

– И они у тебя есть!? – с тайной надеждой воскликнул властитель.

– Увы, государь. Оружие богов недоступно смертным – сокрушенно развел руками Нефтех – но есть одна вещь, которую можно с успехом выдать гангаридам за эти стрелы.

– И что это? Если ты собираешься предложить мне обматывать стрелы, тлеющей паклей и метать их в город, то вынужден разочаровать тебя, этот вид оружия мне уже известен. И применять его против Паталы я не вижу особого смысла. Согласно тем сведениям, что мы располагаем, вблизи крепостных стен нет деревянных строений, которые можно было бы поджечь с их помощью – разочарованно произнес Александр.

– Нет, государь. Я предлагаю заменить, в твоих метательных машинах камни на глиняные горшки с горючей смесью. Они гораздо легче камней, а значит, летят дальше, и положить их можно будет куда больше. Ты можешь возразить, что это малый выигрыш, но с помощью этих горшков можно поджечь любое здание, в том числе и каменное.

– Каменное? Даже дом или башню? – удивился царь.

– Да. Башню, дом и даже стену – с достоинством подтвердил Нефтех и пояснил – Благодаря тайным знаниям жрецов бога Тота, я знаю, как изготовить огненную смесь, способную разрушить что угодно. С помощью этого оружия ты сможешь не только покорить гангаридов, но и сломить их волю, так как летящий огонь для них есть явное подтверждение божественности твоего происхождения.

– А почему ты говоришь об этом только сейчас? – недоверчиво сказал воитель.

– Состав смеси довольно прост, но нужна основа, способная объединить их в одно целое и сделать грозным оружием. Это местное кокосовое масло, отличающееся своими свойствами от подобного кокосового масла, производимого в Египте или Персии – учтиво пояснил египтянин.

– И как быстро ты сможешь сделать это оружие!? Месяц, два?! Когда? – спросил царь и его лицо, залил азарт нетерпения.

– Если будет на то твоя воля, через два дня ты сможешь спалить дотла любую крепость – учтиво сказал жрец, преданно склонив перед царем свою бритую голову.

– Два дня!? – с удивлением воскликнул царь.

– Да два дня. Этого вполне хватит для показательного обстрела города и устрашения врага, но если тебе нужно больше, то… – Нефтех многозначительно замолчал.

– Нет! Срок в два дня меня очень устраивает. Я прикажу оказать тебе любую помощь, но только чтобы ты уложился в этот срок. Ведь ты сам его назвал – грозно изрек Александр, совершенно не подозревая о том, что хитрый египтянин ловко провел его. Нефтех давно намеривался рассказать царю о своем секрете, но обстановка похода не благоприятствовала к этому. Открыв древнюю тайну ранее, он мог рассчитывать на щедрое вознаграждение со стороны монарха, но не более того. Теперь же, помогая Александру подтвердить своё божественно происхождение, молодой человек получал возможность не просто блеснуть перед царем своим очередным талантом, а ещё ближе приблизиться к нему вслед за другими членами тайного триумвирата.

Узнав от Эвмена о дате начала штурма Паталы, Нефтех специально назвал срок в два дня, ничем при этом не рискуя. Благодаря помощи царского секретаря он уже давно имел в своем распоряжении все необходимое для изготовления смеси, и слова о кокосовом масле были только прикрытием для коварного замысла египтянина.

Прошло два дня из отмеренного царем срока для заговорщиков Паталы, но никаких известий от них так и не поступило. Раздосадованный Александр решил преподать гангаридам хороший урок, а заодно опробовать в деле тайное изобретение египетских жрецов.

Рано утром, под усиленной охраной солдат, напротив главных городских ворот македонцы установили несколько метательных орудий. Вместе с ними, под присмотром Нефтеха на телегах, с большой осторожностью были доставлены глиняные горшки с адской смесью.

– Всё готово? – с нетерпением спросил находившийся рядом с баллистами Александр.

– Да, государь. Осталось только зарядить машины.

– Отлично – произнес царь и взмахом руки приказал глашатаю идти к городским стенам.

– Жители города Паталипура! – вскоре зычно зазвучало у ворот Паталы – своей непокорностью вы прогневали великого Гангадхара и за это будите, жестоко наказаны. Из всех видов божественной кары он избрал огненные стрелы, перед силой которых нет никаких преград и защиты. Ими великий Гангадхар может уничтожить весь город, но он милостив. Ему не нужны ваши жизни, а лишь ваша покорность. Подумайте об этом.

Стоявшие на стенах жители Паталы с недоверием слушали речь вражеского парламентера и одновременно с этим, с опаской поглядывали на осадные машины установленные неприятелем. Ничего подобного никто раньше не видел.

