Развод. Жалости не дождешься (СИ)

Текст добавлен: 8 июля 2026, 20:06

Текст книги "Развод. Жалости не дождешься (СИ)"

Автор книги: Ева Шах

Жанр:

Современные любовные романы

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 8 страниц)

Назад к карточке книги

Глава 15

К вечеру я вернулась домой уже почти в состоянии боевой собранности.

Тая сидела на кухне с ноутбуком и таким выражением лица, будто за время моего отсутствия успела мысленно развестись, отсудить имущество и похоронить всех фигурантов дела в дизайнерских гробах.

– Ну? – спросила она, как только я вошла. – Этот врач – действительно ползучий ужас в белом халате?

– Даже хуже. Очень вежливый ползучий ужас.

Я пересказала ей все: кабинет, мягкий голос, таблетки, «вы слишком напряжены», «доверьтесь специалисту». Тая слушала, постепенно покрываясь пятнами гнева.

– Я его ненавижу заранее, – заявила она. – И твою свекровь. И твоего мужа. Причем последнего – особенно творчески.

Я улыбнулась краем губ и села напротив.

– У Марка теперь есть назначение. И адвокат тоже в курсе.

– Отлично. Значит, движемся. – Тая подалась вперед. – Но у меня вопрос поважнее.

– Какой?

– Что у тебя с Воронцовым?

Я поперхнулась водой.

– В смысле?

– В прямом. Ты произносишь его имя иначе, чем все остальные слова.

– Тая.

– Что – Тая? Я не говорю, что у вас там уже роман на фоне уголовно-брачного ада. Но, Полина, ты рядом с ним оживаешь. Это видно.

Я поставила стакан.

– Ты сейчас серьезно предлагаешь мне анализировать мужскую энергетику в момент, когда мой официальный муж отдыхает с любовницей и пытается украсть у меня квартиру?

– Именно в такие моменты и надо. Чтобы не провалиться в черную дыру. – Она чуть смягчилась. – Я не про то, что ты должна срочно влюбляться. Я про то, что рядом с Воронцовым ты перестаешь выглядеть сломанной.

Я отвела взгляд.

Потому что она, к сожалению, снова попала точно.

– Он просто… – начала я и запнулась.

– Ну?

– С ним невозможно юлить. И невозможно развалиться. Приходится держать спину прямо.

– И тебе это нравится, – тихо сказала Тая.

Я хотела возразить.

Правда хотела.

Но вместо этого вдруг вспомнила, как Марк сказал: «Больше не позволяйте никому убеждать вас, что вы слишком эмоциональны, когда вам просто больно.»

И поняла, что да.

Нравится.

Не он сам – еще слишком рано.

Но то, какой я становлюсь рядом с ним.

– Это опасно, – честно сказала я.

– Конечно. Все живое опасно после предательства. Но не путай опасность с интересом.

Я не ответила.

Вечером позвонил Кирилл.

Я смотрела на экран и чувствовала уже не боль, а какую-то тяжелую брезгливость. Как будто звонил не человек, а грязная рука из канализации.

– Возьмешь? – спросила Тая.

– Обязательно.

Я ответила мягким голосом, который сама у себя уже начинала ненавидеть:

– Привет, дорогой.

На том конце фоном шумела вода и играла музыка. Не Карелия. Даже близко не Карелия.

– Привет, Поль. Ты как?

Как.

Надо же.

Какое участие.

– Нормально. А ты? Холодно там?

Тая зажала рот рукой, чтобы не расхохотаться.

Кирилл на секунду замялся, потом сказал:

– Да не то слово. Погода ужасная.

Я закрыла глаза.

Какой же он, оказывается, мелкий.

– Бедный, – сказала я нежно. – А я сегодня была у врача, которого мне нашла твоя мама.

Тишина.

Потом слишком быстрое:

– Да? И что сказал?

– Сказал, что я очень напряженная. Что мне надо довериться.

