Текст книги "Хрустальный сад"

Автор книги: Эвелина Баш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

26

Наступила осень. Холодный резкий ветер гнал листву и обрывки газет по улицам. Погода хмурилась, а вместе с ней хмурились и прохожие, кутаясь в осенние плащи.

Ночи стали темными и холодными. В такие ночи я сидел в гостиной своей берлоги, смотря телевизор или слушая радио для полуночников, или то и другое вместе. Предварительно я обшаривал все шкафы, чтобы проверить, не прячется ли там кто-нибудь. Во всей квартире горел свет, с некоторых пор я боялся темноты. Подсознательно я продолжал надеяться на то, что Алиша каким-то образом вернется. Осознанно я никогда об этом не думал, и вообще старался не вспоминать об Алише и обо всем произошедшем, так как это не приносило мне ничего, кроме боли и страданий. Я ни с кем не общался и целыми днями один бродил по городу. Те, кто знал меня прежде, теперь ни за что не узнали бы меня, я был серой тенью самого себя, призраком Вальтера Рита. Я почти совсем перестал разговаривать. Исключение составляли лишь редкие походы в магазин. Перспектива умереть голодной смертью меня почему-то не прельщала.

Постепенно я стал приходить в себя и почувствовал вкус к жизни. Я не хотел умирать и не хотел встречаться с Наставником. Я вновь захотел увидеть мир, посмотреть города, в которых я бывал лишь проездом, узнать что-то новое, научиться чему-то новому, встретить новых людей, и, может быть, завести новых друзей. Хоть Штайнберг и считал, что они мне противопоказаны. Пока меня ждет хотя бы один человек, он не мог забрать мою душу, поэтому я решил начать с малого. Я нанял домработницу. Пришлось немало поискать, прежде чем я нашел именно то, что мне надо. Татьяна приехала откуда-то с Востока. Тогда ей было под пятьдесят, и я мог ей доверять. Отдавая ключи от квартиры, я сказал ей: «Я уезжаю на какое-то время по делам в Западную Европу, и не знаю, когда вернусь, но вернусь, так или иначе. В это время я хочу, чтобы ты приходила сюда раз в неделю и следила, чтобы все было в порядке. Если кто-то будет меня искать, можешь смело отвечать то, что я тебе сказал. Деньги будешь получать на банковский счет. Каждый месяц десятого числа, оговоренная нами сумма будет поступать на твой счет, независимо от того, что может произойти со мной, до тех пор, пока ты сама не закроешь счет или мы не договоримся о каких-то изменениях. Время от времени я буду звонить тебе сам. К сожалению, не могу дать тебе номеров, чтобы ты могла связаться со мной. Это все. Я надеюсь, что у вас все будет в порядке». Она кивнула мне и сказала: «Хорошо». Надеюсь, что она поняла хотя бы половину из того, что я ей сказал.

27

Поскольку зима была в самом разгаре, а я зиму не любил по многим причинам, я отправился туда, где ее не бывает. В Египет, а именно в Каир, посмотреть на пирамиды. К моему глубочайшему удивлению Каир оказался не захудалым городишкой, затерянным в пустыне, а современным мегаполисом с офисными центрами, пятизвездочными отелями и даже метро. Однако в старом городе за прошедшие века мало что изменилось: узкие улочки с перенаселенными многоквартирными домами и сотни старых мечетей, но что удивило меня больше всего, так это то, что с окраин этого невероятного города были видны те самые знаменитые на весь мир пирамиды, построенные четыре с половиной тысячи лет назад.

Я поселился в небольшой гостинице недалеко от старой части города и по утрам меня будили крики муэдзинов, призывающих к молитве. Я завтракал и отправлялся на прогулку по древним улочкам. На одной из них обнаружился рынок антиквариата. Торговцы кричали на разные голоса, зазывая покупателей, хватали за руки и наперебой предлагали свои товары. Одна из лавочек меня особенно заинтересовала. Продавец, одетый в черные одежды, ничего не кричал и никого не зазывал, а прилавок был завален старинными и явно магическими артефактами. «Неужели темным суа можно просто так торговать на базаре?» – подумал я, внимательно разглядывая продавца и его товар. Среди множества ножей и амулетов мое внимание привлек серебряный кинжал, украшенный бриллиантами и рубинами. Хранитель душ. Я осторожно взял его в руки. Почти такой же, как был тогда у Алиши, но в то же время совсем другой, он был тяжелее, темнее и рукоятка нагрелась на солнце. Подделка.

– Здесь нет подделок, господин, – сказал продавец, его голос был тихим и хриплым, а глаза – полностью черными без белков.

