Текст книги "Развод. Жалости не дождешься (СИ)"

Автор книги: Ева Шах

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 8 страниц)

Глава 5

Глава 5

Глава 5

Ждать пришлось дольше, чем мне хотелось.

Кирилл ел неспешно, листая что-то в телефоне между вилками пасты. Несколько раз усмехнулся своим мыслям, и каждый такой смешок действовал мне на нервы сильнее, чем если бы он просто молчал.

Я сидела напротив и думала только об одном: как чужой человек может носить лицо твоего мужа.

– Ты сама чего не ешь? – спросил он.

– Устала. Перекусывала днем.

– Меньше бы крутилась на своей кухне.

Эта фраза раньше просто раздражала. Сегодня захотелось встать и медленно вылить ему суп за шиворот.

Но я только кивнула:

– Учту.

После ужина я первая поднялась из-за стола.

– Можно я быстро в душ? – спросила я. – После дня на кухне я чувствую себя как жареный лук.

Он отмахнулся:

– Иди. Только недолго, ладно? Мне еще собраться надо.

– Конечно.

Я закрылась в ванной и включила воду. Стояла под душем минут пятнадцать, не меньше, хотя по ощущениям – целый час. Голова работала бешено. План должен быть простым. Никакой суеты. Никаких следов. Взяла – посмотрела – вернула.

Когда я вышла, он уже бродил по спальне в домашней футболке и шортах, а телефон лежал на прикроватной тумбочке.

Я заметила это сразу.

И он тоже заметил, что я заметила.

– Я в душ, – бросил Кирилл. – Провод от зарядки достань пока из ящика, я забыл.

– Хорошо.

Он ушел в ванную. Через несколько секунд зашумела вода.

Я застыла.

Вот он.

Момент.

Сердце било так сильно, что я слышала его в ушах. Я подошла к тумбочке, взяла телефон. Пальцы едва не соскальзывали.

Пароль я знала.

Конечно, знала.

У нас же «не было секретов».

Экран разблокировался.

Я первым делом открыла мессенджер.

Список чатов.

Рабочие.

Семейные.

Какой-то Егор.

Прораб.

Мама.

И сверху – Вика.

Без сердечек.

Без глупых псевдонимов.

Просто имя.

И от этого стало еще гаже.

Я открыла переписку.

Первое, что увидела:

Вика:

«Я уже купила тот белый купальник. Ты обещал, что в этот раз мы не будем сидеть в номере весь отпуск.»

Ниже:

Кирилл:

«В этот раз у нас будет лучший номер. И лучший вид. И ты без него.»

Мир качнулся.

Я села прямо на край кровати, потому что ноги перестали держать.

Отпуск.

Значит, не просто интрижка.

Не просто разовый номер в гостинице.

Мой муж летит отдыхать с другой женщиной, пока я должна изображать заботливую невестку на юбилее его матери.

Я листнула выше.

Фото.

Ее фото.

Слишком яркая улыбка, слишком блестящие губы, позы, в которых женщины не фотографируются случайно. Он отвечал ей совсем другим языком. Легким. Жадным. Живым.

Таким языком он со мной давно уже не говорил.

Я пролистывала, и с каждой строчкой будто теряла кожу.

Кирилл:

«Надоела эта домашняя тоска. Еще немного, и я сбегу к тебе раньше пятницы.»

Вика:

«Потерпи, мой серьезный. Зато потом две недели мои.»

Две недели.

Вика:

«Ты точно всё решил с деньгами?»

Кирилл:

«Да. Возьму с той суммы, что лежит на лечение. Она все равно ничего не понимает.»

Я перестала дышать.

Лечение.

У нас действительно была отложена сумма.

На ЭКО.

На обследования.

На все те разговоры, после которых я выходила от врачей с головной болью и ощущением собственной неполноценности, потому что и Кирилл, и его мать умели преподнести это так, будто именно я не дотягиваю до звания «нормальной женщины».

Я листнула дальше – и похолодела окончательно.

