Текст книги "Раскаты грома (СИ)"

Автор книги: Евгений Капба

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

VIII РОЖДЕНИЕ ОРДЕНА

Совет в Малом зале Аркан устроил в своем стиле: без помпезных церемоний, зато – с едой и напитками. Стол с закусками стоял у дальней стены, напротив большого резного кресла владетеля, похожего на трон. Там же располагались кувшины и графины с вином и крепкими напитками, для трезвенников имелись пузатые керамические чайники с Ко и Ча.

Полыхал огонь в огромном камине, по стенам висело оружие, доспехи, охотничьи трофеи и диковинки из далеких земель. Свет луны проникал в помещение сквозь узкие витражные окна, перемешиваясь с мерцанием развешанных тут и там масляных светильников с изящными стеклянными плафонами. Собравшиеся частью сидели на выстроенных вдоль стен стульях, частью – уже осваивались у стола, пробуя закуски.

Буревестник никогда не любил придворных приемов и балов, бегал от них в юношестве, всячески отбрыкиваясь от этой обязательной стороны дворянской жизни. А в ранней молодости, сбежав из дому, он уже в принципе никак не мог участвовать в подобных мероприятиях, будучи вагантом, барменом, невольником, бунтовщиком, наемником и путешественником. И теперь, став крупным владетелем и титулованным герцогом, он в упор не замечал необходимости пышных нарядов и грандиозных торжеств. Это импонировало его сторонникам – они, по большей части выходцы из мелкого провинциального дворянства и простонародья, предпочитали кружку пива, добрый шмат мяса и развеселую кесарянку великосветским реверансам и расшаркиваниям.

Приглашенные – самые близкие и верные, которым Аркан не раз и не два доверял прикрывать себе спину, и сам спасал их от смерти, с интересом приветствовали друг друга. Маэстру судачили о причинах ночного сбора, и выдвигали теории о планах своего господина Воины, моряки, баннереты, торговцы – кое-кто из них шел с Арканом с самого начала, пережил Низац Роск и Доль Наяду, другие – как Гавор Коробейник или Скавр Цирюльник, присоединились к герцогу уже в Аскероне, но от этого их преданность не была меньшей.

– Поход в Монтанью, вот зачем мы здесь. Говорили, что войска поведет дю Грифон, но, может быть, Деспот передумал?

– Уве Корхонен прислал лихтер, и Разор прибыл… Попросит подмоги? Я нажрался Низац Роск по горло, шлите меня хоть к черту на кулички, только не на эти сраные острова!

– Зачем здесь магичка? С каких пор Арканы нуждаются в услугах магов?

– А то мало чертовщины мы видели… Вон и Мартелл тут – старый зилот. Если он не против волшебницы – и я возмущаться не собираюсь. Герцогу виднее.

– Правильно ты сказал – священник! Этого против чертовщины достаточно… Неча! О, глянь, маэстру, какой сыр из Тарваля! Дай-ка мне!

– Как пить дать – гном нашего герцога куда-то впутывает. Вон, жрет и в ус не дует, как будто что-то знает. Печенками и селезенками чую – будем топтать подземелья… Уж лучше опять – острова!

– Какие подземелья? Ты видал когда-нибудь эльфа в подземельях? Маэстру Эадор Черная Птица – эльф непростой, боевитый, но за гномов шею подставлять не будет, не тот народ…

Больше всего странных взглядов ловили на себе Мартелл Хромой, Эадор и Сибилла. Священник, эльф и волшебница странно смотрелись в компании людей простых и воинственных, хотя старый зилот и пользовался большим уважением, а кондотьера Черных Птиц дружинники знали не понаслышке. Был тут и Ёррин Сверкер, который чувствовал себя вполне комфортно. Одетый в богатый кафтан, алые шаровары и желтые сапоги с загнутыми носами, он занял позицию с торца стола, поближе к выходу из зала, придвинул к себе большое блюдо с бужениной и запихивал в свою пасть кусок за куском, перемалывая пряное мясо крупными зубами и запивая его тем, до чего мог дотянутся.

