Текст книги "Раскаты грома (СИ)"

Автор книги: Евгений Капба

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

– Вы ведь прибыли не для того, чтобы покупать мои товары? Вы хотите разговаривать про Варавву?

– Если Варавва – это ваш пропавший муж, то так и обстоит дело, – Рем передал знамя одному из своих людей, освободил ноги из стремян и спрыгнул на землю. – Не сметь жрать одеяло!

– Вы это мне? – удивилась торговка. – Я не ем одеял, я их тку, набиваю, простегиваю и продаю!

– Нет, это я Негодяю! – пояснил Рем. Ситуация начинала его забавлять.

– Но тут нет негодяев, одни порядочные ортодоксы! – женщина широким жестом обвела все придорожное поселение.

– Я не знаю, какой конфессии придерживается мой жеребец, – пожал плечами Аркан. – Может быть, на конюшне он молится дьяволу, я не спрашивал… Негодяй, в Бога нашего, Творца миров, Владыку света и огня веруешь?

Конь фыркнул и покосился на хозяина налитым кровью глазом.

– Будем считать – тоже ортодокс, – растрепал гриву жеребцу Аркан. – Но одеяло оставь в покое!

В этот момент по дороге, поднимая тучи снежной пыли, промчался Патрик Доэрти – с развевающимися волосами, раскрасневшийся, на взмыленном коне.

– Узнал, узнал! – разгоряченно закричал он. – Туда могильщики свозят всех, кого ваш батюшка вдоль дорог вешать изволит! Там всегда казненных хоронили, если родственникам власти воспрещали забирать тела! Я вашим именем приказал коменданту выслать следом за мной повозку с рабочими, которые тут бывают чаще всех. Через полчаса прибудут.

– Проклятье… – Рем ударил себя кулаком по бедру. – Час от часу не легче!

– Батюшка? Это деспот наш благоверный – ваш батюшка? – ахнула женщина. – Так вы – наш герцог? И сами прибыли искать моего мужа? Вот, люди! Видите, как при ортодоксальной власти-то? Не то, что при прежнем оптимате, ему на народ наплевать было!

– Мистрисс… Простите, не знаю вашего имени… – попытался прервать поток красноречия Аркан. – Нам действительно нужно узнать, что произошло с вашим мужем и куда он пропал.

– Хелена, ваше высочество, так меня зовут. А муж мой – Варавва, его сгубило скопидомство и жадность! Нет, вы не подумайте – он у меня хозяин справный, всё в семью, всё в семью, каждый медяк и любую вещицу, и жили мы – не бедствовали, но… Как батюшка ваш взялся злодеев на дорогах вешать, так Варавва и его дружки в это клятое урочище зачастили…

– Это еще зачем?

– Зачем… Говорю же – всё в дом, всё в дом! Он и тряпьем не брезговал, и колечко порой бывало, и запонка, и ремешок, и амулет с шеи – всему дело находил, а чему не находил – то сбывал коробейникам прохожим…

– Зараза! – Аркан постепенно начинал понимать, о чем идет речь.

– У него знакомцы среди могильщиков были, – похоже, Хелена была рада возможности выговориться, и вообще – ей льстило внимание такого важного человека, пусть и заслуженное личной трагедией. – Они ему доложили, что трех баронов позавчера со столбов сымать будут, и в Урочище повезут. Самим могильщикам вещички мертвецов трогать – ни-ни, они клятву дают, а местечко там теплое, государственная служба! Оно им дороже, чем запонки всякие… А вот нашим – Варавве-то с товарищами – им они всегда такое сообщали.

Рем подумал, что женщина, похоже, не очень расстроилась из-за пропажи мужа. Для ортодоксов это было довольно странно, хотя – нередко браки заключались по расчету, и между супругами не наблюдалось особенной приязни. Вся ситуация с трупами повешенных была довольно мерзкой, но кроме очевидной нечистоплотности местных жителей никакого преступления они не совершали, и судя по всему – действительно являлись людьми религиозными. Ни тебе культов, ни одержимых…

– Нам нужно будет проехаться к этому болоту, – сказал Рем. – Есть проводники? Плачу сребреник. Вам, мистрисс Хелена, тоже по указу деспота за информацию полагается информация. Патрик, выдай ей положенное…

– Орра, почему я? – возмутился южанин.

