Текст книги "Птичья гавань"

Автор книги: Евгений Алёхин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 9 страниц)

Пока внутренний «я» падал в пропасть, внешний «я» сообщил жене:

– Похоже, мы вообще сели не в тот поезд.

Наверное, такое возможно в этой стране.

Уселся на чужое место в чужом поезде и приехал жить чужой жизнью. Проводник подозвал еще какого-то человека, они вместе долго изучали карту, потом плюнули и пошли собирать белье.

Мы стояли в тамбуре, смотрели на рассвет и не знали, что делать. Через двадцать минут жена увидела указатель на аэропорт Гоа.

– Все нормально, – сказала она.

Мы просто проехали свою станцию. Когда поезд немного замедлился, жена предложила выпрыгнуть из вагона. Идея была заманчивой, но все-таки мы решили, что лучше доехать до станции. Там у нас будет больше шансов найти автобус до города Mapusa, от которого рукой подать до нужной нам деревни. Поэтому я рассудил так:

– Пассажиров в поезде нет. Думаю, следующая – конечная и она скоро будет.

И на этот раз нам повезло.

Это был тот редкий случай, когда привычные законы логики сработали здесь.

Мы вышли на станции Vasco da Gama – по карте это было не так уж далеко от той точки, в которую мы сейчас стремились попасть. Новое утро – утро дня, когда я увижу море. Море было где-то рядом, я чувствовал его свежесть, слышал его запах.

6

Железнодорожная станция в городе, названном в честь первого португальского колонизатора, была совсем небольшая. Как какая-нибудь, скажем, станция «Воронок» в Подмосковье. Утренний таксист сразу заметил нас и закричал:

– Такси-такси!

– Чапора. Семьсот рупий, – сказал я.

– Нет, Чапора – тысяча рупий, – ответил таксист.

Я еще раз пересчитал деньги так, чтобы он видел, сколько их у нас.

– Мы имеем только восемьсот. Как насчет восьмисот? Таксист покачал головой:

– Тысяча триста.

Видимо, он иначе смотрел на самую суть торга. Либо это была импровизация – сыграть на повышение. Мы махнули рукой и пошли искать автобус. Таксист даже не попытался нас остановить. Наверное, у него был нюх на нормальных туристов с деньгами, и они пахли совсем не так, как я и моя жена.

Как выяснилось, нам нужно было делать пересадки – от Васко да Гама доехать до Панджима – столицы Гоа, оттуда до города Мапуса (или Мапса, как говорят местные), а оттуда уже до деревни Чапора. Вообще разница между ценой проезда на такси и общественном транспорте в Индии поразительна. Проехать тридцать-сорок километров на автобусе стоило десять-двадцать рупий. Наверное, таксисты здесь относительно богатые люди.

Море было совсем близко. Я чувствовал волнение, что-то вроде того, как в детстве перед днем рождения. Мне не верилось, что сегодня я искупаюсь, и в то же время я знал, что это случится.

Впервые я плавал в море в начале года – после самой удачной в моей жизни халтуры мы слетали в Таиланд. С тех пор мне постоянно снилась морская вода. С тех пор я думал, что только на море и стоит жить. Наверное, я был слишком наивен и слишком большое значение придал пустяку. Но зато в ближайшие несколько месяцев я буду жить на море. Конечно, должен быть какой-то подвох, я это прекрасно понимал, но впервые за долгие годы позволял себе наивную радость. И когда первый автобус, в который мы сели, выехал на побережье, у меня что-то взорвалось внутри яркими мыльными пузырями. Мы сидели с рюкзаками, в духоте, единственные белые среди набившихся утренних индийцев, но сквозь них было видно утро и море, и я радовался вопреки всегдашней привычке оценивать происходящее со знаком минус.

Мы решили снять самую дешевую комнату, какую только можно будет найти, взять напрокат скутер, а потом сразу заняться покупкой сим-карты и позвонить знакомым жены. Но сначала нужно было принять душ и скинуть рюкзаки.

В первом гестхаусе не было свободных номеров, зато с нами сразу же познакомился какой-то паренек. Я угадал в нем русского еще до того, как он сказал свое «привет».