– Иди сюда, тъялери! И святого отца с собой бери, и колдунью! Что вы как неродные, разгарнак? Аркан придет – все прояснится, а пока – ешьте-пейте без конца, гопца-дрица-гоп-ца-ца! – провозгласил гном и взял инициативу в свои руки: налил в кубки вино и всучил каждому из них. – Винцо еще жоанаровское. Умели делать!

Эльф принял вино первым и отсалютовал им Сверкеру:

– Хэннайд! – поблагодарил он.

– Аа исуль нора ланелле, тъялери! – на чистом эльфийском откликнулся кхазад, чем заставил Эадора подавиться вином.

Он не ожидал услышать от грубоватого подгорника правильное пожелание попутного ветра, да еще и без акцента, от того закашлялся и рубиновая жидкость потекла у эльфа по подбородку, Сибилла тут же подала платок, чтобы утереться, брат Мартелл – перехватил кубок, чтобы милостивый государь Нилэндэйл мог прийти… В общем, Ёррин сумел разрядить обстановку.

Аркан появился внезапно, как всегда – почти бегом, с полными руками довольно странных вещей.

– Я вижу, хорошо проводите время? Дайте мне оливок с начинкой, кусок хлеба и налейте вина… Сибилла – будь добра, вон из того цветного кувшина. Разор? Швырни мне индюшечью ножку… Вести умные разговоры на пустой желудок – глупая затея, маэстру, а?

– Голодное брюхо к учению глухо! – заявил Ёррин, и его поддержали одобрительным гулом. Он вообще в этот вечер блистал красноречием и был душой компании.

Когда все подкрепились, и взяли кружки с горячим Ко или Ча – на выбор, Аркан, наконец, отступил к большому камину, и принялся выкладывать на полку над ним вещицы, которые принес с собой. Побег какой-то сухой травы с красными соцветьями, плоскую фляжку, коробочку явно производства церковных мастеров, небольшой угловатый ножичек…

– Маэстру, я с самого детства был склонен считать, что Творец проявляет себя не зримыми чудесами и явными вмешательствами в дела обитателей подлунного мира, а обстоятельствами жизни. Он посылает нам встречи, слова и события, своего рода знаки, которые свидетельствуют о правильности или ошибочности выбранного пути, и указывают на миссию, которую мы должны выполнить в этой жизни… – Аркан качнулся с пятки на носок и обратно, раздумывая, а потом резко рубанул рукой воздух: – Для чего мы родились на свет Божий? Для чего нам дана сила рук, острота мысли, огонь веры? Я думал об этом всегда: в трущобах Смарагды, на гребной скамье «Красного», в аудитории университета и логове дракона, на черных скалах Севера и на волнах Последнего моря… Кликуши и ученые, священники и маги – все говорят, что мы живем в тонкое время, время перемен, когда чаяния людей, их вера и надежда, грехи и добродетели обретают особую силу. Кому, как не вам знать это? Мы сражались с фоморами, пленили дракона, повергли темного божка Туони, дрались с одержимыми и культистами… То, что раньше казалось нам сказками и побасенками теперь стало угрозой тому миру, который мы знаем. Творятся вещи немыслимые! Маэстру, кто был со мной в Бухте Капитанов?

– Бухте Одержимых Капитанов… – глухо проговорил Разор и шагнул вперед, дождавшись одобрительного гула. – Так теперь будет правильнее. Можно я скажу? Я старый солдат, и всякое видал, но то, что происходит в последние два года – это за пределами рационального мышления и человеческого понимания. Маэстру Нилэндэйл, маэстру Сверкер – вы хоть и не люди, но, думаю – будете со мной солидарны. Вы тоже видели многое… Однако – морские чудища, или фоморы – это нечто настолько невообразимое, что мы тут же причисляем его к дьявольскому отродью и рубим без жалости, и жгем, и уничтожаем… Но, маэстру! Когда мы выследили последнюю эскадру пиратов, и настигли их прямо в гавани, где они держали совет, чтобы решить, как противостоять нам – войску Аркана, произошло ужасное. Я своими глазами видел, как капитаны гёзов в ярости и ненависти своей настолько ожесточились сердцем, что сами… Сами по своей воле обращались в демонов! Они чертили на палубах своих кораблей знаки и письмена, приносили в жертву гребцов и терзали себя – и обращались в демонов! Чтоб я сдох на месте, если вру! Сотни моих людей, да и сам герцог видели это!

