Текст книги "Палач"

Автор книги: Евгений Бабарыкин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Собака, продолжая истошно выть, опрометью кинулась в лес. Видно, по голове ей тоже хорошо попало – она врезалась в дерево и отлетела в сторону. Но тут же вскочила и скоро скрылась за деревьями. Ее жалобный стон еще долго слышался в лесу.

– Быстрее! – крикнула Ира, обернувшись. – Надо бежать! Она сейчас всю стаю приведет!

Руслан по примеру Иры перебросил ремень автомата через голову, на левое плечо, и бросился за девушкой, ровным шагом стайера бегущей по дороге.

Они начали подниматься по склону низины вверх, пока дорога почти не сровнялась с естественным уровнем земли в этом месте. Ира свернула на дорогу и побежала еще быстрее. Руслан чувствовал, что в таком темпе он долго не протянет. Откуда только силы берутся у этой девчонки?!

Руслан не знал, каких трудов стоило Ире не оборачиваться каждую секунду. Но она сразу поняла, что, если не потащит его буквально силой за собой, он тут же раскиснет и остановится, погубит и себя, и ее. Силу заменил страх. На редких привалах он рассказал ей о своей дороге в Уральск – больше всего он боялся теперь остаться в лесу один.

Через полчаса гонки за спиной послышался собачий лай. Ира увеличила темп. Руслан уже ненавидел ее. Или она надеется, что сможет убежать от стаи? И сколько они так смогут бежать? Еще полчаса, и он свалится на растрескавшийся асфальт, гонись за ним хоть сам чертов пес.

На вершине подъема Руслан оглянулся. Два десятка собак, заняв всю ширину дороги, веером неслись за ними. До них был километр, может, чуть меньше. Руслан удивился, что он с такого расстояния слышит их лай и нетерпеливое рычание.

Вид преследующего врага придал сил. Руслан почти догнал Иру.

По бокам дороги замелькали в лесу черные остовы сгоревших деревьев. Сначала одно, потом еще несколько. Слева и справа, их становилось все больше, пока чернота не слилась и не поглотила последние живые деревья. Удивительно, но в сгоревшем лесу было светлее – кроны елей не мешали пропускать свет. Но зелень травы уже затянула землю под черными деревьями. Черное и зеленое – казалось, они попали в электронную плату, картинки которых видели в старых журналах.

Дорога пошла под уклон, Ира еще прибавила. Но теперь, когда дыхание собак чуть ли не смешивалось с их собственным, каждое движение давалось легко. Руслан даже вырвался вперед. Дождь заливал разгоряченное лицо, капли воды то и дело попадали ему в рот, и Руслан в конце концов закашлялся и сбился с дыхания. Он покачнулся и толкнул Иру, оказавшуюся рядом. Девушка упала, Руслан сам еле устоял на ногах, но сумел выровняться и побежал дальше, не оглядываясь.

– Стой! – услышал он за спиной. – Руслан, стой!

Сначала он решил, что ошибся, а потом услышал тоскливый вой и мельком, на ходу, обернулся. То, что он увидел, заставило его остановиться и медленно пойти назад.

Ира сидела на асфальте. Она как раз обернулась к нему еще раз и крикнула:

– Руслан! Иди… – Она осеклась, увидев, что он уже возвращается, и отвернулась.

На вершине подъема, с которого они только что сбежали, стояла вся стая. Собаки нетерпеливо скулили, нервно кружились на месте и гулко лаяли. Самые злые хватали зубами слабых, еще больше увеличивая сумятицу в стае. Несколько дворняг, вытянув морды в сторону беглецов, тоскливо выли.

Казалось, стая уперлась в невидимую стену. Одна из собак, из-за дождя Руслан не был уверен, но вроде эта была та самая черно-рыжая сука, что выследила их, отбежала на несколько метров вперед и взвыла, глядя вверх. Ее товарки предостерегающе залаяли, и разведчик вернулась обратно, словно не решаясь пересечь магическую черту.

– Быстрее пойдем! – Ира уже стояла рядом, вытирая с лица тонкими розовыми пальцами капли дождя. – Нечего терять время!