– Я Саша, – представился он. – Вы хотите снять комнату? Вот и я хочу.

– Только приехал? – спросил я. – Нет. Я уже две недели тут.

– А где жил до этого?

Он объяснил, что спал под деревом:

– Там хорошо. Я покажу вам это дерево. Но теперь хочу поспать немного в постели.

Саша был немного не в себе. Мы пошли в другой гестха-ус, и он увязался за нами. Рассказал, что остался без паспорта и путешествует уже несколько месяцев. Ходил из Непала пешком. Тем временем мы нашли дешевую комнату – двести рупий в сутки. Выглядела она не очень вдохновляюще, зато здесь был отдельный душ и туалет, хотя за такую цену обычно получаешь лишь спальню.

Саша зашел с нами, когда нам показывали комнату, и, увидев, что тут две кровати, сел на одну из них:

– О, как прикольно. Настоящая кровать, как давно я не спал на кровати. Я буду жить с вами.

Мы переглянулись. В наши планы не входило жить с наркоманом и безумцем.

– У нас вроде как медовый месяц, – сказал я.

Я заплатил сонному индусу за два дня в гестхаусе и дал Саше денег, чтобы он сходил за пивом, пока мы принимаем душ и раскладываем вещи.

– Надо скорее слить этого парня. Он явно не в себе.

Мы выпили по бутылке пива Kingfisher (пятьдесят две рупии бутылка 0,65) и пошли завтракать. За завтраком Саша еще рассказал о себе. Нес он совершеннейшую чушь. О том, что взял друга в горы и сделал его богом. Друг не умел распоряжаться энергией, Саша сделал его богом и теперь жалеет об этом. И еще о том, что его (Сашина) мать – это земля, а других родителей у него нет. А еще он сказал, что есть мир материальный и нематериальный и он смешал два этих мира, переспав с мужчиной. На этом месте мне пришлось сообщить ему, что я сомневаюсь в его адекватности и умственных способностях.

Жена предположила, что Саша несколько лет назад побывал на Казантипе и там все и закрутилось. Да, согласился Саша. Наркотики помогают ему, если правильно их использовать.

Рядом с кафе, в котором мы позавтракали, был прокат скутеров. Там было всего два свободных. Я спросил, можно ли снять скутер на два дня? Нет, как минимум неделя. Человек из проката указал на задрипанный Honda Activa – тысяча пятьдесят рупий за неделю. И на более-менее новый, желтенький и красивый Honda Dio – тысяча пятьсот рупий.

Ладно, я сказал, что мне годится задрипанный. Саша сказал, что, пожалуй, тоже возьмет скутер. Я отдал ксерокопию паспорта, сделанную в Агре во время неудачной попытки приобрести сим-карту, и деньги. Оригинал паспорта даже не понадобился.

Саша попросил:

– У меня же нет паспорта. Сними скутер мне. Я заплачу.

Вообще мне всегда сложно отказывать людям. Но снимать на свое имя скутер для наркомана, у которого нет паспорта, – от этого я смог отказаться.

Недавно женился, поэтому смог. Не будь я половинкой ячейки общества, воспитывающим в себе конформиста молодым мужем, возможно, поступил бы иначе.

– Не выйдет, Саша, – максимально мягко, насколько смог, сказал я. – Я вижу тебя впервые. И мне это на хрен не надо.

Я предложил ему садиться с нами третьим и показать, где пляж. Саша был немного разочарован, но, видимо, сейчас оставаться одному ему совсем не хотелось. Мы втроем уселись на скутер и поехали.

– Если полиция вас остановит, придется платить! – крикнул вдогонку работник проката.

Стаж вождения скутера у меня был всего четыре дня. Помню, как не хотел снимать его в начале года в Таиланде. Мне казалось, что я угроблю себя и, главное, свою жену (тогда еще девушку). Но как только сел за руль – успокоился. Водить скутер оказалось проще, чем играть в автосимуляторы, а только в них я и играл в свое время.