– Я держал в руках настоящий Хранитель душ, я знаю, что это такое, – ответил я, положив кинжал на место.

– Что господин скажет об этом? – он достал из-под прилавка сверток из черной ткани и развернул его. Солнечный свет на мгновение ослепил меня, и я увидел потрясающей красоты кинжал. Он был небольшим, с тонким лезвием и рукояткой, выполненной в виде нераскрывшегося бутона и инкрустированной сапфирами и бриллиантами. На лезвии была выполнена надпись на неизвестном мне языке. Я осторожно прикоснулся к нему, он был холоден, словно лед.

– Что это? – спросил я.

– Это копия. Хранитель душ из Потерянного города суа, – ответил он.

Потерянный город суа. Я припоминал, что видел эту главу в одной из книг в библиотеке Наставника, но пролистал ее, подумав, что это все детские сказки.

– Чего ты морочишь мне голову? – я начинал терять терпение, – город суа уже три тысячи лет как потерянный!

– Смельчаки иногда его находят, – ответил он.

– Ах, смельчаки, – я схватил кинжал с прилавка и приставил к его горлу, – значит, говоришь, он работает, кинжал этот, забирает души, да?

Продавец в ужасе смотрел на меня. Он стоял, подняв руки, и боялся пошевелиться. Никто не обращал на нас внимания, видимо такие дела здесь были частым явлением, либо он насылал на них чары, я же никак не старался скрыться.

– Если господин убьет меня, моя душа никогда не найдет покоя, прошу вас, господин, – умолял он.

– Да? – я отвел руку от его горла и посмотрел на кинжал, я практически не чувствовал его в своей руке.

– Конечно, – сказал он. – Хранитель душ забирает не все души. Если это сделает человек в порыве гнева, то душа никогда не найдет покоя, если это сделает человек бесчувственный, то Хранитель сам решит брать ему душу или нет, а если человек любящий, то Хранитель вернет душу на землю и она снова будет среди живых.

Пока он говорил, я разглядывал конжал и почти его не слушал, но последние слова заставили меня прислушаться.

– Что ты сказал? – переспросил я.

– Душа вернется к живым, – повторил он.

«Алиша!» – выдохнул я. Есть шанс. Не может быть. Знала ли она? Знал ли Штайнберг? Я почувствовал, холодок пробежал по моей спине, а сердце забилось с бешеной скоростью. Я должен ее найти, но как? Где?

– Ее душа теперь живет в другом теле, – сказал продавец.

– Да кто разрешил тебе подслушивать мои мысли! – я перепрыгнул через прилавок и оказался лицом к лицу с ним. От него пахло сыростью и гнилью. – Ты кто такой вообще? – я схватил его за горло.

– Господин смел не по годам, – услышал я его голос в своей голове, и еще больше усилил хватку, – без Генриха Штайнберга вам стоило бы опасаться Скарабеев.

– Это я бы опасался на твоем месте, – сказал я сквозь зубы и оттолкнул его. Я не заметил копья за его спиной. Черт, я совсем не собирался его убивать. Я огляделся по сторонам и перепрыгнул обратно через прилавок. Какое-то время я смотрел на Хранитель душ, а потом прикрыл его тканью и пошел прочь. Я должен был найти Алишу.

Я вернулся в отель и залез в интернет. На мой запрос поисковик выдал четыре миллиона ссылок на одноименный американский фильм ужасов, который не имел никакого отношения к тому, что я искал. Такие древние и тайные знания могли храниться только в таких же древних и тайных источниках. Я не мог постучаться к Наставнику и попроситься на пару часов в его библиотеку. Мне нужно было найти другую библиотеку, такую же древнюю и большую. На ум приходило только одно – Ватикан. Отправляясь туда, я нарушал сразу несколько строжайших запретов. Но куда уж там, я пытался убить Правителя Темных сил, никакие законы мне были не писаны.

28

Оказаться снова в Риме было сложнее, чем я предполагал. Каждая улица, каждое здание, каждый камень напоминали мне о ней. Я хотел провести как можно меньше времени в городе и поэтому сразу отправился в Ватикан. Зимой здесь было совсем мало туристов, и очередь в собор Святого Петра не тянулась на несколько километров, как летом. На сайте музеев Ватикана я прочитал, что часть архивов доступна для общего пользования, и очень надеялся, что найду то, что мне нужно, потому что иначе пришлось бы наслать такую иллюзию на всех обитателей этого маленького государства, на которую я вряд ли был способен.

