Текст книги "Элли в каменном лесу (СИ)"

Автор книги: Евгеньевич Герхард

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 5 страниц)

– Я думаю, тебе можно доверять. А хочешь увидеть мой город, что веками был здесь и со временем исчез. Но был спрятан лесом, садом, и мной, чтобы оберегать его от полного исчезновения.

– А тут был город?

– Он тут был еще задолго до твоего появления. Задолго до появления твоей деревни. Его история уходит далеко вглубь былых лет. Но лучше я его тебе покажу. Это лучше любых рассказов! Но все, наверное, начинается с моего друга леса. Лес был древний и мощный. Деревья в нем были разные. Там всегда была загадка – и была хорошей. Там была тьма – и была плохой. В том лесу всегда был ветер – и не был тем или тем. Он просто качал ветви, гонял тьму и загадывал интересные вопросы всем им. Я встречал неоднократно ветер и беседовал с ним. Мы вместе видели день – и он был светел. К нам приходила ночь – и была темна. Мы любовались луной – и она была и темна и светла, и дарила свое холодное тепло.

Монстр посмотрел на девочку, и повернул ее голову в сторону Луны.

– Чувствуешь?

– Да. Она и вправду холодно теплая. А ты меня с ветром познакомишь?

– Если он придет, конечно же.

Она уставилась на Луну и неподвижно, вкушала ее аромат и запах, который веял холодным теплом. Монстр был удивлен и чуточку ошарашен.

V . Если верит ь сказкам, то где-то есть магия

Возвращаясь к той прекрасной погоде, вновь похвалю ее приятным словом. Стояла теплая тишина безветренной ночи. Наши герои неторопливо бродили по каменному лесу и болтали, особенно без умолку что-то Элли рассказывала монстру. Через некоторое время они вышли на широкую прогалину, скрывающуюся где-то в лесу. Каменная тропинка тоже присутствовала. А на окраине поляны, стояла статуя, которая в руках держала арфу. Поверхность прогалины была наполнена зелеными сочными красками, которые переливались при лунном свете. Даже слабое дуновение ветерка не тревожило травяную поверхность. Монстр прошелся вглубь, слегка поглядывая на Элли, оставшуюся на краю. Ее глаза были больше неба, темнее ночи, и все звезды отражались в них. Монстр смотрел на нее через левое плечо, и потом спросил:

– Ты идешь?

– А? – очнулась девочка, – Да, иду.

Деревья зашелестели по кругу поляны, и ветерок промчался по каждой веточке нежно, едва касаясь листьев. Легким дуновением прошелся в сторону героев, и так же ласково приподнял волосы девочки. Монстра обошел стороной, но поздороваться не забыл. Через некоторое время ветерок нежно провел пальцами по ее щеке, и просвистел что-то ее на ушко.

– Познакомься с ветром, – обратился монстр к Элли, – Он тебе уже что-то сказал?

– Я так поняла, что да. Но, а что он сказал – не разобрала.

– Иногда, сам не понимаю, что он рассказывает. Но сейчас он тебе сказал, что почувствовал твое тепло и твой аромат, навевающий медом и запахом, который появляется в воздухе перед сильным дождем.

Девочка молчала. Она закрыла глаза, глубоко вздохнула.

Струны арфы оказались не каменными, они были настоящими и живыми. Колонна и корпус были из дерева цвета темного кофе, и свежей земли. В ней сочетались приглушенное эхо, чистый мелодичный звук струн. Ветерок коснулся пальцами их, провел и перешел к конкретным струнам, настраивая каждую чуть-чуть. Потом сыграл простую мелодию. Она прозвучала верно, и мягко. Потом прозвенела еще одна струна, за ней другая, а потом они все зазвучали. Ветерок играл их медленно, посылая ноты не дальше наших героев. Проводя пальцами по струнам, он играл сладкие и чистые ноты, что врывались в душу и замирали образами из приятного прошлого.