Один из гангаридов пустил стрелу в глашатая, от которой тот удачно прикрылся щитом и стал спешно отходить. Вслед ему со стен раздался громкий свист и улюлюканье. Патала не верила в огненные стрелы чужеземца.

Тень гнева легла на чело Александра, и он требовательно посмотрел в сторону египтянина. Бритоголовый жрец быстро окинул взором ковши катапульт, куда уже были погружены наглухо запечатанные горшки с тлеющими фитилями на крышках. Удостоверившись, что все готово, Нефтех чуть заметно кивнул царю головой и Александр тронул коню. Выехав вперед, он неподвижно застыл под взглядами сотен глаз направленных на него со стен Паталы.

Лихо и задорно, освистав присланного к ним глашатая, гангариды с опаской и боязнью смотрели на зловещую фигуру в красном плаще, восседавшую на белом коне, чей цвет у индусов был цветом смерти. И чем больше смотрели на него защитники Паталы, тем сильнее поднимался в их душах страх перед новоявленной ипостасью Шивы, за плечами которого было уничтожение Матхуры и громкая победа у стен Варанаси.

Дав гангаридам возможность лучше разглядеть себя, царь величественно поднял правую руку вверх и, продержав её так несколько секунд, резко махнул вниз. Едва только царственная длань опустилась, как механики дернули за рычаги и катапульты дружно выплюнули свой смертоносный груз.

Горшки еще только летели по навесной траектории, когда некоторые из них вспыхнули ярким огнем и подобно огненной комете устремились к стенам Паталы, вызвав крик ужаса и отчаяния в рядах гангаридов. С грохотом обрушились македонские метательные снаряды на ворота и надвратную башню Паталы, извергая из себя столбы огня. Взметнувшись вверх, они тут же разлетались в разные стороны огненными кляксами, поджигавшими всё на что, они только падали.

Обрисовывая царю, мощь огненных снарядов, Нефтех нисколько не преувеличивал их силу. Упав на стены, горючая смесь медленно стекала вниз и от её жара, камни начинали разрушаться.

Находившийся у метательных машин Александр не мог видеть этого, но вот громкие крики тех несчастных, на которых попали огненные капли, были ему прекрасно слышны. От этих же криков загорелись глаза у механиков осадных орудий и только один Нефтех, сохранял спокойствие. Он самым внимательным образом следил, как подносчики загружают в метательную машину новый огненный снаряд и, убедившись, что сделано правильно давал команду на выстрел.

В душе египтянин был очень рад успеху своего творения, но вместе с тем он прекрасно осозновал, что одно небрежное движение могло породить огненный смерч. Стараясь произвести впечатление на Александра, жрец сделал большие заряды, что было очень опасно. Однако Мойры благоволили к бритоголовому авантюристу, и всё обошлось.

Огненные снаряды один за другим падали на стены, башни, и ворота Паталы вызывая все новые и новые пожары. В тех местах, где очаги огня оказались близко друг к другу, кладка стен не выдерживала испытания огнем и обваливалась большими кусками.

Две надвратные башни в результате многочисленных попаданий имели ужасный вид. Языки рыжего пламени и черные столбы густого дыма вырывались из бойниц и из-под черепицы крыши. Все трещало, гудело, охало, а вдоль стенных проходов бежали ручейки из раскаленной массы камня и песка.

Часть огненных стрел Шивы упали по ту сторону стены и от них загорелись находившиеся вблизи склады с амуницией и провиантом. С громкими криками люди бросились тушить огонь, не желая допустить его распространение вглубь города и тут, их ждал страшный сюрприз. Огонь, изобретенный египетскими жрецами, не боялся воды. С каждым вылитым на него ведром он только больше разливался в разные стороны и горел, как ни в чем не бывало.

Черные клубы дыма уже высокой стеной взметнулись к небесам из-за крепостных стен, когда потрясатель Вселенной приказа прекратить обстрел.

– Достаточно – сказал Александр, наблюдая за деянием своих рук и слушая крики и стенания гангаридов – будем считать, что я слышу мольбы горожан Паталы о милосердии к себе и на сегодня я им его дарую.

Полководец помолчал некоторое время, а затем, подойдя к стоявшему неподалеку египтянину, произнес – И все же жаль, что это не подлинные стрелы Шивы. Тогда бы уже сейчас Патала была у моих ног.

Падение огненных шаров вызвало сильную панику среди мирного населения столицы. Многие гангариды действительно поверили в божественное оружие, но только не царь Аграмес. Быстро оправившись от шока вызванного обстрелом, Аграмес приказал немедленно уничтожить метательные машины врага. Для этого владыка Магадхи отрядил отряд кшатриев, но выполнить приказ царя оказалось не так то просто. От сильного воздействия огня наружные металлические створки ворот деформировались, и открыть их было невозможно. Кшатриям пришлось покидать город через другие ворота, возле которых находилась скифская кавалерия.