Он коротко хмыкнул. Как будто услышал знакомую формулировку.

– Ну вот видишь. Я же говорил, тебе надо поменьше все контролировать.

Все.

Спасибо.

Этого было достаточно, чтобы я окончательно перестала сомневаться.

– Наверное, ты прав, – ответила я. – Ладно, отдыхай. Ой, то есть… работай.

Он не уловил.

Конечно, не уловил.

– Целую, – сказал он.

– И я тебя.

После звонка Тая шепотом простонала:

– Боже, дай мне сил дожить до его возвращения. Я хочу видеть это своими глазами.

А я смотрела на погасший экран и думала только одно:

Я тоже.

Глава 16

Следующие два дня я жила как человек, который идет по льду с трещинами, но уже знает, где именно нужно ступать.

С Марком мы созванивались коротко и по делу. Удивительно, но даже эти короткие разговоры придавали мне собранности. Он не спрашивал лишнего. Не лез в душу. Не играл в спасителя. Просто шаг за шагом выстраивал опору там, где у меня проваливался пол.

Титов прислал перечень документов.

Я собрала всё: свидетельства, выписки, бумаги по бизнесу, договора аренды кухни, счета, налоговые документы. Разбирая папки, я вдруг остро почувствовала, сколько в моей жизни было труда, про который Кирилл всегда говорил с легкой усмешкой. «Твои тарталетки». «Твоя кухня». «Твой девчачий бизнес».

Этот «девчачий бизнес» кормил нас в моменты, когда у него срывались премии.

Оплачивал мебель.

Частично ремонт.

Мою машину.

Половину поездок к его матери с бесконечными подарками и цветами.

И теперь этот человек собирался претендовать на долю в том, во что сам никогда не верил.

Каждый собранный документ добавлял мне злости.

Но эта злость уже работала правильно. Не разрушала меня, а цементировала.

В пятницу ближе к вечеру позвонила Галина Аркадьевна.

– Полина, я надеюсь, торт готов?

– Разумеется.

– Покажешь мне фото до доставки.

– Конечно.

– И приезжай на юбилей пораньше. Нужно будет проверить рассадку, цветы, официантов, сервировку.

Конечно.

Ведь кто я без ее мелочных указаний? Просто женщина с разрушенным браком, а так – полезная единица на каблуках.

– Буду, – ответила я.

Она помолчала, потом сладко понизила голос:

– И, Полина… я надеюсь, визит к врачу вправил тебе мозги. Кирилл достоин спокойной и благодарной жены.

Я медленно вдохнула.

– Не сомневайтесь, Галина Аркадьевна. Очень скоро он получит именно то, чего достоин.

После звонка я долго смотрела в окно.

Суббота приближалась.

Юбилей.

Бал на костях.

И мне вдруг стало совершенно ясно: это будет не просто очередной унизительный семейный спектакль.

Это будет мой первый выход на сцену уже в новой роли.

Глава 17

В день юбилея я проснулась до будильника.

Сердце билось ровно.

Слишком ровно.

Так бывает перед прыжком или дракой, когда организм уже понял, что обратной дороги нет.

Тая, которая ночевала у меня второй раз за неделю, выглянула из комнаты в одной футболке и сразу оценила мое лицо.

– О. Сегодня ты похожа на женщину, которая идет не на праздник, а за чьей-то душой.

– В целом верно.

– Отлично. Тогда давай сделаем из этого визуальное искусство.

На этот раз она выбрала для меня не черное, а глубокое винное платье. Длинное, струящееся, но собранное по фигуре так, что скрыться в нем было невозможно. Волосы мы оставили распущенными, только убрали от лица. Макияж – сдержанный, но четкий.

– Никакой жертвы, – сказала Тая, отступая на шаг. – Сегодня ты – официально хорошая невестка. Просто с внутренним ядерным зарядом.

Я слабо усмехнулась.

– Напомни, зачем я вообще туда иду?