Ветер это свободный музыкант-импровизатор, который играл то, что хотел. И здесь был звук. Родной. Знакомый. И их уже было много, сочетание разных нот. Но в мелодии были тонкие провалы. Она имела недостатки, но какое это имеет значение, когда речь заходит о делах сердечных? Мы любим то, что мы любим. И эти звуки были знакомы нам с детства. Рассудок тут ни при чем. Во многих отношениях, неразумная любовь является истинной любовью. Любить просто так мелодию может каждый. Вот так просто взял камешек, и бросил в воду. Нет. Это не то. Но вот любить, несмотря ни на что. Знать недостатки и любить их также. Это редкое, настоящее чистое и совершенное чувство.

Прошло некоторое время, прежде чем герои пришли в себя после таких мелодичных композиций. В воздухе витала некая неуверенность, словно оба побывали на театральном спектакле, когда дальше зрители встав замерли и не знают, что дальше делать. Тишина словно кричала "Бис!".

Если бы у ветра сейчас было лицо, то, не подымая глаз и не думая, он вслушался в свою душу, заиграв одну из песен, что также с детства нам знакомы. Первые нотки были минорными и арфа как бы нашептывала: "Мне грустно! Я предаюсь воспоминаниям, что потерял навеки". Из-под дрожащих струн в вечерний воздух капала печаль. Прошло несколько минут, прежде чем они открыли было рот, чтобы произнести слова, потом остановились. Маленькая девочка вспомнила детские сказки о монстре, о луне, о боли в груди, о слезах прощения. Музыка всегда помогает нам, даже в самые сложные минуты нашей жизни. Пока она с нами, никакая ноша не покажется столь тяжкой и чугунной.

Маленькая девочка посмотрела на слезы на щеках монстра и поняла его тысячелетнее одиночество. Они долго стояли молча, словно в глубокой задумчивости, после того, как музыка прекратилась литься из арфы. И наконец, когда тишина отпустила их на землю, девочка произнесла приглушенно и неуверенно:

– Послушай. А ты когда-нибудь позволишь... – девочка задумалась, – А нет. Ты дашь кому-нибудь себя просто любить? Нет! Не правильно, ты когда-нибудь любил?

Монстр посмотрел на нее, обращая пустой и томный взгляд в ее сторону. Это был первый человек, с которым он так дружно и мило беседовал за последнее тысячелетие. Да и с ветром они никогда не были очень близкими друзьями. Ее близость была самым сладким и острым ощущением в его жизни, настолько долгом промежутке времени.

– Я не помню. А все что приходит мне в воспоминаниях – это мелкие обрывки. Отчетливо помню только... – монстр сделал глубокую паузу, явна ища отчетливые моменты своей жизни, – Сначала была тьма, а внутри меня поселился страх, – начал свою историю монстр, – Затем луна осветила мне путь, а далее глаза привыкли к мраку и звезды открылись для меня. Ночью открываются многие тайны, только надо их увидеть или заметить.

– Это как бабочки? – задорно спросила маленькая девочка.

Монстр повернул свою голову, и, посмотрев на нее, кивнул.

– Ты все время торопишься и не даешь истории набрать свои обороты. Попробуй насладиться моментом, – он приподнял подбородок, закрыл глаза и глубоко вздохнул, – Ммм... какой свежий и свободный воздух. Опьяняющий разум, освобождающий мысли, и именно в эти моменты желаешь вслушаться в звуки, порхающие в округе. Именно в такой день, или ночь я познакомился с тьмой, и страхом, поселившимся у меня в груди, выпрыгивающий наружу, от незнания того, кто ты, и что ты здесь делаешь. Тайны открывают свои двери, но не сразу, только тогда, когда созреваешь до них. И был такой день, и вспомнил я, как оказался в этом мире.

Он сидел на полянке, освещенную лунным нежным светом. Трава шелестела в такт умиротворенного спокойствия. Сказочное волшебство этой ночи проникло в каждый уголок каменного леса и потаенные уголки сердец наших героев. Если бы музыка залилась на полянку тихим ручейком, то это были звуки арфы, перекликаемые с сочным звучанием скрипки и едва уловимой игрой на пианино. И все это проявлялось в живой природе каменного леса. Настоящее и родное, до боли знакомое каждому читателю.