Обнаружив появление вражеских всадников, скифы забросали их стрелами и, не принимая боя, стали стремительно отходить. Благородные кшатрии были незнакомы с этой старой степной уловкой и в пылу боя бросились преследовать неприятеля.

Изображая паническое бегство, скифы незаметно подвели гангаридов под удар катафрактов, после чего разом прекратили отступление и принялись обстреливать врагов из луков.

Попав под двойной удар кшатрии, не выдержали и отступили в Паталу. Выполняя приказ Александра, македонцы не преследовали их, и не пытались ворваться в город на плечах отступающих. Получив в свои руки столь сильное оружие, властитель Азии мог позволить себе подобную слабость.

Опустившаяся на обожженные стены Паталы ночь, была богата на события. Ближе к полуночи в македонский стан явился новый гонец с известием, что заговорщики приняли условия царя и готовы помочь ему в овладении Паталой. Александр ещё раз подтвердил свои заверения о сохранности имущества и жизни заговорщиков и членов их семей и под угрозой более мощной и продолжительной бомбардировки столицы, потребовал её сдачи. Посланец в страхе заверил о готовности вельмож гангаридов к действию и принялся уточнять детали заговора.

Примерно в это же время, осажденные предприняли ночную вылазку с целью уничтожения орудий смерти. По тайным калиткам и проходам, одетые в черные одеяния, храбрые воины покинули город и устремились к своей цели. У многих из охотников в результате обстрела пострадали родные и близкие, и они были готовы отдать свои жизни, но уничтожить ужасные машины пришельцев.

Пользуясь непроглядной темнотой, гангариды незаметно приближались к метательным орудиям противника, но там их уже ждали. Вопреки расчетам Аграмеса, Александр не предавался в лагере радостному веселью. Точно просчитав ответный ход противника, он незаметно подвел к осадным машинам дополнительные силы. Кроме этого, с наступлением тьмы, сторожа баллист разложили на подступах к баллистам кучи хвороста, щедро полив его горючей смесью.

Когда чуткие уши часовых заслышали подозрительные шорохи со стороны осажденной Паталы, при помощи горящих стрел они запалили хворост и ярко вспыхнувшее пламя, моментально осветило крадущихся к ним гангаридов. В свете огня они были видны как на ладони, тогда как сами же сторожа, оставаясь в тени ночи, стали разить воинов Аграмеса стрелами и дротиками.

Едва только пламя огня прорезало сумрак ночи, весь македонский лагерь ожил и пришел в движение так, как по приказу царя часть войска находилось в полной готовности к бою.

Первыми на помощь сторожам устремились скифы и легкая кавалерия македонцев, а вслед за ними поскакали дилмахи. Самые последние лагерь покинул отряд гипаспистов готовый в любой момент развернуться в фалангу и отразить нападения врага всей своей стальной мощью.

Помощь сторожам подоспела вовремя. Оправившись от неожиданности и не обращая внимания на свои потери от губительных стрел, гангариды бросились в атаку. Закипела жестокая схватка, и столь была велика ненависть и ярость индусов к огнеметным машинам, что они стали одолевать воинов Александра. Шаг за шагом гангариды теснили македонцев сначала до баллист, а потом бой разгорелся уже возле самих машин.

Некоторые особо рьяные охотники принялись рубить мечами баллисты и катапульты, принесшие столько много горя жителям Паталы. Казалось, что уже наступил миг торжества и отмщения, но в это время в бой вмешались скифы.

Предоставив конным македонцам осыпать врагов стрелами из-за спин гоплитов, скифы ударили во фланги гангаридам. Вооруженные копьями и короткими акинаками они смело вступили в бой с пешими войнами Аграмеса и принялись теснить их.

Приди в этот момент охотникам подкрепление из Паталы, они бы если не разбили бы скифов, то наверняка сумели бы уничтожить большую часть метательных орудий, но этого не произошло. Наблюдавший с крепостной стены царь гангаридов, так и не решился бросить на врага свои основные силы, боясь потерпеть во мраки ночи поражение. Сжимая пальцы рук, Аграмес хмуро глядел на зарево ночного огня, под сполохами которого гибли его отважные воины.

Когда к месту схватки прискакали дилмахи, она подходила к концу, и им осталось только поставить победную точку. Все охотники были перебиты, а с наступлением зари их головы были насажанные скифами на копья и выставлены перед стенами Паталы для устрашения гангаридов. За каждую из голов, царь щедро заплатил степнякам золотом.

Беда не приходит одна. Вслед за неудачной вылазкой, к Аграмесу прибыл голубь с весточкой из армии принца Ашоки. В привязанном к лапке птицы письме, верные Аграмесу люди сообщали, что в южной армии произошел бунт, и его племянник Ашока убит заговорщиками.