– Они кидались на нас как безумные, а мы пели псалмы, топили их из аркбаллист и жгли корабли ворванью, – мрачно кивнул Аркан. – Потому, что мы были готовы. Потому, что раньше сражались с порчеными скверной тварями и знали, как это делать! Маэстру, я считаю все это Божественным знаком. Так уж вышло, что во всей Империи Людей да и за ее пределами нет никого, кто лучше нас знал бы, и умел бы уничтожать зло, проникающее в наш мир из-за кромки. Чем больше сила, тем больше ответственность, маэстру! Так говорили прежние… И я сегодня, этим самым вечером, чтобы удостовериться в своем решении, удостовериться в том, что правильно понял волю Господа для каждого из нас, подходил к некоторым из присутствующих в зале и задавал странные вопросы… И со страхом и трепетом получал ответы! Теперь я знаю – пройдет немного времени, мы приложим усилия – и будем готовы как никогда раньше. Я хочу чтобы вы знали: мне плевать на дрязги феодалов, плевать на личную власть и обогащение. Именно поэтому я отдал скипетр отцу – и не жалею об этом. Пусть Синедрион, маги и герцоги рвут друг другу глотки, раздирая на части этот мир – я в умножении хаоса помогать им не собираюсь! Я собираюсь сшивать куски друг с другом, но сначала – уничтожать паразитов, которые этому мешают. Здесь и сейчас я объявляю о создании Ордена, задачей которого будет уничтожение всех проявлений скверны: эгрегориальных сущностей – сиречь химер, одержимых проповедников и их последователей, предавших Свет и продавшихся Тьме магов, и тех властолюбцев и злодеев, кто готов на великие гнусности… Таких, как синелицые с Севера, приносящие в жертву своих детей. Таких, как дю Массакр, приютивший в в стенах Дуал Кульба чернокнижника… Таких, как капитаны гезов, которые пошли на сделку с дьяволом вместо того, чтобы бежать с архипелага и вернутся к мирной жизни – пусть и не добровольно, а под угрозой наших мечей!

Аркан вздохнул. Он понимал, что говорит сложно, путанно, но надеялся – его услышат и поймут. Горячность молодого герцога многим пришлась по душе, хотя кое-кто и не приветствовал его отказ от политических амбиций.

– С ножичком, пожалуй, понятно, монсеньорище… – проговорил Ёррин, в который раз за сегодня исправляя ситуацию и прерывая неловкую паузу. – Ножичек этот – из метеоризмного железа. Корявенький, не знаю где ты достал этот позор, дашь мне – переделаю… Но, разгарнак, он точно отлично сработает против тварей из тонкого мира! И да, я подтверждаю, что пообещал Буревестнику такое оружие! Орден? Пусть будет Орден. Записывай меня, я буду рубать фоморов со страшной силой, ух как они меня бесят! Но есть условие…

Рем посмотрел на Сверкера с улыбкой:

– И какое условие? Я еще не дописал Устав, так что вносите предложения и пожелания, это приветствуется…

– Никакого целибата и сухого закона! Иначе – ну его в сраку, ваш Орден! Вот!

Кто-то заржал, остальные захлопали в ладоши, явно поддерживая Сверкера. С одной стороны – они понимали серьезность момента, а с другой – никаких клятв произносить пока не требовалось, да и Аркан явно одобрял такой подход.

– Первым и главным условием будет безжалостное уничтожение скверны, маэстру! – сказал он. – Даже в ущерб своим интересам. И я сам готов предоставить все свое имущество и людей, все силы и средства, которыми располагаю, для общего дела. Оптимат, популяр или ортодокс, эльф или гном – кем бы ни был желающий стать нашим соратником, если он поклянется и делом докажет свое бескорыстное желание защищать это мир вместе с нами – что ж, мы примем его как брата.

