Текст книги "Время перемен (СИ)"

Автор книги: Евгений Капба

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

XI

Джошуа Буттер уже разминался, прохаживаясь вдоль ограждения из толстых, видавших виды, почерневших от времени жердей. Народ потихоньку собирался – развлечения тут любили, кто-то даже принимал ставки.

– Три – на длинного!

– Пять с четвертью – на Буттера! – рябого тут явно знали и ценили.

Сайа встала на цыпочки и прошептала Аркану в самое ухо, щекоча кожу жарким дыханием:

– Может быть, лучше было драться на шпагах? Ты бы его точно победил! А так – гляди, какой он мясистый! – и хихикнула.

Маэстру Буттер и вправду был мясистым: он разделся да пояса, обнажив крупные телеса: толстые руки, широкую спину, круглые плечи, довольно большое пузо… Популяр походил на медведя – такая же скрытая за внешней неуклюжестью мощь.

– Откуда такая кровожадность, милая? – Рем искоса глянул на девушку, волей-неволей перенимая ее игривый тон. – Возьми я в руку шпагу – и кто-то мог бы помереть сегодня. А так – набьем друг другу морды, и разойдемся. В конце концов, Негодяй и вправду сожрал его шляпу, и если мордобой сделает день почтенного Джошуа Буттера немного более приятным – то ради Бога, я готов предоставить ему такую возможность.

Сайа чмокнула баннерета в кончик носа и указала пальчиком ему за спину: Буттер приближался.

– А-а-а-а, мерзкий хозяин мерзкой лошади! – Джошуа увидел противника и погрозил ему кулаком. – Любитель жевать чужие шляпы! Я взгрею тебя сегодня как Бог черепаху!

Аркан едва не расхохотался. Пойдет теперь гулять история про то, что это именно он, а вовсе не дурной жеребец жрал шляпу популяра! Взглядом он высмотрел Флавиана и двинулся к нему через толпу.

– Мое почтение, сударыня, – поклонился священник и представился: – Флавиан, смиренный странствующий слуга Божий. Ну что, поможем этому оболтусу разоблачиться?

Снять кожаный доспех – дело муторное. Слишком много застежек и завязок! В одиночку Рем провозился бы долго, но втроем – управились довольно споро. Представитель Торгового Совета жестом пригласил бойцов на площадку:

– Итак, маэстру, вы готовы примириться? – спросил он.

– Да, безусловно, – кивнул Рем, хрустя костяшками пальцев и шейными позвонками. – Готов оплатить стоимость шляпы, съеденной моим жеребцом, и принести свои извинения.

– Никакого примирения, пока я не пройдусь по роже этого шляпоеда! – Буттер разве что копытом не бил от нетерпения.

– Что ж, все слова сказаны, условия известны – бой на кулаках до первой крови! Использовать любые подручные предметы запрещено, ногами лягаться тоже не рекомендуется. Кулаки – значит кулаки! Бой!

Джошуа издал истошный вопль, дыхнув на Аркана кислым пивным перегаром, и ринулся в атаку. Его руки, подобные свиным окорокам, так и мелькали, Рем только успевал ставить скользящие блоки и уклоняться, отступая.

– Дерись, мерзкий шляпоед! Дерись, твою-то мать! – бисеринки пота выступили на рябом лице и мясистом теле маэстру Буттера, его дыхание начало сбиваться, и наконец он остановился, воздев кулаки к небу: – Трус, презренный аскеронский трус! Дерись со мной! Хэ-э-э…

Он с шумом выдохнул и с подозрением уставился на Аркана. Тот медленно приближался, вперившись взглядом в переносицу противника. Рему чертовски хотелось потереть предплечья – им здорово досталось. Но приходилось терпеть.

…«Кулачный бой сродни фехтованию»,– говорил когда-то давно старый штатный инструктор замка Аркан по смертоубийству. – «Ваши кулаки – это две рапиры. Ваша тактика – уколы. Быстрый выпад! Ударил – моментально отдернул руку! Множество жалящих уколов – вот так: раз-раз-раз». Кулаки матерого вояки мелькали, и деревянная макивара содрогалась, а из стены сыпалась штукатурка…

– Маэстру Буттер, последний раз прошу у вас прощения и предлагаю купить вам любую шляпу на выбор! – процедил сквозь сжатые зубы Рем.