– Потому что ты не будешь прятаться. Потому что они привыкли, что стыдиться должна ты. И потому что тебе надо посмотреть в глаза этой женщине до того, как земля уйдет у нее из-под ног.

Она была права.

Как всегда невыносимо права.

Перед выходом позвонил Марк.

– Вы готовы? – спросил он.

– Почти.

– Помните: сегодня никаких откровений. Смотрите. Запоминайте. Пусть расслабятся.

– Поняла.

Пауза.

– Полина.

– Да?

– Если станет тяжело – уходите. Вам необязательно выдерживать весь спектакль до конца.

Меня вдруг тронула именно эта фраза. Не «держитесь». Не «вы справитесь». А разрешение уйти, если будет слишком.

Как будто он понимал, что сила – это не всегда стоять до последнего. Иногда сила – выйти, не разрушившись.

– Спасибо, – тихо сказала я.

– За спасибо потом возьму процент, – неожиданно ответил он.

Я замерла.

– Это была шутка?

– Почти.

И отключился.

А я еще несколько секунд смотрела на экран телефона, чувствуя, как у меня непроизвольно теплеют щеки.

Тая, конечно, все заметила.

– Так-так-так.

– Даже не начинай.

– Я молчу. Но выражение твоего лица очень обнадеживает человечество.

Глава 18

Ресторан, который выбрала Галина Аркадьевна, выглядел именно так, как она сама: слишком много блеска, слишком много золота, слишком много стараний казаться благороднее, чем есть на самом деле.

Я приехала на сорок минут раньше, как и велела именинница. В зале уже суетились официанты, флористы поправляли композиции, а администратор с выражением тихого ужаса на лице координировал последние детали.

Галина Аркадьевна стояла посреди зала в темно-синем платье, расшитом камнями, и раздавала указания с видом императрицы, которая снисходит до мира смертных.

Увидев меня, она слегка прищурилась.

– Наконец-то. Я уже начала думать, что ты тоже решишь меня бросить в такой день.

– Добрый вечер, Галина Аркадьевна.

Я подошла, легко поцеловала воздух рядом с ее щекой и вручила букет. Она приняла его как должное.

– Поставь вон туда, – бросила она официанту и снова повернулась ко мне. – Ну что ж. Хоть выглядишь прилично. Уже неплохо.

Старый номер.

Раньше после такой фразы я бы начала внутренне сжиматься.

Сегодня мне было почти любопытно, насколько далеко она дойдет, не подозревая, что я уже знаю о ней слишком много.

– Где торт? – спросила она.

– Прибудет через двадцать минут.

– Надеюсь, ты не опозоришь меня перед людьми.

– Не переживайте. Сегодня все запомнят этот вечер.

Она удовлетворенно кивнула, не уловив второго смысла.

Гости начали прибывать. Ее подруги – женщины с одинаково натянутыми улыбками и одинаково цепкими взглядами – целовали именинницу, разглядывали меня, оценивали платье, прическу, кольцо на пальце.

– А где Кирюша? – спросила одна из них.

Галина Аркадьевна сразу надела трагическую маску.

– Ах, бедный мальчик! Работа. Срочная поездка. Он так переживал, что пропускает мой юбилей.

Я улыбалась.

Мягко.

Безмятежно.

Пусть рассказывает.

Пока еще может.

Во время аперитива я почти не пила. Наблюдала. Слушала. Сохраняла выражение спокойной невестки, которую жизнь ничему не научила.

Но внутри у меня шло другое кино.

Вот эта женщина рассказывала своим подругам, как важно держать семью.

Вот этими руками она подбирала мне врача.

Вот этим ртом она называла меня недостаточной.

Вот этого сына она вырастила таким, каким он стал.

Чем дольше я смотрела на нее, тем яснее понимала: я больше не боюсь ее.

Вообще.

И это было потрясающее ощущение.

Глава 19

Торт произвел именно тот эффект, на который я рассчитывала.

Высокий.

Элегантный.