Вика:

«А если она все-таки родит?»

Кирилл:

«Не родит.»

Вика:

«Откуда ты знаешь?»

Кирилл:

«Потому что я не собираюсь этого допускать. Мама уже договорилась с врачом. Пусть походит по обследованиям, попьет, что скажут. Там всё решаемо.»

У меня затряслись руки.

Я перечитала сообщение.

Потом еще раз.

В ванной шумела вода.

А я сидела в нашей спальне, с телефоном мужа в руках, и читала, как он спокойно обсуждает с любовницей мою будущую жизнь так, будто меня самой уже нет.

Вика:

«Ты чудовище.»

Кирилл:

«Зато умное.»

Мир сузился до черной точки.

Я быстро сделала несколько снимков экрана на свой телефон.

Потом еще.

И еще.

Без разбора.

Главное – сохранить.

Список переписок.

Толик Сметы

Что-то кольнуло.

Я открыла.

И поняла, что измена была только вершиной.

Переписка была короткой, сухой, деловой. Но от нее пахло грязью сильнее, чем от всех его «котиков» и «сладких».

Материалы. Накладные. Отчеты. Фразы вроде:

«Эту партию можно провести как брак»

«Разницу налом, как обычно»

«На следующий объект кинем дешевле, никто не заметит»

Я листала и чувствовала, как внутри поднимается не истерика даже.

Лед.

Мой муж не просто изменял мне.

Он воровал.

У своей компании.

У своего работодателя.

И, возможно, у самого себя – потому что такие вещи всегда заканчиваются одинаково.

Я быстро переслала себе самые важные кадры, синхронизировала веб-версию мессенджера на ноутбуке и вернула телефон на место.

Оставалась сумка.

Я расстегнула молнию.

Футболки.

Легкие рубашки.

Шорты.

Плавки.

Я закрыла глаза.

Ну конечно.

В Перми ведь без плавок никак.

На дне лежал загранпаспорт.

Я вытащила его и раскрыла.

Несколько свежих штампов.

Страны, в которых он якобы никогда не был.

А между страницами – распечатка электронных билетов.

На двоих.

Москва – Дубай.

Я смотрела на эти два имени и чувствовала, как внутри умирает последняя наивность.

Вода в ванной перестала шуметь.

Я сунула паспорт обратно, закрыла сумку и едва успела отойти к шкафу, когда дверь открылась.

Кирилл вышел в облаке пара, свежий, довольный, расслабленный.

– Нашла провод? – спросил он.

Я обернулась.

И впервые увидела в нем не мужчину, которого любила.

А человека, который намеренно, спокойно и долго ломал мне жизнь.

– Конечно, – ответила я.

И улыбнулась.

Наверное, в этот момент во мне родилась самая опасная версия меня.

–

Глава 6

Глава 6

Глава 6

Провожала я его образцово.

Помогла застегнуть чемодан.

Напомнила про документы.

Даже положила в наружный карман упаковку мятных пастилок, потому что «в самолетах всегда сушит».

Он был доволен.

Настолько доволен, что в какой-то момент обнял меня за талию и сказал:

– Все-таки ты у меня золотая.

Я посмотрела ему в глаза и подумала, что если бы взглядом можно было убивать, на пол у моих ног уже рухнул бы труп.

Но вслух сказала только:

– Береги себя.

– Буду скучать, – произнес он привычно, почти машинально.

– Я тоже.

Ложь за ложь.

Мы стояли в прихожей, как два актера в дурном спектакле, и каждый говорил реплики, в которые давно не верил.

Только он не знал, что я уже читала сценарий до конца.

Когда за ним закрылась дверь, я еще несколько секунд стояла неподвижно.

Потом медленно повернула замок.

Еще раз.

И еще.

Словно это могло защитить меня от того, что уже случилось.

Тишина в квартире стала другой. Больше не тяжёлой. Острой.

Я прошла на кухню, села за стол – и только тогда позволила себе разрыдаться.

Не красиво.

Не тихо.

Не в киношной эстетике.