Она тяжело дышала, исподлобья глядя на Руслана. Потом отвернулась и пошла по дороге дальше.

– Что это? – спросил он ее, догоняя.

– Что «что»? – покосилась она на него.

– Почему они остановились?

– Откуда я знаю?

– Ты что, не понимаешь?! Это же что-то значит! Они боятся идти дальше!

– Ну и что? – равнодушно спросила Ира.

– Как ну и что?! Да нас разорвут просто! Тут чертов пес где-то… Или вообще этот… демон!

– Демоны только возле городов живут… А до Лисинска еще километров десять, не меньше. Нет, это демопес.

– Да какая разница?! Ты что, дура? Нельзя туда идти! Нас же сожрут!

Руслан схватил Иру за руку и остановил.

Они стояли, глядя друг другу в глаза. Руслан уловил было ту покорность, что так часто видел у женщин, но тут же взгляд Иры стал жестким, мужским. Руслан не выдержал, выпустил рукав куртки и отвел глаза. Мелькнула на мгновение сумасшедшая мысль, что на него только что глянул покойный Пузо.

– Если хочешь, – тихо сказала Ира и кивнула в сторону дороги на Уральск, – можем пойти обратно.

Руслан только отрицательно покачал головой.

– Тогда побежали! – крикнула Ира. – Может быть, успеем проскочить!

Она повернулась спиной ко все еще мнущейся на вершине холма стае и легко побежала, как будто только что вышла из дома.

Руслан все еще задыхался, в боку кололо, ноги гудели так что, казалось, он уже не сможет сделать ни одного шага. Но вспомнил чертова пса, откусывающего голову Пузу, и… побежал.

Он думал, что не сможет сделать и одного шага. Но он его сделал. Потом еще и еще. Шаги сливались в метры, и скоро он перестал что-либо чувствовать. Только мерное движение ног и рук да свист воздуха в горящих легких. Автомат казался непосильной и ненужной обузой, и он давно снял бы его и выбросил, удерживала только боязнь отстать и то, что организм может взбунтоваться после остановки и отказаться двигаться дальше.

Через двадцать минут в черном однообразии сгоревших деревьев стали попадаться живые ели. Руслан и не заметил, как вокруг опять шумел живой лес.

Дорога снова пошла под уклон, и было видно, как далеко впереди, вписываясь в ландшафт, она сворачивает вправо. На повороте что-то темнело, отличаясь от цвета леса и выделяясь на фоне светлой травы.

– Кажется, дом! – прохрипела Ира.

Вниз бежать было легче, но ноги уже заплетались, и Руслан следил только за тем, чтобы не упасть.

Через минуту стало видно, что впереди действительно стоит дом – старый, деревянный, с покосившейся крышей, сбитой во время какой-то Кары.

Когда до него оставалось сто метров, Руслан заметил рядом, на обочине, два торчащих из земли металлических ржавых столбика. Когда они подбежали еще ближе, увидели на земле погнутую, покореженную белую табличку с надписью «Моченые дворы».

Они повернули и увидели несколько домов, таких же, как первый в деревне. Поселок был совсем маленьким, такие бывают только рядом с городами – районными центрами. Областные столицы слишком быстро разрастаются, и земля вокруг них быстро находит владельцев. Совсем другое дело маленькие города. Уклад жизни в них немногим отличается от деревенского, и только рядом с ними остались еще такие поселки по пять-десять дворов.

Дорога просматривалась на несколько сот метров.

Из-за поворота выскочил сгусток мрака.

Руслану казалось, что он видит все как в замедленной съемке. Чертов пес вылетел из-за поворота, наклонившись вправо, как гигантский черный гоночный мотоцикл. Шлейф дыма тянулся за ним, стелясь по земле. Красная открытая пасть казалась огнедышащей печкой.

Ира обернулась и крикнула ему что-то. Он не слышал. Она разевала рот, но слова пролетали мимо, не оставляя следа в голове.

Руслан увидел, что она рванула к нему и схватила за рукав. Дернула и потащила вперед, навстречу чертовому псу. Оказывается, Руслан сам не заметил, что остановился.

В голове теперь была только одна мысль: куда она меня тащит?