– Похвально, – подала голос Сибилла, ее лицо выражало ничем не прикрытую иронию. – Странно только, что ты говоришь эти слова при мне и брате Мартелле. Он явно не одобрит присутствие в вашем новоявленном Ордене иноверцев, а мне и вовсе как будто не полагается здесь находиться: я женщина, маг, агностик.

– Помниться, еще совсем недавно ты была атеисткой, – усмехнулся Рем. – Так уж вышло, что из всех имперских магов ты наиболее сильно вовлечена во всю эту историю с химерами и одержимыми. И нам нужна будет связь с волшебным сообществом – чтобы не возникло конфликта интересов. Жечь всех подряд колдунов на площадях – это не то, о чем я мечтаю, предлагая новое начинание. Думаю, мы сможем удержаться от взаимной резни, если проявим хладнокровие и рациональность.

– Ну-ну! – вздернула подбородок Сибилла. – Аркановские амбиции – такие аркановские… Вздумал встать на равных с магами? Думаешь, сможешь доставить проблем одаренному сословию? Ты представляешь, сколько в империи магов? Представляешь их могущество? Твой замок и твои солдатики…

– Пока что – нет, – широко улыбнулся Аркан. – Пока что проблем не будет. Мы сможем даже сотрудничать – все-таки Башня неплохо поднаторела в определении местонахождения химер. Мы могли бы делать общее дело, на взаимовыгодных условия, да? До тех пор, пока я не увижу снова то, что увидел в Дуал Кульбе. В этом случае нам очень понадобиться кто-то, кто сможет прояснить позицию магов по подобным мерзким вещам. Потому что наша позиция останется неизменной – ныне и присно и во веки веков.

– АМИНЬ! – откликнулись люди, все как один – независимо от происхождения и вероисповедания.

– Внушает, – кивнула Сибилла. – Я вижу, что ты провел разъяснительную работу заранее, твои вассалы готовы поддержать тебя как один, да? Что ж – и я согласна стать кем-то вроде внештатного консультанта и связной… И не разглашать ваших мальчишеских тайн, клянусь магией. До тех пор, пока ты жив и возглавляешь Орден. Ты ведь будешь возглавлять Орден?

– Э-э-э-э… – она явно застала врасплох Аркана этим пассажем. – Я думал, что Разор на посту Командора будет более…

– Ну, нет, твое высочество! – рявкнул Разор. – На сей раз ты не свалишь на меня командование! Я-то тебя знаю: опять хочешь переложить ответственность, а себя назначить кем-нибудь вроде квартирмейстера? Тебе бочки, ящики, веревки, сухари, солонина, банки и склянки милее всего на свете! Признавайся!

– Главного интенданта… – покаянно склонил голову Буревестник. – Просто…

– Никаких просто! Маэстру! Как думаете, нужен нам другой Командор кроме Аркана? – взмахнул рукой старый полководец. – Ну⁈

– Нет Командора кроме Аркана, и мы – люди его! – захохотал Патрик Доэрти. – Интендантом будет Скавр Цирюльник, Разор – Маршалом, я – Великим Комтуром!

– Виват, Аркан!!! – все как с цепи сорвались.

– Тихо! Тихо-о-о-о!!! – Рему пришлось приложить много усилий, чтобы угомонить соратников. – Взгляните, что еще сегодня милостью Творца оказалось в моих руках!

И он по очереди рассказал про церковный ладан, эльфийский красный зверобой, зелье кабатчика и их свойства. Все слушали внимательно: это были матерые, опытные бойцы и путешественники, и многие из них прикидывали, как можно использовать особенности каждого средства в деле борьбы с потусторонними тварями.

– Таким образом, в тот самый вечер, когда я хотел объявить о создании Ордена и предложить вам всем стать его частью, стать… – Буревестник пощелкал пальцами, подбирая подходящее слово. Употреблять термин «брат-рыцарь», который был в ходу в военно-духовных орденах древности ему претило – с рыцарями в Аскероне отношения были весьма натянутые, но ничего так и не пришло ему в голову, и потому Рем продолжил. – В этот самый вечер я получил такое зримое подтверждение благоволения Творца! Что, если бы я не помирился с Эадором? Что, если не приютил бы семью Сверкеров, или спровадил Сибиллу от порога Цитадели? А если бы не отправился на Север и не свел дружбу с братом Мартеллом? Бог проявляется в обстоятельствах жизни, и эти обстоятельства благосклонны к нам, маэстру! У нас есть оружие для борьбы с врагом, и будет ещё!

