Текст книги "Твой гнусный секрет (СИ)"
Автор книги: Эвелина Шегай
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 13 страниц)
Глава 7
Подозрительные перемены
– Говорю в последний раз: хватит меня преследовать, – её потряхивало то ли от злости, то ли от страха, но София всё равно продолжала смотреть в бесстыжие глаза.
– Мне уже начинает надоедать твоя игра в недотрогу! – Джулиус подступил к ней вплотную и растянул губы в улыбке, больше напоминающей кровожадный оскал. – Тебе очень повезло встретить такого терпеливого парня, как я. Другой уже давно тебя наказал бы за такое отвратительное поведение. Вот.
– Я не играю ни в какую недотрогу. Как и что мне надо сказать, чтобы ты отстал от меня?..
– Я недостаточно дорогие подарки тебе покупаю? – понял он её по-своему. Логика у него работала крайне извращённо, учитывая, что все коробки она в нераспечатанном виде возвращала ему обратно. – Ты, конечно, симпатичная девушка. Но, дорогая, не слишком ли ты высокого мнения о себе?
– Мне от тебя ничего не нужно: ни подарков, ни внимания. Просто давай жить каждый своей жизнью, как раньше? Пожалуйста.
Поскольку они спорили посреди коридора, вокруг довольно быстро стянулись зрители. Один парень даже достал телефон, чтобы снять их склоку на камеру. И не постеснялся помахать ей ручкой, когда София с осуждением посмотрела прямо в объектив. Наивно понадеялась, что сможет его тем самым пристыдить.
Люди во все времена жаждали хлеба и зрелищ – нет ничего интереснее трагедии, расколовшей чью-то драгоценную жизнь. По отдельности каждый человек может оставаться сострадательным, понимающим и милосердным. Но оказавшись в толпе, многие теряли себя, как отдельную, самостоятельно мыслящую личность. Они с поразительным проворством сливались в одну аморфную, равнодушную массу – уродливое существо, жадное до чужой боли. И с наслаждением упивались страданиями незнакомцев, на ходу додумывая грязные детали.
– Чего уставились, никогда не видели, как влюблённые ссорятся⁈ – возбуждённо выкрикнул Джулиус, обводя сытым взглядом собравшихся людей. Ему явно нравилось быть в центре внимания, даже если причиной тому оказался скандал.
– А вы точно влюблённые? – беззаботно спросил смутно знакомый женский голос. – Не похоже, чтобы ты ей нравился.
– Она просто стесняется!
– Держись от меня подальше, – тихо сказала София и развернулась, намереваясь просочиться через стену из безликих людей.
– Эй, я ещё недоговорил, – он схватил её за запястье. – Не смей уходить, пока я не закончил!
– Отпусти!..
– Сколько ты ещё будешь ломаться? Чего ты хочешь? Брендовых шмоток? Новый телефон? Хорошо, я куплю тебе всё, что ты захочешь! Вот!..
– Да ничего мне от тебя не надо! – воскликнула она и дёрнула руку, поморщившись, когда Джулиус крепче сжал запястье. Из глаз брызнули слёзы, но не столько от боли, сколько от обиды. Все лишь стояли и глазели, никто не думал заступиться за неё. – Отпусти, придурок!
– Хватит исполнять, стерва!
– Мне больно!..
– Отпусти её руку, – сухо приказал тот, кого София ожидала увидеть в числе своих защитников в последнюю очередь. Разве не чего-то подобного он добивался, когда натравливал на неё самого чокнутого в университете придурка?
Медленно подняв взгляд, она, к своему изумлению, обнаружила непривычно серьёзное выражение на лице Доминика, словно ему была неприятна эта некрасивая сцена. Он смотрел Джулиусу прямо в глаза, в то время как длинные, но отнюдь не тонкие пальцы всё сильнее сжимали теперь уже его запястье.
– Эй, ты чего? – тот отдёрнул руку и затравленно огляделся по сторонам. Слегка потряс кистью и подступил к нему вплотную, чтобы прошипеть в подбородок: – Чего вмешиваешься в наши дела?