А по-настоящему – с сжавшимся горлом, с болью под ребрами, с лицом в ладонях, с дрожью во всем теле.

Я плакала по себе.

По той, которая любила.

Ждала.

Верила.

По тем вечерам, когда сидела у окна и думала, в каком он сейчас городе.

По тем обследованиям, после которых ехала домой с пустотой внутри, а он гладил меня по плечу и говорил: «Ну ничего, попробуем еще».

По всем случаям, когда интуиция тихо шептала, а я заставляла ее замолчать.

Не знаю, сколько это длилось.

Потом слезы закончились.

Так бывает.

Организм просто не может больше.

Я умылась, собрала волосы в хвост, сварила себе крепкий кофе и вернулась в спальню с ноутбуком.

Настало время читать все до конца.

Синхронизация сработала.

Я открыла переписку с Викой и стала листать медленно, уже не хватая глазами, а вчитываясь в каждую строчку, как в протокол моего унижения.

Они встречались не месяц.

Не два.

Минимум полгода.

Все те дни, когда он якобы застревал на работе, когда в выходные у него внезапно появлялись «объекты», когда он не брал трубку, потому что «на совещании» – он был с ней.

У него для нее были слова.

Комплименты.

Шутки.

Фотографии еды из ресторанов.

Видео из отелей.

Сообщения по ночам.

А для меня в последнее время оставались только указания:

закажи,

подай,

собери,

не начинай,

не драматизируй.

Чем выше я листала, тем страшнее становилось.

Он отправлял ей мои фотографии.

Мои.

Из соцсетей.

Из дома.

Даже снимок, где я стояла на нашей кухне с тортом, который испекла на его день рождения.

Кирилл:

«Опять устроила этот уютный ад. С ней всё как в санатории для скучающих.»

Вика:

«Она даже выглядит пресно.»

Кирилл:

«Она и есть пресная. С тобой я хоть чувствую себя живым.»

Я смотрела на экран и не чувствовала слез.

Только отвращение.

Особенно больно было не то, что любовница меня оскорбляла.

А то, что он позволял.

Поддакивал.

Подкидывал еще.

Мужчина, который ел приготовленную мной еду, спал в моей постели и принимал из моих рук выглаженные рубашки, обсуждал со своей любовницей, какая я скучная.

Дальше – хуже.

Вика:

«А квартира точно потом будет твоя?»

Кирилл:

«Если все сделать правильно – да. Мама уже узнала про врача. Он умеет работать с такими случаями.»

Вика:

«Ты уверен, что она подпишет?»

Кирилл:

«Подпишет все, что нужно. Вопрос состояния и момента.»

Я откинулась на спинку стула и закрыла глаза.

Состояния и момента.

То есть не просто обмануть.

Не просто уйти красиво.

Они планировали лишить меня квартиры.

Квартиры моей бабушки.

Моего дома.

Места, где все было сделано моими руками.

И в этой схеме участвовала его мать.

Вот это ударило особенно.

Не потому, что я ждала от нее любви. Нет. Галина Аркадьевна меня терпеть не могла с первого дня. Но даже в своих худших мыслях я не подозревала, что эта женщина способна не просто жалить словами, а участвовать в настоящей подлости.

Я открыла чат с его матерью.

Читать было тошно.

Там было много привычного яда:

«Она тебя не достойна»

«С ней ты теряешь лучшие годы»

«Семья держится на женщине, а у вашей даже ребенка нет»

А потом – то самое.

Фамилия врача.

Клиника.

Дата, на которую меня хотят записать.

Сообщение Кирилла:

«Главное, чтобы она ничего не заподозрила раньше времени.»

Я сидела неподвижно.

И вдруг поняла очень важную вещь.

Я больше не хотела просто плакать и уходить.

Я хотела, чтобы им всем стало больно.

Не истерично.

Не грязно.

А точно.

Холодно.

Неотвратимо.

Первой, кому я написала, была Тая.

Моя лучшая подруга, человек с характером тропического урагана и сердцем, которое всегда было на моей стороне.