Я прошел в музеи с группой студентов из Португалии. Нам показали стеллажи с книгами и манускриптами, рассказали, как работать с каталогом, прочитали лекцию о правилах безопасности и оставили на целый час наедине с бесценными работами прошлых столетий.

Каталог показал десяток ссылок по запросу «хранитель душ» и только один труд оказался действительно полезен. Это была рукопись пятнадцатого века на латыни с иллюстрациями. Я перелистывал старинные страницы пинцетом и вглядывался в почти выцветшие буквы. Я не понимал и половины. Но если я правильно понимал, то Хранитель душ действительно возвращал души любимых, но их обладатели зачастую не помнили ничего о своей прошлой жизни. Иногда души могли выбирать себе тело другого человека, который находился на грани жизни и смерти. Знала ли об этом Алиша, когда выбирала центр города с населением в два с лишним миллиона человек?

Я так не хотел оставаться в Риме, но оказался привязанным к нему на целых полгода. Я обошел все больницы, морги и полицейские участки. Сотни людей выходили из комы, не помня ничего о себе. В тот день, когда Алиша умерла, таких было несколько десятков. Я нашел их всех, но все они со временем приходили в себя, и память возвращалась. Я уже начал сомневаться, что Алиша могла быть жива. Сомневаться в том, что моя любовь была достаточно сильна, чтобы вернуть ее к жизни.

Во время своих поисков я познакомился с одной весьма любопытной парочкой при не совсем обычных обстоятельствах. Я сидел у стойки бара, потягивая газировку. До двадцати одного, когда я смогу легально покупать алкоголь, мне оставалось еще три года, а использовать иллюзии для такого мелкого повода не хотелось. Я думал о винограднике Штайнберга. Как ни странно, но меня волновало, нашел ли он себе нового помощника для этой почетной миссии.

– Привет, блондинчик, – услышал я голос над ухом и почувствовал, как чья-то рука обняла меня за плечо.

Я обернулся. Девушка была старше меня и не отличалась особой красотой. Даже короткие вьющиеся волосы и заносчиво вздернутый носик не добавляли ей привлекательности. Я улыбнулся ей.

– Позволь мне угостить тебя коктейлем, – сказала она, поигрывая с моими волосами.

– Угостить меня?

Девушка была одета броско, но дешево, вряд ли у нее было много денег, чтобы поить меня коктейлями. Думаю, она догадывалась, что у меня-то как раз деньги водились, ведь на мне были вещи из дорогих бутиков. В Риме просто невозможно устоять перед соблазном одеваться стильно.

– Может, для начала я приглашу тебя на танец? – я взял ее за руку и повел в самый центр танцпола. Она оказалась примерно моего роста. Чувствуя ее горячее и влажное дыхание на моей шее, я закрыл глаза и вдохнул сладкий аромат ее духов, дезодоранта и пота. Такая живая, с Алишей все было совсем иначе. Неожиданно я почувствовал, как кто-то оттаскивает меня от нее. Я развернулся и получил удар в лицо такой силы, что едва не потерял равновесие, но тут же пришел в себя и ответил обидчику. Вот и пригодились уроки восточных единоборств, которым учил меня Наставник. Парень был силен, а я изворотлив. Народ толпился вокруг и радостно подбадривал нас. Охранник стоял в стороне, почесывая лоб. Почему-то он не решался разнимать нас. Вскоре мы оба устали, но никто не хотел сдаваться.

– Ты кто такой? – спросил я, отвешивая ему удар.

– Я ее парень, – он отразил удар и заехал кулаком мне в челюсть.

– Ну да, – я тряхнул головой и со всей силы съездил ему по лицу, так что тот чуть не упал. – Хочешь, я расскажу тебе о твоей девушке? – я еще раз вдарил ему, – она бегает за каждым парнем, у которого есть хоть какие-то деньги, – он увернулся.

Парень сразу сник.

– Да знаю… Извини.

Позже, когда мы сидели в баре и пили граппу, парень сказал:

– Меня зовут Андре.

– Вальтер, – протянул я ему руку. – Было приятно познакомиться.

– Взаимно, – благодушно улыбнулся Андре.

Оказалось, что они студенты из Франции и изучают искусство в Риме. Мы стали общаться. Они постоянно таскали меня по музеям, выставкам и соборам. Если я и оскорблял таким поведением чувства светлых суа, они ни разу даже не намекнули на это. Хотя иногда я ловил их удивленные и неодобрительные взгляды. Они прекрасно знали, кто я, ведь я и не думал скрываться.

С Андре я нашел много общих интересов, а вот с девушкой, Лиззи, у нас не заладилось. Ей не нравилось, что я подружился с ее парнем. Она познакомилась со мной, чтобы позлить Андре и заставить его ревновать, а теперь мы вдвоем злили ее и подтрунивали над ней и ее поведением. Вообще у них были достаточно странные отношения, они жили вместе, но могли не общаться по несколько дней, или же разругаться в пух и прах, а наутро вести себя так, словно ничего не случилось. Да и напоминали они скорее просто друзей, чем влюбленную пару.

Андре и Лиззи снимали маленькую квартирку недалеко от центрального вокзала, и я часто бывал у них дома. В тот день мы отмечали успешную сдачу экзаменов, и вино лилось рекой. Мы с Андре сидели на диване и болтали о разных пустяках. Лиззи стояла у стеллажа с книгами и разбирала свои университетские тетради, и тут я заметил среди них что-то очень знакомое.

– Подожди-подожди, – я подошел к ней.

– Что? – спросила она.

– Покажи тетради.

– Зачем? – засмеялась она, но тетради передала. – Думаешь изучать искусство?

Я перебрал тетради и почувствовал, как у меня в горле пересохло. Передо мной была пара потрепанных разноцветных журналов. Я нерешительно взял их и пролистал. Сначала медленно и задумчиво, потом быстрее и в итоге остановился на первой странице. В верхнем углу стояла надпись на французском языке. Я провел по ней пальцами и перечитал еще раз вслух. Потом в недоумении уставился на Лиззи.

– Я не понимаю… – произнес я. С обложки на меня смотрела прекрасная предводительница амазонок верхом на огненном коне. Ее светло-рыжие волосы развевались на ветру, а голубые глаза дерзко смотрели прямо на меня.

– Любимому и потерянному навеки, – перевела она на английский, – от А.С…

– Но как? Почему? – я запустил руку в волосы. – Почему? – я потряс журналами перед ней.

– Что почему? – спросила она в недоумении.

– Откуда они у тебя? – я резко придвинулся к ней, продолжая сжимать журналы в одной руке. Она в испуге отпрянула и уперлась спиной в стеллаж, керамические безделушки слегка зазвенели. Андре с интересом наблюдал за нами.

– Откуда? – повторил я свой вопрос, более тихо.

– Они продаются на каждом углу, – сказала она. – Они мне понравились, и я купила их.

Я опустился обратно на диван, продолжая сжимать в руках свои комиксы.

– Прости за этот выпад, – тихо сказал я. – Я не знал, что она их опубликовала. Я не знал, что она вообще о них знает.

– Кто? – спросила Лиззи.

– Девушка, которую я когда-то любил, – тихо сказал я.

– Так это ты нарисовал? – спросила она и села рядом со мной на диван. Я посмотрел на нее. Какая борьба происходила у нее внутри. Ей нравились мои комиксы! Но она не созналась бы в этом ни за что на свете. Я кивнул.

– Ты очень-очень круто рисуешь, – сказал Андре. – Она все уши прожужжала мне этими комиксами.

Лиззи бросила на него испепеляющий взгляд. Была бы она суа, на месте Андре осталась бы кучка пепла. Я откинулся на спинку дивана. Я так боялся к ней подойти, боялся, что она отвергнет меня. Мне и в голову не приходило… Я провел рукой по ее изображению на обложке комикса. Я и представить себе не мог, что она могла меня полюбить. Все-таки у меня был шанс стать счастливым, если бы не Штайнберг… Как он сказал? Друзья мне противопоказаны? Я в замешательстве посмотрел на Лиззи, потом на Андре и поднялся с дивана, бросил еще один взгляд на журналы, передал их Лиззи и, не прощаясь, вышел из квартиры. Я слышал, как они звали меня, но я не обернулся.

Апрельская ночь пахла цветами, мысли путались в голове, и до меня дошло, что я иду к вокзалу, чтобы поехать к Анне и разобраться во всем этом. Осознав это, я резко остановился. Что же я делаю? Я не могу вернуться домой. Что я им скажу? Кто я? Они похоронили Вальтера Ротфельсена два года назад, я не был готов заявить об обратном. Кроме того, Алиша… Я должен был найти мою малышку, где бы она ни была. Я вернулся к Андре и Лиззи и наслал на них иллюзию, что ничего не случилось.

29

Догорал теплый весенний вечер. Торопливые, деловито-беззаботные римляне заполонили улицы. Я подъехал на своей новой машине с откидным верхом к зданию вокзала. Вскоре увидел Лиззи. Все те же потрепанные джинсы и та же маечка с блестками. Она сняла ветровку, перекинула ее через руку, поправила сумочку и не спеша пошла по улице. В другой руке она несла дорожную сумку.