– С девушками нельзя так обращаться.
– Да какое тебе дело, как я обращаюсь со своей девушкой!
– Ты его девушка? – спокойно спросил Доминик у неё, не спуская ледяного взгляда со своего оппонента.
– Нет, – коротко ответила она.
– Софи так говорит, потому что мы поссорились!..
– И никогда ей не была, – добавила София, взяв себя в руки до такой степени, чтобы не совершить глупость и не довериться тому, кто изначально всю эту кашу заварил. – Он меня преследует уже два месяца. После вашего с ним разговора в туалете. Это же ты сказал, что я в него влюблена?
Люди вокруг громко зашептались, затопив на какой-то миг коридор возбуждённым ропотом: кто-то не поверил ей, кто-то посчитал это забавной шуткой, но всё же нашлись и те, кто усомнился в порядочности всеобщего любимчика.
– Кстати, да! – тут же подхватил Джулиус и, обращаясь к толпе, ткнул пальцем в Доминика. – Это он мне сказал, что София на меня запала. Поэтому я благородно решил ответить на её чувства. Вот.
Серые глаза лениво соскользнули с него и впились в Софию. В многозначительном взгляде читалось слишком много разных чувств, чтобы делать какие-то однозначные выводы. Он либо расстроился, посчитав, что она нанесла ему удар в спину, вместо разумной благодарности. Либо веселился из-за попытки загнать его в угол. Либо размышлял: сразу отплатить ей той же монетой или чуть погодя. И чем дольше он смотрел, тем меньше она понимала, чего от него ждать дальше.
Если так подумать, то Доминику достаточно просто во всеуслышание рассказать о своей симпатии к ней, чтобы окончательно превратить её жизнь в ад. Для девушек, бегающих за красивым кошельком с деньгами, нет разницы, взаимная у них симпатия или односторонняя – София в любом случае испытает на своей шкуре все прелести травли.
Сердце ёкнуло, пальцы похолодели, а по хребту пробежали противные мурашки.
Неизвестность пугала больше всего. Предугадать мысли двуличного подонка, главное развлечение которого заключалось в манипулировании другими людьми, сложно. Даже сейчас он, по сути, продолжал с ней играть. Намеренно затягивал паузу, щекоча всем нервы.
– Боюсь, между нами возникло недопонимание, – объявил Доминик и отвернулся, чтобы снова встретиться глазами с Джулиусом. – Я никогда не говорил, что София в тебя влюблена.
– Прямым текстом, да, не говорил. Но…
– Я не могу, да и не хочу брать ответственность за косвенные домыслы, возникшие у тебя в ходе нашей короткой беседы.
– Но ты же первый со мной заговорил о Софии!
– Потому что наслышан о твоей репутации. И видел, как ты ей купил газировку за то, что она вернула тебе кошелёк. Обычно не вмешиваюсь в чужие дела, но позже, когда мы столкнулись в туалете, ты просматривал её фотографии в инстаграме, поэтому я не удержался.
– Ты сказал, что есть небольшой процент девушек, которые до последнего скрывают свои чувства.
– Я намекал на то, чтобы ты не усердствовал, если не увидишь взаимности. Потому что остальные девушки открыто говорят о своих чувствах. Даже и подумать не мог, что ты мои слова воспринял ровно наоборот.
– Хочешь сказать… я тебя неправильно понял?
– Выходит, что так.
София в растерянности смотрела на Доминика. Это он так блестяще выкручивался сейчас или реально не имел намерения навредить ей? Тогда почему он продолжал подозрительно себя с ней вести?
– Прости, из-за моих неосторожных слов ты оказалась в неприятной ситуации, – искренне извинился Доминик и робко улыбнулся, будто опасаясь, что она его в ответ укусит.
– Главное, что всё разрешилось, – неловко отозвалась София, выискивая в его лице признаки лжи.
Прозвенел цифровой звонок. Люди без особого желания зашевелились, устремляясь в аудитории неподалёку. Она бросила последний острый взгляд на резко притихнувшего Джулиуса и грустно улыбающегося Доминика, после чего устремилась вслед за толпой по коридору, надеясь успеть добежать до кабинета раньше преподавателя.