– Дерись, трусливое дерьмо! – ответ был всё тем же.

– Ху-у-у-у… Раз-раз-раз! – длинные руки Аркана были куда тоньше буттеровских, но – ни разу не слабее.

Огрубевшие за месяцы гребли ладони, перевитые крепкими мышцами и тугими жилами предплечья, рельефные бицепсы – он вовсе не выглядел хлюпиком, даже в сравнении с плотным и широкоплечим противником! Мощные и быстрые удары один за другим обрушились на торс и верхние конечности популяра, и теперь Джошуа пришлось кряхтя и пыхтя отступать. Рем бил коротко, резко, используя в основном левую руку – раз-раз! Правая ждала своего часа, выстреливая в моменты, когда Аркану казалось, что Буттер открылся.

Наконец, рябой пришел в совершенное бешенство, и ринулся вперед очертя голову. Аркан почти танцевальным полупируэтом уклонился от яростного натиска и – бам! Крепко приложил популяру по уху!

– Ау! – тонким голосом сказал тот и ухватился за разбитую мочку.

– Бой окончен! – выкрикнул представитель Совета. – Первая кровь! Все претензии считаются исчерпанными.

– Ты меня вздул, парень! – удивленно проговорил Буттер. – Ты вздул Главу Торгового Совета Ярмарки Дымного Перевала, слышишь? Скажи-ка мне свое имя еще раз, чтобы оно вошло в историю!

Молодой аристократ подошел к своему уже бывшему противнику, склонился к его здоровому уху и прошептал, тихо-тихо, чтобы никто больше не услышал:

– Рем Тиберий Аркан, из Арканов Аскеронских.

Глаза Джошуа Буттера стали круглыми и он сначала нервно сглотнул, а потом широко улыбнулся:

– Тогда мне совсем не стыдно! Слышите все? – Глава Совета повысил голос. – Рем из Аскерона – отличный парень, и плевал я на шляпу, у меня сотня шляп! Сегодня вся ярмарка может выпить по кружке за мой счет!

– Е-е-е-е-е! – местная публика была в восторге.

Аркана хлопали по плечу и поздравляли. Ему с трудом удалось протиснуться к Сай и Флавиану, и он тут же принялся одеваться.

– Ты куда-то торопишься? – встревоженно проговорила девушка.

– Помнишь оборванцев с синими лицами, которые напали на нас по пути? Я видел пару таких же размалеванных ребят в толпе во время поединка. Предупредим Бурбиса и Гавора – дело-то нешуточное!

* * *

– Но-овые синелицые,– нахмурился Микке. – Они набирают всё больше влияния. Я поду-умал, что это совпадение, когда увидел синюю гли-ину на разбойниках. Но-о-о…

По всему выходило – культ старых северных божеств, жестоких, алчущих жертв и подношений, поднимал голову. Почитатели громовержца-Перкунаса, морского старца Ахти и владыки подземного мира Туони бродили по городам и весям саами и проповедовали – словом и делом. Говаривали даже: синелицые могли творить чудеса! Не все – лишь некоторые из них. Язычники были против идеи бывшего туомарри Вилле Корхонена устроить религиозный диспут. Они угрожали расправиться с любым служителем Единого Бога, который захочет пересечь границу северных провинций – по суше или по морю, не важно.

– Оптиматы, популяры, а теперь еще и язычники, – улыбнулся Флавиан. – Я совершенно точно должен попасть на диспут! Во имя Господа нашего, Творца миров, Владыки Света, Огня и вечной жизни!

Гавор Коробейник привстал в фургоне, оглядываясь:

– Тише, тише… Вокруг нас могут быть соглядатаи! Каков же план действий?

– Очень простой план, – Рем разложил карту. – Нам нужно послать гонца в Аскерон, чтобы его высокопервосвященство отправил на Плато Семи Ветров подкрепление – священников и зилотов. Если синелицые и вправду творят чудеса… Будем называть вещи своими именами – мы снова можем столкнуться с химерами. Или – с эгрегорами, как будет угодно. Я имел такой опыт, и больше не хочу драться с этой дрянью в одиночку. Кажется – с этим должны разбираться специалисты. Я, конечно, верю в способности Флавиана, но поддержка не помешает, верно?

– Верно, – кивнул молодой священник. – Тем более, после того как диспут закончится, мы должны будем развернуть миссии в каждом крупном поселении, и послать проповедников учить и лечить по всему Северу. Времени терять нельзя – один раз на нас совершили нападение… Будут и еще.