– Я кошелек не взял, торопился.

– Я тоже твой… – Доэрти спохватился, осознав, что находится среди людей, и обычный их приятельский тон нужно прятать. – … Ваш кошелек не взял, монсеньор!

Но деньги достал, и две серебряные монетки перекочевали в руки Аркана. Одну он тут же передал Хелене, которая спрятала серебро под прилавок, а вторую поднял вверх:

– Есть желающие проводить нас?

– А вон, могильщики едут. Они и проводят! – выкрикнул кто-то из торговцев-ортодоксов. – Со всем уважением, ваше высочество, если прикажете – мы за вас горой, и в огонь и в воду. Но добровольно, пусть и за денежку – это у нас кроме Вараввы дураков нет, в Висельное Урочище соваться.

– Значит, поедем с могильщиками. Маэстру, оставьте лошадей тут, они могут испугаться трупного запаха. Да и если придется столкнуться с тварью – сами понимаете… Разбирайте оружие и снаряжение, погрузим все на повозку. Там ведь сейчас свободно?

Патрик приложил ладонь ко лбу на манер козырька, разглядывая мрачный черный фургон, запряженный флегматичными мулами.

– Занято, орра, – мрачно проговорил он. – Полна коробушка. И откуда в Аскероне столько трупов?

Аркан проверил, хорошо ли ходит меч в ножнах и взялся снимать с Негодяя переметные сумы:

– Значит, берем все с собой. Рисковать не будем, осмотримся, решим что делать… У меня прескверные предчувствия, маэстру! Здесь есть часовня? Обязательно надо зайти… Нам понадобиться помощь Творца, чувствую. Знать бы еще…

Герцог не договорил и быстрым шагом двинулся к небольшой каменной часовне, под крыльцом которой горела лампада. Снег хрупал под подошвами его сапог, полы плаща развевались за спиной подобно крыльям. Вся его фигура выражала полную решимость довести начатое до конца. Это чувство, очевидно, передалось и людям Аркана – они тут же пришли в движение, занялись оружием, снаряжением и лошадьми, стараясь как можно лучше подготовиться к будущему делу.

Они тоже, как и их герцог, имели дурные предчувствия. Им предстояло столкнуться с еще одним необыкновенным, страшным врагом, возможно – встретить смерть… Но смерть в этом мире в порядке вещей, верно?

* * *

Зверобои во всеоружии замерли у самой кромки леса, наблюдая за действиями могильщиков. Их было трое, этих мрачных типов в серых плащах. Они хватали мертвеца за руки и ноги, раскачивали – и швыряли в болото.

– Что-то он там бормочет, – Патрик Доэрти смотрел на происходящее сквозь подзорную трубу. – У него губы шевелятся.

Для использования оптики никакой необходимости не было, все происходило шагах в тридцати, но южанин, похоже, просто хотел прихвастнуть новой вещицей, и потому продолжил разглядывать работу могильщиков через прибор.

– Мало ли… – внимание Аркана занимало не лицо рябого типа, а поверхность болота, затянутая тонким льдом.

Он готов был поклясться – трещины на льду появлялись ДО того, как на него падало очередное мертвое тело. Видели это, похоже, и могильщики, так что трупы падали все ближе и ближе к берегу, а последний – в богатой одежде, и вовсе упал на землю. Но работничков это не смутило: они быстро-быстро побежали к фургону, и, нахлестывая мулов, поторопились убраться от болота.

Тут и вправду было мрачно: кривой, как будто искалеченный лес, состоящий из голых, невысоких деревьев лиственных пород с затянутыми наледью ветвями. Густой подлесок из терновника и других кустарников, ни единой птицы или зверя… Смрад и странные звуки с болота явно были не по душе и лесным обитателям тоже!

– Задержите могильщиков. Мне нужно будет задать им пару вопросов, после того, как… – Аркан прервался на полуслове, его зрачки расширились. – Вот оно!

Лед лопнул изнутри, на берег выползла массивная причудливая фигура, с крупного быка размером, и, вцепившись передними лапами в брошенное тело, потащила его в болото.