До конца учебного дня София не вспоминала об этих двоих. А вечером отправилась в библиотеку, где собиралась поработать над рефератом, заданным сегодня на истории искусств. Она не любила откладывать дела на потом и с горящими сроками носиться в последний день, пытаясь всё вовремя закончить. Подобная суета ею воспринималась, как огромный стресс. Её подход заключался в неторопливом выполнении домашних заданий и тщательной проверки результатов накануне занятий. Свежий материал лучше усваивался, если спустя несколько часов повторно изучался.
Однако прознавшие об инциденте в коридоре друзья атаковали её сообщениями в мессенджере, требуя немедленно посвятить их в подробности. У Софии выбора не осталось, кроме как всё самой рассказать. Иначе полыхающая жаждой мести Брэнди сейчас уже вовсю раздувала бы в интернете ещё большую шумиху, а ослеплённый яростью Кевин побежал бы искать её обидчика, чтобы сломать тому лицо.
С огромным трудом успокоив друзей, она отправилась на поиски книг, посвящённых скульптурному творчеству Микеланджело. Книги по искусству находились в глухом закутке на втором этаже библиотеке, туда редко кто захаживал. Поэтому она бродила между высокими стеллажами в полном одиночестве. Уже думала вернуться, чтобы попросить помощи в поиске у библиотекаря, когда услышала голос Джулиуса:
– … студсовет давно на меня зуб точит. Им нужен был лишь повод, чтобы собрать дисциплинарный комитет. Как будто на том видео есть что-то сверхаморальное…
– Переходи ближе к делу, – перебил его Доминик.
– Ну… я слышал, что ты в хороших отношениях с главой. Как и со всеми остальными учениками в нашем университете, – быстро оттараторил он и хохотнул. – Хотя… тебе эта сучка тоже не даётся, да? Она сегодня здоровую такую свинью тебе подложила.
– Ты хочешь, чтобы я замолвил за тебя словечко перед главой студсовета?
– Да! Брат, ты прям мысли читаешь! Понимаешь, они мне регулярно головомойки устраивали, а в последний раз угрожали, что больше беседами ограничиваться не будут и передадут моё дело в деканат с прошением о более суровом наказании. Вот.
– Раз ты знал, что тебя накажут, то, чего к девушке приставал? Ещё и такую сцену устроил.
– Да ладно тебе, чего ты тоже начинаешь, – послышался скрип сидений и стук то ли стекла, то ли керамике о деревянную поверхность. – Давай чисто между нами, ты же специально всё это устроил. Ну типа «недопонимание». Специально сказал всё таким образом, чтобы я неправильно тебя понял. Если так пораскинуть мозгами, то ты меня фактически подставил…
– И зачем мне это делать? – лениво усмехнулся Доминик. Ничего смутно похожего на раскаяние, страх или раздражение не ощущалось в тоне его голоса. Так отреагировал бы любой нормальный человек, услышавший нелепое по своей сути заявление в свою сторону. – Я тебя даже толком не знаю.
– Но ты знаешь Софию Камельман!
– Ты сам раньше говорил – я много кого знаю.
– Тем не менее частично вина из-за произошедшего лежит и на тебе. Ты должен взять ответственность. Вот.
– С чего вдруг я должен брать ответственность за твои поступки? Максимум разделить, но и это весьма спорное утверждение. Я тебя точно не подбивал за ней следить, задаривать ненужными подарками и закатывать истерику перед толпой зрителей. Ты вообще в курсе, что это ненормальное поведение?
– Нет, нет! Всё не так. Я никогда за ней не следил, а на расстоянии провожал до дома, проверял: в безопасности она или нет. Понимаешь?.. Это проявление заботы. И что с моими подарками не так? Я покупал ей мягкие игрушки, конфеты и цветы. Все парни их дарят, когда ухаживают за девушками.
– Но она не хотела, чтобы ты за ней ухаживал. В этом проблема.
– Нет. Проблема в том, что эта сучка должна была принять мои чувства, а не строить из себя недотрогу! – возмущённо воскликнул Джулиус и, кажется, ударил кулаком по столу, на котором стояли бутылки. – Она, конечно, симпатичная на лицо. Миленькая. А с макияжем вообще бомба – видел её фотки в инсте. Но тело ведь полный отстой! Она плоская как доска: ни сисек, ни жопы. А строит из себя не пойми что. Тоже мне, принцесса!
Снова послышался лёгкий скрип сиденья и старых половиц.
– Эй, ты куда?
– А я должен перед тобой отчитываться?
– Нет, но мы же… Так ты это, поговоришь с главой? Пожалуйста. Очень тебя прошу.
– Ладно, поговорю.
– Правда? Огромное тебе спасибо!
Сначала София почувствовала вибрацию в кармане, а потом услышала уведомление о сообщении в мессенджере, и её сердце пропустило один особенно громкий удар в груди. А поняв, что в закутке тоже наступило тревожное затишье, она плюнула на поиски книги, развернулась и на носочках рванула к лестнице, ведущей на первый этаж. Побежала не к своему столу, где продолжали лежать вещи, а к столу-кафедре при входе в библиотеку.
– Здравствуйте, я не могу самостоятельно найти нужные мне книги, – сбивчиво из-за одышки произнесла София и протянула возрастной библиотекарше свой студенческий билет – пластиковую карточку, хранящуюся под чехлом телефона. Глубоко вздохнула, успокаивая бешено стучащее после пробежки сердце, и с вежливой улыбкой пояснила: – Я пишу реферат по истории искусств на тему: «Героической патетики искусства Микеланджело», поэтому мне нужны книги о нём, и дополнительно те, что посвящены скульптуре, искусству эпохи Возрождения, итальянскому ренессансу и зарождению барокко.
– Сейчас посмотрю по программе. Конкретных авторов вы знаете?
– Нет, имён не помню.
– В таком случае пойдёмте, я покажу, где вам искать нужную литературу.
Они поднялись и зашли в то же крыло, откуда она в панике убежала десять минут назад. Женщина завернула прямо в закуток, но, естественно, теперь он пустовал. Ничего не намекало на поспешный уход Доминика и Джулиуса: стулья стояли ровно, прислонившись узкими спинками к стене, маленький угловой столик пустовал.
Поблагодарив библиотекаршу, София стала искать книги. Быстро набрала с десяток и поддерживая тяжёлую ношу подбородком, вернулась на своё рабочее место. Всё ещё где-то на фоне сохранялось тревожное состояние, что её вот-вот поймают за руку на подслушивании. И оно долго не желало её отпускать.
Но работа – вещь такая, что любые тревоги заставляет быстро позабыть. Поэтому, погрузившись в выборочное чтение глав, она параллельно выписывала интересные факты со ссылками на конкретные страницы и тут же дополняла их своими мыслями. А уже на основе этих записей она завтра составит план, по которому на днях начнёт писать сам реферат.
– Привет, – тихий голос Доминика заставил её подпрыгнуть на стуле, выбросить куда-то в сторону ручку и ошеломлённо уставиться на него. – Извини, я, кажется, тебя напугал…
– Привет, – сконфуженно прошептала София и опустила взгляд на свои записи, испытывая жуткое желание уползти куда-нибудь под стол от стыда.
– Можешь уделить мне немного времени? – он поднял с пола ручку, аккуратно положил на её тетрадь и присел напротив. – Буквально пару минут.
– Если ты насчёт того недоразумения, то всё в порядке. Я в курсе, что неправильно поняла слова друга – он случайно услышал ваш разговор. Извини за беспочвенные обвинения.
– Да нет, у тебя есть право расстраиваться и злиться. Всё же я не совсем конкретно выразил свою мысль, из-за чего лишь усугубил и без того поганую ситуацию, – робко заглянув ей в глаза, Доминик виновато улыбнулся. – Честно говоря, я подошёл к тебе по другой причине. Наверное, это верх наглости, о чём-то тебя просить… но ты не могла бы мне помочь с оформлением презентации для курсовой работы?
– Эм, ну… – она замялась, размышляя, как тактичнее ей отказать ему. Связываться с ним у неё всё ещё не было ни малейшего желания, каким бы искренним он сейчас ни выглядел. – Может, ты лучше обратишься за помощью к старшекурсникам с моего факультета? У них явно больше знаний и качественнее навыки. Уверена, что среди них у тебя много приятелей.
– В тебе есть кое-что уникальное. И это кое-что заставляет меня тянуться именно к тебе.
– Я на это не поведусь, – хмуро буркнула София, отвернувшись. Пусть кому-то другому на уши присаживается со своими сладкими речами. – Ты зря со мной теряешь время.
– Должно быть, это твой иммунитет перед моей харизмой, – усмехнулся он. – Мне с тобой легко и приятно общаться. Все остальные хотят что-то с меня поиметь. Парни: статус, связи, легкодоступных девушек, вечно крутящихся вокруг меня. А девушки – деньги, дорогие подарки, секс. Хотя… и ты, конечно, кое-что от меня хочешь – чтобы я отвалил от тебя. Но это в какой-то степени мне даже нравится.
София перевела на него озадаченный взгляд, никак не ожидая услышать настолько откровенные мысли. Всё же они не были близки. А Доминик взял и вывалил на неё всё. Притом таким, каким оно и являлось на самом деле, поскольку он тоже не имел заблуждений в отношении своего окружения.
– Я не играю в недоступность.
– Знаю, ты в этом смысле простая и искренняя.
– Таких людей много.
– Да, время от времени мне встречались искренние и простые люди, но там полная беда по части интеллекта, поэтому они меня утомляли иными своими качествами. Ты же одновременно простая и сложная, искренняя, но тактичная. Проще говоря, у тебя другой уровень, понимаешь?
– Понимаю, но всё ещё считаю, что тебе стоит подыскать кого-то другого.
– Я не имею никаких скрытых мотивов, всего-то хочу в спокойной обстановке сделать презентацию, не вытаскивая из своих штанов чужие шаловливые ручки и не таскаясь по ночникам за компанию в качестве благодарности в виде ходячей липкой ленты, на которую слетаются все мухи района.
Нахмурив брови, она постукивала указательным пальцем по тетради. Его открытость смогла пошатнуть её убеждённость ни в коем случае с ним не связываться. Но и здравый смысл ей не изменял, поэтому соглашаться София тоже не спешила.
– Такого человека, как я, очень выгодно иметь в должниках, – шутливо подметил Доминик и подмигнул. – Дам тебе время подумать. Если всё же согласишься, то в пятницу я буду тебя ждать на этом же месте.
Он встал и без лишних слов ушёл, оставив её наедине со своими размышлениями. И книгами, которые умели замечательно переключать на себя внимание.
Глава 8
Тонкая игра двуликого
Изредка получалось пересечься с друзьями в университетской столовой. Чаще у них пары проходили в разных корпусах, раскинутых в десятках километров друг от друга. До самых дальних, по сути, расположившихся в черте города, из-за пробок доводилось добираться часами. В тех местах студенты обедали в ближайших городских столовых или дешёвеньких кафетериях, чей интерьер радовал глаз чуть посильнее. Но сегодня Софии и Брэнди повезло, поэтому они сидели за одним столиком и обсуждали новый сериал, что собирались посмотреть вместе на выходных.
– У Кева новая девушка. Он не захочет целый день с нами перед телеком батониться. Да и опасны для него такие посиделки. Помнишь, как одна закатила истерику, решив, что у нас двойное свидание?
– Ещё как помню: Эрн – подлый предатель, первым делом тебя стал прятать, и все шишки полетели на меня! А Кев, мало того, что не смог по-человечески ей сказать, что мы все просто друзья, так ещё и выглядел как изменщик, пойманный с поличным.
– Он так выглядел, потому что тогда начал уже встречаться с другой, нормально не порвав с прошлой. Технически у него какое-то время было две девушки одновременно.
– Раз ему девушки важнее друзей, то фиг с ним, – пожала плечами Брэнди и указала на кого-то пальцем. – Смотри, это разве не глава студсовета?
Высокий и худой парень с зализанными набок золотисто-пшеничными кудрями подошёл вместе со своим замом к столу, за которым сидел Джулиус. Несколько долгих секунд они переглядывались, после чего он достаточно громко, чтобы услышала как минимум половина студентов, сидящих в огромной столовой главного корпуса, хмуро произнёс:
– Если думаешь, что дружба с Домиником тебе поможет уйти от ответственности, то ты глубоко ошибаешься. Я сделаю всё, чтобы тебя наказали.
И не став дожидаться от него никакого ответа, глава развернулся и пошёл к линии раздачи, провожаемый десятком взглядов.
– Похоже, Доминик заступился за этого придурка перед студсоветом, – искренне удивилась Брэнди и возмущённо стукнула днищем полупустой банки с газировкой о столешницу. – Что с ним не так? Жюль, если говорить по существу, подставил его. Чуть ли виновником всего этого трындеца не выставил. А Доминик взял и пошёл его выгораживать.
– Наверное, чувствует свою вину, – отмахнулась София, желая побыстрее закрыть скользкую тему. Она не стала рассказывать подруге о подслушанном пару дней назад разговоре. Сама толком не разобралась, какие отношения связывают этих двоих. – У тебя сейчас какая пара?
– Какая вина? Он не остался равнодушным и заступился за едва знакомую девушку. Вся вина лежит исключительно на Жюле, который, мало того, что проигнорировал совет, так ещё и вывернул его таким безобразным способом.
– Ну да, ты права.
– Нет, у Доминика явно есть какие-то проблемы с головой, раз он даже за такую мерзость заступается. У любого благородства есть свои рамки.
София налегла на рис с овощами, пока слушала о святом всепрощающем мученике. Сейчас она уже не была столь категорична в своих суждениях, понимая, что Доминик намного сложнее, чем кажется на первый взгляд. Все, включая её саму, видели лишь поверхность айсберга. Отличие заключалось в том, на какую сторону они смотрели: пока одни любовались обласканным солнечными лучами пушистым снежком, София разглядывала ледяную глыбу, прячущуюся в тени. Однако никто из них не пытался смотреть вглубь.
По-настоящему внутренний мир другого человека мало кого способен заинтересовать. Какие-то верха, вроде музыкальных предпочтений или кулинарных привычек, конечно, обсуждаются при более тесном общении, но более сокровенные мысли производят обоюдно пугающий эффект: как на того, кто раскрывается, так и на того, кто слушает. Не потому, что речь могла идти о каких-то ужасных вещах – это уже крайности. Истина гораздо прозаичнее: практически каждый человек живёт в информационном коконе. И этот кокон очень уютен за счёт своей предсказуемости. Мозг не любит пробелов, он сам додумывает детали в тех местах, где ему не хватает информации – формирует альтернативную картину реальности, зачастую в чёрно-белых тонах. Но люди цветные существа. Им свойственно в зависимости от обстоятельств вести себя по-разному. Именно поэтому, когда пазл уже сложился, а человек, которого долгое время привык видеть в определённом свете, вдруг предстаёт совершенно в ином образе – удобный стереотип ломается; стенку кокона разрезает уродливая трещина.
Подняв взгляд на размахивающую руками Брэнди, переключившуюся на рассказ об их редакторе студенческой газеты, София попыталась прикинуть, как много она знала о своей подруге. Они выросли вместе: прошли через влюблённость в одного мальчика, совместную истерику из-за первых месячных Брэнди, хотя мамы никогда не делали из них секрета, делились страхами и мелкими радостями. Но сейчас, когда им стукнуло за двадцать, София всё чаще оставляла свои мысли при себе. В одних случаях из-за беспокойства, в других – из-за нежелания вступать в спор. Наверняка Брэнди делала всё то же самое. Так, незаметно друг для друга, люди постепенно отдаляются, чтобы окружить себя тонкими на первых порах стенками кокона.
– Пойдём, болтушка, через десять минут начнутся занятия, – улыбнулась София и чмокнула её в пухлую щёчку.