– Я был частью города, что поглотил каменный лес. Я стал частью этого леса, как создали этот прекрасный сад. И думаю, это самое главное, что сейчас именно тот, кто я теперь.

– А имя свое ты не вспомнили? – оживленно и игриво задала вопрос девочка, – Но имя у каждого должно быть.

– Имя это самое главное, что тяжело отнять у нас. Оно есть у каждого. Если ты знаешь имя, настоящее имя, то можешь знать многое, и может быть, даже больше.

Маленькая девочка встала перед, сидящим на камне, монстром и грозным детским взглядом посмотрела на него, надув свои щечки. Некоторое время они смотрели друг на друга, а монстр просто улыбался. Вид был у него добродушный.

– Интересно, что значит "даже больше"? – задумчиво произнесла маленькая девочка.

Он прошептал что-то невнятное. Ветер ворвался на полянку, приподнял камень, на котором сидел монстр, и некоторое время провисел в воздухе перед девочкой. Она широко открыла глаза от удивления. Монстр что-то пробормотал и опустился на землю, все также восседая на камне, легко и нежно, словно мать укрывает одеялом свое любимое чадо. И как ее нежный поцелуй, ветер исчез с поляны, едва заметный, но надолго оставшийся в памяти.

– Даже больше, – повторил монстр, улыбаясь в ответ, – Даже больше. Мое имя знает ветер, а я знаю его. То же самое и с лесом.

VI . И даже то, что быть не может, однажды тоже может быть

Лес был мрачен, но это было легкое беспокойство за наших героев. Листва взволновано играла осторожные нотки, которые волной выплывали из глубины леса. Он как всегда наблюдал. Неважно за кем и за чем. Он просто смотрел со стороны оценивающе. Но что лес хотел увидеть, никто не знает, кроме него самого. Его осторожное дыхание едва заметно. Легкое, нежное и неуловимое привычному глазу, как вечерний поцелуй матери перед сном. И в дыхании таилась осторожная взволнованность. Лес что-то знал. Лес что-то чувствовал.

– А ты как давно знаком с лесом, – спросила маленькая девочка.

– Давно, – довольно ответил монстр, – достаточно давно. Еще с тех времен, когда он только родился. Но...

Он задумался. Лес еще внимательнее прислушался.

– Что но? – задумчиво нахмурила бровки девочка.

– Мы не сразу были друзьями. Я же долго обитаю здесь, – томный взгляд бросил монстр на маленькую девочку, – Раньше тут был крупный город, даже, я бы сказал один из центральных и значимых городов большой империи. Большие храмы и библиотеки красовались здесь. Многие вопросы решались в центре города, на форуме, начиная от мелких сделок между обычными смертными и до вопросов огромной империи, что простиралась на весь большой континент. Моя история жизни начинается не в этом месте, но большая часть ее связана с этим городом. Он до сих пор находится здесь, – монстр показал на то место, где они находились, обводя руками всю округу.

Девочка перебила его рассказ.

– Кто? Город?

– Да! Город. Он до сих пор таится в этом месте, спрятанный лесом и погребенный частично под землей. Я тебе попозже свожу в самые интересные места, которые дороги мне. Но мы же про лес говорили?

– Угу, – заинтересовано ответила она, – А ты, получается, видел, как наша деревня строилась?

– Да, видел. Так, тебе что интересно услышать?

– Лес. Ветер, – споткнулась на полуслове и все равно произнесла, – Твоя история.

– Я тогда продолжу про лес. А потом по порядку про все остальное, – она ему в ответ кивнула, – Время шло. Причем достаточно много лет прошло, да и это было еще задолго до появления твоей деревни. Город по какой-то причине оставили, забыв меня в нем. Оставив один на один. Одни я не мог справиться и уследить за городом. Природа и нещадное время постепенно брали вверх над строениями. Дожди и вода брали вверх над могущим камнем, вытесывая и вымывая его. Не все дерево могло победить время, точнее устоять перед его мощью и напором. В итоге часть зданий разрушилось, часть ушло под землю, а потом пришел лес.

Лес нахмурил свои брови, если бы они у него были. Сильнее навострил свой слух, и напряг свою память. Ох. Как же давно это было. Наверное, подумал бы сейчас лес в этот момент.