Но уже накатывала волна ужаса и мрака. Все, что было в его жизни, уходило, оставляя место только одному – леденящему страху. Он превращался в прах, пепел, корм для ада. И сам понимал, что ни на что другое больше не годится. Хуже всего, что Руслан был согласен на все, лишь бы все это кончилось прямо сейчас.

Впереди, выделяясь среди окружающих его домов как небоскреб среди девятиэтажек, показался двухэтажный особняк красного кирпича, обнесенный высоким бетонным забором.

Ира тащила его к металлической кованой калитке, выкрашенной в черный цвет. Когда они добежали до нее, чертов пес был в пятидесяти метрах. Он двигался так быстро, что его не догнал бы и болид «Формулы один».

Руслан видел, что они не успевают. Ира дернула его за руку, чуть не вбросив во двор, за открытую калитку. И тут же голова взорвалась от головной боли, зато словно опять включили звук.

– …быстрее! Дверь открой!

Почти не соображая, что делает, он пробежал десять метров по вымощенной серой плиткой дорожке и запрыгнул одним прыжком на высокое крыльцо. Руслан дернул вниз массивную ручку и чуть не упал. Ручка легко провернулась на месте. Заперто. Все, конец.

Руслан обернулся и прижался спиной к двери. Ира как раз задвинула щеколду калитки и бросилась к дому. Бесполезно. Эта тварь без труда перемахнет забор…

Ира взбежала на крыльцо и замерла. По лицу Руслана она тотчас все поняла. Они в ловушке. Девушка повернулась лицом к калитке и прижалась спиной к своему спутнику. Он положил руки ей на плечи. Еще несколько секунд, и все кончится.

Чертов пес с воем вырос в забранном узорной решеткой проеме забора. Он не стал прыгать. Увидев людей, он протаранил мордой калитку. Металл заскрежетал, выгибаясь. Лапы заскребли по дороге, вырывая камни и отбрасывая назад комья земли. Наконец не выдержали кирпичные столбики, к которым крепились петли и засов. В клубах пыли, с грохотом и звоном, калитка опрокинулась на дорожку.

Демопес прыгнул прямо от забора, намереваясь одним махом преодолеть десяток метров до крыльца и разорвать две заблудшие души, дерзнувшие проникнуть в его владения.

Глава 9

Только усталость не давала уснуть. Монотонный дождь убаюкивал и заставлял слипаться глаза. Я несколько раз останавливался и смотрел карту. Судя по всему, до Лисинска оставалось всего ничего. Пока не дойду, привал делать не буду. Поел на ходу, открыв одну из банок со свиной тушенкой. Жаль было расходовать в первый же день такую калорийную еду, но время того стоило. Почему-то мне казалось, что я вот-вот их нагоню.

Я ошибся. А потом решил идти вперед, пока хватит сил. Когда стемнело, дождь совсем прекратился, и я прекрасно видел дорогу в свете еле пробивающейся из-за облаков луны. Ее, конечно, не было видно – она скорее чувствовалась. Но и этого света мне хватало.

Странным было то, что, кроме своры собак в начале похода и последующей встречи с демопсом, меня больше никто не тревожил. Или мне невероятно везет, или твари выслеживают другую добычу. Если это Ира, то это и плохо, и хорошо. Меня по-прежнему не оставляли сомнения в том, что я выбрал верный маршрут, а это было пусть косвенным, но подтверждением.

Ночь была на исходе, когда я встретил вторую стаю собак. Вернее, встретил разведчика. На этот раз это была обыкновенная дворняга, чем-то напомнившая мне своего старшего собрата по здешним лесам – демопса. Черная псина в красно-рыжих пятнах. Что-то с ней было не то, а я никак не мог понять, пока она не подошла ближе. Оказалось, у нее не было обоих ушей – ей как будто отгрызли их совсем недавно. Просто рваная рана, открывающая неопрятную красно-бело-желтую ушную раковину. Морда собаки была исполосована свежими шрамами – похоже, она подралась со своими собратьями. Наверное, в той же сваре и уши потеряла…

Она сидела посередине дороги и ждала меня. Метров за двадцать до нее я вытащил пистолет – не хотелось тратить на нее заряд дробовика. Тем более я надеялся, что стрелять не придется.