– Почему обеденный час всегда так быстро пролетает? А идущая на тридцать минут дольше пара, тянется целую вечность!
– Потому что кое-кто не любит учиться.
– А вот это неправда. Мои оценки говорят об обратном, – возразила Брэнди, быстро поправляя макияж на губах. Подняла с карманного зеркала на неё шкодливый взгляд и послала воздушный поцелуй, после чего широко улыбнулась: – Правда заключается в том, что рядом с тобой, милая, время пролетает незаметно.
– Что-то меня это фраза прямо преследует…
– Какая? Про пролетающее время? И кто же тебе ещё об этом говорил? Парень? Красивый? Он пытается за тобой ухаживать?
– Нет, тормози. Просто везде на глаза попадается: в новостной ленте, в рекламе на видеороликах. Ничего серьёзного.
– Умеешь же ты обламывать, – кисло проворчала она.
Учебный день закрывала пара «дизайна упаковки» в обычной аудитории, поскольку занятия всё ещё посвящались исключительно теоретической базе – практические работы по разработке макетов в программах 3D-моделирования начнутся только со следующего семестра на дисциплине под названием: «трёхмерное моделирование упаковки». Сейчас же на фоне магнитной доски, утопающей в ярких лучах проектора, профессор рассказывал им об основных видах упаковочных материалов и требований, предъявляемых к ним. В частности, речь шла о повседневных товарах, которые каждый день можно увидеть на полках магазина.
София внимательно слушала профессора, занося в конспект тезисные мысли. Не то, чтобы «Дизайн упаковки» был интереснее других предметов её специальности, скорее, понятнее. Сейчас казалось: как дизайнеру, ей легче будет реализоваться в упаковке, чем в разработке фирменного стиля компании. Четвёртый курс не за горами, а там во втором полугодии – преддипломная практика. Стоило уже начинать присматривать предприятия, на которые можно устроиться практикантом на три месяца.
По завершении пары профессор включил верхний свет и одногруппники, как сонные мухи, оглушённые сиянием люминесцентных ламп, принялись собирать вещи. Тех, кто сидел на задних партах, соседям пришлось даже расталкивать. Неужели он настолько скучно преподавал?
– София, распечатайте, пожалуйста, эти материалы на перерыве и занесите мне в учебную часть, – профессор положил на её парту голубую флешку. – Мне надо на пятнадцать минут отлучиться, поэтому я не успеваю это сделать сам. У вас же это последняя пара была?
– Да, профессор.
– Если я не успею вернуться, просто оставьте распечатанные записи на моём столе.
– Хорошо, поняла.
Мужчина с седыми бакенбардами благодарно ей улыбнулся и размашистым шагом устремился к выходу из аудитории. Она же, никуда не торопясь, собрала свои вещи, попрощалась с теми одногруппниками, с которыми более или менее близко общалась, после чего направилась на первый этаж, где располагались огромные копировальные аппараты – навороченные машины высотой под два метра со встроенными цветными экранами на сенсорном управлении. Воткнула в разъём флешку, запоздало опасаясь увидеть в открывшейся папке множество документов. Но профессор так жестоко её не подставил. На флешке оказался всего один большой файл.
София не стала никак скреплять листы. Сложила аккуратной стопочкой и понесла в учебную часть. В дверях столкнулась с другим преподавателем, убегающим по острой нужде, и зашла в абсолютно пустой зал. Сначала хотела, как и собиралась, просто оставить распечатки, но, вспомнив, что в следующем семестре курсовая будет уже по его дисциплине, решила дождаться профессора, чтобы попытаться выклянчить список тем до новогодних каникул.
Пока ждала, София присела на гостевой стул. Рабочие места преподавателей были разделены между собой при помощи толстых пластиковых перегородок высотой в полтора метра, тем самым создавая иллюзию мини-кабинетов. Возможно, именно поэтому, когда в учебную часть их факультета зашёл Доминик, судя по приталенному сверху и мешковатому снизу спортивному костюму, прямиком из тренажёрного зала, то он прошмыгнул мимо. Постучал в дверь, ведущую в кабинет декана, и приоткрыл её.