Он, похоже, не сомневался в итогах религиозных дебатов, и такая его уверенность передавалась и остальным. Рем ткнул на карте пальцем в дорогу от Плато до Перевала:

– Нам нужны будут здесь свои люди, поэтому, Гавор, ты остаешься на ярмарке. Это не обсуждается. Связь, логистика… Закупишь провиант, лошадей, наладишь контакты. Свяжешься с Разором и матушкой. Я, Микке и Флавиан – едем дальше на Север, в Байарад.

– И я, – сказал Эдгар, и его лицо снова стало напоминать рыбью морду. – Это не обсуждается. Приказ господина.

– И что теперь? – Гавор Коробейник растерянно замотал головой. – Если мы отправим Целера или Транкила – то я останусь здесь с одним помощником! И втроем тяжко придется, а так – точно напортачим… Где нам искать гонца?

Рем задумчиво откинулся на борт фургона:

– Есть у меня одна кандидатура…

* * *

Ветер трепал черные кудри Сай, поднимал поземку, которая снежным крошевом уже стелилась над землей. Зима была на пороге! Девушка куталась в отороченный мехом плащ и прижималась к Рему.

– Скажи еще раз – как называется город? – в ее глазах затаилось ожидание чуда.

– Доль Наяда. Там правит Светлая Владычица и ее супруг – владыка Рианнор. Они не просто готовы терпеть полуэльфов, о, нет! Доль Наяда по-настоящему мечтает принять переселенцев! Насколько я могу судить – корабли аскеронских торговцев и эльфийские караваны теперь будут пересекать Последнее море достаточно часто. Там интересы таких серьезных людей завязаны… В общем – это лучшее место для тебя и твоей школы танцев, уж поверь!

– А ты?

– А я обязательно тоже приеду туда, – во взгляде Аркана появилось мечтательное выражение. – Зеленые кроны эвкалиптов, белая набережная и тысячи огней… Я точно приеду! Поверь мне, сейчас над Империей веют ветры перемен, и лучше переждать бурю там, где она уже миновала.

Сайа нахмурила бровки:

– Хорошо. Я отвезу твои письма. Но для того, чтобы расторгнуть магический контракт мне понадобится двенадцать золотых. И еще два раза по столько – потому что одна я за море ехать не собираюсь.

Рем развернул подругу к себе лицом и заглянул ей в глаза:

– С деньгами проблем не будет.

– А не боишься, что я тебя обворую? – усмехнулась полуэльфийка. – Я плохая девочка!

– Обворуешь? Не-е-ет. Доставишь письма и сбежишь? Это может быть. Но я верю в твоё бесконечное любопытство. Ты не сможешь упустить возможность повидать сородичей, которые живут по-другому. Не так, как садисты и снобы из Туринн-Таура. У тебя точно такая же болезнь как и у меня – ты не можешь сидеть на месте. И сказочное королевство тъялери, далеко за морем – отличный способ уталить твою жажду странствий… – низким, хриплым голосом говорил баннерет.

– Всё-то ты знаешь! Ты что – даже не спросишь, с кем я собираюсь отправиться туда? – прищурилась Сайа.

– С другими полуэльфами? – усмехнулся Рем.

– Черт, – сказала девушка. – Почему ты такой умный?

– Я не умный. Я просто слушать умею. Ты ведь сама мне рассказала о слободе под Тимьяном! Напишешь им? Для этого нужны деньги? Отправишь письмо при помощи магии?

– Фу-у-у-у как с тобой не интересно, Рем! – она ткнула кулачком Аркану в грудь. – Кстати! А почему ты сам не пойдешь с письмом к магу?

– Потому что маг сможет прочесть его содержимое, а еще потому, что такие сообщения доходят только в половине случаев…

– Так я и собираюсь отправить дважды! Это все потому, что ты ортодокс и зануда, да?

– Да. Потому что я ортодокс и зануда. Завтра в сторону Монтаньи отходит караван каких-то приятелей Гавора – отправишься с ними до Плато Семи Ветров. Там найдешь усадьбу «Красные крыши» – это дом моего командира и его матушки. Милейшие люди! Можешь поведать им всё без утайки. Просто скажи, что ты моя подруга, опиши меня и Микке, отдай письмо – и ни о чем не беспокойся. Дальнейшая дорога до Аскерона для тебя будет, я надеюсь, приятной прогулкой.

Они уже шли обратно, к полосатому шатру цирка, держась за руки.

– Ты очень сильно изменился, Рем. Или я вовсе тебя не знала? Ты ведь не просто Рем из Аскерона, да? Твой голос… Ты совершенно уверен в том, что как ты скажешь – так и будет! И взгляд… У вас с этим священником одинаковые глаза. Он ведь твой родственник? Я не знаю что и думать… Мне страшно, Рем, – тихо сказала она. Но уже через секунду Сайа весело улыбнулась, ее взгляд изменился и в нем заплясали бесенята. – Страшно интересно! Я теперь очень сильно жалею, что тогда, той ночью в Смарагде, когда ты меня спас, мне не хватило духу остаться и узнать всё и сразу!

Аркан вздрогнул – это были одни из самых ужасных воспоминаний в его жизни. Пожалуй – такие же отвратительные, как первая битва за Заводь. Но вслух он сказал другое:

– Ты ведь тоже спасла меня – от четвертования или чего похуже… – это выглядело не совсем так, но что-то говорить было нужно.

– Значит, мы квиты! – подмигнула Сайа и задорно тряхнула волосами. – Ты так и будешь тут стоять или мы пойдем ко мне? Девочки сбежали к каким-то актеришкам из Кесарии на вечеринку, а мне плевать на актеришек – у меня есть ты! И я не собираюсь…

Рем не стал слушать дальше, подхватил девушку на руки и зашагал туда, где виднелся синий тент ее фургона. Сайа обвила руками его шею и счастливо, тихо рассмеялась. Завтра они расстанутся, да! Но эта ночь принадлежала только им.

* * *

Уже несколько часов назад скрылась из виду высокая каменная башня – сестра-близнец той, что они видели, въезжая на ярмарку. Вместо бородатого мага там, правда, дежурила старушка с клюкой, но выглядела она не менее грозно. А стражники-гномы – эти всегда были на одно лицо в своих закрытых шлемах. Только бороды разноцветные торчали из-под доспехов.

Едва различимое за серыми тучами солнце клонилось к закату.

– Та-ак ехать гора-аздо быстрее! – сказал Микке, когда кавалькада из четырех всадников и одной вьючной лошади на рысях миновала очередной верстовой столб. – Без карава-ана мы-ы доберемся до Байарада через три дня!

Аркан, фыркнувший после первой глубокомысленной фразы северянина, откликнулся:

– Твои бы слова да Богу в уши! Гляди – метель начинается, нам бы крышу над головой найти…

– Бра-а-ат! – театрально обрадовался Флавиан. – Брат очнулся! Ехал весь пасмурный, а теперь вот поди ж ты… Слушай, хочешь я тебе реморализацию проведу? Взбодришься!

Рем вздрогнул.

– Это-о он грусти-ит! – с понимающим видом заявил Микке, потянул за цепочку на шее и вытянул крупный самоцвет – подарок Сибиллы, посмотрел на него, повздыхал и сунул обратно.

– Думать нужно о деле! – вдруг выдал дю Валье. – Первым делом – долг! Женщины – это искушение на пути воина Света!

– Воина Света? – брови Рема взлетели вверх. – Это ты так себя называешь? Слушай, а у тебя вообще были женщины, Эдгар?

Дю Валье молча пришпорил коня и обогнал спутников, сохраняя самое холодное выражение лица, на какое только был способен.

– И где его папаша только выкопал? – повернулся млашдий Аркан к брату. – Ты не помнишь? Мне кажется он всегда жил в нашем замке – слева и чуть позади от отца.

– Подобрал на поле сражения, где-то на глубоком Западе. Он тогда был совсем молодой, его бросили свои – раненого, полумертвого. Ему вспороли живот в свалке боя, и по меркам оптиматов – Эдгар был не жилец. Но папаня и наш капеллан выходили его, и забрали с собой. С тех пор он смотрит отцу в рот и слушает каждое его слово как глас Божий. Кажется, даже дал какой-то обет, – пояснил Флавиан

– А-а-а-а… Я иногда думаю, что отец хотел бы себе такого сына… – задумчиво проговорил Рем.

– Да брось ты! Нет в дю Валье ничего аркановского. Он отличный исполнитель, идеалист, но придури в нем ни на грош! А какой Аркан без придури? – из уст благообразного молодого священника с полным внутреннего огня взором, одетого в строгую сутану, это прозвучало особенно иронично.

Метель усиливалась. Дорогу заметало – пришлось даже спешиться и вести лошадей в поводу. Негодяй норовил укусить Рема за руку и вырваться, но получив поздатыльник переключил внимание на вьючную лошадь, которую периодически хватал зубами за ляжки – чтоб не расслаблялась. Кутаясь в плащи и нахлобучив на головы шляпы, путники продирались сквозь непогоду, мечтая поскорее добраться до жилья.

– Огонь! – послышался голос Эдгара где-то впереди. – Я вижу огонь! И слышу музыку! Сюда, сюда!

XII

Огонек мерцал и поблескивал, в снежном мареве слышалась мелодия кадрили. Рему живо представились жаркий очаг, березовые поленца, объятые пламенем, кружка горячего настоя Ча, постель с периной и пуховой подушкой… Господи, да просто горячая вода, тюфяк, набитый душистым сеном и место, укрытое со всех сторон от ветра – и он был бы на седьмом небе!

Весь отряд оживился и устремился по следам Эдгара дю Валье. Рыцарь-ренегат тащил за собой свою лошадь с самым невозмутимым видом, а Микке, Рем и Флавиан готовы были расцеловать его рыбью морду за то, что тот не проворонил трактир и разглядел огонь. Лошадка дю Валье явно имела на этот счет свое собственное мнение – она хлопала замерзшими ресницами, и фыркала, как будто намекая, что это именно благодаря ее чутью неблагодарные людишки теперь имеют возможность обогреться.

Издалека, меж стволов сосен и берез, виднелось деревянное двухэтажное здание постоялого двора и одновременно трактира, укрытого за мощным тыном из остро заточенных толстых бревен.

К тому моменту, как странники приблизились, ворота были открыты настежь: их заметили, и хозяин широким жестом приглашал гостей внутрь. Горели факелы во дворе, суетились слуги, светились окна, затянутые слюдой, звучала музыка и доносились умопомрачительные запахи жареного мяса.

– Так, давайте-давайте-давайте, – прокряхтел трактирщик, невысокий краснощекий дядечка солидного возраста.

Путники передали лошадей в заботливые руки конюхов, гурьбой ввалились в общий зал, и тут же погрузились в атмосферу, состоящую из дурманящих ароматов, звона столовых приборов, веселых мелодий и снующих туда-сюда ладненьких молодух-официанток.

– Это-о рай! – сказал Микке.

После того, как промерзшая и влажная верхняя одежда была пристроена на вешалки, путешественники заняли позицию за прочным столом из отшлифованных сотнями прикосновений досок и громогласно потребовали еды и питья. Хозяин заведения в замызганном фартуке зачитал нехитрое меню, при этом он постоянно кряхтел и тянул гласные:

– Кх-х-х… Свинина запеченная в картофеле, э-э-э, мнэ-э-эээ… Жаркое из крольчатины и… э-э-э-э рагу из овощей. Имеется еще дичь на вертеле… ээээ… Вот такие вот… ээээ… предложения!

Микке некоторое время переговаривался с трактирщиком на наречии саами, Рем и Флавиан переглядывались – им слышалось только что-то типа «айнанэнэ и тройлолойлонэ». Наконец, северяне, видимо, пришли к договоренности и хозяин умчался на кухню.

– О-он принесет всё! – гордо заявил Микке. – А сейчас у нас будет подогретое вино!

Они вольготно расположились за столами, разносчица поставила перед молодыми людьми поднос с глиняными кубками, полными пряным напитком. Рем сидел с краю, и поэтому ему были слышны разговоры за соседним столом, где сидели какие-то белобрысые ребята, на вид явно бывалые – добротная кожаная одежда поверх традиционных северных вышиванок, охотничьи луки и небольшие самострелы говорили сами за себя. Скорее всего они были охотниками или бандитами. Или и тем и другим понемногу.

– В Байараде нынче заварушка – говорят Сорса здорово досталось! Корхонены сцепились с ними не на шутку, дело дошло до уличных боев… – говорил один.

– А где нынче заварушки нет? Вот даже здесь – на что спокойное место, а поди ж ты! Сектанты какие-то заявились… – подхватил второй.