Я:

«Ты спишь?»

Ответ пришел через пять секунд.

Тая:

«Нет. Что случилось?»

Я посмотрела на экран.

Подумала.

И написала:

«Приезжай. У меня умер брак.»

–

Глава 7

Глава 7

Глава 7

Тая приехала через сорок минут – в спортивных штанах, пальто нараспашку, без макияжа и с таким лицом, будто готова была лично кого-нибудь закопать.

– Где он? – было первым, что она спросила, переступив порог.

– Летит развлекаться.

– Жаль, – мрачно сказала она. – Я была настроена на убийство.

Я бы улыбнулась, если бы внутри у меня не было так пусто.

Мы прошли на кухню. Я поставила перед ней ноутбук, открыла папку со скринами и просто сказала:

– Смотри.

Первые минут пять она молчала.

Листала.

Читала.

Снова листала.

Потом очень аккуратно закрыла ноутбук, положила ладони на стол и произнесла с такой ледяной яростью, что у меня по коже пошли мурашки:

– Я знала, что он скользкий. Но не думала, что настолько.

– Я тоже.

– Полина, это не измена. Это организованное преступное сообщество имени твоего мужа и его мамочки.

Я нервно усмехнулась.

– Не смешно.

– А я не шучу, – сказала Тая. – Он не просто тебе врет. Он планировал тебя обобрать. С участием любовницы, матери и какого-то мутного врача. Это уже не семейная драма. Это почти сценарий для уголовного дела.

Я смотрела в чашку с остывшим кофе.

– Самое мерзкое знаешь что? – тихо сказала я. – Даже не любовница. Не деньги. Не квартира. А то, как легко он это делал. Как будто я правда никто. Функция. Приложение к его быту.

Тая молча протянула руку и сжала мою ладонь.

– Ты не никто, – сказала она. – И он сейчас очень сильно об этом пожалеет.

Я подняла на нее глаза.

– Я не хочу просто устроить скандал и развестись.

– И правильно.

– Я хочу все сделать так, чтобы он не вывернулся.

– Еще правильнее.

– И чтобы его мать тоже получила свое.

Тая медленно кивнула.

– Вот теперь я узнаю свою подругу.

Она снова открыла ноутбук и вчиталась в переписку с его начальником… точнее, нет – не с начальником. С каким-то Толяном. Потом подняла глаза.

– А это ты уже кому-нибудь показывала?

– Нет.

– А тому самому Воронцову?

Я покачала головой.

– Он только намекнул, что у Кирилла проблемы по работе. Не больше.

– Значит, надо показать.

Я откинулась на спинку стула.

– Не знаю.

– Полина, – Тая подалась вперед, – послушай меня внимательно. Если твой муж ворует у человека вроде Марка Воронцова, то лучше, чтобы компромат попал к нему из твоих рук, а не всплыл где-то потом. Это, во-первых, обезопасит тебя. Во-вторых, добавит тебе очень сильного союзника.

Слово «союзник» отозвалось во мне странно.

Я вспомнила Воронцова в моем кабинете.

Его спокойствие.

Его взгляд.

Фразу: «Не принимайте сегодня на веру ни одного слова вашего мужа.»

– Я не уверена, что хочу иметь с ним дело, – сказала я.

– Потому что он тебя пугает? – прищурилась Тая.

– Потому что рядом с ним кажется, будто он видит тебя насквозь.

Тая фыркнула:

– После того, что ты сегодня прочитала, хуже уже не будет. Пусть смотрит. Главное, чтобы помог.

Она была права.

Как всегда неприятно права.

– И еще, – продолжила она. – Замки.

– Что?

– Поменяй замки.

Я замерла.

– Прямо завтра.

– Думаешь, это не слишком?

– Нет, думаю, это первое умное действие после слез. Хочешь, чтобы он по возвращении открыл дверь своим ключом и вошел как хозяин? После всего? Нет. Пусть первый сюрприз начнется еще на лестничной клетке.

Я медленно кивнула.

Мы сидели до глубокой ночи. Читали. Скринили. Сохраняли в облако, на флешку, мне на почту, Тае на почту, еще куда-то – лишь бы ничего не пропало. Тая комментировала иногда так зло и метко, что я против воли начинала улыбаться.

– Посмотри на нее, – говорила она про Вику. – У этой женщины лицо человека, который живет только в режиме фронтальной камеры.

Или:

– А Кирилл, оказывается, не просто предатель. Он универсальный набор проблем: изменяет, ворует, врет, маму в преступную схему подключил. Хоть сейчас в музей мужских провалов.

Но чем дальше ночь шла к утру, тем яснее становилось: это уже не просто эмоции.

Это материалы.

Доказательства.

Почва.

Около трех ночи Тая вдруг сказала:

– А ты понимаешь, что теперь у тебя есть шанс не просто уйти, а победить?

Я посмотрела на нее.

– Пока я чувствую только, что меня вывернули наизнанку.

– Это сейчас. А потом ты поднимешься. И очень красиво.

Я не ответила.

Слишком рано было говорить о красоте.

Но где-то глубоко-глубоко внутри, под болью, под унижением, под шоком уже собиралось что-то новое.

Не надежда.

Нет.

Сила.

–

Глава 8

Глава 8

Глава 8

Утром я первым делом вызвала мастера по замкам.

Это решение оказалось удивительно терапевтическим.

Пока чужие сильные руки снимали старый замок с моей двери, мне впервые за двое суток стало легче дышать. Металл звякнул, отвертка провернулась, механизм вышел из паза – и я вдруг поняла, что это не просто дверь.

Это граница.

Тая сидела на кухне с ноутбуком и командным голосом зачитывала список дел:

– Значит, так. Первое: копии документов на квартиру. Второе: учредительные документы по бизнесу. Третье: ищем нормального адвоката. Четвертое: ты ешь, потому что на одном кофе и ненависти долго не живут.

Я стояла у окна и смотрела вниз, как будто могла увидеть где-то в городе самолет, в котором мой муж летел к любовнице за наши деньги.

– И пятое, – сказала Тая, не поднимая головы, – ты звонишь Воронцову.

– Нет.

– Да.

– Нет.

– Полина.

Я обернулась.

– Я не могу просто позвонить ему и сказать: «Здравствуйте, Марк Сергеевич, оказывается, мой муж еще и аферист, не хотите встретиться?»

– Можешь. Только не так, – невозмутимо ответила Тая. – У тебя есть официальный повод. Он ждет по меню подтверждение, верно? Позвони по делу. А потом переведи разговор туда, куда надо.

Я молчала.

Тая вздохнула и закрыла ноутбук.

– Ты чего боишься на самом деле?

Вопрос попал точно.

Я опустила взгляд.

– Не знаю. Его. Себя рядом с ним. Того, что он окажется таким же.

– Таким же, как кто?

– Как Кирилл. Только умнее.

Несколько секунд Тая смотрела на меня очень внимательно. Потом встала, подошла и положила ладони мне на плечи.

– Слушай. Воронцов может быть кем угодно: жестким, опасным, холодным, неприятным, слишком сильным для комфорта. Но он не твой муж. Не смешивай. Не отдавай одному мужчине право портить тебе восприятие всех остальных.

Я отвела глаза.

Это было сказано почти мягко.

А значит – очень больно.

– Просто позвони, – добавила Тая. – Если тебе не понравится, закончишь разговор. Но информация должна уйти. И лучше сейчас.

Я кивнула.

Письмо с меню пришло ближе к обеду.

Открывая его, я уже знала, что это шанс. В списке было все то, чего можно ожидать от вечера для очень богатых людей: устрицы, краб, несколько видов сыров, премиальные закуски, редкие вина. Я автоматически начала делать пометки, и это было даже странно – мозг, измученный личной катастрофой, по-прежнему прекрасно работал в режиме профессионала.

В конце письма стояла приписка:

«Марк Сергеевич просил лично подтвердить возможность исполнения заказа до конца рабочего дня.»

Ну конечно.

Я смотрела на эту строчку и чувствовала, как в груди снова поднимается напряжение.

– Ну? – спросила Тая.

– Сейчас.

Я взяла телефон и набрала номер с визитки.

Трубку сняли быстро.

– Да.

Никакого «алло».

Никакой деловой любезности.

Просто короткое, спокойное «да», от которого у меня почему-то пересохло во рту.

– Марк Сергеевич, добрый день. Это Полина.

– Я узнал.

Конечно.

Смешно было бы ожидать, что такой человек не узнает голос с первой фразы.

– Я по поводу меню.

– Слушаю.

Я заговорила о винах. О том, что часть позиций найти в такие сроки будет сложно, что я могу предложить альтернативы не хуже, но нужен личный выбор, чтобы сохранить уровень мероприятия.

Он слушал молча.

Не перебивал.

И от этого мне становилось еще неуютнее.

Когда я закончила, он сказал:

– Сегодня в восемь вечера. «Сенатор». Обсудим на месте.

Я моргнула.

– Простите?

– Вы правы. Такие вещи лучше решать лично.

– Я могу прислать варианты на почту.

– Можете. Но не будете.

Это было сказано совершенно спокойно. И от этого звучало еще весомее.

Я сжала телефон крепче.

– Марк Сергеевич, я не уверена, что вечерняя встреча…

– Полина Андреевна, – перебил он мягко, но так, что я тут же замолчала, – мне кажется, у вас есть не только вопросы по меню. И у меня тоже. Мой водитель будет у вашего дома в девятнадцать тридцать.

Пауза.

Он уже все решил.

Мне оставалось либо отказаться, либо принять правила игры.

И я вдруг поняла, что не хочу отказываться.

– Хорошо, – сказала я.

– До вечера.

Трубка отключилась.

Я еще несколько секунд держала телефон у уха.

– Ну что? – немедленно спросила Тая.

– В восемь. «Сенатор». Его водитель заедет за мной.

Тая победно хлопнула в ладоши.

– Отлично. А теперь вторая важнейшая операция.

– Какая?

Она хищно улыбнулась:

– Мы будем возвращать тебе лицо женщины, а не пережеванной жертвы.

–

Глава 9

Глава 9

Глава 9

Я не хотела наряжаться.

Правда не хотела.

Мне казалось почти неприличным выбирать платье в тот момент, когда моя семейная жизнь валялась у ног разбитой посудой. Но Тая смотрела на ситуацию иначе.

– Ты идешь не на свидание, – сказала она, распахивая дверцы гардероба. – Ты идешь на переговоры. И выглядеть должна так, чтобы даже собственная боль не смела тебя унижать.

Она вытащила одно платье, потом второе, потом третье. Все мне казалось не тем: слишком светлое, слишком мягкое, слишком «прежняя я».

Пока Тая не полезла в самый дальний угол шкафа и не достала черное платье-футляр.

Я посмотрела на него и сразу вспомнила.

Пять лет назад. Почти в начале брака. Я купила его сама, на свои первые большие деньги после особенно удачного сезона заказов. Надела один раз. Потом Кирилл сказал, что оно делает меня «слишком взрослой и тяжеловесной». А его мать добавила, что черный мне не идет и подчеркивает «жесткость лица».

После этого платье так и висело без дела.

– Примерь, – приказала Тая.

– Оно старое.

– У тебя не платье старое. У тебя старые установки. Надевай.

Я надела.

И замерла перед зеркалом.

Тая подошла сзади и удовлетворенно выдохнула.

– Вот. Совсем другое дело.

Платье сидело идеально. Строгое, четкое, без лишних деталей. Оно не делало меня мягче, не пыталось понравиться. Оно собирало меня заново – по линии плеч, по талии, по выправленной спине.

Я посмотрела на себя внимательнее.

Усталость никуда не делась.

Под глазами тени.

Взгляд все еще слишком острый.

Но впервые за последние сутки я увидела не брошенную женщину.

Я увидела женщину, которую лучше не загонять в угол.

– Красиво, – тихо сказала я.

– Очень, – подтвердила Тая. – И запомни, пожалуйста: если мужчина запрещает тебе выглядеть как ты сама, проблема не в твоем платье.

Она уложила мне волосы, заставила накрасить губы чуть ярче обычного и даже достала те духи, которыми я перестала пользоваться, потому что Кириллу «не нравились слишком выразительные ароматы».

– Сегодня все, что ему не нравилось, идет в дело, – заявила она.

Я усмехнулась.

В девятнадцать тридцать во дворе действительно остановился черный автомобиль.

– Господи, – пробормотала Тая, выглянув в окно. – Он вообще хоть что-то делает наполовину?

– Похоже, нет.

Перед выходом она задержала меня у двери.

– Полина.

– Что?

– Не забывай: ты идешь не просить. Ты идешь договариваться. И если он хоть раз посмотрит на тебя свысока, сразу мысленно умножь его на ноль.

Я кивнула.

Но, спускаясь в лифте, думала совсем о другом.

О том, как странно может поворачиваться жизнь.

Вчера я собирала чемодан мужу.

Сегодня ехала вечером в ресторан к мужчине, которого еще неделю назад считала просто грозной фигурой из мира Кирилла.

Воронцов ждал меня за дальним столиком у окна.

Он поднялся, когда я подошла.

И это было первым, что меня зацепило. Не оценивающий взгляд. Не игра. Не показная галантность. Просто молчаливое уважение к факту моего появления.

– Добрый вечер, Полина.

– Добрый вечер.

Он отодвинул мне стул.

Я села.

И только потом почувствовала, как сильно бьется сердце.

Ресторан был дорогой, спокойный, с мягким светом и негромкой музыкой. Но рядом с ним вся эта обстановка почему-то отступала на второй план.

Марк был в темном костюме без галстука. Белая рубашка расстегнута на верхнюю пуговицу. На запястье часы, которые, наверное, стоили как моя машина. И при этом в нем не было ничего нарочитого. Он не выглядел человеком, который старается произвести впечатление. Он просто был тем, кто его производит без усилий.

– Вы прекрасно выглядите, – сказал он.

Я уже открыла рот, чтобы ответить вежливое «спасибо», но он добавил:

– И я сейчас не из вежливости.

Это сбило меня сильнее, чем сам комплимент.

– Благодарю, – сказала я.

К нам подошел официант. Марк заказал воду, легкие закуски и предложил мне самой выбрать, что я хочу. Эта маленькая деталь почему-то тронула меня больше, чем следовало. После Кирилла, который всегда решал за двоих, простой вопрос «что вы будете?» звучал почти роскошью.

Сначала мы действительно говорили о меню.

О винах.

О сочетаниях.

О том, чем лучше заменить дефицитные позиции без потери уровня.

Я быстро втянулась.

Это была моя территория.

Здесь я чувствовала себя уверенно.

– К морепродуктам я бы добавила что-то с яркой кислотностью, – объясняла я, листая свои заметки. – Но не слишком агрессивное. Гостям должно быть вкусно, а не интересно.

Он смотрел на меня внимательно.

Слишком внимательно.

– Вы очень любите свое дело, – сказал он.

– Да.

– Это видно.

Я опустила глаза в записи, хотя на самом деле просто не знала, что делать с его тоном. Он не флиртовал. Не давил. Не льстил. Но в его голосе было то редкое мужское внимание, от которого женщина вдруг вспоминает, что она живая.

И именно это было опасно.

– Марк Сергеевич, – сказала я, закрывая папку, – думаю, мы оба понимаем, что вино – не единственная причина этой встречи.

Он слегка откинулся на спинку стула.

– Понимаем.

– Тогда давайте без кругов.

Несколько секунд он молчал.

А потом произнес:

– Что именно вы нашли в телефоне мужа?

–