И сейчас первые пятьдесят метров было непривычно везти двоих пассажиров, но я быстро втянулся. Наркоман и гомосексуалист Саша весил килограммов пятьдесят пять, а моя жена едва ли сорок пять, так что на скутере нам хватало места.

Вагатор оказался огромным пляжем, усеянным индийцами. Автобусы привозили сюда их из других городов, и стоило одному автобусу отъехать, как тут же подъезжал другой. Я даже немного разочаровался морем, но нужно было просто преодолеть первые двадцать метров. На глубину индийцы не заходили, здесь дежурили спасатели, одетые по типу спасателей Малибу, только маленькие и черненькие, они смотрели за этим: белым людям можно было заплывать куда угодно, жителям Индии – нельзя. Они не умели плавать.

Так что, заплыв дальше плещущихся в «лягушатнике», я успокоился и просто плыл. Пытался сохранить этот момент, но он оказался чуть слабее, чем его ожидание. Ладно, говорил я себе, это не единственный пляж, ты найдешь хороший пляж, будешь ездить туда каждый день, плавать и вдыхать жизнь, здоровье твое поправится, ты вернешься домой крепышом с бычьей шеей и больше не будешь падать в обморок в душных поездах и клубах.

Под предлогом назначенной встречи со знакомыми, мы спросили Сашу, куда его отвезти, и отвезли к Джус-цен-тру. Самому тусовому месту в Чапоре, где с раннего утра до поздней ночи можно выпить дешевого свежевыжатого сока, съесть в долг кукурузину и дальше ждать, пока кто-нибудь угостит тебя наркотиками.

Нам нужно было как-то купить сим-карту. Но я решил, что на сегодня хватит впечатлений и я морально не готов этим заниматься. Жена тоже не особо горела желанием. Она сказала, что можно попробовать найти бар, принадлежащий ее знакомым, но, скорее всего, бар еще закрыт. Поэтому я предложил просто сесть возле магазина, купить пива или вина и смотреть на дорогу. Сейчас такое времяпрепровождение, казалось мне, стоило целой жизни.

Не успели мы присесть на бордюр, как знакомые жены сами подъехали к магазину. Это были парень и девушка – Игорь и Маша. Жена представила нас. Игорь и Маша предложили позавтракать вместе (для нас уже пообедать) и за трапезой рассказали, какие здесь нас ждут карьерные перспективы.

7

Стоит где-то обосноваться, и время тут же начинает стремительно утекать. Когда я просматриваю содержимое видеокамеры, то понимаю, что только первые дни в Индии остро чувствовал, как протекает мое существование. Каждый день что-то снимал – по нескольку скетчей, фиксировал пейзажи, запечатлевал туалеты, свалки и здания. Вел дневник своего скромного путешествия. А спустя неделю уже не прикасался ни к камере, ни к файлу с заметками.

Так же и с памятью. Первые дни яркие, а дальше все воспоминания спутываются в один клубок, хронология нарушается и интерес к систематизации гаснет. Но я знаю, что нужно преодолеть себя и немного углубиться, и все начнет выплывать из пелены, как оно есть.

Мы поселились в уютном доме, куда вскоре должны были подселиться два бармена. Так что платить нам нужно было только половину денег – шесть тысяч рупий в месяц. Но первое время, две недели, дом был полностью в нашем – моем и жены – распоряжении. Три комнаты и кухня, два туалета и чтение электронных книг на матрацах под вентиляторами.

Хозяина звали Джон, приятный молодой индиец-трезвенник. На его территории было два дома – в одном жила его семья, второй теперь сдавался нам. В каждой комнате был небольшой молитвенник со светящимся крестом и Иисусом Христом. От португальцев большинству гоанцев досталась католическая вера. Дом был расположен на стыке деревень Анжуна и Ассагао, напротив заведения под названием Superbar, в пятнадцати минутах езды от лучших пляжей, в десяти минутах езды от города Мапса, где можно было купить все или почти все, и в пяти минутах езды от клуба, где мы скоро начнем работать.

Но пока клуб еще ремонтировали, и мы просто проматывали деньги, помимо чтения ездили на пляж, а по вечерам пили местное пиво и дешевый джин. Я был единственным белым, кто вечером и ночью заходил в «Супербар». Жена ложилась раньше, а я переходил дорогу, здоровался с хозяином как со старым приятелем, подходил к холодильнику, доставал бутылку Kingfisher и смотрел телевизор в липкой вони замечательного локал-бара в компании стареющих местных пьяниц.

В Гоа много таких грязных уютных баров, где алкоголь стоит не дороже, чем в магазинах, и унылые пенсионеры просиживают здесь каждый вечер перед телевизором со стаканом в руке. В индийских фильмах бравые усачи храбро дрались, влюблялись в отбеленных красавиц с первого взгляда, пели, танцевали, но никогда не целовались – только невинные объятия. Представлял, что я уже в Москве, много работаю в очередном офисе или на складе и тоскую по этой деревенской жизни и супербару, которые очень скоро отойдут в прошлое.

После «Бесов» прочитал переписку Толстого и Ганди, все романы Джона Кутзее и еще несколько книг. В книге Лимонова «В плену у мертвецов» наткнулся на хорошую систему ежедневных тренировок и тщательно следовал ей каждое утро. Можно было использовать это свободное время и написать книгу, но я находил себе оправдание: у меня нет письменного стола.

В целях экономии решил соорудить стол самостоятельно. Несколько дней (а в Индии по неписаному закону все происходит очень медленно) мне понадобилось, чтобы найти доску. Я заезжал на лесопилку, но работники не понимали английских и русских слов. Искал на свалках, и даже присматривался к дорожным знакам – снять и увезти домой, – и наконец нашел отличную доску в придорожном мусоре. За нашим домом отыскал палки, из которых можно было изготовить ножки стола. Потом купил дрель в супермаркете Oxford (пригодится, подумал), но дрель оказалась никуда не годной. Магазин отказался вернуть за нее деньги, но зато согласился обменять на продукты. В конце концов соорудил маленький столик при помощи ручного сверла, которое мне дал Джон. Стол получился неустойчивым и слишком низким, неудобным для того, чтобы за ним «работать». Можно было перекрутить ножки, но делать это еще раз вручную было выше моих сил.

Я разломал мою поделку о каменный забор и купил в Мапсе складной столик, удобный и простой, всего за семьсот рупий. Протянул веревку в коридорчике между комнатами и кухней, отгородился покрывалом, и теперь у меня появился писательский кабинет. Пытался проводить в нем хотя бы пару часов в день за работой по издательству «Ил-music» (мои первые шаги в малом бизнесе) и писательством. Но работы по «Ил-music» было мало – вычитать и сверстать одну книгу, а для писательства я снова как будто не был готов.

Иногда мы ездили в соседний штат на Парадиз-бич. Нужно было сорок минут ехать до парома, потом с множеством других мотоциклистов пересечь реку (паром перевозил бесплатно). А еще через пятнадцать минут мы оказывались на воистину райском пляже: широкая полоса белого песка, уходящая вдаль, и восхитительное голубое море.

В сидячем поезде мы на два дня съездили в город Гокарна, на пляж Ом-бич. Это тихое место, где сдаются бунгало на берегу за двести пятьдесят – пятьсот рупий и можно съесть лучшее в Индии Veg. Thali. За восемьдесят рупий – большая порция риса плюс лепешка чапати, а также несколько соусов и разных миксов из печеных и жареных овощей. Что-то вроде местного бизнес-ланча. В Гоа я ел тали по пятьдесят рупий, но на Ом-бич оно было действительно вкусным и сытным. А еще здесь у меня появилась мечта. Наверное, солнце немного выжгло мои мозги, и однажды, когда мы загрузились в лодку, чтобы доплыть от пляжа до сердца Гокарны, к базарчикам и домам, я вдруг понял, что должен купить лодку. Да, лодку, мест на пятнадцать, и перевозить людей с пляжа на пляж. Сейчас я сидел в качестве пассажира, рукой разрезая морскую гладь, и завидовал хозяину этой лодки, его, как мне представлялось, значительной, но простой и понятной жизни, его здоровью и знанию (?) твердых принципов существования. Я был бы по-настоящему счастлив, будь у меня лодка и такая работа.

Пока мы с женой гуляли по базарам и осматривали Гокарну, я чересчур эмоционально делился своими планами: на последние деньги купить лодку и мотор, проконсультироваться у Игоря и Маши, давно тут живущих и знающих, как договориться с полицией о таком бизнесе и сколько за это нужно платить, и перевозить людей с пляжа на пляж в Гоа. Каждый день несколько пляжей: Вагатор – Морджим – Ашвем – Арамболь. Редкие непредвиденные ситуации, но в целом понятная и хорошая работа, дарующая вселенское спокойствие.

Жена отнеслась к моей мечте скептически:

– Если бы это было так просто, кто-то уже давно бы это сделал.

Почему в Гокарне такое есть, а в Гоа нет? – спросила она.

Жена напомнила мне о прошлом моем проекте. Несколько дней назад я придумал продавать возле супербара «суперсуп». Каждый день готовить огромную кастрюлю супа и продавать его по низкой цене, так же, как местные жители продают фастфуд и кокосы. Первый раз давать на пробу бесплатно. Мне многие знакомые говорили, что в плане овощных супов я непревзойденный мастер, и я хотел использовать этот свой талант.

Три дня я рекламировал свой проект и говорил, что скоро его запущу. Но оказалось, что я не могу себе даже представить, как это будет выглядеть. Что, поставлю стол с этой огромной кастрюлей перед супербаром и встану там как ишак? Я спасовал, так и не попробовав.

Но с лодкой – совсем другое дело. Мы немного поругались на этой почве, и я сказал жене, что ей не удастся вот так погубить светлую мечту. Она должна разделить ее со мной, и тогда все получится.

Тогда жена скрестила пальцы и сказала: – Давай. Я в тебя верю.

Но когда мы вернулись в Гоа, оказалось, что клуб вот-вот откроется.

Скоро мы приступили к работе: мыли посуду и помогали по бару. Смешивали простейшие коктейли и собирали пустые стаканы. Я представлял себе все совсем иначе: тихое заведение на берегу, несколько часов работы в день и мечтательное утро, посвященное себе. Но заведение оказалось немного другого плана: ненавистная мне музыка в стиле «техно» и толпа постоянно обнюханных кокаином и накушавшихся MDMA людей. Я вдруг оказался в безумном зоопарке, почти без выходных работая с восьми-девяти вечера до шести-восьми утра. Зарядке и писательскому кабинету больше не было места в жизни, зато по голове барабанили сумасшедшие наркодиджеи, а желудок постоянно был наполнен коктейлями, которые я прежде никогда не пробовал.

Лодка потонула.

8

Должен признаться, несмотря ни на что, сначала мне это нравилось.

После месяца безделья мы с женой накинулись на работу как голодные, труд отрезвил нас и заставил организм вырабатывать эндорфины.

Был декабрь, самый разгар сезона, и каждую ночь в зал набивалось много людей. В основном это были индийские примодненные пикаперы и просто богатенькие красавчики, арт-директора других заведений и сутенеры, мелкие барыги и бездельники, европейские туристы и вечные студенты, застрявшие тут на несколько лет, а также русские или украинские девушки. К моему сожалению и стыду, водились среди них и легкодоступные, которых можно было увидеть чуть ли не каждый вечер в новых объятиях. Было неудобно за своих соотечественниц, но местным ловеласам это было очень на руку – белые цыпочки и их свободные европейские нравы.

Вся эта пелена дыма от косяков с гашишем и мелкого порока делала мир нереальным, здесь не было ничего от взрослой жизни, это было бесконечное отрочество. Постоянные посетители проводили тут почти все вечера и ночи, как школьники на дискотеках, будто у них только началось половое созревание, будто они просто не знали, что делать со своей неуклюжей сексуальной энергией.

Я был немного озадачен: прежде я не сталкивался с такой жизнью, и то, что для кого-то это может представлять интерес, было для меня странно. Сперва я старался каждую смену понемногу говорить с посетителями по-английски, чтобы дотянуть свой уровень знания с «тройки с минусом» хотя бы до «твердой тройки». Но быстро понял, что для меня лучше работать в режиме молчаливого робота. Хотя был высокий симпатяга индиец по имени (почему-то) Иван, с которым я охотно поддерживал беседу. Он обычно, приходя, обнимал всех нас, работавших в клубе, и, казалось, действительно искренне любил нас. Будь я в зале или за стойкой, он, очень высокий, мог дотянуться со своими объятиями до самых труднодоступных мест. Обнимаясь, он говорил:

– Я убью тебя своей любовью. Во мне чрезвычайно много добра и любви.

Он выпивал несколько бутылок «Туборга» и пьянел на глазах, иногда расспрашивал о впечатлениях от Гоа, о России, о том, чем я занимался там, и о том, сколько я зарабатывал/зарабатываю там и здесь. Потом он обнимал весь персонал на прощание и уходил.

Мы просыпались в середине дня, ехали есть (так как работы было очень много, платили нам хорошо по местным меркам и сносно – по московским; мы могли позволить себе не только ежедневно есть в недорогих кафе, но и откладывать деньги), потом недолго купались, возвращались домой и валялись с книжками на постели. Вечер наступал очень быстро, и скоро нам надо было ехать на базарчик за фруктами и овощами. Купить для бара бананы, клубнику, лаймы, огурцы, томаты черри, мяту, базилик, апельсины, яблоки.

Открывали клуб, нарезали лаймы, мыли остальные фрукты, готовили лимонный сок и сахарный сироп. Приезжал Игорь и подключал аппаратуру, врубал музыку. В первые часы – один-два посетителя, а потом все больше и больше; вот уже кто-то пляшет, а кто-то уткнулся в пивную бутылку. Мы с женой мыли и собирали стаканы в зале и мешали простые миксы, когда бармены – девушка Женя и парень Ваня – не успевали.

Должен признаться, что жена гораздо быстрее осваивалась – начинала понимать, чего хотят клиенты, и охотно поддерживала разговор, когда я не мог ничего разобрать в сомнительном здешнем английском сквозь музыку.

Наверное, сказывался опыт: она сама прошла через подобное в годы юности – легкие наркотики, танцы и большие вечеринки, все это ей не было ново – музыка техно, транс и драм-н-басс. Я с ужасом наблюдал, что моя жена даже улыбается и пританцовывает. Я немного побаивался, что она начнет здесь употреблять наркотики, – посетители постоянно предлагали нам угоститься кокаином или еще какой-нибудь гадостью, не говоря уже о косяках, которые раскуривались не реже обычных сигарет. Но жена уверяла, что я могу быть спокоен: все эксперименты с наркотой остались в ушедшей юности.

Благодаря ее собранности и дружелюбию, ее полюбили клиенты и оставляли много чаевых. Даже у меня появлялись свои поклонники среди алкашей, хоть я был угрюм и молчалив.

Заметил, что пьяницы привязываются к барменам, как маленькие. Особенно к Жене – она была главной в баре: восьмилетний стаж, бесконечный коктейльный перечень в голове и прекрасное знание английского. «Дикость, – думал я, – работать барменом столько лет подряд». Но, приглядываясь к ней, постепенно понимал, что она уже слишком зависит от любви посетителей, что, поменяй она профиль, ей будет тяжело смириться с собственной незначительностью и полным отсутствием признания.

В общем, я старался много не работать с клиентами. Больше следил за тем, чтобы всего хватало, подкладывал бутылки, бутылки, бутылки, когда что-то заканчивалось, прыгал на скутер и ехал в один локал-бар за водкой, соком, ред буллом или разменять крупные купюры. У нас постоянно что-то заканчивалось, и неквалифицированной работы хватало. Но иногда доводилось оставаться одному в баре – в тяжелые часы, когда остальные улизнули на улицу и не желали возвращаться в эту душную рутину, – как в клетке, и голодные руки тянулись со всех сторон.

А случалось, например, что ты идешь по залу, толкаешься во мраке между пляшущими потными людьми, относишь пустые стаканы в бар, быстро подкладываешь пиво и безалкогольные напитки в холодильник, выходишь на улицу подышать ночным воздухом или скурить сигаретку, как вдруг кто-то протягивает тебе бутылку воды. Действительно, хочется пить, и ты машинально тянешь бутылку ко рту, но в последний момент одергиваешь себя и спрашиваешь:

– Что это?

– Это димыч, MDMA! – радостно отвечают тебе.

– Нет-нет, спасибо.

Я смутно себе представлял, что это за наркотик, его тут многие потребляли, растворяя в воде или алкоголе. Я часто слышал чтото подобное:

– Тебе нужно попробовать димыч. Это лучше, чем алкоголь, он прояснит твое сознание, сделает тебя счастливее, но без тяжелого опьянения и без похмелья. Эйфория.

Мне такое описание не очень нравилось. Обычно я отвечал:

– Спасибо, я лучше сделаю зарядку и искупаюсь в море.

Часов в пять утра гости начинали расходиться. И последние часы мы работали в спокойном режиме, все чаще выходили на улицу отдохнуть и наконец встречали утро и конец смены. Получали деньги за работу, иногда вдвоем ехали на пляж, перед тем как лечь спать. Ранним утром особенно приятно помочить ноги или просто посмотреть на волны. Волны разбивались о камни, море завораживающе гудело, и отголоски минувшей вечеринки утопали в этих умиротворяющих звуках природы.

– Ладно, поехали домой, – говорила жена.

И я вез ее на скутере. Местные жители готовились к Рождеству и Новому году. Украшали гирляндами свои жилища, кто-то выставлял Санта-Клаусов и искусственные елки, кто-то украшал пальмовые листья. Эти рождественские декорации выглядели очень странно в таком климате. Скоро наступит 2013 год, как всегда буднично, и все забудут разговоры о конце света.

9

За несколько дней до конца оплаченного месяца в доме мы с женой выехали на поиски нового жилья. Решили перебраться в город Сиолим. У него были следующие преимущества перед остальными населенными пунктами:

– дешевое жилье;

– одинаково близко до работы и до пляжа Ашвем – лучшего в Гоа;

– в Сиолиме было заведение Таto's с самой вкусной местной едой и лучшими ценами;

– в Сиолиме было меньше наших земляков-матрасников.

Ну и вообще нам немного надоело жить и работать с одними и теми же людьми. Нужно было отдельное жилье, без этого любой брак развалится.

Но проблема в том, что я очень стеснялся разговаривать с незнакомыми людьми. Понятно, что в таких местах, как Гоа, повсюду сдается жилье, но мне было не по себе. Начать разговор – самое тяжелое, дальше будет проще.

Мы просто ехали и смотрели.

– Как насчет этого?

– Слишком хороший дом, давай дальше.

– А этот?

– Слишком убогое жилье, живи там одна.

– Мы так ничего не снимем. Надо спрашивать.

– Спрашивай.

– Спрашивай.

Ладно, я сказал, что хочу зайти в первый закоулок рядом с моим любимым заведением и уверен, судьба приготовила для меня отличную квартиру. Которая только и ждет меня там, за Tato’s, и обойдется нам всего в восемь тысяч рупий (меньше пяти тысяч рублей в месяц). Так мы оказались в уютном аппендиксе за придорожной свалкой и встретили недоверчивую бабушку-индуску.

– We looking for flat, – сказал я. – Флэтфорент.

Она позвала какого-то парня, видимо, своего сына. И я повторил, что нам надо. Парень подвел нас к дому с несколькими отдельными входами. Мы поднялись по внешней лестнице на второй этаж. Он открыл дверь. Это было то, что нужно. Совершенно голая квартира с двумя маленькими комнатками, крошечной кухней, душем и туалетом.

– Годится, – сказал я. – Мы хотим здесь жить.

Но жена сомневалась. Она сказала, что согласится здесь жить, только если действительно цена будет не больше восьми тысяч.

– Двенадцать тысяч в месяц, – сказал парень.

– Как насчет восьми? – спросил я и удивился собственной наглости: торгуюсь, как самый что ни на есть ушлый тип! Заправский барыга!

Парень думал секунд тридцать и сказал, что готов уступить за девять. Мы сказали, что подумаем до завтра и вернемся. Я уже сел на скутер, когда он вышел за оградку и крикнул, что согласен на восемь.

– Что вам нужно? – спросил он. – Кровать и печка?

Мы ответили, что даже печка не нужна. Мы не будем питаться дома, поэтому – только кровать. Парень сказал, что соберет кровать сегодня же.

На следующий день мы въехали и неплохо зажили. Все было рядом. Все нужное продавалось чуть ли не во дворе. Кокосы по двадцать рупий, и в каждом целый стакан напитка и сытная порция мякоти. На сто рупий можно было очень плотно пообедать в Tatо’s. В двух минутах ходьбы мы обнаружили интернет, пожалуй, самый быстрый во всей Индии. И тут же, совсем рядом, вкуснейшая выпечка. Овощные булки за десять рупий, грибные слойки за пятнадцать, и к ним жена брала ice-кофе за двадцать, а я сок по той же цене.

Когда у нас были свободные часы между пляжем и работой, я писал эти заметки или читал книги. Жена купила себе деревянные болванки для матрешек и разрисовывала их: хотела сделать пару оригинальных вариантов, чтобы продавать в баре. Одна серия матрешек – девушки разных национальностей, вторая – индийские божества.

На работе, однако, с конца января атмосфера начала накаляться.

Вообще-то у нас было два владельца. Игорь и некто A., который постепенно отжимал клуб у Игоря. Я собирался обойти стороной эту щекотливую тему, но, похоже, придется все-таки завернуть в этот темный коридор истории, ведь теперь (спустя, естественно, некоторое время после описываемых событий) мне известно, что Игорь безвозвратно лишится клуба.

Про А. ходили и ходят разные слухи. Известно, что он родился в Израиле, где делал первые шаги в преступном бизнесе. Позже владел борделем в Таиланде. Согласно легенде, которую мне рассказал бармен Ваня, этот бордель был одновременно и наркопритоном для евреев, на входе в который висело меню и прайс-лист на иврите: расценки на проституток и наркотики. Бордель-наркопритон был снабжен тайными подземными ходами, через которые можно было уйти в случае облавы. Когда тайское заведение прикрыли, А. бежал в Индию, где пару лет сидел тихо, даже выучил английский (только устный, читать и писать он совершенно не умел), а потом взялся за привычный бизнес. С индийскими полицейскими дела оказалось вести проще. Взятки брали все. Несмотря на это, А. все-таки присел на полгода в мумбайскую тюрьму. Но потом вышел, так как вещественные доказательства (несколько килограммов кокаина) были утеряны следствием. Якобы насекомые съели порошок, и стало невозможно доказать, что это был кокаин.

Игорь открыл клуб два года назад и два сезона был его единственным хозяином. Он арендовал заброшенное здание у местной женщины – приветливой, темной, жадной и лживой. Игорь сделал ремонт, наладил связи и устраивал, по мнению многих поселившихся в Гоа полунаркоманов, лучшие вечеринки, которые часто прикрывались посреди ночи: для проведения ночных мероприятий с музыкой нужно было купить лицензию или хотя бы постоянно давать деньги полицейским.

Потом появился А. и предложил Игорю стать совладельцем. Он сказал, что вложит хорошую сумму в развитие и не станет мешать Игорю заниматься своими делами, а прибыль они поделят поровну. Игорь отказался, но что он мог сделать? Когда вернулся из Москвы к началу очередного сезона, счастливая хозяйка (которой А. дал на руки сорок тысяч рупий) поставила Игоря перед фактом: теперь А. тоже хозяин клуба.

Первое время А. действительно не вмешивался в дела. Более того, благодаря его связям с полицией, нас перестали закрывать ночами. Понятное дело, клуб нужен был А. как прикрытие, чтобы он мог показать свои чистые руки. Но со временем в клубе начало появляться все больше странных людей. И вот уже какие-то мутные типы стали ошиваться здесь постоянно, просили коктейли по выгодной цене, говоря, что они «друзья босса». И вот уже посетитель спрашивает у меня: