Текст книги "Время перемен (СИ)"

Автор книги: Евгений Капба

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Наконец, он вышел на опушку и замер. После грязи, серости, жира и кожи торговых караванов буйство красок, которое предстало его глазам просто шокировало! Каждая кибитка, каждый фургон были украшены колокольчиками, флажками, гобеленами и гирляндами. Тенты из крашеной материи выстраивались в семь цветов радуги: красный, оранжевый, желтый, зеленый – и все остальные, в известном порядке. Народ тут хозяйничал такой же – яркий, необычный! Одно слово: циркачи!

Это и вправду был передвижной цирк. И артисты не теряли времени даром: они репетировали. Жонглеры перебрасывались здоровенными кеглями, канатоходец натянул проволоку меж двух деревьев и проделывал совершенно невероятные вещи в воздухе. Мимо замершего в тени фургона Рема прошел дрессировщик, что-то выговаривая огромному черному медведю, которые брел рядышком с хозяином с видом совершенно виноватым – на двух задних лапах. В передних конечностях он держал ведро с сырой рыбой, которой время от времени закусывал.

Музыканты, которые устроились под раскидистой лиственницей, прекратили на время играть и барабанщик крикнул:

– Э-э-э-й! Сайа!

Аркан вздрогнул: не могло быть такого совпадения!

– Сайа, где тебя черти носят? Кто вместо тебя танцевать будет? Девочки ждут, музыканты ждут!

– Да, Сайа, мы ждем! – танцовщицы скучали тут же – стройные, ярко накрашенные, в свободных цветастых платьях.

Возмущенный девичий голос выкрикнул откуда-то из утробы голубого фургона – того самого, у которого остановился Аркан:

– Пусть Пряник танцует!

Медведь удивлено рыкнул и помотал головой. Это его звали Пряником, и от идеи танцевать он был не в восторге.

– Прянику одежда не нужна! А мне – нужна! И какой-то идиот завел моду воровать мои вещи! И я знаю как зовут этого идиота, верно, Иган?

– А чего сразу Иган? – канатоходец спрыгнул на землю, и Рем увидел, что его маленькие масленые глазки забегали. – Чего Иган, красавица?

– Я когда-нибудь завяжу тебе твой стручок на узел, так и знай! – снова раздалось из фургона. – И вообще – уйду я от вас гулять! Сами танцуйте!

Материя тента зашевелилась и оттуда спрыгнула девушка – чуть ли не на голову Аркану.

– А-а-а-а! Ты кто? Ты-ы-ы-ы? – удивлению ее не было предела. – Но…

Лагерь циркачей моментально преобразился: добродушные жонглеры ухватили свои кегли на манер дубинок, дрессировщик щелкнул боевым хлыстом, медведь оскалил зубы, музыканты взялись за кинжалы, из фургонов полез злой вооруженный народ.

Аркан прищурился, напружинил ноги и положил руку на эфес меча.

– Тихо, тихо, – одна смуглая изящная ладошка легла на кожаный нагрудник парня, вторая – застыла в умиротворяющем жесте. – Маэстру – это Рем из Аскерона, мой давний знакомый, студент из Смарагды и бармен в таверне Бриссака. Опустите оружие! Можно расходиться, драки не будет.

– Ну и знакомые у тебя, Сайа! – сказала одна из танцовщиц и фыркнула.

– Поня-а-а-атно, – протянул канатоходец Иган и спрятал в рукав узкий стилет, недобро поглядывая на Аркана.

Постепенно стоянка цирковых возвращалась к обычной жизни. Сайа снизу вверх посмотрела на Рема своими огромными голубыми глазищами, которые особенно ярко смотрелись на смуглом лице.

– Ты откуда здесь? – она откинула со лба прядь черных как смоль кудрей и парень невольно залюбовался ее точеным личиком и силуэтом, который просматривался в свете костра сквозь свободный крой легкого платья.

– Долгая история…

– А я никуда не тороплюсь, всё равно собиралась от них сбежать, – решительно тряхнула головой девушка. – Только возьму чего-нибудь потеплее…

Рем щелкнул фибулой, стянул со спины плащ и накинул его на плечи Сайе.

– Всё такой же старомодно-галантный? – улыбнулась она. – Теперь тебе придется проводить меня обратно, если захочешь вернуть свой плащ.

– А если я не захочу…

– Что? Возвращать обратно плащ?

– Возвращать обратно тебя! – выпалил Аркан.

– Вот как? – Сайа рассмеялась – мелодично, звонко. – Вот каким ты стал? Мне нравится!

Парень подал руку циркачке, и они пошли в сторону реки: всё равно гулять больше было негде.

VIII

– А был таким милым парнем, – она поглядывала на Аркана искоса. – Скромно улыбался, приятные вещи всякие говорил. Потому мне и понравился – вел себя непохоже на остальных ухажеров. А теперь – охрана каравана, надо же! Никогда бы не подумала что ты как-то связан со всей этой военщиной.

– Жизнь заставила, – развел руками Рем. – А ты всё среди цирковых? Но нынешняя твоя команда вроде поприличнее, чем тот гадюшник…

Сайа вздохнула:

– Коллективный магический контракт с четко прописанными условиями найма. Единственный вариант в моем случае. За неисполнение – месяц кровавого поноса. Ни больше, ни меньше. Выживешь или нет – твои проблемы! Маг на выбор предлагал еще чесотку или мигрени – но я настояла на кровавом поносе. Хозяином у нас Бурбис – он был не против, слишком старый чтобы приставать к девкам. А вот Иган явно сразу имел на меня виды, потому сопротивлялся до последнего.

– Сурово!

– Ну а как ты хотел? Я – полукровка. Ты – ортодокс, понимаешь что такое быть чужаком… А еще учитывая все эти фетиши с эльфами… Цирк для меня – лучшее место, у Бурбиса все друг за друга горой, сам видел. Это – безопасность, уверенность в том, что за тебя есть кому постоять. Так что я неплохо устроилась. Идти в в бордель, в наложницы или содержанки? Ну уж нет! В монастырь – Боже упаси! Замуж? Не-е-е-ет, мне свобода дороже! Да и кто бы меня взял? Хм! Хотя был один, да… – она бросила быстрый взгляд на Аркана.

Рем почувствовал, что его щеки заполыхали. Но – он ни о чем не жалел. Ну да, они были близки, еще в Смарагде. И после первой ночи он сделал ей предложение руки и сердца – со всей наивностью и непосредственностью. Было ли ему стыдно за это? Нет. Сделал бы он сейчас то же самое? Тоже нет. Они ведь почти не знали друг друга, это была такая классическая, юношеская влюбленность – заезжая прекрасная циркачка-полуэльфийка и молодой бармен, обходительный и романтичный, которому было наплевать на форму ее ушей.

– Благодаря магическому контракту я могу не опасаться, что кто-то из коллег полезет ко мне под корсаж, а благодаря коллегам могу не бояться извращенцев из местной публики… Тебя не смущает моя откровенность? – она поправила прическу.

– Нет, мне даже приятно что ты не стесняешься. Это говорит о… Хм! Как минимум о том, что я не оставил после себя поганого впечатления, – Аркан пригладил волосы рукой. – Эти оптиматы – они с одной стороны чуть ли не обожествляют эльфов, но с другой стороны… Ущемленное болезненное эго – нет ничего более отвратительного. Ты поэтому всегда носишь повязку на сцене?

– Или диадему, да… Некоторые ублюдки готовы заплатить бешеные деньги, и пойти на любую подлость, только бы реализовать свои извращенные фантазии. Я уже привыкла. Не верю, что есть где-то место, где может быть по-другому. Значит – нужно просто жить в этих условиях…

– И долго ты собираешься танцевать в цирке? Какие вообще планы на будущее? – они брели уже вдоль реки, по тропинке над кручей.

Бланка внизу бурлила, пенясь вокруг острых камней и перекатываясь на порогах. По мосту всё также изредка проезжала повозка, перекликались стражники, слышался гул огромного табора у таможни. Сайа остановилась у самого края и глянула вниз. Черные кудри растрепались, ветер играл с полами ее платья, пытался сдернуть плащ. Аркан разглядел аккуратненькие остренькие ушки. «Доминантный ген!» – подумал парень, и вдруг его осенило: а ведь было такое место, где Сайа может жить совершенно свободно!

– Буду работать, пока не накоплю на собственную школу танцев, – продолжила девушка. – Времени у меня полно, от моего ублюдка-папаши мне досталась долгая молодость. Я постарею только перед самой смертью, лет через пятьдесят. В общем – куплю себе особняк, на первом этаже буду учить дам и кавалеров бальным танцам, а на втором – заниматься живописью и музыкой в свое удовольствие. Скорее всего это будет в Смарагде, или в Претории, или в Аскероне… Ты так рассказывал про Аскерон, что я очень захотела туда попасть – и приехала, примерно год назад. Даже думала, что встречу тебя, но… В общем – мне понравилось, очень чистый город! А ты где пропадал?

– Вот об этом я и хотел тебе рассказать! Сайа, слушай, а я ведь знаю место, где…

Его прервал топот ног, лязг стали и грубый голос:

– Вот где эта шлюха! Строила из себя недотрогу, а сама спуталась с аскеронским ортодоксом! – это точно были популяры, только слепой не узнал бы их по характерным нарядам.

Разодетые в пух и прах, в ярких красно-оранжевых штанах пузырями, расшитых бисером бархатных жилетах, двое негоциантов с Северо-Востока явно имели намерения очень недобрые. Их лица и самый предвзятый наблюдатель не мог бы назвать милыми – скорее, эти рожи напомнили Аркану тех, кого он крошил на Низац-Роск – гёзов.

– Маэстру, я вынужден просить вас извиниться перед дамой и оставить нас наедине, – сказал Рем и шагнул вперед, заслоняя собой девушку.

– А, собака… Уйди с дороги, наемник, или отведаешь доброй тимьянской стали! Это дело – между мной и этой цирковой шлюхой… Она оскорбила меня! – серебряная цепь на шее этого невысокого и плотного бюргера явно говорила о его принадлежности к городской верхушке. – Уйди с глаз моих!

Такие не привыкли в чем-то себе отказывать. Для них успешность в делах земных, финансовый достаток и возможность потакать своим желаниям были признаком богоизбранности. Этому даже находили подтверждение, цитировали Писание… Второй популяр, который стоял чуть поодаль, скорее всего, был либо младшим партнером, либо охранником – его клинок выглядел более внушительно, а одежда, несмотря на сходство кроя и цветовой гаммы, всё же была пошита из ткани попроще.

– Прочь с дороги, собака! – старший негоциант всей своей позой выражал презрение, и, несмотря на разницу в росте, пытался смотреть на Аркана сверху вниз. – Или можешь распрощаться с жизнью!

Рем шагнул вперед, положив правую руку на эфес меча. Теперь они стояли близко-близко, перегородив узкую тропинку, и еще одного противника не было шансов вмешаться.

– Я потрошил гёзов на Низац Роск, я жег их притоны и захватывал корабли, ты слышишь меня? – аркановская дремучая ярость проснулась в груди парня, алая пелена застила глаза, и его голос теперь напоминал низкий, тихий рык хищного зверя. – Я убил их столько, что мой клинок затупился и заржавел от пролитой крови… И теперь ты, жалкий купчишка-еретик, указываешь мне, что делать⁈

Популяр отшатнулся. Всё-таки Аркан – это Аркан. Даже такой неправильный и мягкосердечный, как младший сын Тиберия Старого. И в мгновенья, когда кто-то из Арканов свирепел – стоять у него на пути было большой ошибкой… Рем выдернул меч из ножен – и не меняя траектории врезал навершием рукояти прямо в подбородок негоцианту, кроша зубы и рассекая кожу. Еще один типично аркановский прием – грязный и эффективный. Этого хватило, чтобы популяр пошатнулся и ухватился обеими руками за лицо, забыв о собственном клинке и завывая от боли и ужаса.

Удар ногой – прямо по ребрам – отправил любителя заостренных эльфийских ушек в полет с обрыва, и его тело, ударившись несколько раз о камни утеса и забрызгав скалу красным, рухнуло в воды реки.

– Аа-а-а-ар-р-р!!! – Аркан перехватил рукоять двумя руками, встав в классическую «la post del falcone» – защиту ястреба, как называл эту высокую стойку на одном из прежних языков семейный учитель фехтования. – Н-на!

Рубящие, простые удары сверху вниз обрушились на второго популяра настоящим градом – Рем использовал свой рост, длину рук и силу мышц, и бил, бил заставляя врага отступать, не оглядываясь. В глазах популяра, который едва успевал подставлять меч, парируя атаки молодого аристократа, уже поселился смертный страх. Крохотный камешек под каблуком, вскрик – и меч Аркана находит мягкую плоть, глубоко врубившись во вражеское тело и тут же скользнув обратно – в позицию над головой парня. Огромная рана на месте правой ключицы популяра – явно смертельная – фонтанировала кровью.

Крутанувшись вокруг своей оси, Рем обрушил еще один мощный удар на потерявшего всякую волю к победе врага – и мертвый уже противник отправился в реку вслед за своим господином. Изящным, почти танцевальным движением, подсмотренным у Эадора, Аркан стряхнул капли крови с меча и загнал его в ножны.

– Кур-р-р-рва, – сказал он, сплюнул и только сейчас вспомнил про девушку, которая стояла, закрыв ладошками рот и глядя во все глаза на развернувшееся на тропинке кровавое действо.

Во взгляде этом смешалось слишком многое: страх, гнев, удивление – и восторг? Ей нравилось то, что здесь произошло?

– Рем, ты такой… Такой…

– Что?

– Ты такой красивый! – выдохнула Сайа.

Циркачка была девушкой необычной – это Аркан понял еще когда разливал пиво в одном из кабаков Смарагды. Тогда она клюнула на долговязого участливого юношу со взором пылким, теперь – здорово впечатлилась прошедшим огонь и воду наемником. Может быть – дело в контрасте? Эффект новизны? Или она была самую чуточку сумасшедшей? В любом случае – ее не смущал заляпанный кровью кожаный панцирь. Сайа подбежала к Рему, встала на цыпочки и поцеловала его в губы – так, что баннерета бросило в жар.

– Я постараюсь уговорить Бурбиса, чтобы наши караваны шли рядом, – сказала девушка. – До Дымного Перевала четыре дня пути, да и там ваши диковинки рядом с нашим цирком будут продаваться просто отлично. Попробуй донести это до своего хозяина – и тогда мы сможем проводить вместе столько времени, сколько захотим… Не считая работы, конечно.

Она зашагала по тропинке обратно, и Рем поспешил за ней, посмеиваясь внутри себя над ее словами про «хозяина каравана». С самим собой он как-нибудь договориться!

– А еще я хочу, чтобы ты рассказал мне про все-все свои приключения, потому что ты и тот милашка Рем, которого я знала – это… Это… Это как столовый нож и твой меч, вот!

Убитых популяров скоро должны были хватиться. Или нет. Всё-таки этот негоциант вел себя очень заносчиво – возможно, он не потрудился объяснить другим своим спутникам куда и на сколько отправляется – если эти спутники у него были. В любом случае, стоило поторопиться.

Цирковые ждали свою танцорку. По крайней мере, жонглеры облегченно выдохнули, и снова начали перебрасываться тяжеленными кеглями, музыканты взялись за инструменты, а дирижирующий оркестром маэстру Бурбис со странной интонацией спросил:

– Эй, Сайа… Ты настроена танцевать?

– О-о-о-о да! – девушка была полна энергии.

Она бросила обжигающий голубым огнем взгляд из-под ресниц на Рема, скинула с плеч плащ – прямо ему на руки и хлопнула в ладоши:

– Инга, Тали, Руби! Музыка уже играет, слышите⁈

Танцовщицы уловили перемену в настроении подруги и живо присоединились к ней. Ударил барабан, отбивая ритм, полилась мелодия скрипки, забренчали мандолины – девичьи тела закружились в пляске. Улучив момент, Сайа подмигнула Аркану и послала ему воздушный поцелуй, как будто говоря «до свидания».

Рем махнул рукой, закутался в плащ, чтобы не привлекать лишнего внимания и двинулся к своим.

* * *

– Ну вот, – сказал Гавор Коробейник. – Отпускай вас одного гулять после этого! Как выглядит второй – я не спрашиваю. Я спрашиваю – хорошо ли спрятано тело?

– Оба в реке,– буркнул Аркан, оттирая тряпкой кровь с рук, доспеха, штанов и ножен.

– Так их было двое? – заинтересовался Эдгар дю Валье. – И кто же?

– Какие-то популярские негоцианты. Я не вдавался в подробности… Они получили по заслугам.

– А что стало причиной поединка? – уточнил рыцарь-ренегат.

– Поединка? Не было никакого поединка, я просто убил их и выбросил в реку. Они покушались на честь дамы, которая была под моей защитой.

– Да-а-амы? – удивился Гавор. – Да вы не теряете времени даром, молодой господин! Я и подумать не мог, что вы такой ходок!

– Я не ходок, – отмахнулся Рем. – Встретил старую знакомую…

Он почти закончил приводить одежду в порядок, когда послышался тяжелый конский топот и звучные голоса труб. Сквозь табор торговцев и путешественников продвигалась внушительная кавалькада, состоящая из тяжеловооруженных всадников – рыцарей в полном доспехе.

Над их головами реяли красно-синие знамена, огромные кони свирепо грызли удила, наконечники длинных копий сверкали в лучах солнца.

– Дорогу, дорогу герцогу Людовику дю Монтрею! Дорогу его высочеству! – надрывались герольды, а потом снова прикладывали к губам мундштуки труб и оглашали окрестности медным гласом фанфар.

Аркан взобрался на борт одного из фургонов и смотрел во все глаза. Местный владетель был хорош: роскошные рыжие локоны, бледное лицо с правильными, но несколько жесткими чертами, светло-карие глаза… Он восседал на мощном гнедом жеребце, рука его покоилась на вызолоченной рукояти полуторного меча, а на лбу сверкала герцогская корона – простой обруч с традиционным для земель Монтаньи орнаментом. Его высочество поймал взгляд молодого человека, выдержал его и кивнул Рему, как будто приветствуя.

Тот слегка поклонился в ответ. Он видел, что один из рыцарей охраны что-то сказал своему господину, указывая на наглеца и явно предлагая с ним расправиться, но был остановлен запрещающим жестом Людовика дю Монтрея. Герцог обернулся и снова посмотрел на Аркана, усмехнулся и что-то приказал своей охране.

Кавалькада перешла на рысь и спустя короткое время уже пересекала мост, грохоча подкованными копытами лошадей.

– Я-а ду-умаю, скоро начну-ут пускать все-ех, – протянул Микке.

Он все это время дремал в одном из фургонов, и успел увидеть только конские задницы и плащи всадников, но выводы сделал верные. Вся эта канитель с ограниченным пропускным режимом была устроена для того, чтобы дать возможность герцогу со свитой пересечь реку без задержек!

– Торопиться не будем, – сказал Аркан. – Во-первых, сейчас начнется давка… А во-вторых – мы будем держаться рядом с цирком.

– Вот как? – удивился Гавор. – Если подумать: торговцы сувенирами и циркачи – что может быть более естественным? Нам бы еще организовать продажу пирожков и сластей – и мы станем своими в доску и заработаем кучу денег. Кто-нибудь умеет печь пирожки?

– Я умею… – нерешительно откликнулся Транкил. – Пирожки, слойки и крендельки. И плюшки. Но у нас нет посуды, и печи, и…

– Господи, вокруг нас – десятки торговцев! Тут можно найти всё что угодно! – всплеснул руками Гавор. – За мной! Я им покажу, как работают в Аскероне… Мы обдерем как липку весь Дымный Перевал!

Кажется, ушлый Коробейник даже начал забывать о цели миссии – но это и было прекрасно! Легенда становилась довольно убедительной, а с лотком пирожков можно действительно практически незаметным шататься по всей ярмарке, потому как всё внимание людей будет сосредоточено исключительно на содержимом лотка. Если пирожки на самом деле хороши, конечно!

Гавор нашел то, что искал – они с Транквилом вернулись тяжело нагруженные посудой и провиантом и еще чем-то громыхающим и звенящим.

– А печь мы закажем у кузнеца! Стальные листы я купил, схему знаю – дело за малым!

– Дорогущая получится печь… – засомневался Целер.

– Отобъем! – решительно заявил Транквилл. – Я такие пирожки делал – вся Вольная кампания Змия Аркана за мной по пятам ходила, чтоб я или рецептом поделился, или снова испек! Я вообще думал кондитером заделаться, но оседлая жизнь не по мне…

Когда караван снялся с лагеря, и двинулся следом за яркими повозками циркачей, Рем сидя в седле думал о том, что порой люди, которых считаешь хорошо знакомыми и понятными преподносят сюрпризы… Так было с увечным ветераном Транкилом, и так было с красивой девушкой по имени Сайа.

Проезжая по мосту, Аркан вздрогнул: тело убитого им купца-популяра зацепилось за одну из коряг-плавней, скопившихся у опоры моста, и теперь дергалось под воздействием бурного течения.

– Н-но! – Рем ткнул пятками в бока лошади и в считанные мгновенья догнал фургоны и своих товарищей. Беспокойные воды Бланки остались позади – караван въезжал в Монтанью.

IX

Дорога до Дымного Перевала стала для Рема одним из самых приятных периодов в жизни. Здесь было всё, что он любил: восхитительные горные пейзажи с бурными реками, водопадами, перелесками и зелеными лугами, хорошая компания из верных соратников, еда и посиделки у костра… А еще – уроки фехтования от Эдгара дю Валье, буйные пирушки с цирковыми и – жаркие ночи с прекрасной танцовщицей.

Сайа и Аркан никак не могли насладиться друг другом – и дело было не только во взаимопритяжении тел. За прошедшие годы молодой парень и девушка многое повидали и многое пережили, и взахлеб рассказывали о пережитом, чувствуя, что вот он – человек, которому не всё равно, который слушает искренне, старается понять, принять и – помочь вникнуть в суть вещей.

Да, Рему приходилось сглаживать углы и смещать акценты – он боялся напугать девушку своим аркановским происхождением, принадлежностью к аристократии и титулом баннерета. А еще – кровавыми подробностями бунта гребцов и рейда на Низац-Роск, например. Но и она, наверняка, прятала какие-то скелеты в шкафу. Аркан не старался их вытащить на свет Божий – у каждого есть право на тайну.

Сайа была девушкой-огоньком, теплой и уютной, порой– обжигающей, яркой, и – требующей постоянной заботы и внимания. Она быстро вспыхивала и легко отпускала злость и обиду. Наверное именно это качество помогло ей не огрубеть и не превратиться в прожженную, потасканную жизнью стерву, несмотря на все злоключения и невзгоды. И Аркану казалось: чудная полуэльфийка – именно та, с кем ему хотелось бы идти рука об руку долгие и долгие годы.

* * *

Герцогство Монтанья во многом не уступало Аскерону – качеством дорог, зажиточностью деревень, архитектурой замков и многолюдством городов. Но родная провинция Рема вся была пропитана старым, имперским духом, являлась осколком золотого века, прекрасной старины, достижения которой были сохранены и приумножены во многом благодаря рачительности и упрямству ортодоксов. Владения же Людовика дю Монтрея представляли собой торжество оптиматского феодализма: каждый здесь был занят своим делом, все знали свое место.

Проезжая мимо одной из деревенек – довольно чистой, с фахверковыми домами, крыши которых были покрыты свежей дранкой, Аркан поймал себя на мысли, что местные поселяне-вилланы напоминают ему отлично выдрессированных и откормленных животных. В их движениях и фигурах не было той забитости и безнадеги, как у людей герцога дю Пюса. Однако найти хоть сколько-нибудь достоинства, силы и самодостаточности, которые всегда были свойственны аскеронским хуторянам, в плебейских душах местных можно было и не пытаться.

Одежда из домотканой материи, довольно упитанные тела – насколько это возможно при изобилии растительной пищи и почти полном отсутствии мясной – и особые взгляды. Взгляды вилланы Монтаньи не поднимали от земли, боясь разгневать проезжающих мимо господ. Для них все были господами – даже горожане. Если ты едешь верхом, твоя одежда имеет более чем два слоя ткани, и, конечно же, если у тебя на поясе – меч, то для деревенских ты становился существом сверхъестественным. А рыцарь при шпорах, или оптиматский клирик с лысой головой и в сутане вовсе был кем-то вроде небожителя.

Как и в других провинциях Запада, здесь сельский люд составлял подавляющее большинство населения – более девяноста процентов. И положение вилланов было самым бесправным и бесперспективным.

– Судебный иммунитет, – сказал Эдгар дю Валье, указывая на закованного в колодки бедолагу на обочине. Дети забрасывали его гнилыми яблоками, угрюмый стражник и не пытался этому препятствовать. – Первый привилей первого императора из династии Моро. Феодалы получили право суда над своими крестьянами. Все криминальные и бытовые вопросы вилланов этим документом были отданы на откуп землевладельцу. Женишься – проси разрешения у феодала. Твою собаку отравил сосед – тоже к феодалу… Тебя стоптал конем проезжий рыцарь – вперед, к феодалу!

– А проезжий рыцарь – сынок того самого феодала, и вместо справедливого суда ты получаешь двадцать плетей вдобавок к сломанным ребрам, – откликнулся с облучка фургона Гавор Коробейник.

– Именно! – поднял палец вверх дю Валье. – А после плетей тебя будет ждать клирик, который прочтет длинную проповедь про смирение и долготерпение. Идеальное общественное устройство по-оптиматски.

– А вы ведь их ненавидите, своих бывших единоверцев? – полуутвердительно произнес Гавор.

Они общались почти на равных – об этом договорились в самом начале. Было бы странно, если бы солидный негоциант, который смог снарядит караван из трех фургонов через слово в общении со своими охранниками вставлял «маэстру».

– Я ненавижу тот мир, который они для себя создали, – кивнул дю Валье. – И ненавижу шоры на их глазах, которые не позволяют увидеть правду. Вот уж точно говорится в Писании: «Имеющие уши – не слышат, имеющие очи – не видят»… Мне жаль моих бывших единоверцев – как зрячему жаль слепых.

Рем уже заметил, что обычно молчаливого рыцаря-ренегата порой пробивало на пафосные речи. Особенно если беседа заходила о религии, чести или – его сюзерене, Тиберии Аркане Старом. Но, несмотря на высокопарный слог, молодой Аркан был рад, что этот великий воин наконец перестал изображать из себя соляной столб и начал походить на обычного человека – пусть и со странностями.

* * *

Белая кобылка-иноходец, которой по-мужски сидя в седле управляла Сайа, приблизилась к Рему. Цирковая лошадка выглядела примечательно: вся сбруя ее пестрила лентами и бисером, гриву и хвост кто-то заботливо заплел в косы с яркой тесьмой, тут и там, на узде, чепраке и стременах позвякивали звонкие блестящие бубенчики. Девушка по обыкновению своему прятала эльфийские остренькие ушки под платком, а экзотический наряд танцовщицы был скрыт плотным шерстяным плащом.

– Приближаемся к перевалу! – сказала она. – Посмотри, уже можно увидеть вершины сопок. И природа меняется – чувствуешь дыхание Севера?

Действительно, в лицо ударил студеный, пахнущий пеплом и солью ветер. Это была уже не Монтанья с ее плодовыми садами и обилием лиственных деревьев с пышными кронами. Здесь правили бал гигантские лиственницы, сосны и кедры, многочисленные кустарники, мхи и лишайники. Подземный жар и плодородный вулканический пепел тут еще не могли перебороть суровый климат, и потому не дарили почве сказочное северное плодородие, и граница между землями западных оптиматов и земляков Микке – саами действительно была краем довольно мрачным.

Молодой человек и девушка ехали рядом, едва не задевая друг друга коленями. Рем, подчиняясь секундному порыву, склонился к прекрасной всаднице, она подалась навстречу и они замерли, встретившись губами.

– Э-хм! – раздался голос Бурбиса, хозяина цирка. – Нужно отправить вперед дозор. Здесь, на подъезде к ярмарке, лихие люди частенько нападают на караваны. Ты, Сайа, не поедешь. Это не обсуждается. Маэстру Рем, поговорите с вашим главным и выделите двоих. Я тоже пошлю кого-нибудь. Нужно проверить во-он тот склон, самое удобное место для засады. Судя по следам на тракте, мы – первый караван за пару дней, я почти уверен, что какие-нибудь лиходеи попытаются увести у нас повозку-другую.

– Понял, маэстру Бурбис, доложу старшему, – кивнул Рем, и, бросив сожалеющий взгляд на подругу, развернул коня.

Сайа озорно ему подмигнула, и ударила свою кобылку пятками в бока. Лошадка всхрапнула и быстрой иноходью направилась к фургонам циркачей. Повозки ортодоксов двигались чуть поодаль, сзади – чтобы не глотать дорожную пыль, но при этом оставаться в пределах видимости.

Эдгар внимательно выслушал слова Рема и сказал:

– Пойдем я и Микке. Если там и вправду будет засада – прикроешь арбалетчиков. Мы уничтожим врага с двух сторон.

Уничтожим? Похоже, дю Валье не интересовало количество налетчиков. Аркан не стал спорить, хотя очень хотелось. Оставаться в тылу, когда соратники рискуют жизнями в лесных дебрях – это претило его натуре. Утешало одно – если разбойники действительно попробуют атаковать караван со склона, то будут сильно удивлены. Вряд ли они ожидают, что в ярких кибитках циркачей их встретят настоящие головорезы, а пахнущие свежеиспеченными пирогами фургоны торговцев на самом деле принадлежат матерым наемникам!

Северянин вместо меча прихватил привычную ему секиру, дю Валье перевязал волосы кожаным ремешком – и два воина растворились в лесу. Гавор Коробейник взмахнул хлыстом, подгоняя лошадей, и два каравана теперь шли один за другим – так было легче обороняться. Аркан нахлобучил шапель, подтянул застежки и проверил, хорошо ли ходит меч в ножнах. Он привстал в стременах, осматриваясь: место было на самом деле удобное для засады. Справа – поросший ельником крутой склон, слева – заросли колючего кустарника, которые не давали возможности маневра. Люди были напряжены, но Бурбис шикнул на музыкантов:

– Играйте! Никто не должен понять, что мы готовы!

Ударил барабан, ритм подхватила скрипка, загудели рожки – нарочито-веселая мелодия была совсем не к месту, но действительно – напряжение сменилось дурацкими ухмылками и, кажется, даже кони стали переставлять ноги под музыку.

* * *

Окровавленные люди стали выбегать из лесу прямо под копыта лошадей и колеса фургонов через каких-то четверть версты. Лес полнился воплями и стонами умирающих. Оборванцы с лицами, раскрашенными синей краской, в ужасе мчались сломя голову, побросав свое жалкое оружие и мечтая поскорее оказаться как можно дальше. Кое-кто из них падал на дорогу и не подавал признаков жизни, других хватали и вязали выскочившие из фургонов циркачи.

– Эдгар беснуется, – покачал головой Рем.

Гавор кивнул и сглотнул неприятный комок в горле. Предостерегающий крик Транквила, который уже прицеливался из арбалета куда-то за спину Аркана, заставил парня резко обернуться: из кустов с левой стороны дороги лезли лихие демоны в смутно знакомых гамбезонах.

– Нам нужен Аркан! – их было что-то около полудюжины, действовали слаженно, явно по заранее намеченному плану. – Хватайте его!

Рассыпавшись полумесяцем, воины в стеганках двинулись к Рему. Двое раскручивали веревки со стальными крюками, еще четверо – прикрывшись щитами рванули вперед. Дернув за повод, молодой аристократ практически на месте развернул обиженно заржавшую лошадь и выдернул меч из ножен.

– Бар-ра-а-а! – если не знаешь, что делать – атакуй!

Пеший против конного – это работает только если пешие в большинстве, в плотном строю… Нападающие инстинктивно отшатнулись, кого-то отшвырнуло в сторону грудью скакуна. Удар аркановского меча пришелся одному из них по железной шапке. Шлем не пробил, но оглушил – щитоносец рухнул в дорожную пыль. Щелкнул арбалет Транкила – размахнувшийся крюком налетчик поймал болт грудью и засипел, пытаясь вытащить его руками и причиняя себе еще большие страдания. Гавор привстал на облучке и охаживал хлыстом врагов.