Монстр, почти нашептывая, продолжил свой рассказ.

– Он вторгся в разные строения города. Занимая свои позиции на крышах, разрушая их своими корнями. А уличную плитку превращал в цветущую поляну. Мне ничего не оставалось, кроме как уничтожать его, вырубая и выдергивая все его творения. Мы долго враждовали, пока люди не пришли и не построили твою деревушку рядом. Тогда мы впервые заговорили.

Девочка подскочила и смотря игривыми глазками на монстра, спросила:

– А о чем?

– Ты снова меня перебиваешь? – прищурился он.

– Я больше не буду, – глазами маленького котенка посмотрела на монстра, скрестив ручки за спиной, – А как вы общались?

– Мы представились друг перед другом. Я узнал его имя, а он мое. Этого достаточно для того, чтобы договориться. Для того, чтобы понять друг друга. Только имя должно быть настоящим и отражать сущность всего происходящего внутри души, – монстр тяжело вздохнул, как будто вспомнил что-то из прошлого, что забыл навеки, – Но имени своего я давно не помню. И ветер не помнит. И лес. Хотя имя мое они слышали.

– Я помню, что ты не свое имя не знаешь. А что дальше было с лесом и тобой?

– Мы договорились. В центре леса и города, среди руин прошлого, вместе создали цветущий сад. Который спрятан от постороннего взора. Форум вновь стал живым и играет другими волшебными цветами и красками. Мы договорились менять тропинки в глуби леса. Я их очищаю и перевожу к нормальному городскому виду и пересаживаю вместе с лесом на другие тропки, поэтому лес у вас так и называется каменным. Все дорожки меняют свои направления в течении каждой ночи. Каменная плитка всегда чиста и желта, красна, и ведет в разные места, куда душа заблудшая стремится, туда, где жаждет найти свой покой. И лес, и ветер, и я способствуем всему этому, но не все принимают нас как помощников. Мы лишь проводники, что нашептываем подсказки им...

– Будешь конфетку? – вновь маленькая девочка перебила монстра, – у меня на всех хватит. И тебе, и лесу, и ветру.

Девочка встала, подошла к большому камню на поляне, и, улыбаясь, положила конфету на него, приговаривая:

– Это тебе, ветер. Она сладкая. Тебе точно понравится.

Дальше девочка подбежала к краю леса, к пышным и цветущим кустам, и спрятала внутри них другую конфетку.

– А это тебе, лес. Она волшебная, в ней таится аромат морской волны. Ты такого еще не пробовал, – она повернулась и окликнула монстра, – А ты так и не ответил.

– Я буду, – довольно согласился он.

Монстр принял конфетку от девочки. Посмотрел в небо, тяжко вздохнул, открывая с этим вздохом часть своих надежд и переживаний. Слегка улыбнулся вверх и сказал:

– Теперь, когда я буду смотреть на звездное светлое небо, то сразу буду вспоминать тебя, – слегка коснулся носа девочки, как маг своей палочкой сотворил чудо, – Не смущайся. Улыбнись. Именно это счастливое лицо будет всплывать в моей памяти. Сказочная минутка сохранится в этой застенчивой милой улыбке.

Монстр наклонился к девочке, и, открыв ладонь, показал ей разноцветную бабочку, которых никогда не было в этих краях. Зелено-розовые краски переливались в ее легких и ломких крыльях, едва видимые, почти прозрачные. Монстр слегка подбросил руку и она взлетела. Пара крылышек запорхала в воздухе, дивно переливаясь красками, отправившись куда-то в небеса. Глаза девочки удивленно и пристально наблюдали за этим полетом. Пауза повисла в воздухе.

– А ты знаешь, что это такое? – разрушил повисшую паузу, когда бабочка исчезла в темноте.

– Это... это... – она замахала руками по сторонам, – Забыла. Но помню.

– Да, это бабочка.

– Да... Да... Бабочка, – радостно запрыгала девочка и вмиг остановилась, – А откуда она здесь?

– Это мое желание.

– Это как?