– Название, – сказал Эадор. – Просто Орден – это звучит тускло. Неэстетично. Паладины, Мстители, Мракоборцы… Нужно что-то характерное. Что-то, что сразу покажет, на чьей мы стороне и против кого выступаем. И герб, эмблема…

Посыпались варианты, присутствующим льстило чувствовать себя причастными к рождению новой могучей силы, новой идеи.

– Орден Буревестника! – предложил Скавр Цирюльник.

– Нет, нет и еще раз нет! – отрезал Рем. – Надеюсь, мы сможем основать нечто, что просуществует до наступления следующих тонких времен, и дальше – чтобы служить щитом для мира… Не хочу, чтобы это было привязано ко мне. Слышат Буревестник – подразумевают Аркан. Не годится. После меня будут и другие Командоры.

– Красивенько! – Сибилла подошла к каминной полке и взяла в руки сухой эльфийский цветок, но тут же отбросила его. – Фу! Какие неприятные эманации…

– Зверобой, – подал голос Гавор Коробейник. – Какой маленький – а как сопротивляется! При внешней слабости – такая сила… И цветок красивый – пять лепестков, сам красный, стебель и листики – темно-зеленые… Готовая геральдическая фигура!

– Орден Зверобоя… – задумчиво проговорил Рем. – Цветок, который не поддается скверне. А мы, выходит – зверобои?

– Хорошо звучит, – сказал кто-то. – Виват, зверобои!

– Виват!!! – взорвался зал.

Буревестник облегченно выдохнул: до последнего момента он думал, что его идея не найдет понимания, что люди – и нелюди, если и последуют за ним, то только из вассальной преданности и личной приязни. Сейчас же он видел, что соратники загорелись делом… Теперь нужно было обсудить нюансы.

– Брат Мартелл… Могу я попросить вас зачитать проект устава Ордена Зверобоя? – Рем вынул из-за пазухи сложенную вчетверо стопку желтых бумажных листов. – Прошу после каждого пункта высказывать всякую мысль, любое предложение, даже если они покажуться вам незначительными и неважными. Поверьте – мнение каждого этой ночью очень важно, потому что сейчас мы своими руками создаем дело всей своей жизни…

Слуги сменили блюда с едой и сосуды с напитками на столе, зажгли больше светилбников. Новоиспеченные зверобои расставили стулья полукругом у камина, и слушали как старый зилот абзац за абзацем зачитывал написанные рукой Аркана строчки устава.

Опустела Малая зала только с рассветом.

* * *

очень прошу комментариев: убедительно получилось? внятно? не слишком ли много пафоса? не притянуто ли за уши? такое в общем.

IX ОХОТНИЧЬИ ТРОФЕИ

Кавалькада всадников и вьючных лошадей мчала по ночному Аскерону, пачкая первый белый зимний снег отпечатками подкованных копыт и выбивая ледяные осколки из дорожного наста. Порывы холодного бриза пытались задуть чадящие факелы в руках конников, горючее масло искрило и с шипением капало на обледеневшую мостовую. Редкие прохожие расступались в стороны – это был молодой Аркан! Черное знамя полоскалось на ветру, зло и устало щерились воины, нахлестывали коней, стремясь побыстрее добраться до пункта назначения.

С Замкового холма заметили нежданных визитеров, засуетились, открывая ворота. Зазвучал сигнал трубы, возвещающий о прибытии герцога, гвардейцы из тех, кто не отправился с дю Грифоном штурмовать замки непокорных дворян Монтаньи, выстраивались в две шеренги, чтобы воздать его высочеству положенные почести.

– Маэстру, не до церемоний! – Буревестник спешился и снял с головы капюшон дорожного плаща. – Где мой отец?

– Принимает Луи, герцога Монтаньи! – откликнулся знакомый офицер. – И герцога Лабуанского!

Аркану понадобилось некоторое время, чтобы понять: герцог Лабуанский – это его брат, Децим! Вроде бы много месяцев прошло, а привыкнуть было все еще сложно: из захолустных, пусть и влиятельных баннеретов Арканы снова превратились в нечто большее… В которые раз за последнюю тысячу лет?

– Проводите! – он снял притороченную к седлу объемистую и, по всей видимости, тяжелую сумку, махнул своим людям и некоторые из них последовали примеру своего господина, взваливая себе на плечи странный груз в больших кожаных мешках.

Один из солдат спешно побежал вперед, отворять двери и предупреждать прислугу: накормить почти сотню воинов и разместить их и лошадей, будет стоит немалых хлопот! Молодой Аркан шагал следом за офицером, в который раз без всякой приязни разглядывая герцогский замок. Сервий Аркан Деспот вытряхнул из этого старинного гнезда Барилоче всю душу, превратил в нечто сугубо функциональное, лишив былого лоска и пышности. Что лучше – лоск и пышность, которые Рем помнил по своим визитам сюда на приемы и балы в юности, или казарменно-монастырско-бюрократическая серость и пресность, которая воцарилась здесь теперь – это был хороший вопрос. Ответ для Буревестника казался очевидным: лучше было в Цитадели Ордена, или – в походном лагере, у костра. Особенно – летом.

– Всё те же, всё там же! – провозгласил Буревестник, входя в ворота тронного зала вместе со своими людьми.

– Явился! – буркнул деспот и вяло пошевелил пальцами, не вставая с трона. – Не прошло и полугода! Перекати-поле! Чего ты носишься по всему герцогству как оглашенный, а? Мы, между прочим, две войны ведем, и в обеих – выигрываем, а герцог Аскеронский на охотах пропадает! Время ли дичь загонять, когда враги со всех сторон?

– Три войны, – сказал младший Аркан, походя здороваясь с братом и будущим зятем. – Мы ведем три войны, и в одной из них почти проигрываем.

– Сын, ты белены объелся? – Сервий Аркан переменил позу и уставился на своего младшего отпрыска тяжелым, типично аркановским взглядом. – Какие три войны? Откуда тебе знать об этом, если ты все еще продолжаешь праздновать захват Низац Роск? Это – великое свершение, без сомнений, но, пожалуй, стоит завязывать с пирушками и охотами, они до добра тебя не доведут…

– С охотами? – усмехнулся Буревестник и махнул рукой своим людям. – Предъявите моему отцу охотничьи трофеи!

И первым вывалил из сумки на пол отвратительную башку чудовищного фомора. Огромные зубы, выпученные бельмища, вогнутый лоб – всё это было явными признаками принадлежности к зловредному племени. Следом опорожнили мешки и дружинники.

– Фу! – сказал Луи. – Какие рожи. Это что – правда фоморы?

– Так вот на каких охотах в последнее время пропадает братец… – Децим понимающе кивнул. – И где добыл таких тварей?

– Повсеместно, – мрачно проговорил Рем. – Но в основном – предгорья с оптиматским населением: окрестности Каламиты, Люцерны, Баланитеса, Аргании. Стоило предложить сребреник за сведения о темных существах и батоги за ложный донос, как выяснилось, что под самым нашим носом расплодилась нечисть. Есть у меня один типус – Тимоня, из оптиматов… Он такого рассказал, жуть берет! Вилланы готовы терпеть даже фоморов, только бы не показываться на глаза барону в лишний раз! Представьте себе – они выносят чудищам пищу, складывают под какие-то деревья, камни… Скотину! В одной деревушке – Свиридах, местные хватали каждого путешественника-чужака, вязали и отдавали на съедение фоморам, которые прятались в пещерах! Я убил их барона в поединке.

– А? – поднял бровь Сервий Аркан. – Что ты сделал?

– Я убил ублюдка насмерть. Проткнул ему живот, папа. Представь себе, что это за сволочь, если его люди боятся обратиться к своему сюзерену больше, чем подкармливать прохожими темных тварей? Мы так доиграемся до нашего, местного аскеронского Туони!

– Мало мы оптиматов вешали… – скрипнул зубами деспот.

– Оптиматов? Есть у меня три баннерета, из Роквера – они закрывали глаза на постоянные нападения фоморов! Списывали на хищных зверей или разбойников, а очевидцев обвинили в суеверии и едва ли не помешательстве! И это – Аскерон! Наш Аскерон! Что же творится в остальной Империи, маэстру? Что происходит в Лабуа, Монтанье? М? Продолжим вести войны за скипетры и троны и плюнем на то, что происходит под носом?

– Ладно, ладно… – сделал примиряющий жест Децим. – Оптиматов – повесим, баннеретов – низвергнем. Что ты предлагаешь?

От внимательного взгляда Змия не ускользнуло торжество, промелькнувшее в глазах Рема.

– Предлагаю объявить, что деспот платит награду за голову каждого убитого фомора. И за сведения о иных тварях, а также – чернокнижниках, культистах, одержимых.

– Две войны, Рем! Кто этим будет заниматься? – старый Аркан понимал резонность слов Буревестника, и не мог игнорировать вонючие и отвратительные доказательства, разбросанные по полу тронного зала.

– Я! – откликнулся Буревестник. – Этим буду заниматься я. Все мы!

Он обвел рукой своих воинов, которые столпились около входных дверей. Три владетеля – деспот и два герцога – оглядели их по-новому.

– Настоящие волки! – прокомментировал Змий, по-достоинству оценив их ухватки, снаряжение, выправку и зверские рожи. – Ты подобрал себя вполне приличную компанию, Рем. Я заметил это еще в Каламите, когда ты привел свои войска на подмогу. Мой братец, вообще научился подбирать компанию за это время, да?

– О, да! Лучшая компания в мире! – совершенно искренне ответил Буревестник.

Еще бы! За его спиной стояли Патрик Доэрти, Скавр Цирюльник, Оливьер, Сухарь, Септимий и многие, многие другие. Его люди, соратники, побратимы!

– Послушайте, маэстру, у меня тут по ходу возник вопрос… – Луи Монтрей (без дурацкого «дю»), молчавший всё это время, подал голос. – А если такого рода проблемы обнаружатся и в Монтанье, могу я рассчитывать, что вы наведаетесь и в мою вотчину? Или пришлете специалистов? Все-таки фоморы и темные твари – это весьма специфический охотничий трофей, и я не уверен, что мои егеря и ловчие справятся…

– Мы переговорим об этом, обязательно, и достигнем соглашения, – Рем мысленно потирал руки, предвкушая появление первого комтурства Ордена Зверобоев на территории другого герцогства. – Мы будем убивать тварей везде, куда дотянемся.

* * *

Перед свадьбой Селены и Людовика Рему пришлось задержаться в Аскероне, но охоту он прекращать не собирался: стоило вывесить на рыночной площади указ деспота с табелью, в которой черным по белому было написано, сколько сребреников полагается за голову фомора, сколько – за информацию о чернокнижниках и какая сумма положена, ежели кто-то обнаружит химеру, как наводки на логова тварей полились если и не как из рога изобилия, то полноводным ручьем – точно. Постскриптум о батогах определенно снизил количество желающих подзаработать таким образом, потому как иначе мелочность и зависть, так свойственная некоторым людям, явно проявились бы во множестве лжесвидетельств и кляуз на своих коллег, соседей, конкурентов и недоброжелателей.

Тут репутация Арканов сыграла им на руку: деспот был скор на расправу, это знал каждый.

Значительный контингент формирующегося Ордена был переведен в столицу – и теперь летучие отряды мчались на север, юг, запад и восток по окрестностям Аскерона, чтобы проверить полученную информацию. Стоило признать – львиная доля сообщений была ложной. Не по злому умыслу – по невежеству! За одержимых часто принимали душевнобольных или просто – людей оригинальных, за фоморов – бродяг, калек и гномов, за чернокнижников – доморощенных ученых, знахарок и магов.

Благо, теперь орденцы имели несколько вариантов проверки подозрений: из Доль Наяда доставили запасы красного зверобоя, Экзарх поделился некоторым количеством ладана и снарядил в помощь людям Буревестника десяток зилотов – для консультаций и обмена опытом. Храмовники-ортодоксы откровенно радовались такому энтузиазму молодого Аркана: церковных воинов было катастрофически мало, даже в экспедицию на Север, для обращения этого огромного края они смогли выделить не более дюжины человек. Поэтому усилия по уничтожению скверны в герцогстве зилоты поддержали более чем полностью.

Конечно, Буревестник не собирался ограничиваться ролью координатора и вести одну только бумажную и дипломатическую работу. Самые интересные наводки он предпочитал проверять самостоятельно. Вот и теперь во дворе таверны «Шесть аристократов», которую молодой Аркан определил на роль своей временной штаб-квартиры, он выслушивал доклад одного из летучих отрядов:

– Болото, монсеньор. Смрадное мрачное болото. Там местные уже лет сто хоронят павшую от моровой язвы скотину и сбрасывают мусор и прочую дрянь. И вот теперь, говорят, люди пропадать стали… Мол, лешак завелся!

– Лешак – на болоте? – засомневался Аркан. – С другой стороны – если сто лет скидывали именно туда, значит, на это причина была. Где это вообще?

– Верстах в пяти от города. Висельное Урочище.

– Висельное? – удивился Аркан. – Скотину дохлую, говоришь, сбрасывают?

– Я сам с Эдари, в столицах до сих пор не бывал… Что от местных разузнал – то и передал. А народ и вправду пропадал, я с одной мистрисс говорил, она сказал – муж пошел на болота и не вернулся, и два друга его.

– И на кой черт они туда поперлись? – задал риторический вопрос в воздух Буревестник. – Смените лошадей, пообедайте – и поедем. Эй, кто там⁈ Обед на десять персон!

Из таверны вышел Патрик Доэрти – самоназначенный Великий Комтур, полевой врач, незаменимый помощник и просто хороший человек.

– Орра, что-то интересное? – спросил он, кутаясь в утепленный меховой плащ. – Есть шанс подраться?

– Что-то жуткое. Висельное Урочище! – как можно более значительным тоном произнес Аркан. – Как думаешь, почему его так назвали?

– Или там кого-то вешали, или – одно из двух, – по своему обыкновению принялся балагурить южанин.

– Вот и узнаешь, – кивнул Рем. – Бери коня, езжай в казармы городской стражи, узнай, кто отвечает за повешения и что он знает об этом урочище.

– А если там просто кто-то повесился? Ну, суицид? – было видно, что Патрику страсть как не хотелось ехать к стражникам.

– Так повесился, что на место его смерти сто лет дохлятину свозят? Сомнительно… Узнаешь что-то интересное – догонишь нас по дороге! – Аркан щелкнул пальцами, подзывая грума. – Седлайте моего жеребца!

Лицо мальчишки-конюха тут же скривилось: вздорный характер Негодяя успели изучить уже и тут.

* * *

Зима в Аскероне была мягкой – небольшой морозец часто сменялся оттепелью, что грозило распутицей и слякотью. Однако, щебеночные и мощеные брусчаткой и булыжником дороги в целом уберегали от этой беды, так что отряд всадников под началом Аркана добралась к развилке на Висельное Урочище за полчаса, чередуя крупную рысь и шаг, чтобы не утомлять лошадей.

На перекрестке располагался небольшой придорожный поселок: местные ортодоксы приторговывали продуктами сельского хозяйства и ремесла, всякой мелочью, что может понадобиться человеку в дороге, и какую он мог забыть приобрести, собираясь в дальний путь, но вспомнил, уже выехав из городских ворот. Лотки и небольшие навесы с прилавками виднелись тут же, у обочины, недалеко от добротных каменных домов и усадебных построек.

– Вот эта женщина, монсеньор, – один из дружинников, видимо – оптимат, указал на немолодую уже, но все еще привлекательную ортодоксальную мистрисс, которая с напряженным выражением лица восседала за прилавком с одеялами, пледами и покрывалами.

Завидев всадников, местные засуетились, принялись раскладывать товары так, чтобы они предстали перед возможными покупателями в самом выгодном свете. Однако, ветер расправил складки знамени с Красным Дэном Беллами, и мастерица дел одеяльных, узнающим взглядом осматривая визитеров, проговорила: