Текст книги "Твой гнусный секрет (СИ)"

Автор книги: Эвелина Шегай

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 13 страниц)

Глава 18
Первый и последний раз

Когда они зашли в лифт, София окончательно протрезвела. Всё больше мыслишек стало проскакивать из разряда: а не дать ли заднюю, пока не поздно. Поэтому подъём наверх протекал в неловкой тишине, которую первым прервал Доминик, спросив:

– Не собираешься предупредить родителей?

– Точно, – спохватилась она и достала телефон, дабы написать, что остаётся ночевать у Брэнди.

– Подругу тогда тоже поставь в известность, чтобы накладочка не произошла, – прокомментировал он, беззастенчиво заглядывая в её переписку.

– Они неглупые – видели мои сборы и в каком виде я уходила.

– А, значит, это формальности.

– Просто не хочу, чтобы они волновались.

И снова наступила тишина.

Пересчитывая зазубрины на ключе в кармане, София, подобно телёнку на привязи, последовала за ним в квартиру. От былой бравады, где она на всё была готова, не осталось и следа. Появилось дурацкое чувство, когда не знаешь, с чего начать, как подступиться к решению новой задачи, и с каждой секундой, проведённой за обдумыванием вариантов, всё больше погружаешься в панику.

Последний раз София находилась в таких серьёзных отношениях, что они дошли до постели – год назад. С Алексом они встречались ещё со школы, вернее, он довольно долго за ней ухаживал. Именно как пара они просуществовали всего восемь месяцев.

Их первый раз сложно назвать удачным, как, впрочем, и у большинства тех, с кем ей доводилось обсуждать сей опыт. Но он был, безусловно, наполненным страстью. Алекс стал сдирать с них одежду с порога дома. Прижимал Софию то к одной стене, то к другой, в процессе этих беспорядочных телодвижений несколько раз её хорошенько стукнув: о ребро тумбы поясницей, о дверной косяк коленкой, об острый угол стола бедром. На следующий день она на себе нашла не только множество засосов на шее и груди, но и приличных размеров гематомы и ссадины по всему телу. Будто не ночь с парнем провела, а поучаствовала в свирепой драке, где ей основательно наваляли.

– Шлёпки морозного серо‑зелёного цвета я не нашёл, как не старался, – Доминик опустил перед ней на пол пару очаровательных тапок в пастельном оттенке пригретого солнцем персика. – Всякий раз, когда я спрашивал про него у продавщиц, они делали испуганные глаза и убегали от меня. Ты это специально?

– Это дизайнерская деформация, – усмехнулась она, ныряя в пушистую мягкость. – У меня сложное цветовосприятие.

– Зато мне теперь известен рецепт, как отвадить от себя любого консультанта всего одной фразой, – проходя вглубь квартиры, шутливо подметил он. – Хочешь выпить чего-нибудь?

– А что есть?

– Чай, кофе, сигареты.

– А я думала, что речь шла про горячительные напитки, – София опустилась на диван и поняла, что благодаря его тону, тревожное ощущение, охватившее её в лифте, постепенно отступало – удавка, сдавливающая шею, ослабевала.

– Я до того непривлекательный, что необходим алкоголь? – наигранно оскорбился Доминик и достал из верхнего шкафчика пару бокалов. – У меня есть пиво и вино, но последнее покупал не я, поэтому за вкус не ручаюсь. Но оно вроде дорогое, поэтому должно быть вкусным.

Присев рядом на диване, он поставил бокалы на журнальный столик и открыл бутылку штопором, после чего неторопливо наполнил каждый из них на четверть. Промокнул салфеткой горлышко и обратно заткнул его пробкой.

– Снова вино, – она взяла протянутый бокал и понюхала рубиново-красный напиток. – Ты такой спокойный… и не скажешь, что до меня ты сюда не приглашал девушек.

– Присутствие самоконтроля не говорит о том, что я тебя не хочу, – отпив вина, он откинулся на спинку дивана и прикрыл глаза. – Наоборот, я себя сейчас сдерживаю из последних сил.

Откровенность его слов отозвалась в ней вязким, тяжёлым томлением. А к щекам снова прилила кровь, наверняка придавая им заметный румянец. София щедро глотнула вина и тут же скривилась:

– Ну и кисляк.

– Да, большие деньги не всегда являются залогом приятно проведённого времени.

– Сколько оно стоило?

– Не знаю. Но не меньше трёх тысяч.

– Обалдеть, – ошеломлённо пробормотала она и поставила бокал обратно на стол. – Я, конечно, не эксперт, и самое дорогое вино, что я до этого пробовала, стоило сто двадцать евро за бутылку, но, по-моему, вас, богачей, бессовестно дурят.

– В этом никто и не сомневается, – весело фыркнул Доминик, чуть приоткрыл глаза и посмотрел на неё из-под ресниц. – Некоторых из нас это заставляет учиться ценить то малое, что можно получить практически за бесценок – оно нередко более ценное.

Они смотрели друг на друга, глаза в глаза, всё глубже погружаясь в пучину желания. И в какой-то момент свет в голове просто-напросто взял и погас, как если бы вышибло пробки в электрическом щитке – они потянулись к чужим губам одновременно.

София вскарабкалась ему на колени и выгнулась в спине, теснее прижимаясь животом и грудью к твёрдому телу под тонкой тканью свитера. Она плавилась под властными касаниями горячих ладоней, помогая им поскорее освободить себя от лишней одежды. И когда на ней остались лишь штаны и кружевной бралетт, он подхватил её под попу и поднялся с дивана, вынуждая обвить его талию ногами.

То, как осторожно Доминик опустил Софию на кровать и продолжил раздевать, ярко контрастировало с тем, как он гладил, сжимал её теперь обнажённые бёдра, почти на грани грубости. Но не потому, что пытался сделать ей больно, нет, скорее наоборот: в нём было столько нежности, что она била через край.

Однако даже в таком состоянии Доминик продолжал себя контролировать, как бы ни захлёстывали эмоции. Он на славу постарался подготовить Софию – она приняла его на пике своей кульминации. А уже через мгновение узнала, что молния способна бить дважды в одно место.

* * *

Ласковые поцелуи, покрывающие голые плечи, лопатки и мягкий изгиб шеи, – лучший на свете будильник. София сонно приоткрыла глаза, убеждаясь, что комнату заливал густой солнечный свет, намекающей, что утро давно не ранее, и встретилась взглядом с сидящим на корточках Домиником.

– Привет, – шепнул он и поцеловал в губы. – Кофе?

Она улыбнулась, и Доминик понял её без слов. Поднялся, сделал пару размашистых шагов, остановился, вернулся и наклонился, чтобы зацеловать каждый миллиметр её лица. И, наконец, ушёл на кухню шуметь кофемашиной.

Перекатившись с живота и сев на постели, София сладко потянулась. Поймала на себе пристальный взгляд и запоздало дёрнулась, прикрываясь руками. Конечно, её богатства не отличались впечатлительными объёмами, но всё же спокойно щеголять перед мужчиной в чём мать родила она не умела.

Обнаружив в тумбе любезно оставленную футболку, она нырнула в неё и утонула – эта вещица даже на Доминике наверняка сидела свободно: длинная и мешковатая, как платье, и доставала ей до середины бедра, скрывая все стратегически важные места.

– Как спалось? – спросил он, стоило ей присесть на высокий барный стул, и включил воду, чтобы сполоснуть помидоры.

При звуке льющийся воды у неё тут же промелькнули мысли-образы с сегодняшней ночи, когда они переместились из постели в душ. И от воспоминаний, что он творил с ней после того, как опустился на колени под упругими струями горячей воды, София смущённо прикусила губу и отвернулась, внезапно заинтересовавшись видом из окна.

– Хорошо, а тебе?

– Я бы хотел так каждый день засыпать и просыпаться, – тихо признался Доминик возле её уха.

Вздрогнув, она резко обернулась и едва не столкнулась с ним носами. Он стоял, облокотившись на высокую столешницу, и немигающим взглядом смотрел ей в глаза. Такой красивый и манящий. Захоти Доминик пойти на новый круг – София с радостью согласилась бы.

Однако в дверь кто-то позвонил, а потом ещё и требовательно забарабанил кулаком.

Оглянувшись на тёмный коридор, он напряжённо бросил ей:

– Иди в спальню и закрой шторы. Сиди там тихо, пока я тебя не позову. Хорошо?

– Хорошо, – растерянно отозвалась она и послушно сделала то, что он попросил.

София забралась в вязком полумраке на кровать и обхватила колени руками. Она достаточно изучила его, чтобы понимать, – Доминик не стал бы прятать её из простой прихоти. Незваный гость нёс для неё угрозу.

Входная дверь распахнулась, и кто-то резким неприятным мужским голосом рявкнул:

– Чего так долго?

Последовали тяжёлые шаги в туфлях по паркетным доскам. Они остановились неподалёку от стеклянной перегородки, отделяющей зал от спальни, и всё тот же дребезжащий голос скупо, но достаточно агрессивно, чтобы появилось отталкивающее чувство, осведомился:

– Как ты следишь за своим братом, что он опять влип в историю?

– Он давно не ребёнок, чтобы за ним следить, – холодно ответил Доминик.

Раздался звонкий шлепок, как от пощёчины.

Рука Софии тут же дёрнулась, и ладонь накрыла рот, не давая ни звуку просочиться.

– Я сказал тебе следить за ним в оба глаза, значит, надо следить. Что непонятного, уродец?

– Что он сделал?..

– С какой-то прошмандовкой переспал. Даже нормально девку снять не может, идиот. Эта шлюха на следующий день в полицию заявилась снимать побои. Он ей не только лицо раскрасил. Там полный набор: сломанные рёбра, сотрясение мозга… что-то ещё было. Короче, так просто не замнёшь дело. Если это всплывёт в новостях, то у меня может сорваться сделка на десять миллионов.

– Хочешь, чтобы я принудил её отозвать заявление?

– Да, делай что хочешь: дай ей денег, соблазни и переспи, запугай. Главное – заставь заткнуться.

– Почему всю грязную работу делаю я?.. Не думаешь, что Николе пора за свои поступки брать ответственность?

– Старшие в ответе за младших.

– Этот младший мне нож в спину воткнёт при первой подвернувшейся возможности.

– Между сыновьями должна быть конкуренция, чтобы они выросли сильными. Кризис закаляет характер, а победа в сражении делает из сопливого мальчика мужчину.

– В каком месте это конкуренция? Ты нас тупо стравливаешь, – едко усмехнулся он и тут же рвано вздохнул.

Несколько минут София слушала что-то похожее на глухие звуки ударов. Шипение грязных ругательств. И какую-то невнятную возню, из-за которой она покрылась с ног до головы зябкими мурашками.

Из-за непонимания: зачем Доминик пустил кошмарного незнакомца в дом и терпел всё то, что он с ним делал, – София всё больше пугалась. По щекам побежали горячие слёзы от страха, вдавившего её в матрас подобно каменной глыбе, что не сдвинуть в одиночку.

– Пока ты живёшь на моём обеспечении, будешь выполнять всё, что я тебе скажу. Скажу целовать мои ноги – упадёшь на колени и начнёшь их вылизывать, – снова заговорил неприятный голос, хозяина которого она ненавидела уже всем нутром. – Чего молчишь, уродец? Что-то не нравится? Так стань сильнее и дай мне отпор.

Опять последовала возня, но в этот раз продлившаяся недолго, и наконец-то туфли застучали широкими каблуками о пол, постепенно удаляясь. Практически стихли, когда вдруг остановились.

– Ах да. Твоя мамаша объявилась, – небрежно бросил незнакомец. – Наглости ей, как обычно, не занимать – деньги клянчила. Видимо, кончились те, что украла. Ещё мне птичка на хвосте принесла, что она пытается узнать, где ты живёшь.

– Понял.

– Если заявится к тебе на порог, надеюсь, ты знаешь, что делать?

– Да.

– Хорошо, – удовлетворённо фыркнул он. – Не затягивай и побыстрее разберись с той прошмандовкой.

Хлопнула входная дверь. Пискнул электронный замок. И наступила мёртвая тишина.

София долго сидела без движения, вслушиваясь в малейшие звуки по ту сторону стеклянной перегородки. Ждала, когда Доминик её позовёт и всё объяснит. Но шли секунды, а за ними минуты – этого не происходило. Кажется, она совсем потеряла ход времени, когда услышала стук упавшего на пол телефона. А за ним последовали и другие пугающие звуки: звон разбиваемой посуды, грохот опрокинутой мебели. Было такое чувство, будто Доминик сошёл с ума и решил обратить своё жилище в руины.

Снова наступило затишье. В этот раз оно длилось гораздо дольше. София больше не могла терпеть. Её натянутые нервы оказались не в состоянии выдержать напряжения, повисшего в воздухе дорогой квартиры, являющейся, по сути, ошейником для одного конкретного парня. Она подошла к перегородке и робко выглянула из-за шторы.

Доминик сидел на полу, прислонившись к дивану, и обхватывал голову руками. Но, похоже, услышал звук отодвигаемой шторы, поэтому приподнял лицо и посмотрел в её сторону.

– Софи?.. Чёрт, – горько улыбнулся он.

За короткий миг на его лице проскочила целый ворох из разных чувств: растерянность, испуг, недовольство, смущение, и в конце концов всё это рухнуло в мрачную решимость. Но что стояло за этой решимостью – можно было лишь гадать.

София вышла из спальни и, на цыпочках обойдя осколки вдребезги разбитой вазы, остановилась у дивана. Она присела рядом и с неприкрытой тревогой заглянула в отстранённое лицо. А не найдя никаких повреждений помимо тонкой кровоточащей ранки на верхней губе, облегчённо выдохнула. Всё не так уж и страшно. Из-за того, что она ничего не видела, а только слышала – фантазия у неё разыгралась не на шутку.

– У тебя всё в порядке? – мягко поинтересовалась София.

– Ты же сама всё прекрасно видишь. Зачем задаёшь глупые вопросы?

– Кто это был?..

– Отец, – на губах Доминика проскочила кривая, болезненная усмешка. – Его сынок, рождённый от любовницы, снова доставил хлопот, поэтому он прибежал к тому, на кого удобно скидывать всякую грязь. Видите ли, сор из избы он выносить не любит, оттого не может поручать решение таких деликатных вопросов чужим людям. На деле – он просто сволочь жадная до каждой копейки.

– Мне так жаль…

– Давай без этого.

– А твоя мама?.. – начала спрашивать она, но осеклась, заметив, как заиграли желваки на его скулах.

Он избегал встречаться с ней взглядом, но не заметить боли, плескавшейся в глубине серебристых омутов, было невозможно. Мгновенно стало ясно, что женщина, давшая ему жизнь, причинила гораздо больше страданий, чем тот, кто поднимал руку и кричал оскорбительные вещи.

– Софи… ты можешь уйти?

– В другую комнату? Дать тебе остыть?

– Нет. Вообще. Из моего дома. Из моей жизни, – Доминик бросил последние слова с таким отчаянием, словно его много часов резали тупым ножом. Терзали уже ноющую плоть, не в состоянии отрезать ни единого кусочка.

– Я не понимаю… – потерянно произнесла София.

– Просто уходи, – устало проговорил он, опрокинул голову на сиденье дивана и прикрыл розоватые веки. – Давай сделаем вид, что никогда не встречались. Снова станем незнакомцами.

– Ты хочешь расстаться, потому что я услышала то, что не должна была слышать? – она всё ещё не оставляла попыток найти логику в происходящем. То, о чём приказал ему позаботиться отец, безусловно, для неё являлось неприемлемым. И София пока не понимала, как ей следовало на это реагировать – всё же они из разных миров. И проблемы решали по-разному. Но мысль о расставании неприятно жгла грудь. Несмотря ни на что, она не хотела потерять его.

– Я хочу расстаться, потому что ты мне больше не интересна, – ядовито выплюнул Доминик, поднялся на ноги и встал к ней спиной. – Я получил то, что хотел. Тебе тоже понравилось – мы в расчёте. Поэтому никто и никому ничего не должен. Переоденься и уходи. Надеюсь, ты не будешь за меня цепляться, как все остальные. Мне бы очень не хотелось в тебе разочароваться после такой горячей ночки.

Не дожидаясь её реакции, он пересёк по диагонали зал, встал на осколок, но не обратил на это никакого внимания. Натянув первую попавшуюся под руку обувь и вышел из квартиры.

Дорожка из кровавых следов на полу не давала Софии усомниться: всё то, что сейчас произошло, включая смехотворные попытки поддеть за живое и оттолкнуть, – не имело никакого отношения к тому, что на самом деле происходило у него в голове.

Учитывая, как хорошо Доминик её изучил, он в своих потугах даже на одну десятую не раскрылся. В Софии предостаточно комплексов и болевых точек, надави на любую из которых, можно сразу же получить нужный результат, в виде её полного исчезновения из его жизни. Но он использовал аккуратные, общие фразы, способные всего-то слегка поцарапать.

Да, Доминик в самом деле желал её изгнать из своей жизни, но не потому, что она в одночасье ему разонравилась. Больше походило на то, что его внутренний маленький мальчик чего-то испугался. Может, не хотел, чтобы София узнала правду о его семье, или увидела, насколько он несчастен на самом деле? Доминик всегда очень точечно давал ей информацию о себе. Буквально кормил чайными ложечками. Благодаря этому София теперь терялась в догадках.

Тем не менее она уважала его желание остаться в одиночестве. Каждый по-своему справлялся с внутренней болью. И таких, кто зализывал свои раны, спрятавшись ото всех и забившись в тёмный угол, на самом деле немало. Поэтому она уйдёт. Даст ему время привести собственные мысли в порядок, а потом сама предоставит второй шанс их отношениям.

Глава 19
Мышь, охотящаяся на кота

Вплоть до конца зимних каникул София ничего не слышала о Доминике. Даже когда начался новый семестр и продолжилась сессия – ничего не изменилось. Несколько раз она предпринимала попытки случайно с ним пересечься в его стиле, заранее подглядев, в какой аудитории у него проходило занятие.

Но он всякий раз успевал улизнуть у неё из-под носа. Иногда просто в воздухе растворялся. И так София за ним тщетно пробегала весь январь.

– Кажется, мы поменялись местами, – с раздражением отметила она, окидывая взглядом аудиторию с незнакомыми студентами. – Бумеранг, что ли, вернулся?

София постепенно начинала чувствовать себя чокнутой преследовательницей. Но то, что он до сих пор не заблокировал её телефон и читал абсолютно все сообщения, судя по отметкам: «просмотрено», – давало мотивацию раз за разом искать с ним встречи.

– Привет, – возле неё остановился незнакомый парень в маленькой, словно давящей ему шапке, и обходительно улыбнулся: – Познакомимся?

Только она собралась его деликатно отшить, как в поле зрения появился Доминик. Он прошёл мимо, кинув на них до того красноречивый взгляд, что ей с трудом удалось не заулыбаться.

Кое-кто приревновал? Надо бы закрепить результат.

– София, – она подала ладонь для рукопожатия.

– Дэн, – проворковал он и сцапал её руку. А затем ещё и недвусмысленно погладил большим пальцем тыльную сторону ладони. – Очень приятно познакомиться. София – от греческого «мудрость».

– Да, очень, – кисло протянула София, поняв, что напоролась на Бабника с большой буквы. Таким лишь повод дай, потом ногами не отбрыкаешься. Но Доминик так шустро выскочил из своих кусов, словно был с ним лично знаком. – А с какого ты факультета, Дэн?

– Да ты стоишь перед входом в аудиторию моей группы. С политфака. Кафедра: «политического менеджмента и связи с общественностью». А ты?

– Графический дизайн.

Возле них остановилась группа из парней, и возглавляющий её Доминик сухо спросил:

– Может, дадите пройти в аудиторию?

– Проходи, – она любезно отступила, спокойно встречаясь с его глазами, полными невысказанного гнева. Да он её на лоскутки был готов пустить, и всё из-за небольшого разговора с парнем сомнительной репутации.

– Что, Дэн, новую девчонку клеишь? – усмехнулся один из свиты.

– Заткнись, – цыкнул на него бабник и посмотрел на неё взглядом, а-ля «я не знаю, что он такое несёт».

– Скоро пара начнётся, не боишься опоздать на занятие? – бросил ей Доминик и зашёл в кабинет.

– Что ж, я тогда пойду. Хорошего дня, – София сверкнула торжествующий улыбкой и побежала по коридору, игнорируя крики Дэна о необходимости обменяться контактами.

Однако её радость не продлилась долго. То, что она вынудила его с собой заговорить – не привело к оттепели в их отношениях. Ко всему прочему другие начали обращать внимание на активность с её стороны. И, естественно, нашлись те, кто не смог пройти мимо.

Эффектная блондинка с глуповатым выражением лица в сопровождении двух своих шумных подружек подловили её на лестнице. Сначала они основательно проехались по внешности, разглядев даже пушок под висками, который, по их мнению, следовало удалять. А потом перешли к незавуалированным угрозам, в подробностях расписав, где и как её будут иметь худшие из худших, если она не прекратит докучать их свету в ночи.

София, конечно, впечатлилась, но не так глубоко и сильно, как хотелось бы дамам – это становилось ясно по пару, валившему из ушей. Конкретно их она не боялась, так как умела отличать тех, кто реально может причинить вред от тех, кто громко гавкает.

Её больше занимала мысль: неужели она столь откровенно преследовала Доминика, что начала выделяться, как бельмо на глазу? До инцидента на лестнице казалось, что ей удавалось действовать аккуратно. Изредка перегибала палку, но в целом неплохо справлялась, вылавливая подходящий момент, когда вокруг никого не было.

– Короче, мы тебя предупредили, овца, – выплюнула блондинка и, развернувшись, вышла в коридор.

Подружки последовали за ней, но перед этим одна из них пнула холст, стоящий возле Софии на полу. Картина упала и стороной с рисунком проехалась по ступенькам на пару пролётов вниз.

– А вот это было обидно, – подытожила она и двинулась вниз за своим потрёпанным практическим заданием по живописи. – Три дня работы коту под хвост.

Замедлила шаг, заметив, что снизу кто-то стоит. И остановилась окончательно посреди марша, испытав острый укол стыда.

– Оно стоит того? – спросил у неё Эрнест, поднимая картинку с пола.

– Ты всё это время был тут?.. – София опустила взгляд на носы своих ботинок.

– Шёл за тобой, но не успел окликнуть.

После зимних каникул их отношения стали потихоньку возвращаться в нормальное состояние. Друзья всё ещё странновато себя вели временами. Либо она слишком акцентировать внимание на вещах, что можно было трактовать двояко. Тем не менее с недавних пор всё окончательно вернулось к привычному виду.

Исчезновение из её жизни Доминика они заметили сразу. Как и то, что это произошло исключительно по его инициативе. София старалась скрыть влюблённость. Правда. Но эта троица слишком хорошо её знала – не в пример лучше, чем она знала их. И когда Брэнди принялась перемывать ему косточки, вспоминая нелепые слухи, что неизменно множились вокруг популярных личностей, София даже расплакалась. Не потому, что Доминик разбил ей сердце, а от того, какие замечательные люди её окружали.

– Мне стоило вмешаться? – сконфуженно уточнил Эрнест, когда пауза затянулась.

– Нет, конечно! Это бы их сильнее раззадорило…

– Они же тебя не тронули?

– Нет, только облаяли.

Он протянул ей холст, и София осмотрела картину. Местами краска слезла, но на деле не так критично, как она ожидала. Эту работу всё ещё можно было спасти.

– Почему ты бегаешь за ним? – в голосе друга проскочили сварливые нотки.

– Что ты имеешь в виду?

– Это не в твоём характере. Ты всегда была такой гордой и независимой. Спокойно принимала ухаживания и без скандалов расходилась с бывшими. Говорила, любовь – прекрасное чувство. Но она не прокормит и не гарантирует счастливого будущего. А ещё то, что быть любимой лучше, чем любить самой…

– Я всё ещё придерживаюсь этих слов.

– Но тогда, почему ты так себя ведёшь?

– Наверное, потому что впервые влюбилась, – София прикрыла глаза и утомлённо помассировала переносицу. – Эрн, я всё ещё считаю, что учёба и карьера важнее любви. И если моё увлечение повлияет на что-либо из этого – я тут же всё прекращу. Мозги у меня ещё функционируют. А когда говорила про то, что быть любимой лучше, чем любить самой, то подразумевала ситуацию, в которой одиночество невыносимо, а влюбиться ни в кого не получается. Тогда встретить приятного человека, с которым получится построить отношения, основанные на взаимоуважении – неплохая идея.

– Я не понимаю, почему это именно он…

– Не знаю, – честно ответила она.

В Доминике хватало хорошего: привлекательная внешность, внимательность к деталям, острый ум, чуткость к атмосфере, деликатность, нежность и заботливость. Многим хватало двух или трёх достоинств из этого списка, чтобы влюбиться в него. Но её дурное сердце ёкало совсем от другого – от того, как причудливо сочетались в нём достоинства и недостатки. И последнего, вероятно, даже было больше.

Необычайная скрытность Доминика вставляла палки в колёса тем, кто пытался его узнать получше. Он много и искусно врал – даже самому внимательному человеку подловить его на лжи едва ли удалось бы. Будучи беспринципным эгоцентриком, он явно с удовольствием манипулировал всеми вокруг, порой банально таким образом развлекаясь. А ещё Доминик не отличался добросердечностью, напротив – обладал большой изобретательностью по части мести; имел скверный, легко раздражающийся нрав, но успешно прятал его за натянутыми улыбками.

– Влюблённость нельзя поместить в рациональные рамки. Это яркое, ослепительное чувство иррационально по своей сути. Не думаю, что можно влюбиться в кого-то по одному своему желанию.

– Но это чувство может сильно ранить. Не лучше ли его заглушить раньше, чем оно успело сделать тебе больно? – спросил Эрнест с надеждой в необычайно тоскливых глазах.

В этот момент все пазлы сложились – София поняла, кто и в кого влюблён. Как можно было так долго оставаться слепой? У них же на лицах всё было написано.

Она грустно ему улыбнулась и отрицательно помотала головой. И тогда в Эрнесте что-то взорвалось, и он воскликнул:

– Софи, умоляю, очнись! Ты ему не нужна!.. Он тебя использовал, чтобы сделать презентацию и потешить собственное самолюбие: влюбить в себя очередную дурочку. Так развлекаются типы вроде него.

– Эрн, я бы могла начать тебя переубеждать, что он не такой, и всё в этом духе. Но неужели ты такого скверного мнения обо мне?.. Думаешь, я не в состоянии увидеть, когда меня используют?

– Обычно ты очень осторожна и проницательна. Но сейчас…

– Ничего не изменилось. Просто… всё очень сложно. Так, в двух словах не объяснить то, что происходит между нами. Я хочу дать ему время передумать. Но, если ничего не изменится – отступлю. Обещаю. Я не наврежу себе.

– И сколько ты ещё будешь этим заниматься? Пока тебя шайка девиц посерьёзнее не зажмёт в тёмном углу и не ограничится устными угрозами?

– До этого дело не дойдёт, – вяло оспорила София, сама не веря сказанному.

В чём-то Эрнест был прав. Долго их игры в кошки-мышки продолжаться не могли. Иначе для неё всё плохо закончится. Девушки из-за ревности творили много разных глупостей. На собственной шкуре проверять их находчивость не тянуло. Поэтому она решила, что выложится на сто процентов и добьётся откровенного разговора, после которого они либо поставят точку в их отношениях и пойдут разными дорогами, либо продолжат то, что начал именно Доминик.

– Я постараюсь разобраться с этим вопросом как можно быстрее, – пообещала София, заглядывая в медленно теплеющие карие глаза. – Не волнуйся за меня.

– Хорошо, – кивнул Эрнест и примирительно улыбнулся: – Но, если что, я всегда рядом…

– Знаю. Спасибо, – она тоже улыбнулась, отдавая себе отчёт, что больше никогда не воспользуется его добротой, прорастающей из безответного чувства.

Сесть на хвост Доминику удалось спустя неделю усердных попыток. София держала дистанцию метров в двадцать между ними, чтобы её не заметили. Но, на территорию парковки она вышла по итогу в одиночестве. Снова ниндзя недоделанный куда-то свернул, за мгновение пропав из виду.

И поскольку его машина всё ещё стояла под фонарём на привычном месте, София огляделась по сторонам, ощущая, как в ней начинал подниматься жар от возмущения. Уже давно бы с ней встретился, послал бы к чёртовой матери, и всё. К чему эти догонялки, дающие надежду на совместное светлое будущее?

Взгляд зацепился за знакомую фигуру в миниатюрной шапке, чудом не соскакивающей с макушки. И у неё созрел немного сумасшедший, но действенный план, как выманить Доминика из своего укрытия. Он наверняка где-то прятался неподалёку и наблюдал за ней со стороны.

Направившись в сторону так кстати подвернувшегося бабника, София воскликнула:

– Дэн⁈ Привет!

– О-о, привет, – протянул он, одаривая её масляным взглядом от головы до пят. Из-за выступления перед полной аудиторией однокурсников пришлось принарядиться, но не до такой степени, чтобы заслужить настолько публичное проявление мужского интереса. – Отлично выглядишь!

– Спасибо! Собиралась на свидание, да всё сорвалось в последний миг, – соврала она, скорчив расстроенную моську. Актёрский талант в ней спал крепким сном. И брови, что усердно приподнимались и хмурились над переносицей, наверняка выдавали её топорную игру с потрохами.

– Такую красавицу и продинамить… да он, должно быть, не в своём уме!

– Да ладно тебе, – наигранно смутилась София, незаметно поглядывая по сторонам. И, кажется, уловила сбоку у лавки с пышным, но голым кустарником движение.

– Тогда, может, я тебе сегодня составлю компанию за ужином? – проворковал Дэн и приглашающе распахнул дверцу своей машины – свеженькой легковушки экономкласса.

– Оу… ну, – в нерешительности промямлила она.

Стоило ли так рисковать и куда-то ехать с ним или дать заднюю пока не поздно?

Откровенно говоря, на маньяка он не тянул. Но и как славный парень, что проводит после ужина девушку до дома и целомудренно поцелует в щёчку, тоже не выглядел. Если Доминик не приревнует и не придёт ей на помощь, то придётся собственными силами выбираться из капкана.

Плевать. Зато это окончательно поставит точку в их отношениях. Не придёт – значит, время кончилось. София перестанет смотреть назад и ждать его.

– Я это не из жалости говорю или чего-то вроде этого! – понял по-своему её заминку Дэн.

– Если у тебя нет других планов на вечер, то я не против…

– Отлично! Я знаю одно замечательное местечко. Там очень уютно, тебе понравится.

Местечко это обитало на окраине города. В такой глухой дыре, которую не найти без точного знания, в какую и когда подворотню заворачивать. И вывеска «райские угодья» смотрелась на фоне обшарпанного знания максимально абсурдно.

– Оно только снаружи выглядит не очень. Внутри там классно, – прокомментировал Дэн плачевный вид заведения со стороны улицы.

Внутри и правда оказалось чуть получше, но аляповатый дизайн интерьера, в котором доминировали простые и не сочетающиеся между собой цвета, сводил на нет все старания местного руководства придать этому месту сколько-то приличный вид.

Их завели в комнату с глухими тёмно-синими стенами и лиловыми диванчиками. И, положив на обычный сосновый стол без скатерти меню, удалились, предварительно закрыв за собой двери – тем самым, по факту заперли их в маленькой, удушающе тесной каморке без окон.

– Ресторан с отдельными комнатами, – неловко произнесла София, видя, что её спутник жаждет комментариев. – Я впервые в подобном заведении.