Сдержанно роскошный.

Без пошлой позолоты, которую Галина Аркадьевна наверняка предпочла бы, но с тонкими сахарными ветвями и тем самым благородным шиком, который невозможно купить только капризом.

Когда его вывезли в зал, гости ахнули.

Свекровь расплылась в самодовольной улыбке.

– Ну вот, – громко сказала она, чтобы слышали все. – Если женщину правильно направлять, из нее иногда получается толк.

За столом кто-то вежливо засмеялся.

Я стояла рядом с официантом, глядя на нее, и вдруг поняла, что мне даже не больно.

Вообще.

Ни унижения.

Ни обиды.

Только ясность.

Все.

Я больше не внутри этой системы.

Я уже снаружи.

– Вы довольны? – спросила я.

– Вполне, – милостиво ответила она. – Хоть в чем-то ты сегодня не подвела.

Я улыбнулась.

Такой спокойной улыбкой, что она даже немного смутилась.

– Очень рада, – сказала я. – Потому что впереди у вас еще много поводов для сильных эмоций.

– Что?

– Говорю, вечер только начинается.

Она нахмурилась, но в этот момент ведущий позвал всех к тостам, и разговор оборвался.

Я отошла к окну, взяла бокал воды и впервые за вечер позволила себе выдохнуть.

Телефон завибрировал.

Марк:

«Как вы?»

Я посмотрела на экран и ответила не сразу.

Я:

«Жива. Даже удивительно спокойно.»

Ответ пришел быстро.

Марк:

«Хорошо. Спокойствие вам очень идет.»

Сердце у меня сделало какой-то совершенно лишний, предательский удар.

Я убрала телефон в клатч и посмотрела на отражение в темном стекле. Женщина в винном платье у окна больше не казалась мне растерянной. У нее был прямой взгляд. И что-то новое в линии подбородка.

Тая была права.

Серая мышь умирала.

Медленно, красиво, без шанса на воскрешение.

Глава 20

Кульминация вечера случилась ближе к десерту, и, признаться, я не планировала ее так рано.

Но жизнь иногда сама подбрасывает сцену, если ты уже готова на нее выйти.

Галина Аркадьевна, раскрасневшаяся от внимания и шампанского, взяла микрофон для ответной речи. Начала с обычного: благодарности, друзья, возраст – не цифры, семья – главная ценность.

Потом перешла к Кириллу.

– Для каждой матери счастье – видеть, как вырос ее сын. Сильный, умный, состоявшийся. Мужчина, который умеет нести ответственность. И мне особенно отрадно, что рядом с ним есть женщина, которая… – она сделала паузу и посмотрела на меня, – которая, пусть не всегда соответствует, но старается быть ему опорой.

В зале прошел смешок. Легкий. Вежливый.

Тот самый, которым общество санкционирует унижение, если оно подано в виде семейной шутки.

И вот тогда я встала.

Спокойно.

Без резкости.

Просто поднялась со своего места.

– Можно мне тоже сказать несколько слов? – спросила я.

Галина Аркадьевна явно не ожидала. Но при всех отказать не могла.

– Конечно, Полина. Только покороче.

Я взяла микрофон.

Зал притих.

В такие секунды время меняет структуру. Все становится отчетливее: лица, свет, звон бокалов, дыхание.

– Я действительно хочу сказать коротко, – начала я. – Прежде всего – поздравить Галину Аркадьевну с юбилеем. Пожелать здоровья. Долгих лет. И, конечно, семейного благополучия. Это ведь так важно – когда в семье есть доверие, честность и уважение к чужой жизни.

Свекровь уже смотрела на меня настороженно.

– За последние дни я особенно много думала о том, как по-разному люди понимают слово «забота», – продолжила я. – Для кого-то забота – это поддержка. Для кого-то – контроль. Для кого-то – честность. А для кого-то, к сожалению, попытка распоряжаться чужой судьбой так, будто она принадлежит тебе по праву.