– Если хочешь, чтобы твое желание осуществилось, прошепчи его бабочке. Бессловесные бабочки не смогут рассказать твое желание никому, кроме Него, – монстр показал рукой туда, куда улетела бабочка, – Красочные мотыльки легко заметны, поэтому желание твоего сердца будет исполнено быстро.

– Да? – крутила губки в тонкую линию, и пристально посмотрела на монстра.

– Да! Загадывая желание и выпуская бабочку, будь уверена, что она перенесет твое желание на крыльях любви к небесам, а желание воплотиться. Главное верить в это. И верить своему мотыльку, которому доверили желание.

– Так это ты свое желание загадал?

– Да, это было мое желание. Хочешь тоже загадать?

– Угу, – кивнула головой девочка.

Монстр поднял руку и на тыльную сторону спустился прозрачный бесцветный мотылек. Он попросил девочку подставить ладони и аккуратно переложил ее желание. Мотылек сразу же окреп в руках девочки и заиграл желтыми, зелеными и оранжевыми красками. Наполнился и засиял. А когда бабочка полетела, то герои долго смотрели, как она улетает в небо, пока не скрылась во тьме. Они оба смотрели вверх, вглядываясь в звезды. Тишина леса воцарилась в округе, только ветер иногда напоминал о себе, шевеля листву деревьев. Она вкрадывалась в каждую травинку, камень и любые предметы, что были рядом. Эта была волшебная минута, с каплей тишины внутри души каждого героя. И у каждого она была своя.

VII . Маленькие разноцветные бабочки

Как создать тишину после грозы, шторма или битвы? Наверное, самый интересный вопрос, ответы на который лежат на поверхности и вечно скрыты от всех, хоть и на виду. Тишина, которой наслаждались наши герои, была создана ни сразу и не в один момент. Я не смогу сказать, что было до этого, или как наступила она, но ее присутствие – давнее явление для леса и окружающих его.

Листва деревьев вздрогнула вдоль одного направления. Ветер молчал, и это не его рук дела. Страшное и шумное движение двинулось в сторону наших героев. Девочка прижалась к монстру. Оба стояли в недоумении и смотрели в ту сторону.

– Что это такое? – прошептала девочка.

– Я не знаю. Но ты главное не бойся, – прикрывая собой, монстр нашептывал что-то еще, кроме ответа девочки.

Они были вдали от деревьев, поэтому напряженность данного момента для монстра была невелика, а девочка, наоборот, тряслась от страха. Он повернулся к ней лицом, присев на колено, и спокойным тихим голосом произнес.

– Не переживай. Все будет хорошо. Закрой глаза. Я рядом. Всегда буду рядом, – так обычно успокаивают в те моменты, когда ничего уже не сделать, и надежды на счастливый конец уже нет – Если что-то увидишь, то не пугайся сильно. Снаружи соблюдай спокойствие, и внутри своей души. Ты сильная девочка, – он думал иначе, поэтому пытался утешить ее.

Лес был древним и загадочным. Монстр сам был частью этого волшебства и загадочности, но всех тайн не дано, даже ему знать, как и любому человеку на планете. Лишь только открытие некоторых завес неизведанного подвластно ему, а так же и всем остальным любознательным и интересующимся. Догадок по предстоящему происшествию у монстра много, но кто там на самом деле – не известно.

Листва и кусты раскрылись, и на поляну выпало неведомое чудовище, полупрозрачное и огромных размеров. Резко приближаясь к героям, извиваясь по земле, отскакивая от камней, огромный бесформенный змий жаждал напасть на них, как голодное озверевшее животное. Монстр в мгновение подбросил девочку вверх, ветер мягко подхватил ее и перенес ближе к лесу, где ветвистые зеленые лапы деревьев нежно приняли и спрятали в своих кронах. Неведомое чудовище взвилось ввысь, как маленькая юркая фурия и рьяно набросилась на одинокое тело на поляне. Ничто уже не спасет его, но девочка хотя бы спрятана. Он вспоминал многое из жизни каменного леса. Вспоминал хорошие моменты и легенды связанные с ним, но в памяти засели последние часы, проведенные с ней. Ни лес, ни ветер не могли помочь своему другу в этот момент. Змий приближался к монстру близко и заиграл разными цветами и красками радуги. Он закрыл глаза, что-то прошептал. А открыв их – взглянул в глаза незнакомому змию с полным хладнокровием и спокойствием.