– Что мне твои сектанты! Ты про Аскерон слышал? – самый взрослый из них, с лохматыми бровями и бородой с проседью, явно был куда эмоциональнее остальных.

– А что в Аскероне? Герцог помер?

Аркан навострил уши.

– Не, пока нет. Там та-акое творится – век бы не поверил!

Тут принесли еду, и стало не до разговоров. Краем уха Рем слушал местную интерпретацию заварушки в родном герцогстве. По мнению бородатого, во всем был виновен Флой, который с помощью своих сторонников-извращенцев самыми мерзкими и диковинными способами избавляется от конкурентов. Простейшим из видов смертоубийства, которые якобы применялись в ходе династической борьбы были вычские мухи, страсть как любящие запах ландышей. Якобы Флоевы шпионы подменили туалетную бумагу в нужнике Тисбенда, а когда он спал – подпустили через окно мух, которые сожрали все его внутренности через задницу! Аркан диву давался разнообразию человеческой фантазии, но кушать не переставал.

Они еще посидели за столом, а потом поднялись наверх – в комнаты. Рему досталась замечательная одноместная каморка под крышей, с кроватью и (о чудо!) огромной бадьей горячей воды в углу. Аркан на ходу сбросил с себя сапоги и одежду и влез в бадью. Это было настоящее блаженство! После сытного ужина его разморило и только осторожный скрип двери заставил парня взбодриться – я даже дернулся за клинком, но потом снова быстро залез в кадку, смутившись.

– Хи-хи! Маэстру нужно потереть спинку? – конопатенькое и миленькое личико девушки показалось в приоткрытой двери. – Дорого не возьму, потому что вы симпатичный!

– Э-э-э… Нет. Я как-нибудь разберусь…

– Ну-у-у… – протянула девушка разочарованно, и дверь закрылась.

– Погодите! – скрип возвестил, что разбитная служанка была всё еще здесь.

Рем потянулся из бадьи за кошельком, вынул сребреник и швырнул его через всю комнату в ловко подставленные женские ладошки:

– Там в комнате напротив – суровый воин, такой высокий, стройный, с холодными глазами… Нужно чтобы в них появилось хоть немного тепла, понимаете? Пусть подумает, что он неотразим! Заплачу еще одну монету, если всё получится. Ты поняла?

– Поняла! Но вы все-таки симпатичнее того воина, молодой маэстру…– дверь захлопнулась, и Аркан полез из воды – спать хотелось неимоверно.

Кровать была выше всяких похвал – без клопов, с теплым шерстяным одеялом, чистыми льняными простынями и дурманящим запахом сена из подушки. Так хорошо он не спал с самого Плато Семи Ветров. А под утро Рему приснилась Сайа. Про что был сон – и не вспомнилось, но проснулся Аркан с идиотской счастливой улыбкой.

* * *

По привычке резко вскочив, Рем напугал какую-то птичку, которая сидела снаружи, на карнизе у окна. Со двора слышался шум, как будто разом вопили десятки человек. Застегивая наручи кожаного доспеха, парень глянул в окно, осмотрелся – и тут же кинулся за мечом: целая толпа, человек сто пятьдесят – двести, выкрикивая невнятные боевые кличи и потрясая странными полотнищами с намалеванными на них символами и буквами, осаждала ворота таверны. Оборону держал хозяин постоялого двора и полдесятка вышибал и слуг. Хозяин угрожал толпе арбалетом, стоя на небольшой деревянной башенке у ворот, и что-то вопил.

Рем оделся и спустился вниз за пару минут. В главном зале уже сновали люди, за столом сидел Флавиан и пил настой листьев Ча из кружки с самым безмятежным видом.

– Что здесь происходит, брат?

– Какие-то местные культисты, – пожал плечами священник. – Пока с ними толкует маэстру трактирщик, но если у него не получится – может быть придется вступить в дело и нам. Что-то витает в атмосфере, что-то нехорошее, чуешь?

Рем чуял. В висках покалывало, дышалось с натугой, воздух стал вязким, а мысли – медленными.

– Магия?

Флавиан замер на секунду, как будто прислушиваясь, а потом покачал головой:

– Нет. Скоре – что-то похожее на миазмы химеры. Придется вмешиваться.

В зал вошел Микке, в полном боевом облачении и с секирой в руках.