– Ого! – Патрик сложил подзорную трубу и сунул ее в чехол на поясе. – Какое чудище! Шестилапый! Пасть – великолепная, мечта дантиста! Глянь – занырнула, сволочь! Что делать будем?

– Брать! – кивнул Рем. – Болото мелкое, невеличкое, шагов сорок в обе стороны… Вскипятим его, а? Заодно проверим новое снадобье… Помните? Огонь всегда работает!

Зверобои оживленно загудели и полезли в сумки. Там у каждого из них хранились обмотанные ветошью стеклянные бутылки объемом в полный штоф, начиненные весьма затейливой смесью. Смесь эта состояла из двух компонентов: натертого крупными хлопьями, привычного каждой ортодоксальной мистрисс хозяйственного мыла и нафты, очищенной по кхазадскому методу перегонки, какую используют в светильниках при недостатке других горючих жидкостей. Горело знатно, тушилось почти никак. Стекло бутылок было хрупким, тряпичные обмотки предполагалось смачивать в той же нафте и совать в горлышко метательному снаряду перед самым использованием.

Аркан вытянул зажигательную смесь вместе со всеми, и, дождавшись, когда люди будут готовы, высек огонь, поджигая фитиль, поделился пламенем с соратниками и огромными прыжками помчался к озеру. Приказов можно было не отдавать – с ним были опытные, проверенные бойцы. Размахнувшись, Буревестник швырнул бутыль в самый центр озера. Тонкое стекло треснуло, желеобразная масса загорелась на льду…

Звон и треск на мгновение воцарились над Висельным урочищем. Там и сям на льду полыхали костры…

– Нужно поработать с пропорциями, – с сожалением протянул Аркан. – Слишком плотная консистенция, не растекается как следует. Для розжига костра – то, что надо, а вот чтобы пламя охватило сразу большую площадь – не подходит…

– БРОА-А-А-АР!!! – чудище вдруг вырвалось из-подо льда, и ухватило лапой ближайший комок горящего желе. – РВ-А-А-А!!!

Воины сделали несколько шагов назад, туда, где оставили когтистые, кованые гномами остроги на прочных древках. Монстр в ярости пытался стряхнуть горючую смесь, но у него не получалось. К тому же, метания болотной твари привели к тому, что на ее странную, матовую шкуру налипло еще несколько комков горючего желе, и она в ярости ляпала всеми своими шестью лапами по туловищу, пытаясь затушить огонь, но тщетно – только больше размазывала и страдала.

– Уа-а-а-а!!! – взвыло чудище, и Буревестник почувствовал, как заломило виски.

– Остроги примерзли! – тут же выкрикнул кто-то. – Что за чертовщина, не отдираются!

С грохотом один из зверобоев рухнул на покрытую снегом землю:

– Что за черт? Да не было тут ничего… Нога-а-а! – и, ухватившись за стопу, скорчился на земле.

Зашумели ветви, зазвенела наледь, осыпаясь на воинов, ветер как будто озлобился, поднимая в воздух снежную крупу, сбивая с толку, мешая ориентироваться и шибая в грудь и спину яростными порывами.

– Ау-у-у-у!!! – торжествующе завыло чудовище и ринулось к людям, раззявливая полную клыков пасть.

Аркан видал на картинках гиппопотама – говорят, они водились за Наковальней Солнца, далеко-далеко на юге. Тварь могла бы напоминать гиппопотама, но шесть ног с цепкими пальцами и круглая башка с мелкими глазками и огромной зубастой пастью совершенно отбивали всякую охоту сравнивать. Нужно было действовать!

– Оружием будет мне истина Господня! Не убоюсь страха ночного, стрелы летящей во дни, вещи во тьме преходящей, сряща, и беса полуденного! — как всегда в такие минуты, Рем громко, в голос заговорил строчками из писания, и выхватил из ножен меч.

Его люди приободрились, в руках воинов снова появились зажигательные снаряды. Мечники выдвинулись вперед, расходясь полукругом.

– Иди сюда, химера! – выкрикнул Буревестник. – Иди сюда, болотная тварь!