Тишина затаилась в трех частях. В душе монстра одна из них поселилась с намеком на спокойствие. Вторая затаилась на поляне. А третья ворвалась в разум чудовища. И все три принадлежали монстру. Он схватил змия за невидимый рог и откинул его в сторону, пробороздил им землю. Яркие краски осветили чешую драконоподобного существа.

– Твои страхи всегда хранились именно в моих рогах. Почему у тебя их нет? Мне до сих пор не понятно, – промолвил дракон, тускнея в цветах, превращаясь в полупрозрачное существо.

– Лакуна? Страх воплоти?! Тот кто таится под кроватью детей, либо скрывается в ночном шкафу... Как ты здесь оказался? Почему именно сейчас? В каменном лесу?

Монстр держал его, не отпуская и поглядывая на ту сторону леса, где была девочка.

– Да, именно из-за нее. Меня здесь нет, но я есть внутри каждого из вас, дорогие читатели. В том образе, котором вы представляете или таите внутри себя. Любой обычный страх, и неважно чего или кого. Те самые мурашки по телу, – это, по сути, и есть я, – сладко излилась его речь.

– Зачем она тебе?

– Я тихо дремал в своем укромном местечке, пока она не разбудила меня, пока не явилась в каменный лес, – недовольно высказал он монстру, – Что громко звучит и кричит в ее душе, что тайно скрывает под сердцем, высказывая во все горло там – я все это слышу. И эти страхи способны ее поглотить изнутри. Эта трясина сладко и быстро отобедает, засосет без шанса на спасение.

– Зачем ты мне это рассказываешь? Ты случаем сам не желал ей отобедать?

Лакуна неприятно хмыкнул и выразил свое явное недовольство.

– Я лишь усиливаю эти моменты. Ты же сам был таким и таковым останешься. Вспомни. Или ты забыл кто ты, или что ты?

Монстр спокойно смотрел на него и не мог понять, о чем идет речь. Имени своего он не помнил, не говоря о деяниях былых лет и вещей, что были сотворены им до города, до леса, до сада, до знакомства с ветром и маленькой загадочно любопытной девочкой. Его сердце сжалось. Рог Лакуны заиграл разными красками, заискрились страхи монстра.

– Видишь, даже бывшие божества обладают страхами. Ты ведь знаешь, что тебя тревожит! Боишься того, что можешь оказаться те тем, кем сейчас являешься. Твое прошлое не должно влиять на будущее, что ты создаешь! – спокойно проговорил эфемерный дракон.

Монстр опустил голову, пытаясь вспомнить приятные моменты, не упуская своего взгляда с маленькой девочки. Груз на сердце усиливался, становился еще больше. Камень вины давил еще сильнее за то, что было, но не осталось в памяти нашего героя.

– Я не знаю, – тяжко выдавил монстр.

– Кхм... Как человек отвечаешь. Сначала страх, потом сомнения, а далее следуют неудачи, в которых начнете винить других. Знаешь, что должно быть важным, что сможет побороть страх?

– Что?

– Главное не бояться!

– Чего?

– Всего. Я специально являюсь, чтобы научить этому. Нужно побороть его, широко и уверенно шагая вперед, не отвлекаясь назад на пустяки прошлого. Каким оно у тебя не было, не отвлекайся на его черепки. Знать знай, но накручивать не думай. В твоем будущем может быть много ярких и радостных моментов, ибо ты творец своего счастья.

– Даже у могучих богов и титанов есть свои скелеты в шкафу. Так?

– Конечно же. Я не отрицаю. Они так же и у меня есть. Мы тоже не идеальны, – Лакуна обвил змеиным хвостом монстра и заглянул ему в глаза, словно удав, гипнотизирующий свою жертву, – Могу помочь тебе вспомнить твое имя.

– Извини, но я откажусь.