Собака при моем приближении попятилась на обочину, упершись в большой валун. Я перешел на противоположную сторону дороги и снял «Грач» с предохранителя, ни на секунду не сводя глаз с собаки. Она следила за мной светящимися зелеными глазами – со стороны казалось, что она травы нажралась.

При моем приближении она глухо зарычала и напряглась всем телом. Я начал обходить ее, держась все время к ней лицом. Когда миновал ее и немного расслабился, решив, что и собака не хочет ввязываться в драку, она кинулась на меня.

В два прыжка сука преодолела разделяющие нас шесть метров асфальта, а третьим взвилась в воздух, намереваясь вцепиться мне в промежность. Кто ее научил такому приему, я понятия не имею, но позволять такие вольности не в моих правилах.

Я крутанулся, ударив пса в воздухе, – тяжелый носок армейского ботинка врезался в грудь за передней лапой. Собака продолжила полет, только теперь в сторону от меня и с отчаянным визгом, захлебываясь собственной слюной и хрипя – видно, я сбил ей дыхание.

Не давая псу приземлиться, я выстрелил два раза из пистолета. Пули попали в цель – одна по касательной вырвала кусок шкуры на спине у хвоста, а вторая ударила прямо в ухо, в кровоточащую и без того рану. Мгновенно наступившая тишина больно резанула по ушам. Но тут же, не давая мне и на несколько секунд почувствовать себя победителем, в лесу раздался вой стаи собак.

Выругавшись про себя, я поспешил прочь. Судя по звуку, собаки были довольно далеко и правее от дороги, в лесу. Отозвались они на выстрелы, в этом направлении и начнут преследование. Нужно убраться отсюда как можно дальше.

Охотники рассказывали, что собаки, после того как ушли в леса, странным образом разделились на породистых и дворняг. Совсем уж мелких шавок ни в первом, ни во втором виде не осталось – борьбу за выживание никто не отменял. Скорее всего, они пошли на корм более крупным собратьям. Прошло не так много времени, и в стаях породистых чаще всего верховодили овчарки и ротвейлеры. Конечно, уже начала появляться смешанная порода, которая через какое-то время вытеснит вымирающих аристократов. На стаях дворняг это никак не отражалось, разве только новые особи рождались все крупнее и крупнее.

Меня беспокоило другое. Собака, которую я только что убил, была дворнягой. А у них стаи обычно крупнее, чем у породистых. Чем больше будет особей в стае, тем шире у них фронт атаки и тем меньше у меня шансов.

Я побежал, стараясь не шуметь. Сунул «Грач» на ходу в кобуру и сдернул с плеча ремень дробовика – мне было удобнее бежать, держа его в руках. Ну и если что-то не замечу, лучше быть готовым стрелять при первом признаке опасности. Я подумал и передвинул скобу предохранителя в положение «огонь».

Мне все время казалось, что кто-то смотрит мне в спину. Я непроизвольно увеличивал и увеличивал темп бега, пока не поймал себя на мысли, что быстрее бежать уже просто не могу. Как только я это понял, тут же заставил себя снизить скорость и бежать бодрой трусцой. Еще не хватало, чтобы в самый ответственный момент у меня дрожали руки и я не смог как следует прицелиться!

Через полчаса я услышал за спиной нарастающий, приближающийся ко мне с каждой минутой вой – меня почти догнала стая собак.

Лес вокруг начал меняться. То тут, то там, то с одной стороны, то с другой замелькали черные остовы сгоревших елей. Их становилось все больше, пока живых деревьев не осталось совсем.

Дорога пошла под уклон, и я побежал чуть быстрее. Судя по лаю, собаки уже почти нагнали, но у меня была еще фора около десяти минут. Я сбежал со спуска и остановился, встав за большой, в пояс, камень. Стрелять в меня было некому, но камень ограничивал собакам высоту атаки. О том, что будет, если собаки прорвутся мне за спину, я даже думать не хотел. К тому же, если это случится, мне уже будет все равно.