– Мы помо-ожем хозяину! – заявил он. – Трактирщик – сторонник Корхоненов! И про-осто, обещал не брать за посто-ой, если мы защитим его заведение. А еще, Рем… Эти-и странные люди за воро-отами… Они мне кого-то напомина-ают! Присмотрись!

Рем кивнул и братья-Арканы вместе вышли во двор. Постояльцы таверны – в том числе и давешние охотнички разбойного вида – готовились дать отпор беснующейся у ворот толпе. Не видать было только Эдгара дю Валье, но сомневаться в том, что он появится в тот самый момент, когда это будет необходимо – не приходилось. Была у обоерукого воина такая особенность.

Поднявшись по скрипучей лесенке на деревянную башенку, в которой во весь рост стоял хозяин трактира, Рем на секунду остановился, услышав очередную порцию проклятий, которые изрыгал этот без сомнения достойный человек на толпящихся внизу культистов:

– Э-э-э… Мнэ-э-э… Свиньи! Чтоб вы сдохли! И чтоб дом у вас сгорел и собака ваша чтоб сдохла! Э-э-э… И чтоб соседи ваши тоже сдохли, сучьи вы дети! И чтоб плешь у вас была и там, и здесь! Чтоб у вас междудушье отсохло!!! У тебя, у тебя и, мнэ-э-э… У тебя тоже!!!

Аркан, восхищенный красноречием маленького северянина, не смел прервать эту тираду, но когда трактирщик немного выдохся, то спросил:

– У вас нет брата на ярмарке Дымного Перевала? Рябого?

– Рябого? Мнэ-э-э… А че-орт его знает! У меня восемь братьев, мн-э-э-э… Или девять? Они бы тут пригодились, бить по голове этих, э-э-э-э… Свинских собак! Уже третий раз приходят, и каждый раз их все больше и больше! Э-э-э… Раньше угрожали мне постоялый двор сжечь, а теперь – вон, от слов к делу перешли. Видите, видите: там у них бочки со смолой, а вот у этих под плащами оружие. Если они ворвутся, то все здесь разгромят! Мнэ-э-э…

– А в чем тут, собственно, проблема? – удивился Рем. – Чего они хотят?

– А че-орт его знает! Да вы сами послушайте!

Аркан прислушался к невразумительным крикам, раздававшимся снаружи. Культисты вопили что-то о поругании святынь, «проклятом коротышке» хозяине и все больше – о том, что они сожгут таверну. Флавиан вдруг широко, никого не стесняясь благословил толпу и прогремел:

– Сказал Сын Человеческий: Нет ничего тайного, что не сделалось бы явным, ни сокровенного, что не сделалось бы известным!

Сквозь тучи пробился луч света, и те из собравшихся у ворот, кто был без шапок и капюшонов, вдруг заверещали будто обожженные, и Рем увидел, как они пытаются спрятать от света черные, без белков глаза. Так вот кого напоминали Микке эти типы!

– Что вам здесь нужно, заблудшие души⁈ – зычным, чистым голосом выкрикнул священник

В защитников постоялого двора полетели снежки, куски льда и камни. Рем услышал, как несколько человек вопило: «Верните святого Ягенария!». Одна ледышка таки попала парню в ухо и он с воплем спрятался за ограждение.

– Кто такой этот Ягенарий? – спросил Аркан, потирая ухо.

Какая ирония: давеча он ударом в ухо победил Джошуа Буттера, а теперь и сам пострадал точно таким же образом!

– Да жил тут такой… э-э-э… лет двести назад, – ответил трактирщик. – Вроде колдуна-самоучки или чернокнижника. Мнэ-э-э… Писал что-то, а они нашли его писульки, начитались, впечатлились и мнэ-э-э… Чудеса начались. Вот и давай поклоняться… Вот такая вот у нас, э-э-э ситуация.

– А почему они именно у вас требуют его вернуть?

– Мне почем знать? Культисты ж все как один – дурацкие свинособаки! – пожал плечами почтенный северянин.

То ли культисты внизу услышали, как трактирщик на них обзывается, то ли просто – чаша их терпения преисполнилась, так или иначе – толпа пошла на штурм. Притащив огромное бревно, одни принялись долбить в ворота, а другие, поочередно обмакивая какие-то палки в бочку со смолой, поджигали их и перебрасывали через частокол. Кое-где заплясали языки пламени, прислуга тут же принялась забрасывать огонь снегом. Охотники с крыши начали выпускать стрелы, тщательно выбирая цели – их запасы в колчанах стремительно таяли. Крики за тыном возвещали – стрелками эти ребята были очень и очень неплохими!