Монстр удивленно мотнул головой. Определенно, он не был обычным зверем. Его злобные, умные глазки наконец разглядели наглеца, чудище приподнялось на четыре задние лапы, передние подняв в угрожающем жесте, распахнуло пасть – и прыгнул высоко, мощно, взлетев в воздух на восемь или десять локтей, чтобы обрушиться на врага и раздавить его одним махом.

Аркан хладнокровно ждал. Ждал единственного момента, чтобы перед самым приземлением твари рвануть вперед, напрягая мышцы и легкие изо всех сил, и хлестким, длинным ударом прочертить кровавую борозду на белом брюхе твари. Он выпустил из рук меч и ушел в кувырок – один, второй, уклоняясь от хаотичных ударов задних лап и толстого хвоста, и содрогаясь от утробного, дикого вопля чудовища, а потом вскочил на ноги и отбежал в сторону, давая возможность своим людям снова применить бутылки с зажигательной смесью.

И если на льду она была не очень эффективна, то против раненой твари напротив – оказалась мощным оружием. Патрик Доэрти умудрился разбить горючую склянку о самую рожу чудища, лишая его зрения, и Рем тут же почувствовал – все, критический момент пройден. Они победят! И кинулся к острогам, вмерзшим в снег.

Не без труда, но все же ему удалось ухватить оружие, выдернуть его из холодного плена и встать на берегу, отгораживая путь к болоту. По очереди его соратники выходили из боя, чтобы сменить мечи на остроги. Тварь теряла много крови, тычки и уколы с безопасного расстояния постепенно высасывали из нее жизненные силы, оставляя множество кровоточащих ран. Смертельный удар нанес какой-то молодой воин, еще безусый: поднырнув под выпад огромной лапы, этот зверобой резко выдохнул – и воткнул острого в самую нижнюю челюсть монстра – и отскочил в сторону. Ноги болотного чудища подломились, и оно рухнуло на промерзшую землю.

– Всё… – устало выдохнул Аркан. – Патрик, ты в порядке? Осмотри людей на предмет ран. Оботрите одежду, скорее всего – это такая же оскверненная тварь как те лоси из Доль Наяда, ее плоть и кровь могут быть опасны. Нужно сделать большой костер… Сожжем ее, а череп заберем в Цитадель, повесим в пиршественном зале… Знать бы еще – что это за гадость такая…

– Вы же сами сказали, ваше высочество! – невесть откуда появился могильщик. – Срящ!

– Какой еще срящ? – удивился Аркан, осматривая этого человека, который, кажется, с некоторой жалостью посматривал на останки болотного монстра. – И тебе-то откуда знать?

– Так вы сами ж енто говорили – " не убоюсь Сряща и беса полуденного"! Беса полуденного не видал, а Срящ – вот он! И прадед мой, и дед мой, и отец мой были могильщиками, и завсегда сюда трупы лиходеев привозили. А как выбрасываешь – так надобно повторять:

"Вот тебе Срящ,

Мясо и хрящ

Тебе жрачка

А мне – удачка!"

И тогда целую неделю в карты везти будет, и начальство допекать не станет. А если не сказать, или трупы не забросить в болото, а схалутрить – то все! Прощай, удача… Я и Варавве про это говорил, а он небось бросил барончиков в лесу, и с дружками своими до болота не дотащил…

– Удивительный идиот, – покачал головой Аркан. – Но так даже проще. Инквизицию можно не вызывать, он сам признался! В кандалы!

Буревестник щелкнул пальцами, и зверобои мигом набросились на могильщиков.

– Орра, что получается, они этими своими стишатами химеру вызвали? Одна семья, четыре поколения – и этого достаточно для появления химеры? – удивился Патрик. – Или она тут сто лет пряталась? Какая, однако сила фольклора! С ума можно сойти… Это что – и домовые сейчас появятся, и русалки, и прочая нечисть повылезает? В какие страшные времена живем, орра…

– Сколько бы их не повылезало, – Аркан подобрал меч с земли, протер его от снега и грязи и вогнал в ножны. – Нам на всех хватит огня и стали.