В зале стало совсем тихо.

– Но жизнь прекрасна тем, что рано или поздно все маски сползают. И каждый получает возможность увидеть рядом с собой не придуманных людей, а настоящих.

Галина Аркадьевна побледнела.

– Полина, что за странный тон?.. – прошипела она, но я уже смотрела не на нее.

Я смотрела на гостей.

На этих женщин.

На этих мужчин.

На всех свидетелей ее маленького царства.

– Поэтому сегодня я особенно хочу поблагодарить Галину Аркадьевну за один бесценный подарок, – сказала я. – Благодаря ей я наконец увидела правду. А это всегда начало свободы.

И положила микрофон на стол.

Не хлопнув.

Не бросив.

Аккуратно.

Ведущий, бедный человек, стоял белый как скатерть.

Гости переглядывались.

Свекровь сидела, словно ее ударили по лицу не рукой, а зеркалом.

Я медленно взяла клатч и направилась к выходу.

– Полина! – донеслось мне вслед.

Я не обернулась.

Потому что впервые за много лет мне было неинтересно, что скажет эта женщина.

Глава 21

На улице было холодно и удивительно хорошо.

Я шла к такси, а в груди у меня не бушевало – пело. Не от радости даже. От освобождения.

Телефон разрывался.

Сначала Галина Аркадьевна.

Потом две ее подруги.

Потом какой-то неизвестный номер.

Потом снова она.

Я выключила звук.

В машине меня вдруг накрыло дрожью. Не истерикой – после нее всегда приходит дрожь, когда тело понимает, что бой уже был и можно немного перестать быть камнем.

Я прислонилась затылком к сиденью и закрыла глаза.

Сообщение от Таи пришло раньше, чем я успела доехать до дома:

«Я ГЕНИЙ, что не пошла. Иначе заржала бы в голос. Ты что там устроила? Мне уже пишет администратор ресторана, с которым я однажды работала, что у вас случился светский апокалипсис.»

Я усмехнулась.

Ответить не успела.

Позвонил Марк.

– Да? – сказала я.

– Вы в порядке?

– Да.

– Врут.

Я прикрыла глаза.

– Уже меньше, чем раньше.

Он помолчал.

Потом спросил:

– Домой?

– Да.

– Я приеду.

Это не было вопросом.

И странное дело – я не захотела отказываться.

Глава 22

Когда я вошла в квартиру, Тая уже ждала меня в прихожей, как боевая сестра после победоносного рейда.

– Немедленно рассказывай все по секундам, – потребовала она. – И если ты сейчас скажешь, что просто вежливо ушла, я тебе не поверю.

Я только открыла рот, как раздался звонок в дверь.

Тая застыла.

Потом медленно расплылась в улыбке.

– О-о-о.

– Даже не начинай.

Она пошла открывать сама.

Марк вошел в квартиру так, будто делал это всегда. Спокойно. Без любопытства. Без неловкости. Но его присутствие сразу изменило температуру воздуха в комнате.

– Добрый вечер, – сказал он Тае.

– Очень добрый, – с энтузиазмом ответила она. – Особенно теперь. Я Тая.

– Марк.

– Я в курсе.

Я простонала:

– Тая.

– Что? Я, между прочим, ухожу делать чай и совершенно не собираюсь мешать чужим драматическим альянсам.

И исчезла на кухне, оставив нас в гостиной.

Я прислонилась к спинке дивана, Марк остался стоять напротив.

– Ну? – спросил он.

– Кажется, я слегка испортила юбилей.

– Насколько слегка?

Я пересказала сцену с тостом, микрофоном и своей речью.

Слушая, Марк сперва сохранял обычное невозмутимое лицо. А потом, к моему изумлению, коротко рассмеялся.

Не усмехнулся.

Не хмыкнул.

А именно рассмеялся – низко, коротко, очень по-мужски.

И это было так неожиданно красиво, что я на секунду просто забыла, о чем говорила.

– Простите, – сказал он, хотя по тону было ясно, что не жалеет ни о чем. – Просто я очень живо представил лицо вашей свекрови.

Я тоже представила.

И вдруг впервые за все это время засмеялась по-настоящему.

Смех вырвался резко, почти болезненно. Я смеялась и чувствовала, как из меня выходит что-то застоявшееся, тяжелое, отравляющее.

Когда смех стих, в комнате стало очень тихо.

Марк смотрел на меня так, что у меня перехватило дыхание.

– Вот так вам лучше, – сказал он негромко.

– Как?

– Когда вы смеетесь, а не держитесь из последних сил.

Я отвела взгляд.

Слишком близко.

Слишком точно.

Слишком опасно.

Тая принесла чай и спасла нас обоих от этой тишины, в которой уже начинало происходить что-то нерабочее.

Глава 23

На следующее утро Кирилл начал звонить в восемь.

Я смотрела на экран и понимала: вот теперь началось настоящее.

Тот спектакль, в котором лжец внезапно осознает, что декорации горят, и начинает метаться между гневом, обаянием и шантажом.

– Возьмешь? – спросила Тая, сидя напротив с кружкой кофе.

– Да. Пора.

Я ответила на третий звонок.

– Полина, ты в своем уме?! – с места в карьер начал он. – Что ты устроила у матери на юбилее?

Ни «привет».

Ни «как ты».

Ни «что случилось».

Только это.

Только его репутация.

Его неудобства.

И в этот момент во мне окончательно что-то отмерло.

– Доброе утро, Кирилл, – сказала я спокойно.

– Не надо со мной этим тоном! Мать мне ночью звонила в истерике! Что ты несла перед людьми?

– Правду в очень щадящей форме.

– Какую еще правду? Ты совсем уже… – он осекся на полуслове. Наверное, понял, что ступает на опасную территорию.

– Я устала, Кирилл, – сказала я. – Очень. От лжи, от хамства, от твоей матери, от роли, которую вы мне отвели.

На том конце повисла короткая пауза. А потом он резко сменил тактику:

– Поль, подожди. Ты просто накрутила себя. Давай я вернусь, и мы спокойно поговорим.

Ну конечно.

Классика.

Когда не сработал наезд, включаем голос разумного мужа.

– Не надо, – сказала я.

– Что значит – не надо?

– Это значит, что домой ты не вернешься.

Тишина.

Густая.

Тяжелая.

– Что?

– Я поменяла замки.

Он вдохнул так резко, будто его ударили.

– Ты совсем с ума сошла?

– Нет. Как раз наоборот. Наконец пришла в себя.

– Полина, ты не имеешь права!

Я почти улыбнулась.

– Очень интересная формулировка от человека, который жил в квартире жены и планировал ее отжать.

На том конце стало совсем тихо.

Потом – осторожное:

– О чем ты вообще говоришь?

– Не утруждайся. Я все читала.

И вот тут я услышала настоящий страх.

Не за меня.

Не за нас.

За себя.

– Поль…

– Не называй меня так.

– Ты все не так поняла.

– Кирилл, – перебила я, – если ты еще раз произнесешь эту фразу, я просто отключусь. У меня есть твои переписки. С любовницей. С матерью. С людьми по работе. С врачом. Поэтому не трать время ни на газлайтинг, ни на актерство. Все кончилось.

Он тяжело дышал.

Я почти видела, как он сейчас сидит где-нибудь у бассейна или в номере, уже не такой расслабленный и красивый, как хотел бы.

– Ты следила за мной? – наконец выдавил он.

Я закрыла глаза и тихо рассмеялась.

– Какой же ты жалкий. Нет, Кирилл. Я просто однажды открыла глаза.

– Ты пожалеешь, – вдруг сказал он совсем другим голосом.

Спокойным.

Низким.

Злым.

Вот и он.

Настоящий.

– Возможно, – ответила я. – Но точно не так сильно, как ты.