– Дядя, ты сейчас занят?
– Я всегда занят, – устало ответил ему хрипловатый голос. – Заходи, Ник.
Доминик не заставил приглашать себя дважды и вошёл внутрь. А София, сама не до конца понимания, что на неё нашло, поспешила подойти на цыпочках к двери, чтобы прижаться к щели ухом. Она затаила дыхание и прислушалась.
– … имидж университета. Надо временно открывать какие-нибудь бесплатные курсы, чтобы переключить внимание людей со скандала. А это дополнительные расходы, не входящие в планы ректора, поэтому он снова рвёт и мечет. – Скрипнуло кресло, что-то стукнуло и с тихим журчанием пролилось. – А тебя что привело ко мне?
– Как раз из-за Джулиуса Карнея я и пришёл.
– Дружишь с ним?
– Нет, у нас шапочное знакомство.
– Хоть я и не знаю этого парня лично, но он у меня уже в печёнках сидит. В который раз выкидывает эдакий номер. Но за него не отчислить. Учится он сносно. И платит за учёбу вовремя. Ректор в лучшем случае может отстранить его от занятий на месяц-другой.
– Есть кое-что, из-за чего его можно прижать.
– Рассказывай.
– Ты знаешь, что он глава секции настольного тенниса?
– Там у него тоже есть проблемы с девушками?
– Лучше.
– Я заинтригован.
– Ходят слухи, что он не из робкого десятка, поэтому тратит средства, выделяемые университетом на нужды секции, на собственные гулянки. Подделывает сдаваемые в бухгалтерию чеки уже второй год. Это достаточно веский повод для отчисления?
– У тебя есть доказательства?..
Со стороны коридора послышались энергичные шаги и прежде, чем дверь в учебную часть распахнулась, София успела отскочить от кабинета декана на несколько метров. Она застыла в проходе между столами и улыбнулась незнакомой преподавательнице.
– Что вы здесь делаете, студентка? – строго спросила молодая женщина в пушистом свитере с высокой горловиной.
– Профессор Фротт попросил меня распечатать для следующей пары материалы, – она указала рукой на его стол, по центру которого лежала стопка белоснежных листов. – Я их принесла и теперь собиралась уйти.
– Как вас зовут?
– София Камельман, учусь на кафедре дизайна: группа ГД-23.
– Можете идти, – отпустила её преподавательница после небольшой паузы.
– До свидания, – вежливо обронила на прощание София и торопливо покинула учебную часть, не желая столкнуться с тем, кто секретничал в кабинете декана.
Вот теперь она вообще ничего не понимала. Сначала Доминик пошёл в студсовет, где выступил в качестве защитника Джулиуса, но уже через несколько часов заглянул к дяде, чтобы настучать на него. И так основательно, что соответствовало бы старинной пословице: с глаз долой – из сердца вон.
Зачем ему понадобилось вести эту двойную игру?
Для поддержания образа лёгкого на подъём и безобидного повесы в глазах остальных студентов? И это его несерьёзное, чуть дурашливое поведение – должно быть, всего лишь яркий образ, отвлекающий от высоких баллов, получаемых им на экзаменах. Он аналогично университету смещал внимание толпы с одной своей характеристики на другую.
Но зачем это делать?
Доминик мог пойти напрямую к ректору. Его бы наверняка без всяких предварительных записей к нему пропустили. Но по какой-то причине он предпочёл действовать через руки своего дяди – декана факультета, не имеющего никакого отношения к Джулиусу. Участвовал в действе, но из закулисья. Подобно невидимому кукловоду в наиболее важное время тянул за нужные ниточки, приводя в движение сложный механизм.
– Что же ты задумал?.. – прошептала София, остановившись напротив тяжёлой двери библиотеки.
Она не собиралась приходить и помогать ему с презентацией. Но этот интриган сумел подцепить её на крючок. Любопытство – самое сильное бессознательное стремление, что есть в человеке. Противиться ему можно, но недолго. Рано или поздно, оно всё равно победит. Такова уж природа всего живого.