Ворота трещали под ударами тарана культистов.

– Тащите сюда эту коло-оду! – скомандовал Микке.

Слуги схватили огромную колоду для рубки мяса, которая стояла тут же, во дворе, и приволокли ее к воротам. Деревяшка эта была массивная, больше человеческого роста, объемистая, с какими-то буграми и наростами. Подперев ею ворота, народ побежал за таверну – лучники сверху просигналили, что культисты приставляют там лестницы. Рем спустился к воротам, и, вместе с парочкой вышибал, принялся укреплять их досками, бочками и жердями. Хотя колода держала крепко, удары импровизированного тарана сектантов грозили сломать воротную раму – ею-то и и занялись защитники подворья.

За самим зданием таверны уже разгоралась битва, и непонятно было, кто одерживает верх – лязг и грохот стояли сумасшедшие. Вдруг послышался грохот, и сквозь слюдяное окно на мансардном этаже на крышу ласточкой вылетел полуголый Эдгар – в одних сапогах и подштанниках, но с двумя мечами в руках. Ему понадобилась пара мгновений, чтобы высмотреть обоих молодых Арканов и сориентироваться в обстановке.

– С тыла, дю Валье! Они атакуют с тыла! – крикнул Рем, и рыцарь-ренегат тут же ринулся туда.

Спустя время дикие вопли и звон стали возвестили о том, что культистам на заднем дворе приходиться туго.

Рем прислонился спиной к колоде, пользуясь минутной передышкой. В лопатку ему впился какой-то сучок и парень отпрыгнул. Да что вообще это за деревяшка? Аркан присмотрелся – этот сучок живо напомнил ему чей-то горбатый нос. Творец Всемогущий! Это как? На самом деле на этой колоде для рубки мяса было искусно вырезано бородатое лицо какого-то голого мужика. После тщательного осмотра обнаружились также руки, ноги, и все остальное, что полагается иметь голому мужику. Ну и надпись на пузе: «YAGENARIUS» – Ягенариус – Ягенарий.

У Рема в голове что-то щелкнуло.

– Эй, хозяин! – крикнул он. – А откуда вы эту деревяшку взяли?

– Э-э-э… – трактирщик выпустил болт из самострела и принялся крутить ворот, натягивая тетиву. – Это ребятки мои мнэ-э-э притащили, из лесу.

«Ребятки» – толстые и здоровенные вышибалы, которые пытались удержать расползающиеся во все стороны под ударами тарана доски ворот, синхронно помотали блондинистыми головами:

– А мы чё-о-о? Мы ничё-о-о!

Аркан схватился за голову. Они рубили мясо на статуе сектантского святого! Это что – и есть вместилище местного эгрегора? И что теперь делать? Отдавать Ягенария культистам нельзя – это точно. Хорошо бы идола уничтожить, но как? Если убрать колоду, сектанты выбьют ворота! Благо, рядом оказался Флавиан:

– Маэстру! Если мы вам сожжем ворота…

– Если после этого эти бесноватые уберутся, сожгите мнэ-э-э… Хоть все двери в моем доме!

Культисты вдруг полезли через тын. Лучники пришпилили некоторых из них к бревнам ограды, но другие сумели попасть во двор и кинулись к воротам. Рем выдернул из ножен клинок и преградил им дорогу. Кое-как вооруженные, в каких-то лохмотьях – они стали просто смазкой для его меча. Аркан очистил двор несколькими ударами и остановился, оглядывая трупы, лежащие бесформенными грудами и ярко-алые лужи крови на белом снегу. Это не война – это избиение…

– Тащите сюда вон те обломки, – крикнул он, и сам схватив какой-то деревянный хлам, навалил его у статуи Ягенария.

Скоро вокруг деревянного Ягенария образовалась здоровенная куча разного горючего. Флавиан, который все это время стоял на башне, спустился вниз, к воротам, встал на одно колено рядом с колодой, прямо в залитый кровью снег. Он положил правую руку на гору хвороста и замер, закрыв глаза. Вдруг вспыхнуло пламя – высокое, яркое, обжигающее! Оно охватило дрова, хлам, ветки и саму статую, перекинулось на ворота – и совершенно не трогало священника.