Лакуна отпустил из своих объятий монстра, но завис в воздухе перед ним, извиваясь на ветру. Исчезая с хвоста, улыбался и не сводил взгляда с нашего героя.

– Ты никуда не уйдешь, пока не извинишься перед маленькой девочкой.

– Хм... Слабость людей заразила тебя. Тьма со временем светлеет, – задумался Лакуна, посматривая на монстра, – Я поговорю, и не трону ее. Ведь не монстр же какой-нибудь, – подмигивая, добавил, – Не то, что некоторые.

***

Ветви леса колыхались в ритме песни, что напевал ветерок. Спокойствие затаилось в лесу и сердцах наших героев. Ноченька прониклась их историями и откровениями звуков, что раскрывались во внезапной тишине. Лакуна не был случайным божеством, забредшим в лес, в эту ночь и в страхи маленькой девочки или монстра. Только лес и ветер не ведали страха, и забытый временем город, что находился под их охраной и присмотром. И Лакуна, и монстр были частью его, и их истории переплетаются во времени разных эпох и миров. Но думаю, сейчас не об этом, а о маленькой девочке, стоящей на краю леса и смотрящей на двух приближавшихся к ней персонажей.

Лунный свет игрался на всех поверхностях, до которых он добирался, переливаясь на полянке в зеленой траве, на милом личике маленькой девочки и еще на разных местах. Персонажи приблизились к ней и монстр представил:

– Это Лакуна. Он не такой опасный, как показалось ранее.

– Хм... – нахмурившись, сдвинула бровки она, смотря на змия, – Негоже так врываться в наш тихий уголок.

– Своенравная... – внутри себя возмутился Лакуна, но произнес вслух, – А как же я должен был получить приглашение, милая леди, – вознесся трехголовым драконом с огромными костяными крыльями, продолжил сквозь огонь, – Пройти в вальсе на цирлочках?

Ее лицо нисколечко не изменилось, только глазки еще прищурились. Монстр счел ситуацию забавной, до момента, когда девочка не ударила с кулака змию в область живота.

– Не стыдно ли такому большому пугать маленьких и беззащитных?

– Ха-ха-ха... Не могу. Я нахожусь на границе ваших страхов, – превращаясь в предыдущее состояние, он заиграл разными цветами, – Ммм... как много страхов я слышу перед собой. Как тебя занесло в каменный лес? Заблудилась? Или любопытство завело?

– А что тебя так это заинтересовало? – ворвался в диалог монстр.

Недовольные щечки маленькой девочки надулись, а глазки заблестели от злости, которая обычно выражается у детей, мрачная, но не носящая сильного гнева и ненависти. И некоторое время спустя, ее взгляд стал пристальным и лишенным выражения, как у птицы.

– О, любопытство ворвалось в нашу тихую скромную ночь, наполненную загадок и тайн, – ответил монстру Лакуна, растянув широкую зловещую улыбку, Ночь, как лунный свет – никому из нас не принадлежат. Даже ветер? – подождав ответа от него, добавил, – Мы можем знать только имя их, только их малую часть, но "нашим" – никогда не станет.

Все прочувствовали это дуновение слов. Его голос был пронизан легкой мягкостью, а местами случалось так, что он заполнял пространство, как будто сам мир слушал Лакуну. Он заполнял поляну, лес, и, казалось, касался самой луны. Мягкий, как перышко. Тихое затишье перед внезапной бурей.

Девочка и монстр завороженно смотрели на него и в голос, едва выдали, кивнув головой в знак согласия.

– Угу.

– Вы, маленькая леди, что можете рассказать обо мне?

– Я?

– Да. Мы не раз уже встречались. Вспомни, этот шелест и шорох под кроватью, когда ты бежала к родителям от меня. Вижу. Вспомнила. Я лишь часть страха, что ты испытываешь и придумываешь себе. Я лишь дух, а не какой-то там монстр, – еще раз напомнил он монстру, посмотрев на него, – Бываю злом, когда нужно быть добром, и становлюсь добром, когда нужно быть злом. Стараюсь научить побороть ваши страхи, являюсь в их обличии. Вы им даже настоящие имена даете, а они вас потихоньку губят. А имена – это кости нашего мира. Ты не бойся понять то, что сложно твоему пониманию. Знаю, что детские страхи тебя давно покинули, но таятся большие и ужасные в твоей душе, – он медленно начал переливаться яркими красками, – Временами, бывает одиноко и эти мысли развиваются, поселяясь в дальних уголках, оставляя осадок горечи.