* * *

X СВАДЬБА

Кёр де ла Монтанья, Сердце Монтаньи, резиденция герцогов это самого северного из феодальных владений, выгодно отличалась от большинства замков оптиматских владетелей Западных и центральных провинций. Огромная, угловатая, устрашающая крепость – родной дом Людовика Монтрея, располагалась на вершине отвесного утеса и состояла из плеяды гигантских квадратных башен, меж которыми терялись промежутки сложенных из каменных блоков куртин.

Здесь был водопровод, паровое отопление и стекла – в одной из башен, где проживала герцогская семья. И ковры на стенах, для утепления, и паркет на полу, и кое-какая внутренняя отделка кроме охотничьих трофеев, гобеленов и ржавого оружия на стенах. В остальной же части замка господствовали привычные оптиматам порядки: солома в качестве подстилки на стылых камнях, сквозняки, ставни со щелями, ведро с испражнениями вместо приличного нужника со сливом.

Для жителей Монтаньи причуды молодого герцога оставались всего лишь невинными причудами. Кто-то на борзых щенков состояния спускает, другие – гарем из одалисок содержат, а его высочество Людовик – водопровод захотел. Дай ему Бог здоровья, благодетелю! Водопровод – это не людей собаками травить, или пирамиды из голов складывать… Пусть чудачит, милостивец!

После того, как мятеж дю Бенаков был утоплен в крови войсками герцога Монтрея и аскеронского коннетабля Бриана дю Грифона, и поддержавшее восставших аристократов и значительно поредевшее оптиматское духовенство молча проглотило переход владетеля Монтаньи в ортодоксальное вероучение – подданные на герцога молились (в основном – испуганно осеняя себя знамением крыльев Феникса) и все нововведения принимали как нечто само собой разумеющееся. И водопровод, и введение денежного чинша вместо барщины, и отмену внутренних таможен, и эдикт о свободе вероисповедания… Некому больше было бунтовать. Все, кто мог – уже кормили падальщиков на полях сражений или вдоль дорог висели. Кто-то сбежал – в Кесарию, Смарагду, к родственникам из Центральных и Западных провинций. Имения мятежников конфисковывались, земли – присоединялись к герцогскому домену и раздавались в аренду всем, кто готов был их обрабатывать и платить положенные налоги.

Оптиматские вилланы Монтаньи поверить не могли в такие перемены, и осторожничали, а вот их немногочисленные популярские и ортодоксальные соседи-фермеры мигом сообразили что к чему и стремились застолбить за собой как можно больше свободной, плодородной, пахотной земли…

Братья-Арканы ехали во главе колонны верховых, поднимаясь по извилистой горной дороге к Сердцу Монтаньи и как раз наблюдали, как бродят внизу, в долине, по заснеженному полю два мужчины – ортодокс в кожаном доспехе и шапероне, и популяр в оранжевых шароварах и теплом дублете. Землемеры втыкали колышки, и растягивали веревки с узелками. За их спинами черным, жирным пятном на снегу выделялся сгоревший особняк. Раньше это была летняя резиденция дю Бенаков – поближе к герцогскому двору, теперь же – безусловное владение его высочества.

– Надеюсь, мы успеем помыться с дороги! – Децим почесал шею. – Надо было соглашаться ехать в фургоне…

Флавиан с самым безмятежным выражением лица выдохнул морозный воздух и проговорил:

– Отец-то уже там. Терпит тяготы и лишения. Пьет старое вино, есть сыр с плесенью, ворчит на дебелых служанок, что воду в бадью горячую слишком подливают…

– У них водопровод, – напомнил Рем. – По крайней мере – во-о-он в той башне. Видишь, на утесе – наледь? Там слив, точно тебе говорю. И пар идет. Горячее водоснабжение!

– А ты думаешь, нас поселят в помещение с водопроводом? – Децим снова почесал шею. – Я ставлю на вонючий, типично оптиматский клоповник!

– Как можно! Мы – братья невесты! – картинно возмутился Флавиан, мягко улыбаясь.

– Мы и так – союзники, – парировал Змий. – А вот графов с герцогами и легатов с епископами Монтрею надо умаслить…

– Тех, кто остался жив, – все с тем же безмятежным видом заметил Флавиан.

Он недавно прибыл с Севера, братья встретились на ярмарке Дымного Перевала, и Рем не переставал удивляться оптимистичному настрою обычно спокойного и даже печального Флавиана.