План у меня был простой. Я подпущу стаю метров на тридцать-пятьдесят и начну стрелять, стараясь попасть в ближних собак. Надеюсь, бегущие следом споткнутся об убитых и случится куча-мала, примерно такая же, как у меня уже один раз получилась.

Лай, вой и рычание приближались, и вот на вершине холма появилась вся стая. Но вдруг случилось то, чего я никак не ожидал. Стая словно споткнулась о невидимую стену. Собаки скулили, делали несколько робких шагов по направлению ко мне, а потом пятились обратно, чуть не ложась животами на асфальт.

Наконец одна из них, самая большая и сильная на вид, похожая плотной рыжей шерстью с густым подшерстком на чау-чау, сделала несколько шагов вперед. Потом еще несколько. И еще.

Рыжая сука (я сразу понял, что это сука, а не кобель – «девочки» всегда смелее и сообразительнее) оглянулась на стаю, потом посмотрела на меня и вдруг задрала лохматую башку и завыла. В этом звуке было много всего: и торжество от только что преодоленного рубежа, и страх, и скорое торжество над предполагаемой жертвой… Жертва – это я. Ну уж черта с два я просто так дамся!

Следом за вожаком, скуля и взлаивая, то и дело оглядываясь по сторонам, собаки одна за другой подходили и вставали рядом. Скоро они выстроились в неровную шеренгу, и несколько десятков пар глаз уставились на меня. То еще зрелище. Шерсть на загривках дыбом, они уже не воют и не лают, а только глухо рычат, задние лапы от нетерпения скребут по асфальту когтями. Зеленые глаза сверкают в призрачном лунном свете, едва пробивающемся сквозь затянувшие небо облака.

Рыжая сука задрала морду и завыла еще раз, подавая сигнал атаковать. Стая сорвалась с места и понеслась на меня, похожая на снежную лавину. Вот только снег в ней был совсем не белый и вдобавок с острыми зубами…

Сначала все шло по их плану. Свора стремительно приближалась ко мне. Они даже перестали лаять и выть – уши прижаты, шерсть на загривках дыбом, глаза горят как угли.

Я вскинул ружье и открыл огонь. Успел сделать три выстрела и…

Стрелять стало не по кому. Собаки, как по команде, бросились в разные стороны. Лес огласился злобным лаем. На асфальте остались лежать три твари – маловато для дробовика. Обиднее всего, что рыжая сука тоже избежала хорошего заряда – а ведь я в нее целился!

Что теперь делать, я не мог придумать. Стоял на дороге, вокруг меня в лесу крутились штук пятнадцать злобных псов. Я не мог в них стрелять – они прятались за деревьями и камнями, появляясь на секунду, чтобы облаять меня, и опять исчезали. Правда, стая оказалась примерно в таком же положении: напасть на меня они боялись, а вид живой добычи не позволял убраться восвояси.

Я, как дурак, покрутился десять минут, целясь то в одну сторону, то в другую. Потом плюнул и, держа палец на спусковом крючке, пошел в сторону Лисинска. Стая двинулась за мной, ни на секунду не давая мне расслабиться.

Человек ко всему привыкает, и скоро я даже повесил ружье на плечо – собаки тоже успокоились и лишь облаивали меня изредка из-за деревьев. Все бы ничего, но я уже почти восемнадцать часов на ногах, и мне нужно поспать хотя бы пару часов. О том чтобы сделать это под открытым небом не могло быть и речи. Нужно найти жилье, и желательно с крепкими дверями и ставнями на окнах.

Я на ходу вытащил карту. Судя по ней, перед самым Лисинском должна быть деревня. Как раз то, что мне нужно. В город нужно войти свежим – уверен, что там меня вряд ли ждет теплый прием. По крайней мере, если судить по нашему Уральску…

К счастью, дальше все решилось само собой. Судя по чудом сохранившемуся километровому знаку, до Моченых Дворов оставалась пара километров. Чем ближе я подходил к деревне, тем меньше собак меня сопровождало. По одной, по две, скуля и лаем жалуясь на судьбу-злодейку, пославшую такую неудобоваримую добычу, собаки отставали, растворяясь в сумраке леса.

Когда я вышел на последний спуск перед деревней, со мной осталась только рыжая сука. Она бежала справа, уже особо не прячась. Только косилась иногда да коротко тявкала, уже без прежней злобы.

Дорога полого шла вниз, упираясь в деревянный деревенский дом. Насколько я мог отсюда видеть, он выглядел целым. Конечно, в деревне не могло быть жителей – слишком маленькая она было до того, как случились Кары: чтобы выжить, в поселке должна быть хотя бы пара сотен жителей, да еще чтобы из них человек пятьдесят были здоровыми мужиками. Да и то шансов у них будет не так много. Рано или поздно, по одному или больше, это уж как повезет, люди станут пропадать. Хочешь не хочешь, а кушать надо. Придется выходить в лес или просто рядом с домом отвоевывать у леса огородик. А пока ты не под защитой крепких стен, ты лакомая добыча для нынешних хозяев планеты.

Я спустился вниз, к началу деревни. Дом темнел провалами окон. Странно, внешне он казался совсем не пострадавшим от камнепада. Зато я в первый раз увидел доказательства своей правоты. Метров за сто до дома на левой обочине я заметил два ржавых столба. А рядом, оплетенная по краям «ряской», валялась покореженная табличка «Моченые Дворы». Кто-то читал эту надпись до меня. Табличка валялась боком, так что я сделал два шага на обочину, чтобы прочитать ее. Так вот, кто-то сделал то же самое до меня. На траве явно были следы ног человека. Трава примятая и раздавленная. Всего три темных пятна на траве, а я обрадовался так, словно уже нашел Иру и все происходящее оказалось одним сплошным недоразумением, разъяснившимся в мгновение ока.

За спиной кто-то вздохнул, я резко обернулся и замер. В пяти метрах от меня на дороге стояла та самая рыжая сука и смотрела в глаза. Я потянулся левой рукой к ремню дробовика. Собака подняла верхнюю губу, показав белые клыки, и глухо зарычала. Шерсть на загривке дыбом, хвост хлещет по бокам – как будто кадр сменили. Я медленно убрал руку. Собака перестала рычать.

Не знаю, что стукнуло мне в голову, но я сел на корточки и протянул вперед правую руку. Сука несколько секунд колебалась, потом вытянула вперед морду и втянула воздух влажным черным носом. И… сделала шаг вперед. Тоже, наверное, думала: что я, дура, делаю? Потом еще шаг и еще. Вот она стоит рядом, в полуметре от меня. Тянет носом к руке, осторожно нюхает и подходит еще ближе.

Я поднял руку выше. Собака предостерегающе зарычала, шерсть на шее опять начала топорщиться. Не обращая внимания, я медленно положил руку ей на голову и провел вниз, к спине. Сука не перестала рычать, но нотки стали совсем другими.

Решив, что пока хватит, я убрал руку, посмотрел ей в глаза и сказал, стараясь, чтобы голос звучал спокойно:

– Ну, пошли, что ли?

Она не ответила, только (честное слово, не вру!) чуть вильнула хвостом.

Самое страшное, что мне нужно было повернуться к ней спиной. Но коль уж начал делать глупости, лучше не останавливаться. Я повернулся к деревне и медленно пошел вперед. Собака как ни в чем не бывало потрусила за мной следом. Судя по наглой морде, она была довольна. Вот, блин, новая забота! Мало того что ее, наверное, теперь кормить придется, так еще и назвать как-то нужно!

Мы дошли до поворота дороги возле первого дома. Карта не обманула: деревушка совсем крохотная, всего десяток домов. Зато я увидел неплохое убежище, чтобы спокойно отдохнуть. Между деревянными прогнившими домишками торчал грибом большой дом красного кирпича с зеленой крышей из металлочерепицы. Похоже, то, что нужно, – даже на втором этаже я увидел решетки. Если дом не пострадал, то вообще хорошо, главное, чтобы в него можно было проникнуть. Такие дома часто стояли пустыми и запертыми – хозяева жили в городе, появляясь в деревне только на выходные. А после Кары просто некому стало приезжать. Вот ведь ирония судьбы! Строил человек, старался, душу вкладывал в дом. И пожить толком, наверное, не успел. Даже я это помню, к нам в деревню приезжали такие. Муж с женой, дети выросли уже. Все говорили, что на пенсию выйдут, в селе жить будут. Только домину отгрохали такую, словно вместе со всеми детьми и внуками жить собирались. А дети за все время только и приезжали пару раз на шашлыки. В деревне вся эта семья как притча во языцех была. Во время Первой Кары их дом каменным завалом придавило, вообще ничего не осталось.

Здешнему дому повезло намного больше. По крайней мере, из-за забора та часть, что я видел, выглядела совсем целой. Не забывая прислушиваться и поглядывать по сторонам, я пошел к дому.

С улицы, издалека, ничего не было заметно, и то, что совсем недавно тут произошли бурные события, я увидел, только когда подошел вплотную к забору. Калитка валялась на бетонной дорожке, заваленная внутрь двора. Судя по изогнутым прутьям и обваленной кирпичной кладке, на которой держались петли, ее просто выдавили мощным ударом.

С такой силой это могли сделать только два существа – демон или адский пес. То, что я не ошибся, тут же подтвердила моя рыжая подруга. Собака втянула носом воздух, ощетинилась шерстью, как ежик иголками, и глухо зарычала, с ненавистью глядя на черный след, оставленный монстром на бетоне забора. Судя по высоте, это демопес ударился плечом. Значит, за кем-то гнался? Коль даже калитка его не остановила?

Я посмотрел на дом. Все тихо. Окна не просто забраны решетками, а закрыты металлическими листами, выкрашенными суриком. Коричневая стальная дверь кажется неприступной, что подтверждает огромная вмятина как раз посередине дверного полотна. Кто бы ни атаковал эту крепость, взять ее он не смог.

Сердце вдруг забилось как бешеное. Собака подняла голову и посмотрела на меня.

– Ничего, – хрипло сказал ей, не глядя. – Прорвемся…

Но чувствовал я себя неважно. Вспотел, ноги не слушались… Осторожно ступая меж решетками выбитой калитки и стараясь не наступать в бетонную пыль, зашел во двор. Кое-как, на деревянных ногах, доковылял до крыльца.

Долго собирался, но все же протянул руку. Опа. Заперто.

Я несколько раз поднимал и опускал руку, так и не решившись постучаться. Неужели они до сих пор внутри?

Пускаясь в погоню, я хорошо представлял себе, что ждет меня впереди. Дорога, полная опасностей. Встреча с собаками и монстрами из ада.

Но я не придумал, что буду делать, когда посмотрю ей в глаза.

Собака взглянула на меня и коротко гавкнула.

Я поднял руку и постучал.

Когда за дверью раздались шаги, я вздрогнул. До последней секунды надеялся, что в доме никого нет и эта встреча случится позже.

Собака завозилась у ног и спрыгнула с крыльца. Она зарычала, обнажив клыки. Я тоже сжал зубы до боли в деснах.

Глазок на секунду потемнел, клацнул замок, и дверь медленно открылась. На меня из глубины темного коридора смотрело дуло автомата.

– От двери два шага назад, ствол на землю, руки вверх, – скомандовал спокойный мужской голос.

Только я собрался исполнить его приказ, как собака не выдержала и громко залаяла, припадая от злости передними лапами к земле.

– Сзади! Отойди! – рявкнул хозяин дома.

Я увидел, как ствол дернулся вбок и вниз и заорал, подняв руки:

– Стой, это моя собака!

От удивления мужик опустил автомат:

– Ты шутишь? Они же дикие?

– Нет, эта моя.

– Обалдеть… В первый раз такое вижу. Ну, заходите, коли так. Как ее зовут-то? О, как скалится… Ну, сам зови.

Я обернулся и махнул рукой:

– Давай, Рыжая, заходи.

Собака уже и сама успокоилась, поняв, что ее не собираются убивать.

– Так ее Рыжая зовут?

– Да, – сказал я. – Рыжая.

Я вошел в дом, собака осторожно переступила порог и уселась у моих ног, тесно прижавшись. Теперь главное не подать вида, что я сам знаком с Рыжей полчаса и еще не знаю, чего от нее ждать.

– Ну, проходите.

– Сиди тут, поняла? – наказал я собаке, совсем не уверенный, что она меня послушает.

Но Рыжая спокойно улеглась у двери и даже чуть махнула хвостом.

– Вот это да! – восхищенно воскликнул мужик. – Ну, давай же заходи…

Короткий коридор был совсем без мебели. Я следом за хозяином прошел в маленький холл с тремя белыми остекленными дверями на каждой стене. Тут горел свет – большая керосиновая лампа висела на завитке бра.

Я смог нормально рассмотреть хозяина дома.

Лет пятидесяти, среднего роста, чуть ниже меня. Крепкие покатые плечи выдают большую физическую силу. Руки и плечи мускулистые, но под одеждой небольшой животик – не голодает. Только сейчас я заметил, как по-домашнему он одет – вытянутая майка, спортивные трикотажные штаны с «коленками» и шлепанцы на босу ногу.

Голова большая, как у медведя. Да он и сам как медведь: лохматые черные волосы неровно и небрежно острижены, как видно, собственной рукой, на лице недельная щетина с сединой. Все черты крупные, тяжелый подбородок и живые черные глаза под густыми бровями – настоящая бандитская рожа. Но, глядя на него, я сразу успокоился. Что-то такое проглядывало за его насупленными бровями – лукавство и готовность рассмеяться хорошей шутке.

Он тоже внимательно разглядывал меня при свете лампы, потом подмигнул и спросил:

– Что, брат, несладко тебе пришлось, я смотрю? Сколько часов на ногах-то уже?

– Да скоро двадцать. Ничего, нормально.

– Ого! Есть хочешь?

– Очень. – Я полез было в рюкзак. – У меня тут есть кое-что…

– Свое съесть успеешь, – остановил меня хозяин дома. – Ты давай вот что. Умойся иди, а я пока на стол накрою, лады?

– Спасибо.

– Спасибо потом скажешь, как брюхо набьешь… Иди в ванную, как раз воды нагрел, думал стирать буду… Ты вовремя.

– Неудобно…

– Неудобно чушкой ходить – чесаться начинаешь. А воды я еще нагрею, колодец во дворе. Давай не стесняйся. Полотенце на крючке, мыло и шампунь на полке. Потом на кухню приходи, по запаху найдешь.

Он вышел, оставив мне лампу. Парящее ведро кипятка стояло на полу рядом с сорокалитровым бидоном с холодной водой. Я искупался и сполоснул термобелье – оно высохнет за пару часов. У зеркала пригладил пятерней волосы и пошел на кухню. Хозяин не обманул – запах тушенной с овощами зайчатины не дал ошибиться. Рыжая уже утробно урчала, уминая кашу с той же зайчатиной. Кости так и трещали на белоснежных клыках. Все-таки здорово, когда у тебя есть собака.

Хозяин суетился возле накрытого стола. Я окинул взглядом кухню. Просторная, квадратов двадцать, не меньше. Кухонный гарнитур из белого пластика переделан уже после Кары – вместо газовой плиты хозяин втиснул дровяную печь. Самоделка, но сделана очень аккуратно. И грамотно – дымовая труба выведена в вентиляционное отверстие. Посередине кухни стоял большой овальный стол. На одной половине хозяин уже расставил тарелки с едой, от одного вида которой у меня рот наполнился слюной. Зайчатина, квашеная капуста, салат из свеклы и лука, жареная, еще дымящаяся картошка и горка зелени на разделочной доске. Рядом, как точка в законченном предложении, – запотевшая бутылка с прозрачной жидкостью.

– Ну, будем знакомы! – сказал хозяин дома, вытер руки полотенцем и протянул мне широкую крепкую ладонь. – Коновязов Антон Иванович.

– Сергей… Сергей Плавченков.

– Очень приятно. Ну, садись. По маленькой?

– Можно, – сказал я, усаживаясь на табурет. Мебель в кухне была под стать хозяину – основательная, крепкая.

Антон Иванович положил мне в тарелку всего понемногу и разлил по стаканам из бутылки.

– Смотри осторожнее, – предупредил он и подмигнул: – Самогончик свойский, двойной перегонки. Язык не обожги, я не разбавляю… Ну, будем!