Лакуна посмотрел на монстра, ибо тот пристально глядел на него, напоминая о договоренностях. Он кивнул, и продолжил дальше, но девочка его перебила:

– Откуда ты знаешь это?

– Я знаю и чувствую все то, что касается страха. Я и есть он. Большая его часть.

– Ты снова меня запугиваешь? Монстр, а ты чего молчишь?

– Я стараюсь понять, что здесь происходит. А так же стараюсь не мешать вам. Это твои страхи. Со своими я уже пообщался, – он посмотрел на Лакуну, – И кто-то должен был извиниться?

– Каждый по-своему это делает!

Лакуна посмотрел на этих двоих и в этот миг слова его исчезли. Он встретился взглядом с девочкой, понимая с ног до головы. Она еще мала и не интересуют ее зло и добро. Во многом она повинуется лишь желаниям, ибо пока еще ребенок. Ребенка не волнуют последствия, как летнюю грозу, грохоча в прекрасный теплый день, когда пожелает. И сбегая в лес, она боялась одиночества. Боялась быть не понятой, как и наш древний, могущественный и гордый монстр. Их это объединяло в эту ночь. Поэтому Лакуна и явился к ним в каменный лес.

Лакуна обратился к девочке:

– Смотри, – в воздухе появились две капли черного и белого цветов, – как красочно в тебе умещаются противоречивые стороны. Они играют одну и ту же симфонию, – две точки начали крутиться вместе, друг перед другом, как маленькие мошки около уличного фонаря, – но на противоположных инструментах, которые с легкостью вступают в конфронтацию между собой, и, утаскивают тебя за собой. Так слегка, подталкивая на мысли, несовместимые логической цепочкой событий, – в круге быстро перемещающихся двух точек, проявился рисунок двух капель, где в черной капле растворилась белая точка, а в белой капле, наоборот, черная, а потом вспыхнуло пламя и превратилось в пепел, – Подкидывая мелкие дровишки, и чепки, огонь не разрастается, но не гаснет. Потом после этого остается, превращаясь в навязчивые идеи. Красочные ярко играющие и, несомненно, завораживающие, но поедающие изнутри. Как твой страх одиночества. Того что тебя не поймут. Боишься потерять себя, а иногда не найти.

Эта ночь казалась бесконечной, то и дело, появлялись незнакомые звезды над головой. Уединенный уголок каменного леса принял слова и мысли гостеприимно и вежливо. Ничего особенного в той лесной прогалине не было, на первый взгляд. Монстр и девочка бродили по окраинам леса достаточно долго, но время как будто замерло в эту ночь.

– Я не боюсь, – возразила девочка.

– Я знаю, что ты отважная, – согласился Лакуна, – но страх приходит только в те моменты, когда его зовут и приглашают. Ты молода и еще многое увидишь и много где походишь. Пока ты нежная пташка, не умеющая летать. Ты найдешь себя в глуши ночью, следуя за луной и ее светом. Главное подумай перед тем, как ступишь на свою тропинку.

Девочка задумалась, вспоминая некоторые темные страшные моменты своей маленькой жизни. Что она представила и вспомнила мне, и наверное, Вам не известно. Остается лишь догадываться, потому как ярко и красочно переливался Лакуна. Теплая тишина окутала это место, похожее на приглушенно мурлыканье, но не такое резкое и звонкое, как кошачье. То был приглушенный шорох, такой невинный и тихий, что он словно заставляет тишину казаться еще тише. Возможно, в этой сладкой тьме и тишине бродила девочка в своих мыслях. Такой задумчивой и загадочной ее из героев никто не видел.

– Я тебе не смогу ответить на все вопросы сразу, – проглотив горький комок, сквозь упавшую слезу, сказала маленькая девочка, – Кажется, поняла, о чем ты говоришь.