– Северяне будут? Людовик высылал им приглашения? – уточнил Буревестник.

– Будут. Кунингас Микке Ярвинен с супругой. Может быть – и старый Корхонен тоже. Монтанья – их сосед и теперь – союзник! – кивнул священник.

– Что ж, это значит – наша партия будет довольно многочисленной! – удовлетворенно кивнул Рем.

– Я так и представляю эту картину: оптиматы будут зыркать на нас, мы – на оптиматов, а популяры – на тех и других! – расхохотался Змий и даже забыл на минуту про зуд на шее.

Он был прав: на свадьбу Людовика и Селены обещали съехаться многие окрестные владетели, в том числе – с популярского Северо-Востока и окрестностей Тимьяна. Сохранить мир и не допустить смертоубийства в таких условиях будет довольно сложно… С другой стороны – каждый из гостей делал свой выбор заранее: все они знали, что Монтрей теперь – ортодокс. И кто боялся испортить отношения с Синедрионом больше, чем заполучить в недруги герцога одного из самых крупных и густонаселенных владений на Западе – не ехали вовсе.

Наконец, усталые лошади зацокали копытами по камням моста, который вел к открытым воротам крепости. Скопа, доверенное лицо герцога, уже знакомый Аркану по визиту Людовика в Аскерон, встретил братьев и их эскорт тут же, во внутреннем дворе.

– Приветствую вас, ваши высочества и вас, ваше преподобие… – он коротко поклонился.

От взгляда Рема не ускользнула тень недовольства, которая промелькнула на лице Флавиана: ортодоксальные священники не терпели именования в духе «святой отец» или озвученное «преподобие». Такие титулы наделяли человека ореолом святости при жизни, а это противоречило традиционной религиозной доктрине.

Спешившись, Буревестник хлопнул Негодяя по морде ладонью и строго погрозил пальцем:

– Оставлю без кобыл на месяц, если будешь плохо себя вести!

– Ты с ним как с человеком разговариваешь, – своего жеребца Децим отдал груму без церемоний. – Разбалуешь!

– Этого-то? – молодой герцог только вздохнул, увидев, что конь скалит зубы на кожаный колпак мальчика-конюха. – Этот и так – баловень и мерзавец. Не знаю, за что и люблю…

– На семейку нашу похож, – усмехнулся Змий. – Знаешь, сегодня, пожалуй, единственный день за долгое время, когда я буду рад провести время в кругу семьи. Правда, Селену на самом деле жалко – ей придется находится среди оптиматского быдла…

– Мы прикроем, – кивнул Рем. – Венчание все равно будет проводить брат Мартелл, ему я доверяю безоговорочно, а далее она будет несколько дистанцирована от гостей…

– Что за уродская традиция: родственники невесты не присутствуют на пиру? Как вообще это можно объяснить? Отец и братья новобрачной должны дома сидеть и слезами обливаться, что свою дочь и сестру отдали в чужой дом? Это получается – мы такие дураки что невесть за кого Селену просватали? Или она – сирота, у которой нет семьи⁈ – Децим до половины вынул меч из ножен и с силой вогнал обратно. – Р-р-р…

– Спокойно, братец, спокойно, – взял его за плечо Флавиан. – Монтрей – наш человек, он понимает ситуацию. Мы ведь будем там, совсем рядом, и весь пиршественный зал окажется перед нами как на ладони!

– Пиршественный зал? Загон для свиней! – глаза Змия превратились в две крохотные злые щелочки. – Вы видели оптиматские пиры? Не наши, аскеронские, а настоящие, какие приняты на Среднем Западе? Я навидался в Лабуа, меня тошнит от их манер и кухни…

– Селена будет сидеть рядом с мужем, на помосте, он не даст ее в обиду. И у нас семь тысяч мечей вокруг замка и пара сотен – внутри. Если оптиматы действительно будут вести себя по-свински – мы найдем на них управу… – мрачно проговорил Рем.

Ему, как и брату, было тревожно. Конечно, хотелось бы, чтобы и бракосочетание, и первые месяцы жизни новобрачных прошли в условно безопасном Аскероне, и чтобы маленький племянник родился там же, но… Место жены – рядом с мужем! Об этом говорит ортодоксальное учение, и возмущения Децима и тревоги Рема тут были очень вторичны. Селена выбрала Людовика, значит – будет вместе с ним, и в горе и в радости. Пока смерть не разлучит, и так далее, и так далее.

– Веди, маэстру Скопа… – Децим Аркан наконец взял себя в руки, и оставил в покое эфес меча. – Мне нужен весь водопровод в этой юдоли скорби…

– И банщицы? – понимающе ухмыльнулся Скопа. – Чтобы уменьшить скорбь?

– Банщицы-оптиматки? Бр-р-р-р! – демонстративно вздрогнул Змий. – Нет-нет, я жену люблю.

– Она на открытом Тарвальском первенстве по метанию ножей среди женщин берет главный приз от муниципалитета второй год подряд, – Флавиан ткнул в бок Рема. – Как тут не любить?

– Хо-хо! – не удержался Буревестник.

– Ржете? Всё ржете? – горестно покачал головй Децим. – А у нее три Аркана на попечении: я и два мелких! На ее месте я бы занялся метанием молота…

* * *

На самом деле все устроилось неплохо: Арканов разместили в ложе с балконом, который выходил как раз в пиршественный зал. Это огромное помещение иногда использовали для театральных представлений и выступлений приглашенных циркачей и музыкантов, так что для знатных гостей и привередливых дам имелись четыре крохотных, но помпезных комнатки с отличным обзором.

Несколько кресел, устланных медвежьими шкурами, стол с едой – того же ассортимента, как и у пирующих внизу, угодливый служка в котте цветов Монтрея, и вид на творящееся внизу действо – вот и все развлечения на сегодняшний вечер, которые Арканы могли себе позволить. Возможность зыркать на оптиматов и популяров и драться на дуэлях ускользнула у них из-под носа, к вящей печали Децима и радости Флавиана.

– Ну, хоть поесть можно вволю… – Сервий Аркан Деспот, который уже давно поджидал тут сыновей, теперь оглядывал уставленный яствами стол. – Что у нас тут, милейший?

– Пирог метэ, ваше превосходительство! Начинка из цапли, журавля, ворона, лебедя, аиста, баклана и выпи! – с гордостью проговорил служка, которому льстило, что он обслуживает таких знатных господ.

Но знатные господа как-то не проявили особенного восторга.

– Однако! – прокряхтел удивленно старый Аркан. – Выпь? Ворона?.. Совсем с нормальной дичью худо в ваших Монтаньях, да? Повыбили от бескормицы? Допустим, допустим… Голод не тетка, война недавно отгремела, опять же… А это что за фантасмагорическая конструкция?

Служка, несколько смешавшись, пояснил:

– Это мясная фаршировка, приготовленная в виде гуся, привязанного к вертелу, ваше превосходительство! Из настоящего гуся удалили кости; в него уложили утку без костей, в утку – курицу без костей, в курицу – куропатку без костей, в куропатку – голубя без костей. Все было должным образом приправлено, промежутки заполнены густым пряным соусом!

– Та-а-ак! – Старший Аркан обходил стол аки лев рыкающий, мечтая что-либо сожрать, но не находил ничего, что соответствовало бы его традиционному ортодоксальному вкусу. – А вот это? Что за чудище?

– Сие блюдо называется Кокентрис, ваше превосходительство! Такой подавали на последнем пиру, где умер император Фабий Красивый! Верхняя часть сваренного петуха пришита к нижней части тела свиньи, фарширована перепелами, обжарена и покрыта яичными желтками и шафраном…

– Кокентрис… – деспот Аскеронский воздел руки к небу в молитвенном жесте. – Я подозреваю, почему Феликс Красивый умер именно на этом пиру! Кокентрис! Зачем пришивать петуха к свинье, чтобы их съесть? Дети мои, давайте помолимся Господу нашему, дабы он послал нам телячье жаркое, побольше запеченных овощей и пшеничного хлеба, а Кокентрис и прочие сомнительные кулинарные экзерциции оставим оптиматам!

– Курятина есть курятина, а свинина есть свинина, – дипломатично заметил Рем, доставая нож. – Я отделю одно от другого, и выниму изнутри перепелов. А яичные желтки и шафран мяса не испортят… Если они не использовали яйца змей или ящериц, конечно.

– Нет, нет, никаких ящериц! – стушевался служка. – Куриные яйца.

– Но выпь мы есть не будем, – категорически заявил Сервий Аркан. – Выпь можете сразу уносить! Выпью питаться я не намерен.

– Ну и очень зря! – сказал служка с достоинством. – Мясо выпи напоминает мясо зайцев или кроликов. Так говорят знающие люди.

– Можете со своими знающими людьми кушать пирог метэ, с выпью или без выпи, ради всего святого… Выпить, кстати, тоже можете. Возьмите бутылку или две. Считайте – это подарок! – деспот обрушился в кресло, совершенно обессиленный кулинарной тематикой. – И не надо нам прислуживать, только принесите наконец уже столовые приборы, и идите поедать свой метэ…

– Благодарю за подарок! – местный гурман важно кивнул. – Столовые приборы благородные рыцари не используют, предпочитают управляться руками или, в крайнем случае, кинжалами!

И удалился, унося с собой злосчастный пирог. Арканы переглядывались некоторое время, а потом Флавиан сказал:

– А ведь это они нас считают дикарями! – и мягко улыбнулся.

Внизу раздался гром фанфар и грохот отодвигаемых скамей. Ортодоксы тут же переместились к занавешенному балкону. По всей видимости, в пиршественном зале происходила кульминация событий сегодняшнего дня: после венчания жених и невеста выходили к гостям.

Стоило признать – это выглядело красиво: распахнутые золоченые ворота, свет факелов, длинный коридор из воинов Монтаньи с поднятыми вверх мечами, образовавшими как бы крышу над шествующими к своим тронам молодыми, горсти зерна и лепестки цветов, которые бросают женщины… Новобрачные смотрелись прекрасно: оба огненно-рыжие, стройные, в белоснежных с золотом свадебных нарядах… Платье Селены было скроено таким образом, чтобы скрадывать намечающийся животик. Его Рем так и не рассмотрел, хоть и силился, так что людям несведущим и вовсе не за что было зацепиться взглядом.

– Многая лета новобрачным! – выкрикнул Скопа с помоста, где стояли герцогские троны и ждали новоиспеченную молодую пару самые именитые гости: знатные северяне, герцоги соседних владений и влиятельнейшие аристократы из местных, которые поставили преданность династии Монтреев выше, чем служение Синедриону.

Буревестнику стало немного спокойнее: соседство Селены с Анники Корхонен… То есть – уже Ярвинен, конечно, и с другими северянами (туомарри Вилле и кунингасом Микке), позволяло надеяться, что она будет не слишком страдать в компании оптиматов, которые, пользуясь частыми здравицами, постоянно прикладывались к кубкам с вином и вгрызались в пироги и прочие закуски, и хватали их жирными пальцами.

Так вела себя высшая знать, что же говорить о рыцарстве? Сравнение пиршественного зала со свинарником было слишком оскорбительным, но… Манера вытирать руки о волосы соседа или швырять кости под стол, на поживу вездесущим собакам, визг и подвывание которых заглушало хвалебные речи и музыку местного оркестра – это было чересчур.

– Она их выдрессирует, – сказал Децим, и непонятно, кого Змий имел в виду: гостей или собак. – Посмотришь, когда мы приедем сюда поздравить племянника или племянницу с первыми именинами, двор Монтреев будет выглядеть совсем по-другому.

– Даже не сомневаюсь, – откликнулся Рем. – Она же Аркан, и пусть хоть тысячу раз меняет фамилию.

Он отвлекся, наблюдая за северянами: всё-таки Анники нравилась ему в свое время, не могла не нравится. Слишком умная, слишком непосредственная, слишком красивая. И да, «красивая» следовало поставить на первое место… Как и все мужчины, он обращал внимание сначала на внешность, а уже потом – на характер, кругозор и манеру разговора. Их неожиданный (или ожидаемый?) брачный союз с Микке никак не укладывался у него в голове. Но пара была воистину царственной, что и говорить… Некоронованные король и королева Севера! Высокие, сильные, статные, светловолосые – как титаны или гипербореи из прежних легенд.