– Привет, – крикнул я ей, помахав рукой.

Она остановилась и, стараясь не показывать своей радости, холодно сказала:

– Ты не по адресу.

– Ты не рада меня видеть? – с притворным огорчением спросил я.

– Ты угадал, – язвительно улыбнулась она и пошла дальше.

– Вот так, значит, встречают старых друзей? – я подъехал к ней ближе. – А я тебе подарок купил, уверен, ты будешь в восторге.

– Спасибо, не надо, – ответила она, глядя перед собой.

Я остановил машину и догнал ее. Отобрал у нее сумку и пошел рядом. Мы быстро шли по улочке между старинными высокими домами. С моего лица не сходила усмешка.

– Ты уже придумала, как отомстить Андре? – весело спросил я.

– Я уже придумала, как отомстить тебе, – она злобно посмотрела на меня.

– Как интересно, – ухмыльнулся я. – И что же ты со мной сделаешь? Зарежешь или…

– Задушу своими руками, – отчеканивая слова, сказала она.

– Но это же скучноооо! – разочарованно протянул я, убеждаясь в очередной раз, какая же скудная фантазия у некоторых человеческих индивидуумов.

Я тоскливо посмотрел по сторонам. Когда Андре предложил мне встретить ее на вокзале, я сразу же согласился, мне нравилось доводить Лиззи. Еще в первый же вечер я задался целью сбить с нее спесь.

После этой короткой перепалки мы шли, не разговаривая, до самого их дома. Я поигрывал ключами, и это действовало ей на нервы, но она не сказала ни слова.

– Простите, синьор, вы не подскажите который час? – обратился ко мне молодой человек в футболке и натянутой на глаза кепке.

– Да, конечно, – ничего не подозревая, я взглянул на часы, – половина… – в этот момент острое лезвие ножа вошло в мой левый бок. Несмотря на пронзительную боль, я отреагировал моментально, тут же схватил парня за горло и приподнял над землей. Кепка слетела, и я увидел, что у него были черные без зрачков глаза.

– Навозники, – с презрением прошипел я.

– Мы уничтожим тебя, – задыхаясь, прохрипел парень, извиваясь всем телом.

– Удачи, – недобро улыбнулся я, шейный позвонок хрустнул, и я разжал руку, обмякшее тело глухо ударилось об асфальт. Лиззи стояла рядом, зажав рот обеими руками, и в ужасе смотрела на парня, который словно сломанная кукла лежал на асфальте.

– Звони скорей в больницу, – сказал я ей.

– Как ты? – с тревогой спросила она, приблизившись ко мне.

– В порядке, так, небольшая царапина, – как бы в подтверждение я задрал рубашку и показал ей небольшое ранение. Она не знала, что это всего лишь иллюзия и на самом деле я просто истекал кровью. – Ну же, чего ты ждешь? – с нетерпение спросил я.

Она вбежала в подъезд.

– Забудь, – прошептал я ей вслед. – Забудь, – я огляделся по сторонам и заставил тело парня исчезнуть.

Едва не теряя сознание, я вернулся в отель. Достал чемодан и вытащил из него одежду. На самом дне лежало несколько пакетиков с разными травами. Ох и непросто было убедить таможенников, что в них нет абсолютно ничего противозаконного. Корень мандрагоры. Дальше. Я отшвырнул очередной пакетик в сторону и, наконец, увидел то, что искал. Я порвал наволочку (пускай руководство отеля запишет это на мой счет), и кое-как перевязав рану, потерял сознание.

Когда я очнулся, в номере было темно. Капли дождя стучали по стеклу. Тело затекло от долгого лежания в неудобной позе, одежда была насквозь мокрой, и меня лихорадило. Я попытался подняться, но не смог, тогда ползком добрался до ванной и, стянув с себя все вещи, забрался под горячий душ. Рана жутко ныла, бинт был насквозь пропитан кровью, соком травы и чем-то еще. Кинжал был непрост. Эти мерзкие насекомые пытались меня отравить. Значит, око за око, зуб за зуб. Что ж, они крупно пожалеют об этом.

Спустя несколько дней, немного оправившись, я упаковал чемоданы и заказал билет на самолет до Египта. Лиззи и Андре я так и не сообщил о своем отъезде.

Белое маленькое такси подъехало к входу в отель. Швейцар помог низкорослому таксисту поставить чемоданы в багажник, и такси стремительно помчалось в римский аэропорт. Я с грустью смотрел на проносившиеся за окном улицы, и меня не покидало чувство, что вряд ли когда-нибудь снова вернусь сюда.