Текст книги "Купец"

Автор книги: Евгений Алексеев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Чёрный барон владел землями, которые контролировали единственный пригодный для торгового каравана путь из Таленгара во владения айвов. Кочевники, запертые между горной грядой и пустошью, были беспокойным соседом, торговля с ними из-за прошлых разногласий практически не велась, а единственное ущелье запирал замок Чёрного барона.

Он был прямым наследником первого лода которого Король Таленгара наградил этим титулом. Тогда айвы решили несколько облегчить кошельки богатых жителей Таленгараи огромная армия из двадцати тысяч кочевников ринулась в пределы Клонеля. Но на пути у них стояла небольшая тогда крепость предков Чёрного Барона, место для которой было выбрано на редкость удачно: вокруг неприступные скалы, внутри вода и пища на несколько лет. А в распоряжении барона к его счастью в то время имелось не пять десятков воинов, которые он, нещадно обирая немногих своих крестьян, мог содержать, а три сотни бравых вояк.

Так случилось, что в замке барона в ту ночь остановились воины из Риттена, которые по каким-то делам собирались пересечь степи айвов и заняться исследованиями Пустоши. В этом исследовательском отряде состояло двести профессиональных солдат и пятьдесят магов, двое из которых являлись архимагами. Учитывая, что в человеческом анклаве насчитывались не более сотни архимагов, вообще, два патриарха на один отряд было очень и очень много. Кто и зачем затевал эту экспедицию, история умалчивает, но самое главное, что в момент нашествия этот элитный отряд находился в крепости прадеда Чёрного барона.

Айвы решили с ходу взять крепость, которая изрядно мешала продвижению армии. Тем более ущелье в месте, где стояла крепость, сужалось настолько, что арбалетчики барона могли спокойно расстреливать проходящие мимо войска. Айвы начали штурм, но вместо лёгкой победы стали терять одну сотню за другой. Более того ночью дерзкий противник сделал вылазку, уничтожив около трёх сотен воинов, и почти не потерял никого из своих. Секрет невероятной успешности барона заключался в солдатах, что пришли из Риттена. Как оказалось, помимо невероятного количества магов миссию под видом простых солдат сопровождала полусотня мечников, да и остальные солдаты были явно не последними вояками. В конце концов, за неделю непрерывного для айвов кошмара риттенцы положили около двух тысяч степняков. Начало похода старейшины посчитали неудачным и айвы ушли назад в свои степи, вернув и передовые отряды, которые, к слову сказать, тогда уже добрались до Клонеля.

Отряд из Риттена, справедливо решив, что через взбудораженных кочевников им уже не пройти, быстренько свернулся и отправился обратно домой. На том бы история и закончилась, если бы не тогдашний король Таленгара Игар третий. Молодой глуповатый наследник к тому времени правил всего лишь второй месяц– собственно говоря, его восшествие на престол и предшествующая этому междоусобица и подвинули айвов на набег: кочевники, ранее боявшиеся отца Игара, решили попробовать на прочность его наследников. В общем, молодой король, преисполненный романтики и рассказов о героической обороне ущелья, решил лично взглянуть на место битвы.

Король пришёл в дикий восторг от рассказа прадеда Чёрного барона. Огромная куча трофеев и могил сделали Барона героем в глазах короля, а осторожные напоминания об отряде риттеннцев король воспринимал как наветы завистников. Баронство тогда находилось в вассальной зависимости от Клонеля, но король своим монаршим решением освободил владения Чёрного барона от каких-либо налогов. Баронство было подчинено напрямую королю, абароны, принявшие чёрный как антрацит герб, символизирующий глубину верности короне (кому такая хрень в голову пришла, до сих пор непонятно, скорее всего, самому псевдогерою, он, говорят, сильно любил внешние эффекты) стали вассалами короля, что по статусу равняло их с Клонелями и ещё тремя-четырьмя влиятельнейшими семьями Таленгара.

Но де-факто бароны, с одной стороны запертые айвами, а с другой стороны Клонелем, так и остались мелкими помещиками, правда с очень крутыми привилегиями, которые, как говорится, мог отнять только король. Торговля с айвами к тому времени явно захирела, да и не было особо большого числа купцов, которые бы рисковали отправиться в степь, тем более кочевники в то время мало что могли предложить. Но всё же кое-какой торговый оборот шёл, и Чёрный барон получал деньги, на которые содержал своё небольшое войско. Отсутствие налогов положительно сказалось на благополучии семьи – сейчас барон был не бедным человеком. Правда, вместо того чтобы развить торговлю с айвами и приумножить капитал, он рассорился с ними насмерть и теперь просто-напросто уничтожал большинство айвов, пересекавших границы баронства. Причины у него на такие действия имелись веские: айвы в один из набегов убили единственную дочь и сопровождавшего её брата барона, так чтосчёт к айвам Чёрный Барон имел огромный.

Оставшись без детей, феодал сделал смыслом своей жизни месть. Умный от природы барон понимал, что масштабы его мелковаты для айвов, а потому стремился к тому, чтобы усилить своё могущество. На этом пути взаимных амбиций и встретились Чёрный барон и королевский казначей. У первого были верные солдаты и умение воевать, но не хватало денег, а точнее говоря, источников дохода, у второго, наоборот, наблюдался избыток денег и идей, как их приумножить, но не было воинов способных эти ценности защитить, а главное провернуть те планы, которые постоянно крутились в умной голове герцогского казначея. Вместе эта парочка начала искать всё, что "плохо лежит", и прибирать это к рукам.

Ходили слухи, о том, что тандем подмял под себя несколько разбойничьих шаек, и поставил это дело на профессиональный уровень. Чтобы не дразнить герцога, разбойники совершали акции очень выборочно и грамотно, почти всегда не оставляя свидетелей. Брали в основном небольшие караваны, не принадлежащие крупным купцам, а потому никто особого шума не поднимал. Ну а если находились беспокойные родственники тех бедолаг, кто сгинул по приказу Чёрного барона, то казначей выплачивал положенную компенсацию из герцогской казны. Существовал такой закон: герцог собирал пошлину с купцов, но в обмен обеспечивал их безопасность, а так как какой-то процент разбойных нападений всё же происходил, то пострадавшим выплачивали пособие из казны. Сумма была не велика и никоим образом, не соотносилась со стоимостью товара, но формальности исполнялись, и среди купцов ходили слухи, что Клонель очень безопасен, а герцог слыл справедливым правителем. Потому художества парочки оставались незаметными.

Тандем проворачивал ещё множество дел, менее громких, но от того не менее прибыльных. Они контролировали несколько крупных строек, которые затевал сам герцог или корона. Герцог строил крепость на пути в вольные баронства, вкладывая не маленькие средства из бюджета, а казначей с товарищем обеспечивал стройку материалами, рабочими руками и прочим. Корона выделила небольшие деньги для самого барона, чтобы укрепить ущелье, соединявшее Клонель и степи айвов, и в проекте было строительство замка на территории айвов по ту сторону Драконьего хребта. Проект естественно пробивался в столице Таленгара казначеем, который заручившись поддержкой герцога, задаривал соратников короля, контролировавших казну, причём свои интересы казначей отстаивал за счёт казны герцога. Деньги обещали прийти солидные, а парочка надеялась нагреть руке на стройке века.

Казначей, пользуясь силами барона, попытался подмять несколько цехов: плотников, портных, гончаров – тех, кто не защищался непосредственно Лонденелями. Цеха эти были откровенно слабыми и в Клонеле особого развития не получили, но взять их под контроль без шума не получилось. А открытое столкновение с цехом могло привлечь к возне одного из графов или самого герцога, потому попытки монополизировать одну из отраслей благополучия герцогства пока отложили.

Второй шар был закинут в сторону преступности. Парочка, успешно подмяв под себя разбойничьи шайки, решила захватить власть в преступном мире Клонеля. В первую очередь зашли со стороны главы воровской гильдии – Сапога, но ни устранить его, ни расколоть его банду не получилась. Сапог правил в своей империи железной рукой, а всякие сепаратистские движения пресекал на корню, потому шансов поднять в гильдии мятеж, откровенно говоря, имелось немного. Устранить же маниакально осторожного Сапога, который зачастую сам не знал, где будет ночевать, оказалось нереально трудно. Тем более воровское братство сумело дать кое-какой ответ барону и казначею. Одно за другим были совершены два, правда, неудачных покушения на казначея, следом один из отрядов Чёрного барона начисто вырезали, не оставив следов, лесные братья, которые, как оказалось, были ответвлением гильдии воров. В общем, сейчас гильдия и тандем находились в состоянии позиционной войны. Первая пыталась сохранить свой статус-кво, а второй хотел расширить свою и без того не слабую империю. Вот такой грозный противник угрожал мне.

Глава 9. Тайник в пустоши

Уничтожение полусотни судахской стражи не может долго оставаться не замеченным. Выжившие в схватке уже давно скачут во весь опор в сторону ближайшего форпоста, а потому вскоре ожидалась погоня. Конечно, быстро собрать адекватный карательный отряд не смогут, тем более что те, кто принесут весть о гибели полусотни, в которой было десять рыцарей и два мага станут врать безбожно, и, даже разделив это враньё на два, комендант ближайшей крепости не решится преследовать нас, не имея под рукой хотя бы сотню воинов. А снять такое количество солдат – значит оголить вверенный форпост, потому недостающих солдат начнут долго и нудно собирать среди ближайших эмиров и беков. Так что по всем прикидкам у нас имеется от трёх дней до недели форы в зависимости от расторопности и хватки коменданта ближайшей крепости.

Исходя из этого, мы решили разделить отряд на две части. Уместнее будет сказать, на одну большую и вторую маленькую. Первая, в которую войдут все без исключения воины, кроме меня, Гарена и Дорна под руководством лода Томена пойдёт обратно в Клонель. Партия эта, имея около семидесяти трофейных лошадей, а многие судахцы вели с собой заводных, ускоренным маршем должна была добраться до баронств. Действие внешне вполне логичное: рейд как бы сорван, и преступники вернулись на родину. Располагая практически двумя заводными лошадьми на каждого члена отряда, группа имела все шансы оторваться от любой погони и спастись.

Большой отряд отвлекал всё внимание на себя, меньшая же группа, состоящая из Дорна, Гарена и меня отправлялась в Пустошь. Гарен и Дорн должны были довести до тайника, а там я, как единственный знающий, где хранятся самые ценные вещи, попытаюсь найти две тысячи золотых.

Как оказалось, капитан судахцев и вместе с ним барон с казначеем остались ни с чем: отец не принёс на встречу золото, а, видимо, перестраховавшись, спрятал его. Единственное возможным местом схрона была пещера в Пустоши, и проверить, так ли это, на деле предстояло мне. В случае удачи имелись все шансы рассчитаться с ростовщиками, более того, большой отряд, отвлекая погоню, давал нам прекрасный шанс добраться до Клонеля более спокойным путём через Фируз, благо времени до двухмесячного срока отмеренного законом оставалось ещё достаточно.

Великая Пустошь образовалась на месте Империи Живущего в Двух мирах. Тогда легионы тварей залили кровью огромную территорию. Магия, тёмные ритуалы на века прокляли эту землю. Тёмный властелин имел все шансы уничтожить разумных на нашей планете. Потери, которые тогда понесли эльфы, люди и гномы были столь велики, что никто из рас до сих пор не достиг прежнего могущества. Меня последние годы интересовала история тех событий, всё же я – единственно известный Двуживущий. Потому, используя все доступные источники, я попытался сформировать истинную картину произошедшего.

По самой распространённой версии тех событий заваруху начал мой предшественник. Империя вроде как настроила всяких крепостей, натренировала огромную кучу солдат и магов, ну и двинулась в бой. Эльфы и гномы стали грудью против врага и естественно начали побеждать, тем более что остальная часть человеческого анклава вместо поддержки Двуживущего ударила тому в спину. Тот, отчаявшись, призвал на помощь демонов, которые, по общему мнению, пришли из родного мира Двуживущего. Ну, демоны и повеселились. Веселье прекратила парочка богов, которая спустившись с небес, возглавила объеденную армию эльфов, гномов и людей, а потом во главе этой армии наваляла демонам. Окончательной победы, к общему сожалению, не получилось, так как силы с обеих сторон были примерно равны. Тем более что боги, изгнав архидемона, удалились, оставив смертных разбираться с легионами. Но у объединённой армии хватило сил лишь изрядно проредить силы демонов и запереть их в пределах огромной территории занимавшей треть материка, которую впоследствии стали называть Великой Пустошью.

Демоны оказались не очень жизнеспособны в условиях нашего мира. Изменив природу и дав начало тварям, с которыми мы боремся до сих пор, большинство легионеров ада исчезли– видимо, отсутствие подпитки сделало их существование невозможным. Всего наш мир посетило пять из девяти легионов подчинённых архидемону Скарингу. Описания их оставались во всех летописях того времени.

Два легиона демонов, наиболее зависимых от подпитки ада, исчезли полностью всего после двух сотен лет от начала вторжения. К слову сказать, это были самые опасные твари. Гроги – пехота ада, закованная в панцири, многочисленная, быстро размножающаяся дисциплинированная армия. Вид их вселял первозданный ужас: четыре руки, три ноги, тело, покрытое бугристым, шипастым панцирем, который с трудом мог разрубить лишь отличный клинок, огромная физическая сила, свирепость и многочисленность. Оружием демонамслужила пара верхних рук, оканчивавшихся костяными клинками, не уступавшими по твёрдости лучшей стали, и две нижние руки, одна из которых держала щит, а другая – короткое копьё. Гроги являлись основной ударной силой, легионов ада. Поначалу ихшеренги просто-напросто перемалывали и стройные ряды элитных эльфийских мечников, и железные порядки гномов, и закованные в сталь полки людских копейщиков. Но всех спас уход Скаринга, потеря архидемона превратила дисциплинированное войско в хорошо вооружённую толпу, которую, хоть и с трудом, но можно было победить.

Вторым канувшим в лету легионом стали бомбардиры. Сильной стороной этих тварей был бой на дистанции: бомбардиры имели на плече уродливый нарост, из которого метали среднего размера снаряды. Снаряд этот состоял из оболочки и чего-то вроде мощной кислоты внутри неё. Попав в ряды врагов, оболочка мгновенно лопалась, а жертвы получали смертельную дозу вещества, которое прожигало доспехи, отравляло воздух и приносило мучительную смерть всем, кто находился рядом с местом попадания снаряда. Помимо этого бомбардиры были неплохи и в рукопашной: имея в своих ручищах молоты, и щиты они могли на равных с грогами взламывать пехотные ряды. Слава богам, их легион также исчез из нашего мира, хотя поначалу они принесли наибольшие разрушения. Ни гномы, ни люди, ни эльфы так и не смогли найти адекватную тактику борьбы со столь грозным противником.

Представители же трёх оставшихся легионов худо-бедно смогли прижиться в Пустоши. Правда, это были уже не те дисциплинированные когорты, но всё же по-прежнему опасные стаи скорее хищников, нежели солдат.

Первые среди равных – Рыцари Хэллэриана. Будь они столь же организованы, как и во времена нашествия, территория Пустоши продолжалась бы увеличиваться. Воины эти были не только сильны, но и умны. Рыцари не были живыми в отличие от остальных тварей ада, скорее они представляли собой нежить, а потому имели все преимущества в искусстве умерщвления. Рыцари не нуждались в пище, а остановить их можно было только расчленив и, слава богам, отрубленное не приползало к хозяину и не прирастало вновь, иначе хватило бы легиона хэлларианцев, чтобы покорить наш мир. Выглядели они почти как обычные люди, но их тела скрывали доспехи, то ли вросшими в тело, то ли являющимися его частью, ипо крепости лишь немного уступавшими нерушимым панцирям эльфийской тысячи.

Вместо лошадей рыцари использовали свирепых, закованных в костяной панцирь рогатых животных. Эти бронированные чудовища своими острыми рогами легко могли взломать строй ощетинившийся копьями. Сами рыцари имели на вооружении копья, арбалеты и мечи. В конном или пешем бою их отличала невероятная сила и скорость. Воинское умение хэлларианцев намного превосходило то, что демонстрировали лучшие бойцы эльфов, прослывшие непревзойдёнными мастерами меча, копья и лука. Более того, животные рыцарей, громоздкие панцирные быки как их окрестили во время войны, могли летать. Конечно, это был не полноценный полёт, но вместе с рыцарем эти твари могли на высоте три-четыре метра пролететь метров пятьдесят.

Конница хэлларианцев представляла собой кошмар для любого тактика. Её не мог остановить ни копейный строй, ни баррикады, ни ловушки. Легионы всадников просто взмывали в воздух, а потом приземлялись на головы противников, тем более что брюхо панцирных быков так же защищалось мощной бронёй, как и остальное тело. Слабым местом рыцарей была их относительная малочисленность и отсутствие умения работать большим отрядом. Очень редко группы рыцарей воевали числом более десяти-пятнадцати всадников. После исхода Скаринга они разделились на мелкие группы не больше трёх-четырёх воинови бесцельно бродили по просторам Пустоши, а потому их удавалось уничтожать, создав численный перевес. Но и при этом каждая схватка уносила жизни нескольких десятков воинов.

Вторыми по опасности из оставшихся слыли Псы Хаоса или, как их ещё называли, Гончие Ада. Представляли они собой нечто вроде волка размером с телёнка, закованного в панцирь и имеющего вместо клыкастой пасти совершенно невообразимый аппарат, состоящий из острых как нож зубов, шипов и прочих приспособлений для отсечения конечностей, и разрушения доспехов. В общем, эти милые собачки вскрывали нашу броню, как консервные банки.

В войске Скареда этот легион играл роль летучего отряда, который уничтожал коммуникации, фуражиров, терроризировал местное население, а, самое главное, контролировал все леса. Бороться с такими тварями в лесу было просто невозможно, а потому тактика партизанской войны, которую пытались применить эльфы против легионов ада, не принесла ничего, кроме огромных потерь. Гончие, проходя по тылам людей, эльфов и гномов резали неподготовленных к бою ополченцев и исчезали, как только чуяли опасность. Только встреча их в тесном строю, на открытом пространстве давала шанс на победу. Псы Хаоса до сих пор контролировали леса Пустоши, поэтому искатели далеко стороной обходили те места, где имелся хоть какой-то намёк на рощицу. При этом псы, в отличие от других легионов, могли пусть ненадолго покидать территорию Пустоши – видимо, они не сильно зависели от эманаций ада, так необходимых остальным тварям. Потому и в пограничье всегда существовала опасность на них напороться.

Ну, и последним легионом, который привёл в наш мир Скаринг, были Гарпии. Эльфы во всех войнах использовали огромных птиц, способных нести на спине одного-двух лучников эльфов. Благородные птицы представляли грозную силу в любом сражении, особенно при взятии замков, погоне, а главное – в разведывательных миссиях и в обеспечении связи между армиями. Сами по себе, обладая когтями и твёрдым, как сталь клювом, птицы могли наносить немалый урон наземным войскам и своим воздушным противникам. Гномы противопоставляли гигантским орлам драконов, е обитавших в гномьих горах. Огромные древние ящеры на равных бились с орлами, более того, драконы обладали примитивной магией и в бою могли выпустить из пасти пламя, поражая врага на дистанции порядка десяти метров.

Люди до появления в нашем мире Двуживущего не имели ничего. Попытки заполучить птиц или драконов оканчивались неудачами. Орлы вообще существовали толькоподкармливаемые какими-то специальными растениями, выращиваемыми эльфами. Драконы же просто не могли размножаться в условиях, которые предоставлял людской анклав – видимо, гномы держали тоже какой-то секрет, предпочитая продавать людям драконов в небольших количествах за огромные деньги. Двуживущий для борьбы в воздухе применил дирижабли, причём, судя по рассказам, это были конструкции, которые могли с лёгкостью уничтожать как орлов, так и драконов. Правда, огромным минусом дирижаблей являлась неповоротливость и низкая скорость.:в прямом воздушном бою или обороне эльфы и гномы пасовали перед дирижаблями Империи, а вот там, где требовалась быстрота, верх неизменно брали их орлы и драконы. Скаринг же противопоставил эльфам, гномам и людям легион гарпий.

Гарпии, возможно, являлись дальними родственниками драконам, но в отличии от грации древних ящеров, они были неуклюжи, уродливы и страшны. Огромная несуразная пасть, перепончатые крылья, когтистые лапы и чешуя, покрывающая всё тело гарпии. Но главная опасность исходила не от их когтей, а от крыльев, которые несли по десять каменно-костяных снарядов. На крыльях и передней части тела имелись стрекательные отверстия, откуда в сторону противника вылетал снаряд. Это пятикилограммовое каменно-костяное копьё, окружённое пламенем, разило наповал и воздушные, и земные цели. Организм этих животных производил копья с огромной скоростью, для этого гарпии поедали несколько видов минералов и кости любых существ прямо на поле боя. Воевать с ними в воздухе было равносильно самоубийству. Эльфы могли лишь стрелять из луков, что не представляло для гарпий опасности, а в ответ же орёл получитьсмертельный каменный кол. Драконы также ничего не могли противопоставить гарпиям, метавшим свои снаряды с завидной скоростью и точностью. Только людские дирижабли со стреломётами на борту, имели кое-какие шансы в воздухе. Но гарпии быстро приноровились расстреливать копьями оболочку с газом и избавляться от опасных противников. Правда, поговаривают, что Двуживущий использовал какие-то неуязвимые для них суда, но, к сожалению, история не сохранилосьни одно из них. Да и простыедирижабли сейчас использовались лишь в Риттене, богатейшем королевстве человеческого анклава.

Помимо пяти легионов в Пустоши наплодилось огромное количество изменённых зверей, некоторые обладали полезными свойствами, другие были просто опасны третьи как, например, биарды, из усов которых делают прочнейшие тетивы на арбалеты, в равной степени полезны и опасны.

Вот в таком весёлом зоопарке мой отец устроил тайник. Правда, со слов Гарена, сейчас Пустошь не опасна, тем более мы находимся в той её части, которая изначальна была пустыней и не обладала богатой фауной, а потому изменённые или демоны встречались здесь не так часто, как в других местах.

Путешествие началось как-то обыденно. Собственно то, что мы находились уже на проклятой территории, объяснил Дорн: какие-то приметы, по его словам, указывали, что граница между нормальным миром и изменённым пройдена. Если честно, по моему мнению, ничего не изменилось – пустыня как пустыня. Правда, колючки какие-то большие, но тем, кто в пустыне впервой, всё в диковинку.

Колючки оказались с подвохом – по рассказу Гаррена, лучше к ним не подходить: острые шипы смазаны клейкой жидкостью, правильнее сказать – тонким слоем растительного масла, являющегося одним из самых опасных ядов. Лёгкий укол – и смерть наступит через пять шесть часов. Вот такие колючки в Пустоши. Хотя на пути встречались и кактусы, по словам Дорна, вполне обычные и даже съедобные.

До тайника оставался один день пути, но снарядились мы знатно, взяли двух заводных лошадей, которые несли бурдюки с водой для людей и, собственно, для самих себя. Едой запаслись на несколько недель. Во-первых, кто знает, как оно обернётся, а, во-вторых, нам потом, не останавливаясь, надо двигаться на Фируз, так что запас карман не тянул.

День прошёл без приключений: напротив моих ожиданий, а, точнее говоря, страхов нас никто не преследовал. Ни гарпий, ни рыцарей, а уж тем более волков, предпочитающих леса не было видно. Изменённые твари тоже отсутствовали. Удачно отец подобрал место для тайника. По Пустоши случайные люди ходят редко: искатели здесь, в дневном переходе от границы, уже давно всё выгребли, а потому шансы обнаружение тайника чужими сводились к нулю. В то же время твари Пустоши, пугающие случайных бродяг, сами так близко границе подходят редко, ну и то, что вокруг пустыня, явно уменьшает вероятность встречи с кем-либо серьёзно опасным.

Переход совершили быстро. Правда, днём, в самую жару, пришлось спрятаться в тени скального выступа и переждать, благоводы взяли с собой много, а каждую минуту хотелось пить. В общем, к вечеру добрались до гор, где в одной из пещер был оборудован тайник. В сумерках пещеру искать не стали, решили сделать это с утраИ, не разжигая костёр, устроили привал. На следующее утро я должен буду полезть в пещеру и по одному мне известному маршруту добраться до тайника отца.

Утром Гаррен и Дорн споро нашли пещеру, сами они дальше главного зала никогда ранее не заходили, а вот отец с Гролегом судя по рассказу, знали все переходы наизусть. Год назад отец рассказал мне про пещеру. Как добраться до неё я, конечно, не понял, а вот внутренний план нарисованный отцом, я запомнил намертво. Без этого плана искать тайник в пещере можно было лет десять.

В главном зале открывались четыре хода. Первый оканчивался пропастью, дна отец и Гролег рассмотреть не смогли. В первом своём исследовании их спасло только то, что шли они с огромной длины канатом, который до сих пор оставался в пещере. Канат крепился к одному из валунов, а отец и Гроолег шли исследовать катакомбы, постепенно разматывая верёвку. Тогда отец чуть не свалился, только Гролег, вовремя среагировавший и дёрнувший на себя канат, спас их обоих. Дальше исследовать этот проход они не стали, рисковать и проверять пропасть никто не хотел. Второй проход оканчивался тупиком, постепенно сужаясь до щели, в которую не представлялось возможности пролезть. Третий проход на первый взгляд также оканчивался сужающимся постепенно проходом, но здесь, пройдя узкое место, можно было попасть в чудесную по красоте комнату, в которой тихонько капала вода и в свете факелов загадочно поблёскивали сталактиты. Четвёртый проход оканчивался целым подземным озером, по которому, имейся здесь лодка, можно было поплавать, но озеро решили отложить на потом, отметив, что здесь есть источник пресной воды.

Тайник находился в третьем проходе. Гаррен показав главный зал, тактично предложил Дорну вместе с ним подождать на площадке перед пещерой. Площадка располагалась в тени, а в пустыне, как ни странно, были достаточно холодные ночи и прохладные утра. Старые друзья решили развести небольшой костёр и приготовить что-нибудь горячее на обед, я же остался один на один с собой в огромном главном зале. Тут же вспомнился отец, его рассказы, но я отогнал эти мысли подальше, сейчас главное – дело.

Третью пещеру я нашёл легко – проход, как и рассказывал отец, вначале был широк и удобен, но потом начал сужаться. Сначала пришлось идти согнувшись, спина здорово ныла, но дальше пошло ещё хуже – я был вынужден опуститься на четвереньки и ползти. Чёрт, зачем отец оборудовал тайник здесь? Масляная лампа, которую вручил Гаррен, покопавшись в одном из углов главного зала, реально поднадоела, переставлять её впереди себя было занятием нудным, муторным и иногда даже опасным. Пару раз из-за проклятой лампы я чуть было не плюхнулся лицом в твёрдую скальную породу, а количество ссадин на руках и ногах превысило все разумные пределы.

Через пятьдесят метров ползания на карачках, пришлось вообще ползти на брюхе. Как здесь ползал отец – огромный вопрос, я и то протискивался с огромным трудом, но папа, видимо, тут реально терял два-три слоя кожи. Наконец, потеряв литров сто пота и истрепав нервы на год вперёд, я с облегчением выполз в просторный зал. И замер… На самом деле в мерцании сталагмитов было что-то магическое. Несколько секунд полюбовавшись открывшейся картиной, я напился из чаши, которую отец сделал на верхушке отломленного сталагмита, и стал возвращаться обратно. Отец в плане конспирации повёл себя как реальный параноик: хранилище находилось в пятидесяти локтях от зала. Поэтому чтобы найти, его нужно было сначала найти зал, а потом проползти обратно пятьдесят локтей, используя для измерения спрятанную верёвку. Понятно, что мерить расстояние, ползая на брюхе довольно трудно, ну, хоть какой-то ориентир.

В общем, после ещё получаса мучений вожделенная выемка была найдена. Закрытый несколькими тщательно подобранными камнями схрон содержал два мешочка. Золото мерзавца казначея было здесь. Оно принесло толику облегчения, давая надежду на решение моих проблем, но в тоже время вызвало волну ненависти против тех, кто за эти кругляшки убил моего отца и близких людей. Обратный путь оказался намного труднее, мешки весили немало – две тысячи золотых это не только состояние, но, как оказалось, ещё и огромная тяжесть.

– Я всё нашёл, Гаррен, золото зде… – прозвучала моя победная реляция, но оборвалась, сменившись ступором.

Гаррен, до этого флегматично вертевший в руках свой заряженный арбалет, выстрелил в упор в сидящего напротив него Дорна. Дорн привалился к скале, оперённый конец болта торчал у него из шеи.

– Заче-ем-м-м-?

– Так нужно, мальчик, прости, но другого выхода нет. Пойми, Чёрный барон дожмёт нас, ты не ровня ему, и вся эта возня для него – мелочи. Если он принял решение тебя убить, то дёргаться бесполезно. Твой отец ещё мог подключить связи, друзей, но у тебя, мальчик, шансов нет. А мне надоел постоянный риск, страх за свою жизнь, роль этакого гвардейца в прикрытии. Эти две тысячи, которые сохранил твой отец – это дом в столице, старость обеспеченного рантье, жена, дети – это то, чего у меня никогда не было Алекс, прости, я вынужден это сделать, – во время этой речи второй арбалет Гаррена снаряжённый смертоносным болтом в упор смотрел на меня.

Надеяться, на то, что Гаррен промахнётся не реально. Артефакт щита не помощник, болт у Гаррена непростой, такой пробьёт и щит архимага. Дело в том, что ещё до рождения Империи Двуживущего был найден металл, который разрушал любые магические плетения. Воин в доспехе из такого материала мог бы спокойно не бояться магической атаки. Правда, маги, сталкиваясь с такими индивидуумами, просто-напросто леветировали кусок камня наголову несчастного, а уж от доброго булыжника чудо-доспех не спасал. Металл назвали клением, по имени его первооткрывателя лода Кления.